Downtown baby

С самого утра улочки Майами наполнены звуками моря и кипящей жизни. В воздух поднимается горячая пыль, песчаные камни путаются под колёсами, разлетаются в разные стороны, шумит сирена, от зеркал машин и начищенных до блеска стёкол витрин то и дело отскакивают разноцветные зайчики, слепя глаза и заставляя горожан озираться по сторонам. Буквально доля секунды, и мимо проносится белый разрисованный автомобиль, словно вспышка молнии. Чёрная тонировка с отражателем не позволяет разглядеть водителя, да и на такой скорости сам транспорт опознать тяжело, что уж говорить о его пассажирах. Лихая «белоснежка» ловит поток ветра и ускоряется, не позволяя хвосту из патруля DMV* нагнать и подцепить желанную добычу: игра в кошки-мышки продолжается уже добрые десять минут, патрульные беснуются, отдают команды по линии связи остальным, вызывают вертолёт и «тяжёлую артиллерию». Жаркий курортный городок просыпается рано, встречает первые всплески волн и прыгающих в них солнечных «рыбок» почти на рассвете. Майами — настоящее наслаждение: пальмы-великаны, сладость крепких коктейлей и тропических фруктов смешивается с ночными вечеринками и самбой. Но есть кое-что ещё будоражащее кровь, крепче любого виски и жарче самой огненной страсти — уличные гонки. Лексус лавирует между домами, прячется в узких проёмах, приближаясь к съезду в сторону пляжей. Водитель явно знает, какую часть следует выбрать, чтобы не наткнуться на обилие туристов и любителей окунуться в прохладные воды океана: южная сторона почти всегда пустует, так как находится далеко от центра города и ближе к выезду за его пределы, окружённая со всех сторон островками, не слишком удобно, ведь так? Автомобиль, подобно белому дельфину, ныряет в бурлящую пену, проезжаясь точно по подкатившему полотну и собирая колёсами мокрый тяжёлый песок. Но злополучная каша нисколько не тормозит скоростной болид, а, будто выталкивает с новой силой, позволяя разогнаться до неведомых скоростей. Песчаный пляж вновь переходит в городскую черту, под колёсами хрустит разгорячённый асфальт, который становится чертовски глупой ловушкой для картеля служителей порядка: облегчённые шины с минимальным углублением рисунка протектора мгновенно находят сцепление с дорогой даже после близкой встречи с песчаной насыпью, отчего автомобиль-призрак за секунду набирает скорость и вырывается вперёд, когда как полицейские четырёхколёсные псы вынуждены стать пленниками налипшего океанического недруга. Пришло время заканчивать игры: гонщик — один, полиция — ноль. Уличные гонщики здесь полноправные хозяева улиц, тягаться с ними бесполезно даже властям: они закон, преступление и наказание в одном лице, в жилах которых течёт тягучее и высококачественное топливо, только брось спичку — окунёшься в огромный столп пламени, ласкающий и обнимающий взбалмошными языками, и больше никогда не захочешь покидать этот безумный танец. Любые ограничения и запретные ленты оказываются сорваны блестящей мордой рвущихся к финишу рычащих монстров, которых словить не под силу даже самым опытным охотникам. Гонки — как наркотик, проникающий под кожу, сливающийся с каждым нервом и поющий внутри каждый раз, когда закипает кровь от вкуса адреналина. Чуя знает об этом чувстве не понаслышке: годы, проведённые на трассе, не улетучиваются за секунды, а умирают вместе с бренным телом и съедаются земными насекомыми, чтобы потом переродиться с новой силой в ком-то другом. Наверное, эта любовь к быстрым автомобилям и заставила его основать свою собственную автомастерскую, чтобы поглубже изучить внутренний мир столь удивительных и прекрасных созданий, научиться «помогать» им, делать лучше и позволять достигать невозможных высот вкупе с управляющим. На губах играет самодовольная усмешка, стоит автомобилю пронестись мимо открытых ворот с громким сигналом клаксона: своеобразный ритуал старых знакомых «на удачу», чтобы Белый Дракон добрался до логова без шанса быть пойманным. Лексус на обратном пути всегда следует этой дорогой, ловя хитрый блеск голубых глаз вслед. И Чуя сразу понимает, что гонщик снова обманул закон. День сегодня необычайно жаркий, от дороги ввысь поднимается еле видимый хвост пара: сколько ни поливай проезд, а жидкость испаряется буквально в одно мгновение. Механик ненавидел жару, и конечно, находись он сейчас на берегу океана, обласканный прохладным ветерком и брызгами, то говорил бы иначе. Может, стоит прикрыть лавочку и устроить себе небольшой отдых? Работы не так много, основной поток клиентов хлынет только ближе к вечеру. Что уж, он и сам любил жечь резину глубокой ночью, когда