Орел или решка?

      К черту! Все к черту! Юнги брел, не разбирая дороги, пока не понял, что зашел в один из неблагополучных районов Сеула. Он замерз, болела разбитая рука и лицо, но сильнее болело что-то внутри, грозя сломать его окончательно. Он избил Чимина. Он ударил Лиён. Пусть и ненамеренно. Но хуже всего был ее взгляд. Ему было неприятно видеть пренебрежение, разочарование или обиду в ее взгляде, но страх, который плескался сегодня в ее больших глазах, когда он шагнул к ней, даже сейчас вызывал приступ тошноты. Это было абсурдно, неправильно. Но вполне заслуженно. Юнги чувствовал, что переступил невидимую грань, которую переступать было нельзя, и теперь пути назад нет.       Да и плевать. Не нужен ему никто. Пусть ебутся и срут бабочками, он лучше будет один, чем окруженный предателями. Ему будет лучше без придурка Чимина, который хер поставил выше дружбы и без идиотки Лиён, которая прыгает с хуя на хуй. Надо было рассказать Чимину, как они сосались в гребаной подсобке, и она стонала в его губы, прося большего. В пизду их всех. И универ в пизду.       Мелкий камешек, по которому Юнги пнул от досады, отлетел к стене и звонко ударился о мусорный бак, слишком громко прозвучав в пустынном проулке. — И тебя в пизду! — Парень даже не сразу понял, что сказал это вслух. — Ты это мне, пес? — От стены отлепилось две тени, которых он до этого и не видел, так темно было, и на улице, и в душе.       Юнги вдруг улыбнулся, искренне, радостно. Наконец-то! Наконец нашелся кто-то, на ком можно выместить всю эту мешанину из чувств и эмоций, которая буквально сводит его с ума и топит. Топит в отчаянии и непонимании. Он крутанул головой, разминая шею, проехался языком по внутренней стороне щеки и похрустел пальцами, сжимая и разжимая кулаки. Следом за первыми двумя из тени выступили еще трое отморозков, преграждая ему дорогу. Вид у них был соответствующий. — Я к тебе обращаюсь, облуч скорбный. — Главарь сделал шаг навстречу под одобрительные смешки друзей. — Повтори-ка, уёбище, че ты там тявкнул? — Диковатая улыбка пугала не хуже кастета. — Ох, прости, я тебя обидел? — Приторно ласковый голос ни на секунду не одурачил Юнги, так что он не пропустил первый удар, вовремя подныривая под руку и с холодным смешком ударяя нападавшего под ребра. На честный бой он тоже не надеялся, так что даже не удивился, получив откуда-то сбоку резкий удар под дых. Судорожно выдохнув и согнувшись пополам, парень прошептал очередное проклятие и прыгнул на обидчика. Шансов против пятерых у него не было, но отступать было не в его правилах, так что Юнги раздавал удары направо и налево, пока мог стоять на ногах, а когда его все-таки повалили на холодный асфальт, продолжал отпинываться еще какое-то время, пока очередной удар не откинул его сознание куда-то на периферию реальности. Уже теряя связь с происходящим вокруг, все еще улыбаясь, он услышал голос, который показался ему смутно знакомым. — Ну-ка отошли от него, крысы помойные.       А потом благословенная темнота укрыла его от боли и ненавистных мыслей, бьющихся в голове.       Разлепить глаза было смерти подобно, все тело болело, а язык, казалось, распух и полностью заполнил рот, скребя по пересохшему нёбу. Еще пара минут ушла на то, чтобы взгляд обрел привычную четкость, а звон в голове немного поутих. До боли знакомая обстановка старого гаража. На этом самом диване из потертой, где-то драной, кожи он уже не раз просыпался, когда был моложе на пару лет. А вон та вмятина в металлическом стеллаже была результатом его пьяной потасовки с другом. Все выглядело ровно также, как в его последний визит. Но в то же время незримо отличалась сама атмосфера. Раньше она была пропитана преданной дружбой, смехом и надеждами на будущее, сейчас же била по сознанию холодным любопытством и опасностью. — Хули ты там спрятался, аки девственница? Вылазь уже, я же знаю, ты сидишь и пялишься, изврат гребаный. — Голос будто и не принадлежал ему вовсе, настолько тяжело выкатывались слова из пересохшего горла. — Это ты