Орел или решка?

      Подняться к себе в комнату, не страшась больше воспоминаний, которые обещали взорваться при одном взгляде на кровать, оказалось совсем не сложно, потому что те воспоминания были смыты шоком и отсутствием понимания произошедшего на крыльце.       Какого черта ты поддалась?! Какого черта вы натворили? Где твоя хваленая выдержка? Все обидные слова, которыми Юнги плюнул в меня, были правдой, хоть и резонировали с тем, что он делал и как себя вел. Ведь… Ведь люди не пытаются восемь месяцев наладить контакт только чтобы сказать, какая ты жалкая. Ведь так не делают? Не дрожат от прикосновений тех, к кому ничего не испытывают, не выстанывают твое имя, пытаясь надышаться тобой? Или?..       А разве это важно? Он просто поставил точку, как сам того хотел, не мне возмущаться по этому поводу. Не после того, как я сбежала без объяснений. Но почему же так больно? Почему внутри что-то скребется, раздирая легкие и не давая вздохнуть? Почему хочется бежать босиком хоть по раскаленным углям, лишь бы догнать его, обнять и не отпускать, пока он не поймет, не поверит, что мои слова ничего не значат, что чувства искрятся, вытекая из глаз. Ах да, это ведь всего лишь слезы… А я всего лишь очередная идиотка, которая первую любовь превратила в драму вселенских масштабов и в очередной раз позабыла о гордости…       Алло, девочка, он трахнул тебя, как какую-то жалкую давалку, просто потому что захотел. У него член встал, а ты и рада рассыпаться в своих неуместных разрывающих эмоциях. Да что с тобой не так?! Почему в который раз ты готова бросить все, чего достигла, к ногам какого-то гопаря, который просто пришел и выебал тебя, не преминув напомнить о том, какое ты ничтожество?       Слезы обжигали, выжигая нутро. Хотелось даже подойти к зеркалу и посмотреть, не остаются ли от них кровавые бороздки на саднящей коже. Но горячий душ смыл все: грязь прошедшего вечера, слезы, поцелуи, отпечатки его рук и губ с кожи, а хотелось бы, чтоб с души. После осталась лишь пустота и приятная усталость. Надо же, кажется я все-таки выгорела. Какая прелесть… Если теперь внутренние противоречия перестанут раздирать меня на части, то меня все устраивает. Я даже благодарна. Если осознание собственной убогости — ключ на пути к душевному успокоению, то ок, можете кидать в меня тапками, но я сдаюсь. Хватит уже. Ну правда, сколько можно себя истязать? Юнги буквально вытрахал из меня остатки человечности, похоже.       Сухой смешок в темной комнате прозвучал жутковато, но очень довольно. Он скрепил безмолвное обещание, которое я дала сама себе и намеревалась сдержать.       На следующее утро голова гудела от пролитых слез, но глаза были сухими. Да будет так и впредь. Подскочив на кровати, как это и подобает любой молодой девушке, я совершила очередной набег на душ, превращая маленькую кабинку в сауну из-за высокой температуры воды. Ну что поделать, горячая вода — это моя слабость, и всегда ассоциировалась у меня с обновлением, исцелением.       Внизу мама радовала взор нахмуренными бровями и болезненным выражением на моложавом лице. — Вы себя неважно чувствуете, госпожа Чо? — Я слегка поклонилась, пряча улыбку. — Уж не похмелье ли возымело власть над женщиной, которая не приемлет сам факт существования сего неприятного последствия бурных вечеров? — Доча, заткнись и налей маме минералки. — Женщина устало провела рукой по лицу, будто и не спала ночью. — Просто забыть про все те разы, когда ты потешалась над любимой доченькой, вот так же мучающейся от головной боли по утрам? — Я вздернула брови и вызывающе уставилась на мать. — Что ж, пожалуй, так и сделаю. А хотя, знаешь… — Глаза полыхнули недобрым весельем. — Знаешь, что бы тебе сейчас помогло? Кусок жирной жареной свинины, сервированный в грязной пепельнице. — Я с ухмылкой растягивала каждое слово, подражая маминому тону, повторяя ее грязный приемчик, который она не раз проворачивала со мной, подсмотрев в любимом сериале про братьев Винчестеров.       