Любовь моя, they say I'm a terrorist

      Женя отчётлива слышала своё дыхание, кислород проникал в лёгкие, бился о полую грудную клетку и с шумом выходил через приоткрытый рот. Нос заложило из-за застопорившейся в нём крови, попытки вдохнуть им не венчались успехом из-за этого казалось, что воздуха не хватало. Словно она тонет, но кругом шум ударов, крики, значит она всё ещё с Петербурге, на заброшке, на крыше. Трофимова резко распахнула глаза, выныривая из забытия, и тут же закашлялась из-за скопившейся в горле слюны, перемешанной с кровью. Хотелось сплюнуть, но тело посылала болевые импульсы в голову при каждой попытке пошевелиться.       В одном глазу полопались сосуды, поэтому небо над головой затянуло розоватым туманом. Противоосколочная защита и броник давили сверху как никогда сильно. Женя с трудом вздымала грудь, стараясь по максимому неподвижно оценить своё положение в пространстве. — Что. Насчёт. Партнёрства? — Отрывистый голос Хольта, прерываемый работой огнемёта и рассечением воздуха, видимо от ударов. — Гусь свинье не товарищ, — напротив стремительный голос, с нажимом и яростью. Не знакомые нотки, вроде обезличенные, механизированные.       Трофимова растерянно завертела головой, запыхтела, морщась от боли в корпусе, приподнялась на локтях. — Гусь? Свинье? Я. Не. Понимаю.       В паре метрах от неё сверкнула молния. Только от одного вида голого электричества Женя вся съёжилась внутри. Это причинило ей резь в груди, ощущение жжения в каждой клеточке тела, как будто её сжигали заживо. — Это уже не важно. Не может быть. Этого просто, блять, не может быть       Из слепой зоны вышел Чумной Доктор. Он без особого труда увернулся от волны, посланной Хольтом, сам направляя на противника руку, из которой как по волшебству забрезжил огонь. Сколько бы Женя не щурилась, она не могла различить, закреплённый на рукаве огнемёт. Да это было ей не важно, она собралась с духом и попыталась отползти подальше от поля боя, но через пару движений, снова обессиленно завалилась на спину, рядом со своим оставленным рюкзаком. Один из них точно скоро выдохнется, это и станет его последним глотком свежего воздуха. Потом придут за мной.       Сколько бы устрашающих и мотивирующих мыслей не появлялось в голове, Женя не могла заставить себя двигаться дальше. Может если к её горлу снова прижмут нож, тогда она рыпнется в последний раз, как загнанный в западню дикий зверь. — Fucking shit! — Хольт схватился за полыхающий рукав и завертелся на месте стараясь затушить его, не сведуя того, что сам медленно приближался к краю крыши.       Этой оплошностью Чумной Доктор и воспользовался, огненной стеной отрезая немцу все пути к отступлению. — Половина компании! — Выпалил Август, почувствовав пятками пустоту. — Забирай половину, ты обогатишься, как никогда раньше. — Почему-то ей ты такие щедрые условия не предлагал, — усмехнулся маньяк, махая головой назад, где лежала Трофимова. — Она бы согласилась, кстати. Мне — это не надо, помаши в камеру, попрощайся.       И одним точным ударом в грудь Чумной столкнул Хольта вниз.       Если бы не шлем, волосы бы точно встали на Жениной голове. Словно сейчас из неё выбили дух. Не то чтобы она ставила в этой драке на Хольта, но её холодила даже мысль остаться один на один с самым разыскиваемым в России преступником. Если в прошлый раз она отделалась никчёмными царапинами, то сегодня она точно положит здесь свою голову.       Мужчина не спешил разворачиваться, то ли проверяя в какую кучу фарша превратился его соперник, то ли намеренно проверяя терпение Трофимовой. Когда женских рук коснулась вибрация крыши от шагов в её сторону она задержала дыхание, но глаза не закрыла.       Уродливая маска птицы заслонила от неё тусклое солнце.       Слуха коснулось клокотание, исходящее из динамика маньяка, какое обычно издают любопытные голуби, слетающиеся возле дохлых канализационных крыс. — Вы боитесь, Евгения Романовна, — клокот незаметно перешёл в человеческую речь, — отрадно это видеть.       