скорее девственница, а я принц в сияющих доспехах, который спас твою жалкую тощую задницу. — В поле зрения появился стакан с водой, а потом и обладатель голоса. — Ну привет, Юнги-хён. — Отсоси. — Но руку за стаканом все-таки протянул, еле сдерживая болезненный стон. — Да не вопрос. Доставай своего дружка — Смешок, на этот раз более искренний. — Какого хуя ты там делал вообще? — Гулял. — Влившаяся в горло вода вернула желание жить, но не общаться. Тем более с ним. — Жить надоело? — Су Хёк, не пойти бы тебе нахуй? — Приглашаешь? — Парень вскинул брови, хитро улыбаясь. — У меня какое-то ебаное дежа-вю, так что пойду-ка я лучше. — Да успокойся ты, не буду я тебе в любви признаваться, как в прошлый раз, и языком в глотку лезть. — Задорный смешок, который до сих пор скрывает в себе отголоски обиды от отвергнутых чувств. — Подружки твоей случайно не было с тобой? А-то я не прочь бы с ней перетереть. — Дружелюбный тон, равно как и улыбки, мгновенно были оставлены за ненадобностью. Юнги передумал вставать с дивана, уперевшись взглядом в знакомый до боли профиль. — Даже не думай. Подойдешь к ней, и я сам тебя зарою. — Мин уже перестал замечать, как сжимались в кулаки его руки каждый раз, когда разговор касался Лиён. — Ого. Она что, так и не дала тебе? — Су Хёк снова засмеялся, поднимая руки ладонями вверх, увидев, что Юнги уже сгруппировался, чтобы прыгнуть на него. — Ладно-ладно, не заводись. Не думал, что она все еще так на тебя действует. Было так забавно наблюдать, как ты скрипишь зубами, пока я ее обнимаю. Правда покидать из-за этого универ я был совершенно не готов. Отец… был недоволен. — Парень рефлекторно поежился. — Тебя выперли не из-за этого, а потому что ты, гребаный психопат, чуть не покалечил моих друзей руками своих шавок. — Юнги смотрел исподлобья, готовый отстаивать свое кулаками. Опять. Су Хёк, напротив, сидел расслабленно, всем видом показывая, что он хозяин положения. — Ну что я могу сказать в свое оправдание? Твоя подружка тот еще фрукт. Умеет выводить из себя. Хотя ты наверняка и сам это знаешь. — На кой хер ты припер меня сюда, Су? Попиздеть о моей подружке? Тогда ты еще более скорбный на голову, чем я думал. — А че мне, блять, надо было тебя в той подворотне оставить? Чтоб тебя избитого еще и выебли? — То, как ты до сих пор печешься о моей жопе, начинает меня немного напрягать. — Су Хёк весело рассмеялся, а Юнги лишь еще больше втянул голову в плечи, продолжая стрелять злобными взглядами исподлобья. — Что-то остается неизменным, не так ли? — Юнги проигнорировал очередной намек на дела давно минувших дней. — Так и быть, оставлю свои мысли о мести, которые согревают меня холодными ночами. Но при одном условии. Ты поможешь мне с одним дельцем. — Ты все-таки полез в криминал, да? — Горечь в голосе была настолько явной, что Су Хёк осекся, глядя на бывшего друга. — Переживаешь за меня, хён? — Не льсти себе, придурок. И я не настолько наивен, чтобы вестись на твои провокации. Лиён тронуть ты не посмеешь. Так что я пошел. — Юнги кое-как встал, держась за отбитую печень, и шагнул к выходу, припадая на одну ногу, когда вдруг увидел небо, расчерченное в нежно розовые тона, и удивленно остановился. — Сколько я здесь провалялся? — Чуть меньше суток. Я нашел тебя вчера ночью. Сейчас полшестого вечера. — Если ты думаешь, что за твою корыстную заботу я готов забыть о том, что ты сделал, то ты ошибся. — Холод сквозил в его словах, дополняя серьезность сказанного острым взглядом. — Не похоже, чтобы ты был нужен еще кому-то. Твой телефон не издал ни звука, пока ты отлеживался. Брось, Мин, мне нужен как раз такой человек, как ты. Денег заработаешь, от меня откашляешься, одни плюсы. И даю слово, что к Лиён я не подойду, хотя я и правда собирался навестить ее через пару дней, когда отец съебнет из Сеула. — Юнги верил, что Су Хёк говорил правду, знал, что такой, как он, ни за что не оставит нанесенную обиду без ответа. Но он надеялся, что сможет быть рядом в этот момент и защитить ее. Но теперь… Теперь все потеряло смысл.