один лишь неоновый свет приветствует уличных бунтарей. Да, безумное было время. Из размышлений Накахару выводит тихий шелест гравия под колёсами. Хм? Он прежде не видел здесь подобного автомобиля, а уж Накахара мог поклясться, что знает каждую фару в Майами. Дазай не так давно в этом городе — приехал меньше недели назад, а уже плотно обосновался и знал точно — это его контрольная точка в сторону серьёзных соревнований и вершин уличных гонок. Пару дней назад он устраивал тренировочный заезд на местных улицах, чтобы осмотреть каждую дорогу и трассу, однако, всё самое интересное явно познаётся прямо во время поездки — с полной кровью адреналина, драйвом, громким ревом мотора, красивыми девушками, завистливыми неудачниками позади и тихих шёпотах в толпе о звавшемся совершенно из ниоткуда гонщике по имени Дазай Осаму, который за первые свои гонки успел вырваться на первое место и уже покорял новый город в своём списке — Майами, сметая бывшие авторитеты так стремительно, словно он чёрная мамба. Удивительный феномен не мог никто объяснить — каждый был уверен, что Осаму просто везло, а на чистом везении далеко не уедешь, и похождения и победы закончатся после единственной роковой встречи с тем самым гонщиком, который сможет его осадить и остудить этот пыл разъярённого двигателя Дазая. — Я знаю этого мастера уже несколько лет, поверь — никто лучше него в машинах не разбирается, — заверяет Акутагава, однако, по своей беспечности курит прямо в салоне в открытое окно. Машинка, нужно сказать, что надо — Дазай выиграл её на прошлой гонке на каком-то корыте, проявив чудеса таланта вождения машины, и Рюноске самую малость давила мелкая зависть за то, что этому сукиному сыну досталась такая ласточка, но это чувство очень легко оседало, когда Акутагава отвлекался на более важные вещи. — Надеюсь, он знает как обращаться с ней и не сделает хуже, — язвит Осаму, слегка улыбаясь. Эта надменность раздражала, но Рюноске уже привык к ней. — Я думаю, даже создатель этой машины не знает её так же хорошо. Дазай лишь пожимает плечами и довольно улыбается. Он доверяет Акутагаве, так что нет смысла отнекиваться. Лучший мастер в этом городе — именно то, что нужно сейчас Осаму, поэтому он достаточно аккуратно заезжает на территорию автосервиса, а затем загоняет машину в небольшое помещение. Рюноске покидает её первый, успев выкинуть окурок ещё по дороге сюда. — Привет, Чуя, — первым здоровается Рю, проходя к сидящему напротив механику в клетчатой рубашке, завязанной на талии. — Привёз тебе одного парня, посмотришь? — Парня не посмотрю, а вот эту красавицу с радостью даже потрогаю. Новенькая у нас? — приветливо улыбается механик, поднимаясь со стула и встречая гостей. Давненько они не виделись с Акутагавой, а он, судя по всему, времени зря не теряет и находит ему клиентов? Забавно. — Ты знаешь, когда испортить момент, я только собирался сходить поплавать. Дазай вылезает следом, однако слегка тормозит на месте. Лениво осматривается по сторонам, отмечая довольно-таки органичный антураж механика, но когда взгляд останавливается прямо на нём самом — Осаму подходит ближе к другу и довольно улыбается. — Довольно симпатичный механик, — начинает Дазай, а затем снимает с глаз солнцезащитные очки, не отводя взгляда от рыжего. — Машину нужно прихорошить к ночным соревнованиям. Успеешь? Следом за другом появляется и новое лицо, хотя вот насчёт этого Чуя ничего сказать не мог — плохая память на лица не позволяет ему как следует закрепить внешность или хотя бы имя собеседника, но почему-то кажется, что он тоже нездешний. На своеобразный комплимент рыжий лишь поднимает бровь и обращает всё внимание к водителю: ну да, точно не местный, свои то знают, на что он способен. — Смотря что хочешь, — Накахара скрещивает руки на груди и проходит к автомобилю, огибая его сзади и изучая. Ауди ТТ модели RS, скоростная, с лёгким подвесом, ни единой царапины и сколов, блестящее покрытие смотрится великолепно — он думает, что матовое ей бы не подошло, а вот красные вставки добавляют характера. «Шикарная» — возникает мысль, когда Чуя присаживается перед радиаторной решёткой и проводит пальцами по выступам. — Перебрать внутренности или приукрасить снаружи? Может, нужно что-то конкретное? От глаз рыжего не скрывается разболтанная подвеска и попавшие в решётку песчаные частицы — почистить не составит труда, даже если автомобилю это никак не вредит, правда придётся снимать «намордник» и продувать, что тоже займёт какое-то время. Но раз уж этот зазнайка желает выступать со вкусом и на такой красавице, то стоит обслужить её по первому классу (а