Женя представляла какого размера сейчас её глаза, как тяжело она сглатывает слюну. Всё это было правдой. Ей было до чёртиков страшно. Он не дал Хольту меня убить.       Опять эта мысль. Она не успокаивала, а подпитывала её ужас. Если не дал это сделать ему, значит хотел сам. Это же его триумф. Разоблачение и показательная казнь.       В голове чётко возникла картинка её полыхающего чучела, а тело в подмогу напомнила, какого это, когда тебя жарят изнутри электричеством. Все эмоции достигли своего апогея, и Женя не смотря на боль завозилась на полу, отодвигаясь от Чумного разве что на десяток сантиметров. — Чш-ш, — он сделал шаг и присел рядом. Его рука легла на Женину щёку, но не чтобы погладить, а выровнять её лицо по центру. — Я ещё не насмотрелся, — кровожадно проговорил он, глядя через маску в полные ужаса глаза. — Что надо? — Женин голос хрипел. — Чш-ш, не напрягай связки. Тебе ещё будет что сказать подписчикам. Ну, конечно. Чего ещё можно было ожидать.       От мужчины натурально несло жаром, а когда он случайно коснулся уха девушки огнемётом, та дёрнулась, словно по неосторожности задела себя раскалённой плойкой. Клокотание повторилось. Может это помехи в его механизме? — А лицо твоё, действительно, зря разукрасили. Надеюсь, ты не вызовешь ни у кого жалости.       Женя покосилась на грузное колено, опустившееся рядом. Шлем сняли бесцеремонно, но голову обратно положили с долей мнимой заботы. Очки тоже отлетели в сторону. — У тебя же вызвала, — с трудом пробормотала Трофимова, обнажая красные зубы. В голову пришла абсолютно безумная идея. Хотя в той ситуации, в которой оказалась она, мало что может быть ещё страннее и рискованнее. — Да? С чего такие выводы?       Около ближайшей трубы Чумной установил телефон, вернулся к Жене и придирчиво оценил кадр. Краем глаза девушка видела, что её голова выходит за пределы, значит он пойдёт переделывать. — Ты спас меня. — Вряд ли.       Дрожащие руки поднялись к груди, словно ища силы встать, а потом снова упали по швам. — Зачем ты здесь тогда? — Ну уж точно не чтобы спасти, — огрызнулся мужчина, клокотание продолжалось. — Этот Хольт испортил мне все планы, поэтому пришлось его убрать, — всё же сообщил он неохотно. — Он мёртв? — После такого не живут, Евгения Романовна.       Когда установка техники завершилась, Чумной подхватил Трофимову за грудки и одним резким движением поставил на ноги. Хотя это было бы слишком громко сказано. Сдержаться снова не получилось, Женя взвыла, прокусывая нижнюю губу от рези, пронзившей всё её естество. Ноги, разумеется, не слушались, поэтому пришлось привалить её тело к другой трубе, напротив телефона. — Заткнись и встань ровно! — Рявкнул мужчина, но девушка висела на нём мёртвым грузом. Тогда он разжал кулак, позволив той скатиться к его ногам. — Невыносимо!       Он упёр руки в бока и поднял голову к небу. Женя воспользовалась этим. Синхронное движение руками и на обеих голенях глубокие ножевые ранения. Чумной Доктор зашипел и повалился назад. Забыв про убивающую её боль, Трофимова дикой кошкой запрыгнула на мужчину, снова замахиваясь клинками. С нечеловеческой реакцией тот выбил их из неплотной хватки, но немедленно получил совсем не женский удар кулаком по виску.       Не ожидал.       Даже сам удивился, снова поворачивая голову, на оседлавшую его девушку.       Удар прикладом он успел предотвратить без особых усилий. — За жизнь свою так борешься? За такую никчёмную вещь?       Маньяк перекатился, увлекая за собой Женю, чтобы оказаться сверху. Он мог задавить её одним весом, но вот удар в живот двумя ногами он снова не ожидал.       Эти нелогичные движения выбивали его из русла. Или может выбивала сама Трофимова. Она вырвалась, вставая на трясущиеся ноги. Из очередного потайного кармана выудила пистолет. Логично. В руках его больше нет. — Если даже выживешь, что дальше? — Чумной сделал шаг вперёд.       