Позеленевшая женщина со стоном выскочила из-за стойки и, зажав рот ладонью, побежала к туалету. — Прости, мам, но так интоксикацию снять легче, ты же знаешь. — Я шла уже следом за ней, держа в руках стакан воды с лимоном. — Давай-ка, выпей, и прочисти желудок, а я пока бульон сварю. — Ненавижу тебя. — Прохрипела родная маменька, но руку за водой все-таки протянула. — Я тоже тебя люблю, пьянчужка.       После туалетной терапии и легкого куриного бульона мама вернула себе человеческий облик и посмотрела на меня более осмысленным взглядом. — Я и не знала, как это ужасно — болеть с похмелья… Теперь мне хочется попросить у тебя и отца прощения за все мои злорадства, но твой подлый поступок стер все мои благородные порывы. — Я тихо рассмеялась и поставила перед ней большую кружку с горячим чаем. — Ты как-то изменилась. Что-то случилось? — Катарсис. — Боже, как глубоко и по-философски. Этому теперь переводчиков учат? — На самом деле нет, переводчиков учат подлизывать жопки начальникам на разных языках. — Разговор перетек в более приятное и безопасное русло и время, проведенное с мамой, сблизило нас еще больше, завоевывая себе огромный кусок в моем подсознании для этих бесценных воспоминаний.       Слишком быстро пришлось вновь прощаться и возвращаться в свой карточный домик, который теперь не казался таким уж карточным. Я неплохо постаралась на самом деле. У преподавателей на хорошем счету, есть задатки на хорошую должность в скором будущем. С глаз будто спали шоры, зрение обрело наконец четкость и я нашла, за что могу себя похвалить. Даже на свою крохотную квартирку я взглянула иначе. Надо же, я даже и не замечала, как здесь все гармонично вписывается в общую стилистику и интерьер. Да у меня талант.       Вернуться к учебе впервые за очень долгое время было действительно интересно, а мысли о прошлой жизни, прошлых людях перестали жечь сознание, уютно ложась приятной грустью где-то на задворках подсознания. Так хотелось бы встретиться с ними, попросить прощения, обнять, узнать, как дела. Но это желание больше не было навязчивой идеей, лишь возможной перспективой на будущее, и вряд ли слишком близкое. Сон тоже наконец начал баловать меня регулярностью и отсутствием кошмаров. Спасибо, Мин Юнги, ты излечил мою душу, убив ее. — Ты ведь Лиён? — Симпатичная студентка с моего потока уверенно тянула ладонь для рукопожатия, но отталкивать ее не было желания, на смену агрессии пришло доброжелательное равнодушие. — Мне куратор посоветовал тебя найти. Что-то не так с моим отчетом, он сказал, ты можешь помочь. — Я? — Брови против воли поехали вверх и спрятались в челке. — Вы, вы, госпожа Чо. — Куратор вырос откуда-то из-за спины и теперь стоял и тянул хитрую улыбку. — На правах ассистента куратора. — А? — Эх, рано, похоже, я тебя перед деканом захвалил. — Ты попросил за меня перед деканом? Зачем?       Девушка стояла с зажатой в руках папкой и бросала заинтересованные взгляды с меня на куратора, ожидая, пока до меня дойдет и на нее снова обратят внимание. — Эта пометочка в твоем личном деле может стать немаловажным фактором при принятии решения, брать ли тебя на должность. Ассистенты демонстрируют подкованность, многозадачность и умение общаться и руководить. Полезно, не находишь? — Но зачем? Какой в этом интерес у тебя? — Я все еще хмурилась и искала подвох. — Исключительно профессиональный. Я откровенно зашиваюсь, декан на меня помимо практикантов навесил еще тонну бумажной волокиты, так что я воспользовался шансом и попросил у него помощника. Ты справишься. — Спасибо? — Я проводила улыбающегося парня взглядом и вздохнула, пока еще не понимая, радоваться ли такой перспективе. — Так ты поможешь? — Д-да, да, конечно, давай, что там у тебя…       Стараниями одного излишне прыткого куратора свободного времени не осталось от слова совсем, так что утром одного из последних по-осеннему теплых субботних дней я намеревалась игнорировать раздражающий телефон до талого, пока звонящий не поймет, как ему не рады в… — Восемь утра! Твою мать! Восемь, блять, утра! — Я