другого в его мастерской и не бывает). Видно, что за ауди следят, хоть и не с таким трепетным отношением, которое мог бы дать истинный любитель тачек. — Девочка привередливая, придётся постараться, — заключает Чуя, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. В голове уже зреет план работ до назначенного времени — он и сам хотел пойти понаблюдать за соревнованием, Шибусава же его в порошок сотрёт, если не придёт. Блондин был один из немногих друзей, за которого приходилось бояться: между драг рейсингом, который был ощутимо безопаснее кольцевых гонок или ездок на длинные дистанции, он предпочёл играть с огнём. А Накахара уже достаточно обжигался. — Для бездорожья придётся сменить покрышки на «хищника» — они тяжелее, а значит мягче пойдут по песчаннику, не увязнешь на старте и не забуксуешь после. Увеличить клиренс, иначе весь живот сотрётся — заколебёшся вычищать. Ну и помыть не помешало бы, без пены, так чисто для блеска. Хочешь скорости, значит нужно будет посмотреть движок. Кстати я заметил, что у неё один выхлоп забит — нитро слабо проходит. Дазай и половины слов Чуи не понял — он не стеснялся того, что не знал ничего о машинах, эту он получил по воле случая, которая уже который раз помогает ему выиграть в гонке. Осаму был безумно рад машине, понимая, что она хорошая, услышав её цену. Он чеканно разворачивается на месте, взглядом мельком пробегая по внешности механика: смазливый, маленькое телосложение, такие обтягивающие чёрные штаны и майка, открывающая тонкую шею и ключицы, Дазай усмехается этой самоуверенности и подходит к нему сзади, когда тот поднимается перед его машиной. Механика совершенно не волновал тот факт, что не каждый гонщик разбирается в машинах так, как это делает он. Со стороны кажется, что рыжий больше разговаривает сам с собой, нежели объясняет что-то остальным — бывает, теряет нить в реальность, когда дело касается работы, особенно когда ему доставляют новенькие модели. Парень выглядит чертовски одержимым, будто под веществами: блестящий взгляд, светящийся голодом и неподдельным восхищением, ни разу не упускал ни малейшей детали во внешности автомобиля. Но кажется, всё хорошее и прекрасное довольно быстро заканчивается, особенно когда в твоё личное пространство влезает один нахальный самодовольный турист. — Проверь, готова ли она к ночному заезду по пескам Майами и, если можно, добавь что-нибудь к её скорости, не важно сколько это будет стоить, — внезапно ладонь Дазая то ли случайно, то ли намеренно касается ягодиц механика, вызывая на лице Накахары неподдельный шок и даже ужас. Акутагава замирает на месте, зная, что это было не просто огромной глупостью, но и роковой ошибкой — Чуя явно не тот человек, что позволит так с собой обращаться, и в лучшем случае Осаму выпрут из мастерской под оскорбления. В худшем — что-нибудь сломают. С ним так шутить нельзя — он самая опасная акула в этом городе. — Ты успеешь до ночи, куколка? — усмехается Осаму, вытащив из салона телефон и кошелёк. Он хлопает дверью и опирается локтем о крышу машины, достав сигарету из пачки, вставляя в рот. — Не понял, у тебя что, руки длинные чересчур? — голубые глаза кажутся темнее под спавшей вниз чёлкой. В этой прежде небесной чистоте словно рождаются кровавые капельки гнева и застилают всё вокруг. — Акутагава, я же говорил тебе не приводить в мою святую обитель всяких педиков. Но внешне Накахара выглядит ужасно спокойным. Прогулочным шагом хозяин мастерской шествует до стойки с инструментами, подхватывает тонкими пальцами гаечный ключ побольше и так же медленно возвращается обратно. Железное орудие угрожающе поблёскивает в солнечном свете, намекая на всю серьёзность намерений владельца. — Запамятовал, что не успел прибраться здесь к вашему приезду, — елейным голосом тянет он, пропуская ехидство со стороны гостя и вставая напротив. О да, руки так и чешутся пройтись инструментом по этой противной улыбочке, да вот не хотелось заляпать красавицу следами крови — ужасное кощунство, пора бы вынести мусор. В живот Осаму прилетает ощутимый удар кулаком, заставляя согнуться и глухо хрипнуть. Дазай этого правда не ожидал, что еще раз показывает насколько он не разбирается в местных правилах и жителях. Однако, он гнёт свою линию до конца, выпрямляясь на месте, чуть удерживая ладонь возле места удара, и смотрит прямо в эти бесстыжие голубые глаза, не переставая улыбаться. — А я сразу понял, что такая лапочка как ты любит кусаться. Свободной рукой механик хватает того за шиворот и «ласково» выпроваживает за ворота мастерской, после отряхивая перчатки, будто только что убрал целый