Идти было больно, но костюм не дал лезвиям ножей глубоко войти в мышцы. Зато вот девушка стояла перед ним совсем безоружная и… Благо что стояла вообще. — Жить, — Женя оскалилась и ринулась вперёд, но, когда мужчина отступил, замерла с жатой в руке гранатой. — Не выйдет — значит тебя на тот свет с собой заберу.       Чумной Доктор замер, внимательно следя за каждым движением девушки напротив. Она дергалась в сторону — он зеркалил. — Личико перед смертью не покажешь? — Тебе не понравиться. — Я тебя знаю? — Морщиться Трофимова больше не из-за дурацкой догадки Пчёлкиной, оказавшейся правдой, а внезапного головокружения. — В некотором смысле. — А плевать, знаешь.       Граната прокатилась пару метров, мужчина отпрыгнул и повалился на крышу, закрывая голову руками, как вдруг прямо рядом с ним посыпалась покрытие и затрещал автомат. Рассуждать было некогда: он перекатился дальше, но пули продолжали лететь без остановки. Давай же, мразь, катись ближе к краю, а оттуда прямиком в ад       Заменить пустой магазин на заправленный — вот какая была её главная задача. Простая, но для этого нужны драгоценные минуты, откуда их взять? Целая граната и старая чека, валявшаяся на полу.       Женя выкуривала противника медленно, но верно, поливая его автоматными очередями без остановки. На краю ему всё же удалось встать на ноги. — Хитрая, — клокотание усилилось Да ты просто задыхаешься, ублюдок — Повезло, — зло выдавила Трофимова готовясь отправить последнюю пулю, на этот раз в лоб.       Вдруг неосторожный шаг. Мужчина оступается. Фатальная ошибка. Он срывается вниз.       Одна рука успела зацепиться за карниз. Женя отбросила автомат и припала к крыше, хватая эту руку. — Спасаешь меня? — Усмешка слышалась даже через неисправный передатчик. — О, конечно, нет. Хотела пожелать холодной погодки в аду.       Ни капли сочувствия, ни грамма жалости. Женские пальчики помогли мужским разжаться. Если бы были силы смеяться, маньяк бы пролетел эти метры под зловещий, завывающий хохот, но он видел только разъярённые глаза, кривую улыбку и всё это в разводах багровой засохшей крови. Надеюсь, тебя засунут в один котёл с Гитлером, жалкий мститель.       Резь в солнечном сплетении не утихала. Женя качнулась назад, опуская оружие. Выдохнула и тут же сморщилась. Не надо было так резко. Когда открыла глаза, на земле возле универмага никого не было. — Да вы, блять, издеваетесь… — Девушка в растерянности захлопала глазами.       Примятый грязный снег точно свидетельствовал, что парой секунд назад на нём лежало тело. Трофимова попятилась к трубе, на ходу перезаряжая автомат. Почувствовав за спиной твёрдую поверхность, опустилась на корточки и внимательно оглянулась — никого. — Воха, это База, — Женя нащупала на плече чудом уцелевшую рацию, — приём. Все живы? — База, приём, — немедленно откликнулся мужской голос, — ёб твою мать, Женя, какого хуя у тебя там происходит? Мы все по очереди раз сто рапортовали, о тебя ни ответа.       Рация действительно стояла на минимальной громкости, очевидно, что во всей этой заварушке не было слышно и звука. — Администрацию зачистили? — Вопросом на вопрос отозвалась Женя, аккуратно выглядывая за трубу. — Да, двадцать четыре трупа с их стороны, никто не ушёл. У нас минус двое. — Хорошо сработано. Сейчас подойду. — С Хольтом что? Ах, да… ещё и Хольт.       За эти минуты, длившиеся вечностью, Трофимова и думать забыла про их главного оппонента. — Сейчас спущусь, проверю. Должен быть мёртв. — Может нам подойти? — Андрей звучал слегка настороженно. — Нет, сама. Отбой.       