***

— Лиён, я никуда тебя одну не пущу! Поедем вместе. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — После звонка инспектора мы вот уже полчаса спорим о том, как стоит поступить. Хотя я вообще не вижу здесь повода для разговора. Юнги за решеткой, а мы тут препираемся и рассуждаем о целесообразности и ответственности. — Увидев нас вдвоем, Юнги просто пошлет нас обоих нахер и снова пропадет. Одна я возможно смогу до него достучаться. — Зачем? Чтобы он снова лез в наши отношения? Юнги сделал свой выбор. Пора и тебе. — Чимин, я не хочу ссориться. И если ты сможешь на мгновение задвинуть гордость и ревность, то поймешь, что я права. — Я поборола желание обнять его или взять за руки. — Он все еще твой друг. И мой. — Лиён… — Чимин поднял на меня глаза, в которых отчетливо проглядывалась неуверенность. Он не хотел пускать меня к нему. Он боялся меня упустить. Это очень больно било по самообладанию. — Я понимаю. — Все-таки не удержалась и подошла к нему, удерживая кончиками пальцев за подбородок. — Понимаю, о чем ты думаешь. Но я должна его вернуть. Все это из-за меня. — Напиши, как приедешь. — Не глядя больше на меня, Чимин взял свое пальто и вышел из комнаты, а я продолжала тупо пялиться на закрывшуюся за ним дверь еще какое-то время, моментально замерзнув от льда, что сквозил в его голосе.       Дежурный смотрел на меня крайне недоверчиво, и наверное, имел на это право. Руки все еще перебинтованы, синяк с носа слез под глаз, но уже почти сошел, отливая бледно-желтым. — Мне звонил инспектор Кан Джи Ун. Я приехала забрать Мин Юнги. — Ответом мне был скучающий взгляд и ленивое перелистывание страниц журнала с вновь прибывшими.       Сдержать нервозность в этом заведении было просто невозможно, так что я продолжала кусать губы и заламывать пальцы, ежеминутно бросая взгляды на одну из лампочек в тусклом коридоре, которая все никак не хотела окончательно погаснуть и продолжала подмигивать, заставляя глаз дергаться от нестерпимого желания разбить ее к ебеням собачьим. Дежурного должны были звать Блиц, потому что скорость, с которой он заполнял документы, чуть не уходила в минус. Наконец он хлопнул папкой по столу, привлекая мое внимание и махнул в сторону кабинета в самом конце коридора. — Отпущу, если инспектор подпишет. Он собирался уже уезжать, но можешь попытать счастья. — Остаток фразы я уже не слушала, потому что метнулась к нужному кабинету, молясь, чтоб полицай был на месте. Хотя какого бы хрена ему здесь делать почти в девять вечера в пятницу?       Услышав заветное «Войдите» на решительный стук, я дернула ручку на себя и шагнула внутрь. Инспектору Кану было не больше тридцати лет на вид, и его молодому открытому лицу совершенно не шли глаза. Глаза, которые повидали немало дерьма в жизни. Они будто отбрасывали тень на лицо, делая его более мрачным, чем оно было на самом деле. — У меня что-то не так с лицом? — А вот мягкий, но уверенный голос очень ему подходил. — Извините. — Смутившись от осознания того, что я бесстыдно пялюсь на незнакомого человека, уселась на стул после его приглашающего жеста. — Я Чо Лиён. Вы мне звонили насчет Мин Юнги. Могу я его забрать? — Хм. Я мог бы догадаться. — Инспектор красноречиво глянул на мой синяк, хмыкнув, однако уголки его губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке. — Его задержали за попытку сбыть наркотики. Свидетель есть, а наркотиков нет, так что нам еще предстоит разобраться в этом деле. Но сейчас вы можете его забрать, внеся залог в размере 500 000 вон.       