слой пыли. — Воу, поосторожнее, крошка. — Извини, «малыш», что такой сервис слабый — я перед дамами не устраиваю кровавую бойню, — эта дьявольская улыбка заставила бы любого поверить в его невинность и искреннюю доброжелательность, однако в лазурной глади глаз то и дело плясали черти. Рыжий разворачивается и проходит внутрь, поднимая капот машины и обращаясь к другу, что наблюдал весь этот цирк со стороны. — Я маякну, как всё будет готово, заберёшь. Когда Осаму оказывается на улице, он сразу же выпрямляется и цепляет очки обратно на нос. Интересное знакомство, внутри одновременно загорается дикое любопытство и некий азарт — крайне недоступный, холодный и более того — опасный механик. Однако, было в нём что-то такое, что говорило об одном — он не особо обижен. Скорее правда красуется. Хотя сперва Дазаю казалось, что этот гаечный ключ окажется у него в заднице, но Накахара решил его пощадить. Осаму не решается возвращаться внутрь и закуривает сигарету снаружи, опираясь спиной о бетонную стену рядом с выходом из мастерской. Механик подпирает крышку капота, чтобы лишний раз не рухнула на голову, и принимается осматривать содержимое: то ли волей случая, то ли руками другого знатока, но механизм в относительном порядке. Движок, правда, староват для этой модели — малышку можно разогнать так, что потягается ещё с Белым Драконом в магических исчезновениях на дорогах. Пальцы подхватывают небольшое кольцо и вытягивают тонкий прутик — щуп для проверки количества масла. Расход в норме, нигде не отходит ни один провод, трещины или нехватка деталей не обнаружена — однако продуть от пыли и грязи Чуя бы не отказался, чисто так, на радость глазам. — Прости его, он не педик, — превентивно объясняется Акутагава, отрываясь от стены гаража и подходя к машине, возле которой корпел друг. Он был самую малость в шоке: Рюноске знал, что его новый друг немного странный, но не думал, что настолько, что он может полезть к Накахаре со своими шуточками, а Чуя явно был не из тех, кто к таким шуткам относится хорошо. — Просто ведёт себя странно, постарайся не обращать внимания. У него куча денег, и в машинах он не разбирается, можешь ему дополнительно на пару миллионов каких-то диагностик приписать, — Рюноске хмуро улыбается, пытаясь разрядить ситуацию шуткой. — Ага, голубизной только веет за километр и всего то, — на слова друга рыжий лишь усмехается и косится в сторону стоящего на улице гостя, опираясь руками по бокам от открытого пространства. А тот стоит довольный пиздец, будто в лотерею выиграл. — Пожалуй, мне нравится твоя идея. Добавлю для него в прайс такие позиции, как «пялиться на задницу механика» и «распускать руки». И ёлочку в салон за два с половиной ляма. Даром, что она красавица, поэтому я и сжалился по доброте душевной. — Не злись так сильно. Он не всегда такой. — Плевать, — отрезает Накахара. Хоть ощущение и было крайне мерзким, Чуя быстро переключается с обиды на работу, чтобы не захламлять голову. Когда первичный осмотр завершается, механик закрывает капот и отходит к стене, нажимая на кнопку на стене: в движение приходит подъёмный механизм, подхватывающий вилами автомобиль под корпус. Как только отметка подъёма достигает тридцати сантиметров, механизм останавливается и крепится снизу, дабы транспорт не свалился. Накахара дополнительно фиксирует ремнями — всё же работа с дорогими тачками не потерпит ошибок. — Ты придёшь вечером на гонки? Эта машина участвует. Точнее, Дазай будет участвовать. Вопрос осторожный и даже напряжённый. Рюноске знал, что Чуя не любит эту тему — у него есть свои весомые причины, и обычно то. на вопросы о гонках крайне недовольно смотрел в сторону Акутагава, молча давая понять, что не хочет обсуждать это. Поэтому он старался слишком не волновать его темами из мира гонок и их достижений, всегда обходя подобные разговоры стороной. Но сегодня было кое-что новенькое — с виду Осаму обычный нахал, которому жизнь ещё обломает крылья, и, наверное, Накахара сейчас в этом уверен. Однако, в нём есть кое-что необычное, и, возможно, Чуя это почувствует. — Я не собирался, однако Шибусава сказал, что завяжет меня в узел, если не появлюсь посмотреть на его триумф, — он пару минут обдумывает вопрос Рюноске, пока подцепляет из-за пояса рубашки ключ-крест и снимает первое колесо. Интересно, где носит Тачихару? Неужели в магазине такие очереди, что тот потерялся аж на целых сорок минут? — Он тут утром учудил — опять копов, как клещей насобирал. Везучий сукин сын, ещё ни разу не попался. Ну и кстати я бы посмотрел на её первый старт. То, как любовно и аккуратно Накахара возился с