наорала на подушку и схватила гаджет, собираясь обрушить на несчастного звонильщика все возможные неприличные слова, но подавилась слюной прямо посреди очередного проклятия, когда увидела, кто звонит. — Алло? Господин Маори? — Мисс Лиён, смотрю вы сохранили мой номер, это немало льстит. — Не сохранить номер правой руки руководителя агентства, на которое я столько впахивала? Ну да, ну да. — Что-то случилось? Я что-то неправильно передала перед окончанием практики? — Ну что вы, госпожа Чо, отнюдь, вы зарекомендовали себя с наилучшей стороны. Поэтому, когда освободилась должность начальника отдела по международным взаимодействиям, я подумал о вас. — Ох… Господин Маори, это так волнительно. — Сказанное подтверждал надорвавшийся голос. — Но ведь я еще не доучилась… — Эту прискорбную преграду вам стоит преодолеть, если не хотите упустить такую возможность. — Кого убить? Да мне до этой должности пришлось бы пахать не меньше лет пяти, а тут подарки судьбы сами валятся в руки! — Я… Я поговорю с деканом… Но не совсем представляю, чем он сможет помочь… — Я так боялась спугнуть удачу, что начала заикаться, как какая-то идиотка. — Я позаботился об этом и узнал кое-какие нюансы. Вы можете вступить в должность, перейти на заочное обучение экстерном, чтобы в течение трех месяцев сдать завершающую сессию. Я слышу смятение в вашем голосе, Лиён, поэтому дам время подумать. Если в понедельник информацию от вас не получим, буду расценивать это как отказ. Доброго дня.       Промямлив очередные банальности, я сбросила звонок и откинулась на подушки. Слишком стремительно жизнь начала поворачиваться неожиданными сторонами. Я и не рассчитывала на эту должность в обозримом будущем. То, что меня заметили, просто невообразимо. Я знала, что я хороша, но не думала, что настолько…       Голова шла кругом от сонма гудящих мыслей, одни кричали «это слишком», другие тихо шептали «ты сможешь», а третьи ехидно хмыкали «тогда пути назад не будет, ты не вернешься в Сеул к тем, кто тебе так дорог». Выход я выбрала самый, на мой взгляд, подходящий — напиться. Обдуманно и по-взрослому.       Искать бар пришлось по отзывам в интернете, так как раньше я не была замечена в подобных заведениях. После того, как выбор был сделан, оставалось лишь привести себя в порядок и выдохнуть скопившуюся напряженность, а потом позволить себе расслабиться.       Интуиция меня не подвела, заведение нельзя было отнести к самым модным местам тусовок, но было в нем что-то притягательное — приглушенный свет, негромкая музыка из старого музыкального автомата, круглые деревянные столики, стол для бильярда и симпатичный бармен за длиннющей барной стойкой. Выбрав себе укромный уголок и заказав графин пива с закусками, я погрузилась в одиночное пьянство и получала от этого искреннее удовольствие, не глядя по сторонам, пока часа два спустя меня не окликнул голос, от которого сердце вывалилось куда-то под стол.       Нет.       Блять, нет.       Только не ты.       Отмена. Отмена! Перенеси меня домой, в начало вечера, я не подниму свою задницу с кровати, молю. Все, что угодно, но не этот голос, не этот удивленный тон. Я не готова. Сейчас совершенно не готова. — Лиён? — Он повторил, делая еще шаг к столику, который в принципе было сложно заметить. Судьба-злодейка. — Ч-чимин? Что ты здесь делаешь? — Я выкатила глаза и совсем позабыла о необходимости безразличного внешнего облика. — Я здесь прожил большую часть жизни, забыла? А вот ТЫ что здесь делаешь, уже более интересный вопрос. — Он нахмурился и вздрогнул, когда его плеча коснулась тонкая девичья рука. — Милый? — Из-за его спины робко выступила девушка и дернула за рукав, заглядывая оленьими глазами в темные омуты, в которых плясали бесы. — Иди пока, присядь, любимая, я подойду через минуту. — Трепетная лань нежно улыбнулась и засеменила в другую часть помещения, бросая на меня удивленный взгляд.       