Я икнула от удивления, но спросила лишь, можно ли оплатить картой. Получив утвердительный ответ и решив вопрос с залогом через онлайн банк, я уже собиралась выйти, но вдруг вспомнила вопрос, который меня мучал. — Инспектор Кан, почему вы позвонили именно мне? — Видите ли, Мин Юнги совершенно не идет на контакт, предпочитая отмалчиваться в ответ на задаваемые ему вопросы. Он лишь сказал, что в Сеуле у него из родственников только вы, но звонить запретил, так что я ослушался его, потому что вашему другу здесь не место. — Блюститель порядка смерил меня долгим взглядом, и я подумала, что он слишком хороший для полицейского. Юнги повезло, что ему попался именно он. — Спасибо, вы правильно сделали, что позвонили. — Оставьте дежурному свой номер, с вами еще свяжутся, если господин Мин не явится по первому зову для выяснения обстоятельств.       Передав нужные бумаги дежурному, я молча пошла за ним в сторону камер временного содержания. Всего их было три: в ближней спал какой-то мужик бомжеватого вида, вторая пустовала, а в третьей сидел Юнги, оперевшись спиной на стену. Разряд тока пробежал по позвоночнику, когда я увидела его снова, спустя столько дней. Сердце заходилось в удушающей аритмии, а щеки залило жаром. На его лице было гораздо больше синяков, чем мог ему оставить Чимин, но они также, как и мои, уже бледнели, заживая.       Он лениво открыл глаза, реагируя на звук приблизившихся шагов, и лицо его тут же скривилось при виде меня. От его взгляда у меня по спине побежали холодные мурашки. Абсолютно пустой, ничего не выражающий взгляд. Юнги потух. — Спасать прискакала? Пиздуй обратно, мне ниче не надо от тебя. — Не за хуй. Обниматься и лобызаться будем после. Не заставляй господина дежурного ждать и прекрати капризничать. — Иди в пизду, Лиён. Я никуда не пойду. Можешь возвращаться к своему распрекрасному ёбчику и забыть меня нахуй.       Как я могла забывать каждый гребаный раз, кто такой Мин Юнги, и что он из себя представляет? Гнев волной затопил от пяток до ушей. Неблагодарный гандон! Я с Чимином из-за него почти поссорилась! Я отдала две месячные зарплаты, чтобы его выпустили! А он нос воротит! Утырок! Ненавижу! Я решительно шагнула в камеру и схватила Юнги за руку, вытягивая в коридор, свободной рукой вызывая такси. — Отъебись! — Он наконец пришел в себя и теперь прожигал меня взглядом, но руку из моей хватки вырывал как-то слишком вяло. — Заткнись, Шуп. Просто, блять, стяни еблет и молчи в тряпочку, пока я тебя не отпиздила прямо в полицейском участке. — Как ни странно, сработало. Юнги смерил меня удивленно-обиженным взглядом, но больше не сказал ни слова, пока я пихала его в сторону приехавшей машины. Забравшись на переднее сиденье, желая оказаться от друга как можно дальше, я вновь достала телефон и сверила расписание электричек. Страх за этого ершистого засранца вновь толкал меня на необдуманные поступки. — Какого хуя? — Юнги уставился на меня, когда мы остановились на вокзале.       