автомобилем казалось чем-то нереальным. Да любая девушка хотела бы к себе такого отношения, с каким парень крутился, ставя новые колёса — эти оказались немного крупнее и с более резным рисунком протекторов на шинах, но ничуть не портили вид ауди. — Боюсь, триумфа не будет, — Рюноске выдыхает как-то легко и спокойно, хотя для Чуи это заявление звучит малость странно. Он складывает руки на груди, выжидая момента, пока автомобиль поднимется, и Накахара перестанет так возиться с ним, обратив внимание на собеседника. — Мы познакомились с Дазаем неделю назад, но он ещё не проиграл ни одной гонки. Ни разу. Последние слова Акутагава говорил так серьёзно, намеренно выделяя. Может, Дазай и кажется идиотом на первый взгляд, но идиотом талантливым — или в чём его секрет? Одному Богу известно. Чуя с подозрением косится на друга, начиная подмечать неладное. Интересно, где же тот выцепил такое «сокровище», да ещё и сразу на всех порах отправил к нему в мастерскую? Механик ничего против не имел — деньги есть деньги, а когда они большие, то грех жаловаться, однако вся ситуация в принципе казалась какой-то нереалистичной. — Сколько он заплатил тебе за рекламу? — Накахара принимается заменять диски и прикручивать всё на место, возясь пока что только с передней частью. Если этот Дазай и правда настолько хорош, как его тут выставляет Акутагава, то у Чуи есть повод насторожиться: конкуренты в его рейтинге будут совершенно неуместны, особенно такие. Лига слишком долго не хотела его принимать, отпинывая по позициям ниже, не позволяя даже пальцем коснуться заветного сладкого первого места в таблице, а сейчас риск всё потерять увеличивается не то, что на сотню, на целую тысячу процентов. — Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты заводишь старую песню, мне всё равно, насколько хорошо он ездит — чем выше забираешься, тем больнее падать, помнишь? Напряжение в теле не могло укрыться от тёмных глаз — как бы тот ни старался не наступать на больную мозоль, однако раз за разом ворошил её, как только та подживала. Накахара прошёл стадию, когда кидал испепеляющие взгляды исподлобья, уходил или закрывал тему, предпочитая молча слушать и игнорировать любые упоминания запретного. А теперь ему ничего не остаётся, кроме как тяжко вздыхать и успокаивать себя: отлично, ещё только нянчиться с очередным гонщиком ему не хватало. — Помню, — Рюноске делает большую паузу, не желая менять мнение друга или оспаривать его — ого слова звучали как «тебе лучше самому увидеть это своими глазами». — Я был очень рад увидеть тебя, но у меня сегодня срочные дела, — говорит Акутагава, подойдя к Чуе чуть ближе. — До вечера буду занят и, скорее всего, увидимся на гонках сегодня. Дазая оставляю здесь, не убей его до старта. — Не обещаю, его целостность на твоей совести, Рюноске, — рыжий салютует другу ключом в знак прощания и снова окунается в работу, предпочитая провести это время с пользой и удовольствием для себя любимого. Когда они прощаются, Акутагава выходит из тёмного гаража на улицу, где стоял и курил Дазай — он задумчиво смотрел куда-то в сторону, натянув солнцезащитные очки и как будто уйдя сейчас в свои дебри, но даже так словно видно, как в его голове работали шестерёнки, выдумывая какой-то хитрый план. План, как поиграть на нервах механика. Осаму такое любил. — Я пошёл, — говорит Акутагава. — Вечером увидимся. Не действуй Чуе на нервы, а то у него немного не все дома, можешь получить. — Не переживай, у меня тоже не все дома. Справлюсь. Осаму прощается и стоит так ещё пару минут на улице, пока не докуривает. Хотя его минутой ранее и выгнали из гаража, он без каких-либо проблем или неловкости возвращается обратно, сняв с себя куртку ещё на входе. Дазай медленно проходит внутрь, наблюдая за тем, как Чуя резво меняет машине колёса и, в целом, охотно возится. Осаму подтаскивает к себе стул спинкой вперёд и садится на него, рассматривая действия механика. Накахара же старательно игнорирует раздражающего знакомого, пока тот пялится на него, словно на дикую зверушку — Чуя колется, хохлится и злится на него, только будто по-доброму, раз Дазая это совершенно не пугает. Видимо, чем-то он его заинтересовал. Мысль о том, что на его место метит какой-то профан-любитель совершенно отказывается покидать голову механика. Может, стоит подкрутить что-нибудь, чтобы этот индюк не доехал до финиша? Нет, определённо нет — он не готов жертвовать этой красавицей ради минутного страха потерять своё нагретое местечко в таблице. Накахара переживал за рейтинг, и в то же время понимал, что сейчас оно не имеет существенного значения — лишь