Алкоголь в крови туманил разум и все умные слова разлетелись, не желая собираться в правильные разумные реплики, а паника затапливала последние оставшиеся островки здравого смысла. — Ты все такой же обаятельный… — Прикусила язык и уставилась на второй по счету графин, который был уже наполовину пуст. — Это все, что ты хочешь сказать? — Он провел рукой по волосам и присел на соседний стул, будто не в силах больше был стоять. — Чимин… — Дай сюда телефон. — Приказной тон не подразумевал возможности отказа и я молча протянула ему гаджет, наблюдая, как он делает прозвон на свой телефон. — Я позвоню завтра и только попробуй не взять трубку. — Он рывком поднялся и прошел к своей девушке, что-то сказал, и они оба направились к выходу.       Не хочет находиться со мной в одном помещении. Да знал бы ты, Чимин, что я с собой в одном теле находиться не хочу! Что не хочу думать своим мозгом, не хочу помнить, не хочу видеть себя в зеркале. Пиво было заменено на текилу, а вечер был безвозвратно испорчен, так что я просто методично вливала в себя стопку за стопкой, желая отключить наконец мозг. Почему все это происходит со мной? Неужели я обречена постоянно встречаться со своим прошлым, которое выбивает из-под ног всю почву? Чем я заслужила это? Я только начала вновь получать удовольствие от жизни и вот опять, здравствуй ненависть к себе и самобичевание. Он был разочарован. Наверное, думает, что я теперь завсегдатай в подобных заведениях. Да и похер! У него-то жизнь, похоже, наладилась. Может, он даже благодарен мне? Тихий пьяный смешок сорвался с губ. Ага, за то, что разбила ему сердце. Точно благодарен. И номер взял для того, чтобы уточнить адрес и прислать цветы в знак признательности. Я продолжала посмеиваться, теряя фокус и остроту зрения. Пора домой, поспать. Но, может, чуть позже? Здесь такая приятная атмосфера, кто-то смеется, музыка льется медовой рекой… — Эй. Вставай давай. Так и знал, что напьешься. — Уйди. Д-давай не сегодня? Сегодня мне кошмаров хватило и наяву. Приходи завтра. Да. Завтра я буду готова. — Я неразборчиво бормотала, отмахивалась вялой рукой, не желая разлеплять тяжелые веки, даже когда меня под руку подхватил кто-то сильный и мне пришлось кое-как встать. — Назови свой адрес. — Остров отчаяния, поселок… ик… поселок безумия, улица… улица… ай. Все, фантазия кончилась. — Где ты живешь? — Голос звучал устало, но по-прежнему знакомо. — В постоянном самообмане, друг мой. В постоянном самообмане. Присоединяйся. Будешь жить со мной? — Очередной пьяный смешок, и я физически ощутила на себе тяжелый взгляд. — Адрес, Лиён! — Зануда… — Я с третьей попытки продиктовала верный адрес и меня пихнули в машину.       Спать на теплом плече было до одури приятно и так мягко. Чья-то рука медленно гладила по волосам, а я в друг на мгновение сквозь пьяный дурман почувствовала себя дома. — Мама… — Нда… Как только меня не называли, но мамой ни разу. Хотя пару раз я был папочкой. — Тихий смех ласкал слух, и я будто перенеслась в прошлое, когда из проблем у меня был только не сданный зачет.       Доехав до места, я все также с чьей-то помощью, не в силах открыть глаза, доковыляла до лифта, а потом оказалась прижата к чьему-то бешено колотящемуся сердцу. Подняв уставшие веки и лениво скользнув взглядом вверх, я уставилась на мягкие полные губы. Это ведь всего лишь сон. Не могут эти губы быть сейчас со мной в одном лифте. Раз это сон, почему бы не вспомнить их вкус? Я потянулась к губам и отчетливо услышала изумленный вздох, который впился иголочками в мозг, пытаясь разбудить, но тщетно. Всего лишь еще один очередной мираж. И хоть обычно мне снились совсем другие губы, другие поцелуи, почему бы сейчас не получить удовольствие от воспоминаний, раз уж реальная жизнь превратилась в один бесконечный кошмар? Тугой влажный язык моментально скользнул мне в рот, а руки крепче обхватили за талию, сгущая воздух вокруг очевидным желанием. Мужские губы перехватили инициативу и стали двигаться по моим более смело, жадно, ровные зубы прикусывали кожу, рассылая мурашки бегать под горячей кожей. Чужое тяжелое дыхание опаляло шею, а на пояснице наверняка останутся отметины от сильных пальцев, отчаянно сжимающих меня в объятиях. Танец языков двух потерянных во снах людей кричал, требовал ментальной передышки, островка спокойствия и чего-то светлого, не омраченного поганой реальностью. — Чимин… Сегодня ты — мой хороший сон… Спасибо… — Я отключилась на чужих руках, проваливаясь в серое ничто.       