Орел или решка?

      Мы не возвращались больше к тому разговору, Чимин будто хотел дать мне время все обдумать. И я думала. В перерывах между усиленной подготовкой к своей последней сессии. Учебники и методички лежали в самых неожиданных местах вперемешку с направлениями на анализы и пособиями для будущих мам. Все это отлично отвлекало и позволяло не убиваться каждую минуту мыслями о том, что у меня будет ребенок. Осознание в полной мере так и не пришло, да я в общем и не знала, как оно должно ощущаться, я лишь чувствовала себя загнанной в угол. Как будто все уже решено за меня без малейшего шанса вмешаться в несгибаемую судьбу.       Чимин продолжал приезжать на выходные. Он забивал холодильник, сопровождал к врачам, спал на диване и удовлетворял мой интерес, постоянно рассказывая последние новости про ребят. Ужасно хотелось присутствовать в их повседневной жизни, участвовать в создании общих воспоминаний, но я довольствовалась тем, что имею — будто сквозь маленькое окошко приглядывая за теми, о ком болело сердце. — Юнги отчислили… — В один из совместных обедов Чимин вывалил на меня эту новость безо всякого предупреждения. Обычно мы избегали разговоров о нем. Он как чертов Волан-де-Морт — даже упоминание его имени грозит проблемами. С психикой. Ложка звонко ударилась о тарелку, выпав из ослабших пальцев. — Не знал, как сказать тебе об этом. — К-когда? — Дыхание сперло, а я в очередной раз удивилась физическим реакциям организма на малейшее упоминание о том, кого я выдрала из сердца, оставив там зияющую дыру, покрывающуюся рубцами. — Пару недель назад… Он вроде еще ближе с Су Хеком стал, залез в какие-то темные делишки. Как съехал из общаги, на звонки отвечать перестал. — Что ж. Это его выбор. — На этот раз голос не дрогнул, а маска безразличия осталась на лице. — Лиён… Может расскажешь, что между вами произошло?       Первым порывом было огрызнуться, как и всегда. Но меня кольнула мысль, что, может быть, Чимин поможет окончательно избавиться от мыслей, которые отравляли мозг похлеще опухоли. Может это перестанет иметь надо мной власть, если я озвучу все вслух? Ладошки мгновенно вспотели, паника забилась в мозгу, будто предостерегая, сигнализируя о том, что эта боль — только моя, она — все, что осталось у меня от Юнги. И часть меня до сих пор надеялась сохранить хотя бы это. Но ведь назад пути нет, не так ли? — Он… Он попросил меня быть с ним. Перед… Перед тем, как я сбежала. Своим побегом я сделала больно не только тебе… Потом он пытался выведать у моей мамы, где я, но я попросила молчать. Тогда он просто подловил меня в день ее рождения. Он… — Я смахнула ненавистную слезинку, собираясь с мыслями. — Он много чего тогда сказал, но суть проста — я всегда была его игрушкой, способом потешить самолюбие. — Последние произнесенные слова сочились горечью, осевшей на кончике языка, но стало и правда чуть легче. — Лиён… Мне на самом деле удобно, чтобы ты так думала, и возможно я еще больший дурак, чем сам думаю, раз собираюсь сказать тебе это. Но мне странно, что ты сама этого не поняла, ведь это такая явная ложь. Ты знаешь Юнги лучше, чем каждый из нас, но здесь почему-то поразительно слепа. Он просто защищался. Побоялся, что сделаешь еще больнее. — Это не так. Ты не слышал его, Чимин. — Да мне достаточно видеть твои глаза, чтобы понять, а тебе нужно отмести на мгновение эмоции и оценить произошедшее между вами более трезвым взглядом. — Почему ты это говоришь? — Потому что ты несчастна, и это слишком явно. У несчастной мамы не родится счастливый ребенок. — Все будет хорошо, Чимин. — Я накрыла его руку своей и меня окатило приступом безграничной нежности к этому человеку. — Я переболею, как и миллионы других женщин по всему миру. Правда. Я не из тех, кто годами рыдает у окошка о потерянной любви. Мне больно, это правда, но это ведь всего лишь мой первый опыт, не так ли? Я всегда