намекает на то, что он действительно жив и в глазах других людей всё еще легенда. — Да, малышка, не повезло тебе попасть в такие руки, — тихо воркует парень, смахивая излишки песка с новых дисков и очищая подкрылки от грязи. Его не смущает, что сейчас пара любопытных глаз сверлит хозяина мастерской до той степени, что стало бы некомфортно. Может, отправить его набрать воды в вёдра? И тому совершенно не обязательно знать, что у них здесь есть мойка со шлангами под давлением. — Тоскуешь по умелым владельцам, м? Наверняка да. Пальцы ловко оглаживают левое крыло, надавливают, проверяя на наличие вмятин и гнутость металла. Как-то раз попала к нему тачка, которая от любого дуновения в её сторону могла согнуться пополам — конечно же Чуя не рекомендовал на такой выходить на трассу, если согнётся, то разогнуть её уже будет проблематично. Благо, многие всё же выбирают автомобили покрепче, ведь жалеть тебя и твой транспорт никто не собирается, особенно давать поблажки, когда на кону стоят баснословные суммы и репутация. Когда с колёсами было закончено, Накахара приступил к замене движка: хорошо, что у него оказался подходящий, не зря заказал буквально неделю назад, словно чуял, что пригодится. — Раз уж ты здесь, дам дельный совет, — резко нарушает тишину Накахара, не обращая взгляда в сторону Дазая. Его голос становится чуть выше, плавнее и мягче, словно тот разговаривает с ребёнком. — Если машина будет делать «тук-тук», то не спускай всё на тормоза и веди ко мне. И сам не пытайся залезть, а то коротнёт ещё что и будет тебе «бобо», понимаешь дядю? Осаму знал, что заинтересовал этого рыжего — иначе бы его продолжали игнорировать, однако этот ещё и язвит, притом так красиво и аккуратно приседая напротив машины, что Дазай выбрал себе лучшее место в первом ряду, откуда вид открывается просто отличный. — Ты всегда такой? — он подпирает кулаком голову, упираясь локтем в спинку стула. Без кожаной куртки можно было рассмотреть край чёрной обтягивающей футболки на его теле, широкие плечи с коротким рукавом на них, с кучей выпирающих вен на руках и бинтами до локтей. Плавно стянув с переносицы очки на нос, Дазай смотрит прямо на механика. — А какое тебе дело? Я с гонщиками не общаюсь, вы мне не интересны, — как само собой разумеющееся отвечает Чуя. Угораздило Акутагаву связаться вот с этим, а страдай он, поразительная наглость с обеих сторон, будто они сговорились. — Будь моя воля, оставил бы тебя загорать под палящим солнцем, да вот Рюноске мне не простит потом. — Солнышко, кусаться уже не модно. Кстати, у вас тут нет автомойки поблизости? — внезапно спрашивает Дазай, словно это совершенно не относится к теме прошлого разговора, и как только он ловит недоумевающий взгляд парня, тут же отводит взгляд в сторону, слабо качая головой под незатейливый бит в помещении, — хотя я не особо доверяю всяким проходимцам с улицы, которых набирают на автомойки. Я могу доплатить тебе отдельно, чтобы ты помыл мою машину? Можно даже без рубашки. Дазай наклоняет голову вбок, улыбаясь так довольно, словно его подкол самый остроумный в мире. Вопрос гостя застаёт врасплох, отчего рыжий поворачивает голову и приподнимает бровь в немом вопросе. Он что сейчас, флиртует? Ох, замечательно, просто прекрасно — нарваться на гея-извращенца в такой прекрасный день, лучше и не придумаешь. Ещё и сел так неудобно, загородив собой стол с инструментами. Лицо неожиданно кривится в лёгкой гримасе отвращения, однако в миг над головой появляется яркая маленькая лампочка, свидетельствующая об интересной задумке, как отвесить наглецу ещё тумаков. Чуя молча вытягивает из-за пояса тряпку и отряхивает ею руки, приближаясь к довольно улыбающемуся созданию. На тонких губах играет такая же заразительная усмешка, в глазах шальной блеск, словно механик готов купиться на игривые речи собеседника, рука в перчатке тянется в его сторону, нависает над плечом Дазая, едва-едва касаясь, когда сам рыжий оказывается непозволительно близко к его лицу. — Милый, меня парни не интересуют — тихо шепчет он на ухо манящим голосом и продолжает тянуться к поверхности стола, и как только заветный инструмент оказывается схвачен, парень резко подтягивает его к себе, тем самым отвесив увесистый подзатыльник нахалу. — Упс, пардон. И милая лучезарная улыбка сменяется ядовитым оскалом, пока Чуя, совершенно без капли стыда, удаляется к автомобилю вновь. На этом Накахара ясно дал понять, что больше возиться с гонщиком он не намерен. Дазаю казалось, что он откусил себе язык, но к счастью, эта пакость осталась без серьёзных травм. Видимо, мальчику нравится драться — что