Пошел ты. Просто пошел ты. Из-за этого Чимин наверняка меня бросит. И правильно сделает. Но больше в голову ничего не идет, ни единого варианта допытаться, какого хера происходит с тобой, чертов сукин сын. Чтоб тебе пусто было! Превратил мою жизнь в сраную драму. Дайте пожить спокойно, суки!!! — Я мысленно выла и орала, но вслух не произнесла ни слова, игнорируя его вопрос, не выпуская из цепкой хватки рукав его бомбера. Сбежит еще падла. Купленные электронные билеты информировали о том, что до электрички осталось буквально пара минут, так что я продолжала тянуть за собой Шугу, стремительно пересекая здание вокзала и выходя на перрон.       Юнги благоразумно молчал, прекрасно осознавая, что я буквально на грани, и одно неверное слово принесет ему мучительную смерть. Еще хоть слово, и я взорвусь, злая на весь мир, пинаясь и кусаясь.       Серебристый электропоезд задорно сверкал блестящими боками, когда я нетерпеливо подталкивала недоумевающего парня к вагону, избегая взгляда темных глаз. Наш вагон оказался пустым. И правильно, какой дурак пятничным вечером поедет из Сеула к черту на рога? А, точно, Лиён и ее сраный комплекс героя! Или долбоеба. Не уверена, как будет более правильно. Напару со своим дружком, который за короткое время обзавелся абсолютно маньячным взглядом и проблемами с правосудием. Чем не сюжет для романа? Я с размаху уронила пятую точку рядом с Юнги, запечатывая его у окна, блокируя выход. — Решила вывезти за город и пришить? — Голос парня звучал тихо, смиренно, и от этого его хотелось ударить еще сильнее. — Эта идея определенно мне нравится больше, чем собственная. — Тогда что? — Тэгу. — Домой? — Нет. — Зачем? — Хочу вернуть Юнги. — Поздно, малая. — Засунь свой пафос себе в очко. Королева драмы из тебя так себе.       Дорога была долгой, и нас обоих разморило. Да так сильно, что оба напускали слюней на плечи друг друга, но после пробуждения усиленно делали вид, что ничего не произошло. Вышли на родном вокзале, сонно потирая глаза. Середина ночи. Класс. Надо бы позвонить Чимину. Он, наверное, спит уже… Ладно, завтра позвоню, все равно не знаю, что ему сказать, как оправдаться.       Быстрый набег на супермаркет, где я накидала в тележку того, о чем вспомнила: зарядка для телефона, зубные щетки, какой-то шампунь с забавными утятами (ну хоть такой), две пижамы гигантских размеров (других просто не было), продукты и алкоголь. Много алкоголя. Юнги послушно шел за мной хвостом, все еще не проснувшись до конца.       А после еще почти час на такси. Шуга бился головой о стекло на каждой кочке, а я получала от этого садистское удовольствие и не думала о том, чтобы наклонить его спящую голову в другую сторону. Так ему и надо. Растолкать я его смогла только со второй попытки, больно ткнув локтем в бок. — Подъем, спящая красавица. Приехали. — Он все-таки захлопал растерянно глазами, приобретая поразительное сходство с котом, которого согнали с печки. Вышел из машины, потянулся и изумленно замер. — Ты реально ебанушка совсем… — Восторг в его голосе сильно мешал воспринимать фразу всерьез.       Мы уже были здесь. И не раз. В последнее лето, которое он провел в Тэгу. Тот самый домик у озера, где я поранила бедро, напилась и уснула… Ностальгия кольнула болезненной сладостью приятных воспоминаний. Вдохнув полной грудью, я шагнула к двери. Ключи на прежнем месте. И внутри все ровно также, как было тогда. Даже запах тот же. Пахло юностью, весельем, влюбленностью и летом. В ноябре. Летом.       Если и было в мире место, которое могло вернуть мне друга, то это было оно.