Голодный

Год оборачивался вокруг себя, один и второй. В доме все так же спокойно и с каждым днем только еще тише пригибается к поверхностям полов. Громкие звуки остались не к столу, сторожевых собак пришлось увезти, сигнализации отключить… Но хозяин дома теперь проворачивает ключ в замке, не ощущая в них надобности. Оно хранит твой дом, пока убеждено в твоей верности и преданности. Ты слышишь щелчок запора, разворачиваешься спиной к двери и спинным мозгом встречаешься со взглядом с той стороны. Оно сидит в районе холла, окна комнат заботливо прикрыты - поэтому оно закутано в тени, как в плед. Нечистый проклятый дом - и кто бы в него ни зашел, он не выйдет. И оно, на цепи, терпеливо и почти ласково ждет, когда к нему вернутся, потому что новая жертва рано или поздно случится. И значит, оно не будет в этом доме голодным. Когда ты открываешь дверь после месячного перерыва, нутро начинает стонать и гнуться, а к корню языка подкрадывается клубок тошноты. Животная чуйка предупреждает бежать. Но ты же знаешь, что ему незачем бросаться на кормящую руку. Тонкое и приятное, замотанное в тени поверх новой одежды, оно всегда встречает ровным взглядом. Убийственно спокойное, его не беспокоит человеческий запах в зоне досягаемости, он разрешает подойти, не шевелясь. И когда ты скручиваешь ворот его одежды, ты будто выкручиваешь изо рта пружинистый узел, запавший в основание нижней челюсти. И становится легче. Его можно схватить за волосы и выкрутить еще жестче - и станет жарко, а узел растворится сам собой. Но потом за это придется отплатить. Не слишком часто - раз в несколько месяцев ему вполне достаточно, чтобы не страдать муками голода. И ты в глубине души будешь рад, что не знаешь, откуда отец достает этих людей - обдолбанных и вялых, их просто выносят из машины. Ты знаешь, когда наступает день отдавать долг, ты подготавливаешься к этому дню. Ты покупаешь ему новую одежду, ты уже знаешь размер. Ты спускаешь его в подвал - и он сходит впереди тебя, ровной и спокойной походкой, как слегка левитируя над холодной поверхностью. Для него клетка - не клетка, а миска. И замок на решетке уже вовсе не для него. Он совершенно спокоен, ему как будто даже нравится садиться спиной в угол - его даже можно не заметить по возвращении сначала, он похож на статую с немигающими глазами. Ты оставляешь ему жертву - и уходишь. Желательно, уезжаешь, потому что не хочешь слушать. Вот так, никаких заклятий и ритуалов, нечистый дух принимает подношение лаконично и без церемоний. Может, в старину он и ему подобные любили процессии с факелами и в масках, может, они не принимали подарок, без пояса определенных цветов. Но этот был удовлетворен дышащим теплым мясом на полу и закрытой дверью. Оно никогда не начинало пожирать сразу. И это тоже хорошо известно. Оно всегда дожидалось, когда на него обратят внимание. Это важно, потому что это всегда давало время уехать. И еще - оно всегда свистело. Легонько и плаксиво. Не все обращали внимание. Но оно свистело. Как подзывало. Как будто даже несмело. Как на пробу. И с этим свистом ты ускоряющимися шагами удаляешься от двери в подвал и стремишься выбраться из дома поскорее. Люди не знали, зачем оно свистит. Должно быть, принимали это за предупредительное объявление о начале трапезы. Или за старый дьявольский ритуал. Или за молитву темным богам перед едой. Но свист нужен совсем для другого. И в этот раз на свист ответили. “Ответили” - неверное слово. Женщина перерезала скулеж полупрозрачными больными зубами и, скользя по конденсату влаги босыми ногами, развернулась. Лицо испуганное, измотанное и - удивленное. Обескураженное даже. Она узнала звук. Лицо ее почти расслабилось, черты лица опустились - нечто среднее между опустошением и облегчением. Она осматривала создание в углу остекленевшими впалыми глазами с сеткой полопавшихся сосудов. Слезы замерзли в глазах, как мягкие льдинки. Создание не шевелилось, изучая пришелицу. Смотрело внимательно и терпеливо, пило каждое движение, каждый отзыв полупрозрачного тела на свой тихий горловой свист. Через десяток секунд, оно повторило, будто давая второй шанс отреагировать - и женщина сползла на пол по стенке. Но это был не страх. Она не пахла напуганным животным, ее сердце замедлилось, она опустила лицо в пол жестом, который можно было прочитать как стыд или смущение. Создание пересело, думая о чем-то своем, двинулось поближе к человеческому подношению, но не бросалось. - Дам’тур. - Сложно сказать, позвало ли оно ее или просто констатировало. И через еще десяток секунд повторило уже с явным восклицанием увитым восторгом: - Дам'тур! Вот так встреча. Оно стелилось по полу, как ласковая кошка, приближаясь к человеческой женщине. - Ну что же это, какими судьбами, как же так вышло? Она не отвечала, но ласковое создание как будто и не ожидало услышать что-то на свой вопрос. Вместо этого оно ответило само на несуществующий, висящий в воздухе вопрос: - Нормально, нормально, я терпимо, не бойся. В целом, кормят неплохо, можем потерпеть немного. - Он прислонилось к решетке, как будто пытаясь вытечь между прутьев, мечтательно выглядывая в сторону двери на поверхность. - Сейчас должен скоро вернуться, посмотрим. Как хозяева, дам-тур. - Жива, - коротко ответила она растрескавшимся голосом. - Нин-зи твоя жива. Жива - это хорошо…