головой понимала, что он не лучший вариант, но мое глупое слепое сердце просто выбрало его. — Невеселый смешок казалось поставил точку в исповеди, которая наверняка повисла на сердце Чимина тяжелым грузом. — Боже… — Парень потрясенно смотрел на наши руки, не в силах поднять взгляд и получить подтверждение или опровержение своим мыслям. — Он отец твоего ребенка… Я должен был сразу догадаться, но… Но я же думал, что ты просто оставила нас в прошлом, а ты все это время бежала не от нас… Ты бежала от своих чувств к нему… — Что? — Его озарение откровением ворвалось в мое сознание, но рациональное все еще пыталось отрицать эмоциональное. — Нет, все не так… Всем было плохо от моего присутствия, я рассорила вас… Тэхёна с Чонгуком избили. — Хорошо. Я приму твои слова за чистую монету, цветочек, если от этого тебе станет легче. Но себя ты обманывать больше не сможешь. — Чимин… — Положить тебе добавки? — Он встал, будто полупрозрачную вуаль стряхивая с себя то, что на него только что свалилось.       Мои неловкие попытки продолжить разговор, переубедить, он мягко пресек, выбирая фильм для просмотра, готовя закуски и болтая на отвлеченные темы. Он пытался спрятать свои эмоции, и у него неплохо получалось, но боль все-таки проглядывала во взгляде, когда он думал, что я не смотрю.       Я опять чувствовала себя отвратительно, не зная, как вернуть веселый блеск в его ореховые глаза, жалея, что ответила на его вопрос, что снова раскурочила все то больное в груди, что опять не давало свободно вдохнуть, измельчая ребра в мелкое крошево. Я опять расстроила его, хотя хотела лишь закрыть эту тему навсегда и двигаться дальше. Но Чимин опять эту точку превратил в запятую, заставляя сомневаться в своих решениях, мыслях, словах, себе…       На горизонте маячили 2 последних экзамена и устройство в фирму, которая обеспечит мне достойное существование. Но выдавшаяся свободная неделька была как глоток свежего весеннего воздуха. Я собиралась лежать на диване, объедаться не самыми полезными вкусностями и пересмотреть все самые слезливые дорамы, потому что теперь гормоны в полную силу заявили о себе, а слезы мог вызвать даже недостаточно сладкий чай. Мне было грустно и смешно одновременно. Не могло не радовать то, что постоянный стресс никак не сказывался на ребенке, который уже 4,5 месяца сидел в моем животе и чувствовал себя, судя по всему, прекрасно, так что поводов для беспокойства не было. Пока не позвонил Чимин, перевернув мой тихий вечер среды с ног на голову. — Привет, цветочек! Опять ешь всякие гадости и мало времени проводишь на свежем воздухе? — Чимин больше не вспоминал о нашем разговоре и вел себя, как обычно, но что-то в его поведении неуловимо изменилось. Он будто принял какое-то решение, не потрудившись поставить меня в известность. — Ну мааам! — Смех вырывался сам собой, перенося куда-то во времена нашего знакомства. — В пятницу ты должна быть здесь. — Нет! — Даже секунды не подумав, выпалила, заливаясь румянцем. — Я сказал парням, что у меня для них сюрприз. Мы ведь обсуждали это, Лиён. — Нет! Не сейчас! Я не готова, Чимин… — Мольба в голосе звучала так жалко, что хотелось самой себе отвесить подзатыльник, но мозг пошел в отказ. На висках выступила холодная испарина, а ноги подогнулись от слабости, стоило представить то, о чем он говорит. — Чего именно ты боишься? Они скучают так же, как и ты. — Они возненавидят меня… — Знаешь, ты иногда поразительную чушь несешь. Они все поймут. Это продолжает терзать тебя и твоего мелкого пузожителя. — Эм… Что? Чимин! — Что?! Сама не говоришь, мальчик или девочка, что мне остается?       