Выходя из здания всё через ту же дыру в стене, Женя окончательно убедилась, что Чумной Доктор исчез. Может по-быстрому смотался, а может напрямую провалился к центру земли, минуя тонкую корочку льда на поверхности. Зато Август лежал на прежнем месте. Из-под него то и дело прорывались электрические искры, как от оголённого провода, брошенного на асфальт. Мужчина ещё дышал. — А, my little get-go, — прохрипел он, когда грузная тень нависла над его головой, — что же ты не предупредила, что на твоей стороне сам Чумной Доктор. Стоило бы поделиться таким секретом, не порядочно прятать в рукаве такой большой туз. — Ты бы тоже мог намекнуть, что переквалифицировался в Тора, бога грома и молнии, — отмахнулась Женя, брезгливо разглядывая кончик арматуры, торчащий из правого бока немца. — Но спешу тебя обрадовать, мы с ублюдком не на одной стороне. — Вериться с трудом. Сражался за тебя он, как дикий тигр. — Не за меня, а за свои собственные интересы. Как мы все здесь делаем, да? — Девушка нагнулась и пошевелила кусок ржавого металла. Мужчина взвыл. — За тебя. Как ему было по-другому поступить… — С какой радости? — Ох-хо-хо ты же ничего не знаешь, — Август зажмурил глаза, часто и прерывисто дыша. — Ни-че-го…       На искажённом болью лице проступала самодовольная улыбка. Женя сжала челюсти, кровожадное начало в ней советовало вынуть арматуру из мужчины, разорвать его тело к чертям и с удовольствием проследить, как в агонии его жалкая душа покидает осквернённую плоть. Ну разумеется. Этот костюм — вершина военной технической разработки. Был шанс, что маньяк заказал его из-за рубежа, но Хольт… — Ты, собака не крещённая, ему костюм продал, — горько протянула Трофимова, — так ведь?       На сколько позволял болевой порог, мужчина пожал плечами. — Ты же всё равно не жилец, скажи кому. Хоть немного душу перед Богом облегчишь. — Мне плевать на твоего Бога, Евгения. I don’t give a fuck. — Хорошо, — легко отступила девушка, — но я его знаю в реальной жизни?       Внутри неё всё закипало, такое показное паясничество со стороны Хольта выглядело очень неестественно. Когда она стояла на коленях, чувствуя затылком холод металла, она не играла в смелость, не играла в благородство. Теперь ей тоже хотелось немного честности со стороны этого образца для подражания, столько лет нависавшего на ней своей незримой, но могущественной фигурой. — О да, ещё как, — Август открыл глаза, не переставая скалиться. — Вы порядком близки. — Мы виделись по работе? — И не только. — Он один из моих приближённых. — Один из самых.       На Женином лице отражалась вся тяжёлая мыслительная работа, кипевшая внутри. Нет, это не Андрей, нет, точно нет.       Она даже покачала головой, поджимая губы.       Он же был на задании ровно в то время, как я была на крыше. А кто тогда ещё? Мог же в шумихе ретироваться… да куда он мог, они же четвёрками работают, незаметно не отлучиться. А если его все покрывают…       Тяжёлый взгляд устремился в сторону соседнего здания.       Проникнуть в квартиру — легко. Но Андрей же прекрасно знал, что храниться в той комнате, зачем тогда пытал меня? Отводил подозрения? Пожар мог в здании устроить? Мог. Так, но это вообще Хольт был. — Искать предателей долго будешь?       Трофимова уничижительно зыркнула на кряхтящего в ногах мужчину. — Ты мне в этом не помогаешь. — Могу дать маленькую подсказку, точнее указать место, которое стоит проверить. — Твои слова хоть что-нибудь стоят? — Женя сплюнула в сторону сгусток крови. Пара капель попали на лицо Августа. По нему скользнула настоящая ярость. — В следующий раз, когда будешь в офисе своего любовника, загляни в гардероб. Можешь интересную вещь среди рубашек отыскать.       Долгое напряжение сменилось сначала недоразумением, а потом нервным смехом. — Разумовский? Ох-хо-хо, о-очень изобретательно, Август. Парень, который два слова на публике связать не может и от каждого прикосновения шарахается? Гениальный маньяк-мститель двадцать первого века. О, да! Ладно, верю. — Проверь, Женя, — как запрограммированный пару раз повторил Хольт. — Обязательно. Сегодня же устрою ему допрос с пристрастием. Как же ты жалок, ты даже не представляешь.       