Противный солнечный свет жалил закрытые веки, а меня интересовало, как мои любимые шторы блэк-аут могли так меня предать и пропустить маленького яркого диверсанта, который прыгал по моему лицу и мешал спать. Пересохшее горло отчаянно сигналило сонному мозгу, что нам нужна вода. Замычав и, не открывая глаз, наугад потянувшись к тумбочке, на которой всегда стоял стакан с водой, я опрокинула в себя прохладную жидкость и откинулась обратно на подушки, желая дать измученному похмельем телу еще отдыха, но все надежды были нагло попраны. — Проснулась. — Чимин? Чимин! Ооооо… — Я подскочила на кровати, как ужаленная, и тут же застонала от прострелившей череп острой боли.       Согнувшись пополам и пытаясь прогнать накативший приступ тошноты, я поняла, что проигрываю и метнулась в ванну, захлопнув за собой дверь и включив воду на полную мощность, чтобы незваный гость не услышал, как я изрыгаю из себя все, что осталось в желудке. Через несколько минут осмотрев себя в зеркале и ужаснувшись зеленоватому оттенку кожи, я обратила внимание, что на мне лишь трусики и пижамная футболка. Он что, раздел меня? По загривку поползли мурашки. Только раздел? У нас ведь ничего не было? Бооооожееее, какого черта понадобилось ему вчера именно в том баре? — У тебя не получится просидеть там весь день, цветочек. — Забытое прозвище резануло по сердцу ржавым серпом. Тяжело сглотнув, я уставилась на дверь, будто на ней были написаны все ответы. — Я все еще думаю, что это не такая уж плохая идея. — Голос звучал хрипло и… виновато. — Я не съем тебя, вылазь. — А следовало бы… — Я резким движением распахнула дверь и уставилась на него, как побитая собака. Сидит на стуле у кровати и совершенно не вписывается в мой интерьер одиночки. Волосы покрасил… Они спадают теперь пепельными прядями, придавая ему какую-то возвышенную отстраненность. Белую рубашку сменила голубая, так же элегантно на нем сидящая. Неизменные черные узкие джинсы и печаль во взгляде. — Кхм-кхм… Мне, конечно, приятно твое пристальное внимание, но ты меня немного смущаешь. — Извини. — Я резко мотнула головой в сторону, страшась задать мучающий меня вопрос. — Я… Ты… Мы… — Я подняла на него беспомощный взгляд, не в силах облечь в слова непростительные мысли. — Нет. Я лишь привез тебя домой. — Почему ты вернулся? Я ведь… Я… — Я знал, что после нашей встречи ты наделаешь глупостей, не мог уснуть, так что решил проверить, уехала ли ты домой. Не уехала… — Чимин пожал печами.       Он не стал говорить, что проводил свою девушку до дома и отправил ее спать, обидев своими словами, сорвав свидание. Мог думать лишь о Лиён, встреча с которой была как ушат холодной воды на голову, мгновенно всколыхнув все, что он похоронил под тоннами переживаний и бесконечных вопросов. Простоял у бара, как идиот, наблюдая в окно, как она напивается и боролся с желанием войти внутрь и прижать к себе, чтобы убедиться, что это и правда она. Или встряхнуть как следует и потребовать объяснений. Но он не был дураком и видел, что не только ему плохо. Она мучила себя сама. — Я наговорила тебе лишнего? — Я истрактовала его задумчивый вид на свой лад и вся сжалась в ожидании ответа. Он одарил меня долгим взглядом глаза в глаза, но потом коротко мотнул головой, очевидно, принимая какое-то решение. — Я вижу, что ты сейчас не в состоянии вести серьезные разговоры, так что оставлю тебя, но вечером мы встретимся и поговорим. Ты должна объясниться. Сбежать у тебя больше не получится. — Чимин… — Лиён. В восемь в том же баре.       Чимин ушел, оставив лишь легкий шлейф своего парфюма и абсолютную сумятицу в душе одной запутавшейся идиотки по имени Лиён.