Я не стала говорить по одной простой причине — я сама не знала. Не знаю, почему попросила на узи не сообщать мне пол малыша. Будто эта конкретика станет точкой невозврата. Будто я не миновала ее давным-давно на самом-то деле. Легкий тон Чимина и уверенность в голосе делали свое дело, постепенно успокаивая расшалившиеся нервы. — Хорошо… Ладно. Но пообещай, что будешь рядом? — Конечно, Лиён. Я заеду за тобой часов в 6 вечера. — На чем ты собрался заезжать, на коне, аки настоящий принц из пресловутых сказок? — Ответом был смех «на другом конце провода». — На такси я и сама могу добраться, незачем тратить зря время и деньги. — Просто будь готова. — Он отключился, попрощавшись, а я уставилась в экран, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Я увижу их. Я наконец увижу тех, кто так часто мне снился.       Мандраж все никак не проходил, и я уже начала переживать, что это может плохо сказаться на «пузожителе», как его нарек один неисправимый оптимист, но я все никак не могла совладать с эмоциями, непрерывно прокручивая в голове возможные варианты развития этой встречи, свои реплики и защитные реакции, безразличие или даже отвращение в их глазах, которое уж точно добьет мою итак расшатанную психику. Но в одном Чимин прав — я должна это сделать. Так будет честно по отношению к ним… Да и к себе тоже. Все-таки дядюшка Фрейд не зря говорил, что подавленные эмоции никуда не деваются. Тихо разъедают мозг и рано или поздно обязательно прорвутся наружу в куда более отвратительном виде. Так что я посмотрю каждому из них в глаза и приму их отношение.       Еще один день в попытках не потерять себя, принять эту новую реальность, разобраться с терзающими душу демонами? Почему бы и нет. Были в моей жизни планы и похуже.       Приняв решение, я наконец успокоилась. Взбудораженные синапсы перестали посылать непонятные импульсы всему телу, сердцебиение в привычном ритме продолжило гонять кровь, а голова перестала болеть. Наверное ощущения схожи со страхом прыгнуть с тарзанкой, сделать этот решающий шаг, когда все твои инстинкты вопят об опасности. Но вот он, шаг в пустоту, и страх проходит, освобождая в груди место осознанию свободы.       За следующие два дня настрой успел смениться миллион раз. Я думала о том, чтобы опять трусливо спрятаться, переехав. Или ответить на чувства Чимина и вернуться в Сеул парой, прикрываясь перед ними своим статусом. Хотела даже напиться перед встречей. В перерывах между лихорадочными всплесками неконтролируемых мыслей просыпался здравый смысл и предвкушение близкой встречи затапливало сознание теплой нежной тоской. И надеждой.       С выбором одежды тоже возникли проблемы. Желание поделиться радостью с настолько близкими людьми боролось со страхом, так что я то бросала на кровать свободный кашемировый пуловер, то отпихивала в сторону и на его место ложилась обтягивающая блузка, не скрывающая очертания слегка округлившегося живота.       Стук в дверь прервал очередной поток бессмысленных споров с самой собой, а я в панике уставилась на дверь. Ну хоть накраситься и уложить волосы успела. — Цветочек, ты еще не готова? — Мне нужна твоя помощь… — Отчаяние, плескавшееся в моем взгляде наверняка напугало Чимина, потому что он стремительно вошел в квартиру, осматриваясь по сторонам. — Что? Что случилось, Лиён? — Он подошел вплотную, заглядывая в глаза, слегка касаясь локтя. — Я не знаю, что надеть… — Тихий надрывный шепот был нагло прерван смехом, в котором ярче всего звучало облегчение. — И всего-то? — Увидев, как я инстинктивно прикрываю живот, будто защищаясь, он сразу вернул серьезность на лицо. — Ох, я понял кажется. Из чего выбираешь?       Я с обреченным видом, опустив плечи, за руку провела его в спальню, открывая взгляду ворох одежды на кровати. Чимин молча оглядел раскинувшийся перед глазами хаос взглядом знатока, одну за другой вытягивая вещи и аккуратно откладывая в сторону. Наконец он достал одно из платьев и ободряюще улыбнулся. Я про него и не думала. Обыкновенное светло-голубое платье-лапша из тонкой шерсти. — Оно в облипку, Чимин… — Малявка станет твоим щитом от их негатива. Никто не осмелится выговаривать беременной. — Озорная улыбка преображала красивое лицо. — Можешь накинуть вон ту белую джинсовку, она скроет животик для начала, чтобы эффект был совсем уж сногсшибательным. — Он уже открыто смеялся надо мной, протягивая платье. — Будь по-твоему, Пак Чимин. Вся ответственность за дельнейшие события лежит на тебе. — Я все еще хмурила брови, но ужасно хотелось рассмеяться ему в тон.       