Маленькие злые глаза всё так же безэмоционально сверлили Женину душу. Верно, так змей-искуситель завораживал Еву, чтобы та усомнилась, чтобы вкусила плод я с дерева познания. — Предатель всегда тот, кого подпускаешь ближе остальных. Когда я у видел вас тогда в баре, то подумал…       Выстрел в упор.       Речь замерла в воздухе облачком пара, медленно развевающимся в наступающих сумерках.       За баррикадами уже собрались все бойцы. Пока Андрей не успел ничего сказать, Женя заставила того поднять штаны до колен. — Да смотри-смотри, — солдат был на взводе, как и сама Трофимова. Дернул штаны, оголяя накаченные голени. — Окей всё? Ну вот и ладушки. — Извини, надо было кое-что проверить, — девушка устало опустилась на раскладной брезенчатый стул. — Хольт мёртв. — Как и все его прихвастни. Сама? — Не поверишь всё равно. — Ну? — Там был… — Ребята, может будем сворачиваться? — Вмешался в разговор снайпер, уже сложивший свою винтовку в специальный кейс. — Я понимаю, что вы все там подвигались, разогрелись, но я заебался тут жопу морозить.       Все молча согласились.       Уже у машин, прежде чем, каждый сел в свою, Андрей снова окликнул Трофимову: — Так что там случилось? Ты оттуда пришла ей богу как референс к альбому Кино.       Солнце садилось за крышами домов, окрашивая пасмурное небо лёгким кровавым наливом. Снег хрустел под неуверенным шагом военных ботинок. Сзади, спереди — никого, природа не выдавала своего присутствия ни шорохом сухих веток, ни печальной трелью забытого всеми птенца. Дым поднимался от сигареты не ровно, а едва заметными зигзагами. Руки подрагиваю, фитиль так и не коснулся губ. Тяжесть снаряжения давит с каждом шагом сильнее. Падает. Тушит сигарету в снегу. Встаёт на встречу солнцу, поджигает новую и идёт дальше. — Там был Чумной Доктор, — Женя опирается на открытую дверь своего внедорожника. — А, ну ахуеть, — тихонько присвистнул Андрей, махая рукой первым тронувшимся в путь машинам. — Ты в рубашке получается родилась. — Не-а, просто у этих ребят был зуб друг на друга. А ещё Хольт сказал, что это ты, — признание вырвалось неожиданно, но казалось совсем не задело наёмника. — Поэтому ты до моих ног докопалась? — Я резанула ему чуть выше сухожилий. Промахнулась. Ты на ребят в отряде посматривай эти дни, не хромает ли кто. — То есть ты всё равно думаешь, что это кто-то из своих? Только потому, что тебе так сказал это кусок лживого дерьма. — Я раздробила ему черепушку.       Андрей одобрительно кивнул. — Но я хочу знать наверняка, что это не кто-то из моего окружения. — Как знаешь, но я в своих парнях уверен, как в себе. — Да? А чего же Белый сплоховал? — Сощурилась Женя, залезая на сиденье — ноги отказывали держать. — Еблан потому что. Погеройствовать захотел. Не электрик — нехер лазить, вот какое правило надо было в школе учить, а не жи-ши пиши от души. — Сам подорвался? — Ну. Полез время сократить на бомбе, чтобы скорее стену распидорасило, и вот…       Андрей махнул рукой, тоже садясь в машину. Трофимова видела, как ему плохо, сколько бы он не ругал Славу, а как не крути боевой товарищ слёг. Такое быстро не забывается. — Сама то доедешь? — С досадой поинтересовался наёмник, когда мотор под его капотом наперекор своему хозяину весело зарычал. — Да как-нибудь. Куда я денусь. — Давай за мной. Заебёшься — тормози. Возьму на прицеп.       Хлопнула одна дверь, потом другая. Печку заранее не включили, поэтому температура внутри не отличалась от уличной.       В офисном центре «‎Вместе» никто не ждал побитую, наспех перебинтованную и усталую фигуру. Она и не нуждалась в приглашении. На негнущихся ногах добрела до лифта. Кнопка оставалась серой, сколько бы на неё не жали. Десятки пролётов по пожарной лестнице. На лице ни одной эмоции. Серёжа, я так сильно хочу к тебе.       