ж, это очень даже интересно, Осаму хотел бы узнать об этом поподробнее, потому что пока его происходящее дико забавляет. Из тех, кто любит выпускать когти, у него были самые горячие любовники, по своему опыту помнит — такие теперь в его вкусе постоянно. Когда большая часть работы была закончена, владелец мастерской неспешно выходит на улицу и затягивается сигаретой, выпуская отвратительно горький дым, что растворялся в воздухе словно пена. Осталась пара штрихов и мойка — и вуаля, малышка готова к выходу в свет. Но гнетущее чувство не отпускает, давит с новой силой, когда взгляд голубых глаз то и дело цепляется за новенького. Неужели он и правда настолько хорош на трассе, что даже ничему не удивляющийся Рюноске так восторженно отзывается? Чуя не хочет присутствовать на гонке сегодня, потому что боится убедиться в этом и навсегда потерять уверенность в безоговорочной непоколебимости своего авторитета. Как же всё сложно. Дазай же молча потирает голову, пока в гараж не вбегает другой рыжий. К нему Осаму не проявляет такого интереса, однако и не игнорирует. Видимо, совсем простой и юный мальчик. — И года не прошло, — недовольно бурчит хозяин мастерской, когда видит несущегося на всех порах подчинённого. Кажется, наличие большого пакета в руках и стало причиной столь долгой задержки: наверняка купил сотую часть магазина, не иначе. — Ты вовремя, для тебя нашлась работа. Вон ту красавицу нужно как следует ополоснуть, желательно и подкрылки, и днище, чтобы блестела. У неё сегодня первый выход в нашем городке. Тачихара, облокотившись на стену рядом с товарищем, шумно дышит — кажется, пора заняться бегом по утрам и завязывать с курением и алкоголем, а то для него скоро такие забеги за вкусненьким станут последними. Юноша казался немногим младше Чуи, хотя они и были ровесниками: тёмные рыжие волосы пушились и забавно стояли ёжиком во все стороны, пластыри на носу и костяшках свидетельствует о взбалмошном характере и, возможно, диком нраве. Накахаре нравился этот парнишка своим трудолюбием и хорошим чувством юмора, да и знакомы они довольно давно, поэтому он полностью заслуживает всё имеющееся между ними доверие. — О, какая милашка! — довольно улыбается Тачихара, заходя внутрь и упирая руки в бока. Только он собирается подойти поближе, как сбоку раздаётся возня и копошение, судя по всему, владельца автомобиля. Незнакомец потирает голову и как-то обиженно (конечно, почему-то Мичизо думает, что скорее в шутку) косится в сторону его дражайшего напарника. — Ой, с тобой всё нормально? Нужна помощь? — Нет, я в порядке, спасибо, — спокойно отвечает Дазай. Но спустя секунду он едва заметно улыбается и встаёт со стула, обходя его. — Подожди здесь, я сейчас вернусь. Осаму говорит с ним так, словно они уже давно знакомы и уверенно направляется в сторону выхода из гаража, проходя мимо куртки. Это всё было похоже на какую-то игру — Дазай в этом городе меньше недели, но с первых же дней обрёл такие интересные знакомства и приключения. Не сидится ему никак на месте. Мичизо понимает, в чём причина стычки: наверняка Накахара снова лезет махать кулаками, если ему кто-то очень сильно треплет нервы. Конечно, для многих это лишь черта характера, однако парнишка знает, насколько глубоко нужно копать, чтобы добраться до истинной причины подобного поведения. И вот теперь не знаешь, пожалеть ли этого бедолагу или попросить заиметь хоть каплю страха перед этим рыжим демоном, чтобы не огрести по полной — судя по всему, Чуя и правда ещё пожалел новенького, если он пребывает в добром здравии. Осаму выходит из мастерской вслед за Накахарой. Видимо, Чуя хотел побыть один и немного отдохнуть от нового знакомого, но Дазай не дает уйти от своего настойчивого внимания. Остаётся лишь кивнуть и проследить взглядом за удаляющимся гостем, что держал путь точно к, судя по всему, причине своей головной боли. Не хотелось бы подглядывать, но было дико любопытно понаблюдать за происходящим. Мичизо не может похвастаться хорошим знанием здешних мест и жителей, особенно гонщиков, так как несмотря на свою общительность и дружелюбный нрав предпочитал проводить время среди своих: так безопаснее и какая-никакая гарантия того, что от тебя не избавятся в эту же минуту. Нет-нет, среди них не было повальных убийц или маньяков, однако пришибленные на голову всё-таки были — все средства хороши, если на кону слишком драгоценная награда. Механик любуется пальмами, мерно покачивающими сочно-зелёными листьями вслед за лёгким ветерком. Он очень любил море, обожал океаны, его тянула эта безмерная и тёмная гладь, поэтому как только появилась