Оглядывая себя в зеркале, я вынуждена была признаться, что наряд смотрится совсем неплохо. Если застегнуть джинсовку, то действительно ничего не видно, так что если я опять струшу, мне необязательно будет признаваться и в этом тоже. Дополнив образ белоснежными кедами, я вышла следом за своим кавалером и заперла дверь.       На улице меня ждал еще один сюрприз. Чимин улыбался от уха до уха и на мгновение я испугалась, что его лицо просто треснет, не понимая причины такого восторга. Но потом он подошел к припаркованному кроссоверу и приветственно распахнул пассажирскую дверь. На мою поднятую в немом вопросе бровь он лишь смущенно засмеялся. — Родители давно предлагали мне машину подарить. Вот, решил согласиться… Чтобы к тебе было удобнее ездить. Да и тут по больницам… В-общем, вот. — Неловко закончил он, опуская глаза. А я стояла и понятия не имела, что ответить. — Для меня никто никогда не делал больше, чем ты, Чимин… — На глаза навернулись непрошеные слезы. — Но мне совсем нечем отплатить за твою доброту и заботу… — Брось. Я просто хочу видеть, как ты становишься счастливой. — Я продолжала переминаться с ноги на ногу, не зная, что еще нужно сказать, не в силах поднять взгляд. — Поехали давай, а-то опоздаем. — Он как ни в чем не бывало закрыл за мной дверь и занял водительское сиденье, уверенно выруливая с территории дома. — Так плавно идет… — Да, так что укачивать не должно. — Я даже не успела задать свой следующий вопрос, как Чимин уже ответил на него. — Ты же буквально зеленеешь в такси на особенно жестких поворотах. — Не заставляй меня чувствовать себя еще более неловко, чем сейчас… — Знаешь, если ты научишься просить о помощи близких людей, твоя жизнь качественно изменится. Ты не обязана все тащить на себе, цветочек. — Ты из какой книжки вылез, боже? — Буркнула я, уставившись в окно. Колючка Лиён опять готова была показать нос. Потому что слишком сахарно. Осталось влюбиться в него и упиздить в закат, взявшись за руки. — Просто Чимин. — Улыбка не сулила ничего хорошего. — А? — Не обязательно обращаться ко мне «боже», достаточно просто «Чимин». Я итак знаю, что я божественно хорош. — Задорный смех заполнил салон автомобиля, в который в конце концов вмешался и мой собственный. — Ты задница, Пак Чимин. — Легко пихнув его в плечо, а на секунду залюбовалась тем, как легко и уверенно он ведет.       Дорога исчезала под колесами новенького блестящего Хёндай, разговор лился обо всем и ни о чем, и я не заметила, как задремала, крайне неэротично закинув голову на подголовник и приоткрыв рот. Надеюсь хоть не храпела. Вплоть до того момента, как Чимин мягко сжал мое плечо. — Эй, спящая красавица, сама проснешься или мне непременно нужно тебя поцеловать? — Узнаю старого Чимина. — Пробормотала слегка невнятно, потому что в этот самый момент получала истинное наслаждение, потягиваясь, как кошка. — Не такой уж я и старый. Мы приехали. — Когда ты так дуешь губы, то становишься похожим на пятилетнего малыша, ты знал? — Вообще-то нормальные девушки считают это весьма сексуальным. — Он слегка хмурился, задетый. — Они все тебе нагло лгали. — Прошептала тихо, стреляя в него озорным взглядом, и поторопилась покинуть машину.       Чимин припарковался перед каким-то кафе, в котором я раньше не была. Внезапно причина приезда вновь обрушилась ушатом холодной воды, стирая решимость вместе с улыбкой. Вдруг теплые пальцы сплелись с моими ледяными, от чего я вздрогнула — Чимин подошел тихо, бесшумно. — Все будет хорошо, они тебя любят. — Да… — Я крепко сжала его руку и первая сделала шаг в сторону двери.       