Где-то на середине пути Женя садится на холодные ступени и бездвижно смотрит свои ботинки. На тугой шнуровке остались впитавшиеся капли крови. Забыла сменить их после операции. Захотела провести рукой по коротким волосам — нащупала на затылке марлевую повязку. Хочу к тебе. Не могу больше так.       Как так? Пустота квартиры начала отчётливо ощущаться, стоило в ней один раз побывать рыжему улыбчивому чуду. Трофимову буквально плющили серые стены, загоняя обратно в рамки, выстроенные в голове. А вот там уже по истине невыносимо находиться.       Стеклянная дверь в офис оказалась открытой, но та, ведущая в жилые комнаты, — закрыта. Женя тихонько постучала. Тишина и лёгкое жужжание процессора работающего компьютера. — Серёжа, ты здесь? — Девушка наклонила голову, прислушиваясь — действие совершенно бесполезное с её лёгким сотрясением. Тупой гул сопровождал её всю дорогу с момента, как её приложили пару раз головой о кирпич. — Я здесь, Солнышко, открой, пожалуйста.       Женя не особо понимала на сколько её бормотание было разборчивым, но продолжила. Ещё два удара в дверь, уже более напористых. — Ты же там, я слышу, — блеф, она не слышала ничего, расфокусированным взглядом блуждая по раме картины, которую они так жарко обсуждали с Разумовским в их первую встречу в стенах офиса. — Ты обижаешься ещё на меня? Ну прости, Солнце, мне правда стыдно. Слышишь меня?       Подняв глаза к еле перебивающейся лампе, Трофимова глубоко вздохнула, качая головой. — Ты пойми, у меня в жизни не самая светлая сторона сейчас. Всё плохо. Всё и везде. Ты мне нужен, Серёжа, как никогда, — в носу защипало, слёз не было ни у горящего здания, когда всё, что было дорого, испарялось на глазах, ни на крыше, когда сама смерть стояла за спиной, держа косу прямо у сонной артерии. — Серёжа, я без тебя не вывезу, открой, открой, открой! — Женя вцепилась в дверную ручку, со всей силы дёргая ту на себя. Слюна во рту стала вязкой и уголки губ поползли вниз. — Серёженька, пожалуйста, открой, ну пожалуйста!       Удары кулаками посыпались в несчастное дерево, как уже опостылившая за сегодня автоматная очередь. Внутри натянутая до предела тетива трещала, вот-вот порвётся с громким визгом. Трофимова опустилась на колени, касаясь лбом двери. Дыхание сбилось, из крепко зажмуренных глаз текли редкие слезинки, а губы продолжали шептать «‎пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Пусти меня!       О нет! И что ты ей скажешь? Как объяснишь синяк на скуле, порезы на ногах? Никак, мне плевать! Я без понятия вообще, о чём ты, ей нужна помощь прямо сейчас.       Сергей снова попытался дернуться, но его удержали со спины, крепко впиваясь в грудь птичьими когтями. Бессилие убивало, он не мог сдвинуться с места, как бы не старался. Я обязан помочь, она зовёт меня!       Она зовёт тебя, а встретиться с результатом моих трудов. Нам это не нужно.       Из коридора снова донёсся страдальческий вопль. Дверь заходила ходуном.       И откуда в неё столько силы, после всего, что она пережила? Пусти, п-пожалуйста... Я тебя больше никогда ни о чём не попрошу, только пусти к ней сейчас.       Это была бы неплохая сделка, но я не могу, Тряпка. Нас спалят, а это не входит в мои планы совсем.       Стук стал стихать, Разумовский поджал к себе колени, глубже залезая на кровать. Он не хотел представлять себе Женю, но видел её буквально сквозь стены. Она не ушла, это точно. А если она решил провести здесь всю ночь?       То на утро ты продолжишь сидеть здесь мышью, а она на свежую голову осознает, что долбилась в пустую квартиру. Мало ли где ты можешь быть. Это бесчеловечно       Глянь на свои распухшие икры, а потом говори мне, что бесчеловечно, а что нет.       Пальцы сами коснулись недавно обработанных порезов, чуть выше сухожилий. Сергей понятия не имел, откуда они могли взяться, но его второе «‎Я» стояло на своём слишком твёрдо. Прости меня, Женя, я правда пытался...