Он выпустил мою ладонь, как только мы оказались внутри, но тихо стоял прямо за моей спиной, молча поддерживая, успокаивая. Взгляд нашел их сразу — сидели за нишей в углу у окна, ноги сами сделали несколько шагов в их сторону, когда они наконец отвлеклись от разговоров и враз подняли на меня взгляды. Тело онемело и я встала, как вкопанная, чувствуя, как силы вытекают из кончиков пальцев, разливаясь невидимым потоком по полу. Теплая ладонь коснулась лопаток, вырывая из ступора. Я обвела каждого взглядом, остановившись наконец на том, кто снился чаще остальных. Чонгук повзрослел. Возмужал. И в его глазах стояли слезы. Но я сильнее, я плакать не буду. Я была в этом уверена до того самого момента, когда он подарил мне одну из лучших своих улыбок и в два шага оказался рядом, поднимая над полом и кружа. Мне оставалось лишь вцепиться в него и бросить все силы на то, чтобы не завыть в голос. — Гуки… Гуки… — Ты вернулась. — Он бормотал, все еще не выпуская меня из объятий. — Перестань, ты ее задушишь. И на нас все пялятся. — Чимин как всегда был рассудителен, но я просто не в силах была разжать пальцы и выпустить горячее тело.       Чонгук сам снял мои руки с шеи и потянул к столу. Остальные вполне ожидаемо его восторга не разделяли. Хосок выглядел ошеломленным, а Тэхён усиленно делал вид, что рисунок скатерти интересует его гораздо больше происходящей рядом с ним драмы. — П-привет. — Привет? Этого чертовски мало, Лиён. Тебе придется постараться и объяснить все так, чтоб мы поняли. Приняли. — Хоби скрестил руки на груди, насупившись, защищаясь. — Хо. — Снова эта новообретенная строгость в голосе Чимина. — Не надо, он прав… Можно? — Я взглядом указала на стул, но Чонгук, нетерпеливо хмыкнув, усадил меня рядом с собой. — Где ты была? — Все-таки Чонгук тоже обижен, обида сквозит в голосе, хоть он и старается ее скрыть. — Перевелась в Пусан. — Какого черта вернулась? — Тэхён первый раз поднял взгляд и прожег им во мне дыру как раз в районе сердца. — Попытаться исправить совершенные ошибки. Вернуть друзей. — С чего ты взяла, что нам это надо? Ложка хороша к обеду.       Я осеклась на полуслове, растерявшись, но Чимин, сидевший рядом, сжал под столом мою потную ладошку, это дало мне сил вернуть Тэхёну взгляд. — Потому что это нужно мне. Так что я сделаю все, что зависит от меня, а решение каждый из вас примет сам. — Тэ закатил глаза, выказывая свое пренебрежение, но самый сложный шаг был уже сделан, так что дальше разговор пошел легче. Взгляд Чонгука вновь потеплел практически сразу, Хосок задавал каверзные вопросы, надеясь вернуть обиду, и только Тэхён сохранял холодное безразличие к моему рассказу, ковыряясь вилкой в заказанной ранее еде. — Я так скучала по вам… Только ваши фотки в инсте создавали иллюзию, что я все еще присутствую в ваших жизнях. Мне жаль… Так жаль, что я приняла это решение за вас всех. Но теперь моя очередь принять ваше решение, каким бы оно ни было. — Я закончила свой рассказ и смахнула накатившие слезы. Хоби завыл и бросился в объятия через стол, Чимин довольно улыбался, а Чонгук всхлипывал в плечо Тэхёна, сжимая мою руку до боли.       Наконец с сантиментами и слезливой частью было покончено и Тэхён повелительным жестом подозвав официанта, щедро заказал всем выпивки. — Я… Я не пью. — С каких пор? — Тэхён продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом, будто намеревался подловить на лжи. Тогда я молча поднялась и сняла джинсовку, вызвав общий шумный вздох изумления. — Ты, конечно, не обижайся, но тебе бы похудеть слегка. — Куда б я без твоих бесценных советов. Вот еще четыре с половиной месяца подожду и возьмусь за себя, обещаю. — Уголки губ ледяного принца дрогнули, наконец награждая мои усилия пошутить. Купол напряжения будто наконец лопнул, потихоньку возвращая тепло и непринужденность. Дышать стало заметно легче, и я просто впитывала в себя каждое мгновение, чувствуя абсолютное счастье. — Ты… Ты… — Глаза Чона походили на блюдца, а брови потерялись где-то в смоляной челке. — Это называется беременна, Гуки. — Ты! — Теперь потрясенный взгляд уперся в Чимина. — Ты! Как давно ты ее нашел? — ААААА! — Вдруг Хосок заорал дурниной. — У нас будет ребенок! — У вас? — Чимин уставился на друга нечитаемым взглядом, под которым солнечный мальчик тут же заметно скис. — В компании… Я имею ввиду в компании. — Взрыв хохота за столом притягивал взгляды посетителей. Тепло разливалось внутри подобно сладкой патоке, скрывая трещинки и царапины, шрамы и рубцы, смывая боль, тревогу и тоску.       Разговоры обходили стороной лишь одного человека, тем самым очень ярко подсвечивая его отсутствие. Становилось все более шумно и душно, так что спустя какое-то время я немного устала и наклонилась к Чимину, укладывая голову ему на плечо. — Не хочешь выйти подышать? — Да, хорошо бы. — На улице было тепло, так что джинсовка осталась висеть на спинке стула.       Я спустилась с крылечка и встала чуть в стороне, блаженно закрывая глаза и полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух. Какая-то смутная тревога пробежалась мурашками по позвоночнику, и я вдруг кожей почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Подняв растерянный взгляд к дверям кафе, я увидела, что Чимина задержал очевидно какой-то знакомый, приветливо улыбаясь и придерживая его за плечо. Он лишь бросал быстрые взгляды в мою сторону, намекая, что торопится.       Чуть в стороне, в проеме между кафе и торговым центром тусовалась компашка каких-то маргинальных ребят — сплошь кожаные куртки и грязные джинсы, мат и звон бутылок. Волосы на затылке зашевелились, и я в поисках объяснения бросила на странную компанию еще один взгляд, чувствуя, что пялится на меня кто-то оттуда.       Рука рефлекторно взметнулась к животу, защищая, когда я узнала взгляд из-под волос, свисающих черными грязными сосульками. Зрачки расширились и наверняка заслонили собой радужку полностью, паника захлестнула с головой, а из груди рвался крик, но выходили лишь жалкие хрипы. Под этим взглядом хотелось исчезнуть, растечься кровавой лужицей и перестать существовать. Дыхательная функция опять дала сбой, а глаза затянула пелена слез, так что я больше не видела, как Юнги пялится на мой живот. Неосознанно попятившись, я споткнулась и начала заваливаться назад, но была вовремя подхвачена родными руками Чимина. Сорвавшаяся с ресниц слеза позволила увидеть, как рванулся мне навстречу Юнги, когда я начала падать. И как резко он остановился, увидев, должно быть, Чимина. — Эй, ты как? Ты что, призрака увидела? На тебе лица нет. Тебе плохо? — Встревоженный голос Чимина доносился как сквозь вату, а я продолжала искать глазами единственное, что сейчас было важно. Но его не было в переулке. Будто показалось. Будто его и не было здесь пару мгновений назад. Будто я не забыла, как дышать, от одного лишь взгляда лисьих глаз. — Да… … да, я увидела призрака… — … Я в порядке… Все нормально, просто голова закружилась. Давай уедем? — Голос все еще дрожал, как и каждая мышца в теле, которая будто плавилась под кожей, причиняя вполне ощутимую физическую боль. От Чимина не утаилось, что я отвечаю невпопад, но он лишь кивнул, подводя меня к машине. — Посидишь минутку, я скажу парням, что мы уходим? — Нет! Чимин, пожалуйста, не оставляй меня… — Испуганный тон напугал его еще больше, и он снова кивнул, доставая телефон. — Хо, мы уехали, Лиён неважно себя чувствует. Увидимся завтра?       Чимин все еще продолжал бросать на меня встревоженные взгляды, пока мы выезжали с территории кафе. И снова его глаза. Там, куда не доставал свет фонаря. Он стоял и смотрел, как мы уезжаем. Слезы наконец нашли дорогу наружу, мелкой дрожью сотрясая все тело.