возможность переехать в Майами, парень со своим братом рванули подальше от шумных улиц Йокогамы. Здесь теперь их дом, который прочно поселился в душе, словно они оба были рождены в этом городе. «Как бы я хотел, чтобы всё вышло иначе» — голубые глаза щурятся от солнечного света, а после закрываются, подставляя веки под тепло. — Это твой напарничек? — внезапно Дазай оказывается напротив Накахары, приложив ладонь к стене возле его головы, тем самым выбив снова Чую из равновесия и заставив его смотреть прямо в глаза Осаму. — Ты от меня сбежал что ли? Но, как и всегда, слишком уж настырный посетитель желает испортить даже такую крохотную минутку уединения. Чуя открывает глаза ровно в тот момент, когда возле его головы появляется чужая рука и на миг даже теряется. Его взгляд острее самого наточенного ножа и будто спрашивает «ну что опять тебе нужно?», однако Дазай его не боится, это точно совсем не идёт на руку. Если у него такая своеобразная манера знакомиться и кадрить парней, то страшно подумать, как только жертвы на это купились. Конечно, Накахара может назвать гостя привлекательным чисто в эстетическом плане: крепкое тело, смазливая мордашка и широкие ладони — наверняка девушкам такие нравятся. Глаза цвета терпкого коньяка кажутся глубокими и манящими, как тот самый океан, что затягивал в свои воды Накахару. Только вот у него этого добиться точно не получится. — Ты зря отказался машину помыть, я бы тебе заплатил очень много, — рыжий собирался уже рыкнуть на собеседника, как тот парой фраз выбивает весь воздух из лёгких: лицо разом заливается небольшим румянцем, а губы кривятся в противном жесте, будто бы Дазай рассказывает о том, как убил собственную бабушку. — Все в выигрыше. — Что-то я не вижу тут толпы твоих фанатов, — язвит механик и тут же осекается: пальцы Осаму цепляют сигарету из пальцев рыжего, ловко отнимая за секунду, пока Накахара ничего не успел понять. Сигарета исчезает между чужих губ, а в лицо бьёт серый дым, что распаляет лишь больше. Мерзкий извращенец, что он себе позволяет?! — Ты, отвратительный ублюдок, отпусти меня. Я тебе не по карману. Дазай ничего не говорит, в ответ он лишь смеётся — словно над самим Чуей, и это было отвратительно и унизительно. Он не рискует, быстро убирает руки и устраняется прямо вместе с сигаретой обратно в гараж к новому знакомому. Осаму подходит ко второму парню, вновь присаживаясь на свое место и продолжая потягивать сигарету. — Вот я и вернулся. Как твоё имя, малыш? Чуя не может не плеваться ядом тому в спину, когда Дазай отходит и предпочитает теперь посвятить всё своё время новому лицу. Кажется, нервы сдают — сердце болезненно бьётся о грудную клетку, стоит парню матернуться себе под нос и подняться по лестнице на второй этаж, поддаваясь мелкой панике и стойкому чувству отвращения — Тачихара и сам без него справится теперь, а ему это уже надоело. Всё это время Мичизо лишь шокировано прикрывал рот рукой и старался не выронить слишком уж округлившиеся от увиденного глаза. Боже, да он же не просто ходит — танцует чечётку на острие лезвия, так открыто прикасаясь к опасному зверю. Парнишка даже не сразу приходит в себя от удивления, замечая подошедшего гонщика только спустя несколько секунд. — Я… а, это, я Тачихара, — он прочищает горло и наконец поворачивает голову к гостю, неловко почёсывая затылок. Ох, как-то жутко некомфортно стало после всего этого, может, стоило всё же вмешаться? Ведь его друг был заядлым натуралом, сколько тот помнит все их похождения и совместные тусовки, в отличие от самого Тачихары — ему было абсолютно всё равно, с кем спать или заводить отношения, лишь бы с человеком было хорошо и приятно общаться. — Кажется, я не вовремя? — А? Да нет, все в порядке, — отвечает Дазай, наконец перестав рисоваться. Он выкидывает сигарету, заметно меняясь в лице с такого разгильдяя на более серьёзного гонщика. — Чей это автосервис? Вопрос на самом деле важный, хоть и кажется ему неинтересным и пустяковым. Дазай хотел получить номер этого механика, пускай, даже через его знакомых. — Твой друг всегда такой или у него что-то случилось? Мичизо немного сбивает такая быстрая смена настроения его нового знакомого, отчего он снова теряется и задумывается над вопросом. Неместный, значит? Им давно не хватало свежей крови на трассе, азарта и безумной борьбы, а этот Дазай подойдёт как нельзя кстати — очевидно, умелый гонщик, особенно если положить глаз на сверкающую ауди с обновлёнными колёсами и готовую блистать в лучах неона. Такие тачки не достаются просто так по первому щелчку пальцев, а уж подчиняются и подавно не каждому. — Ну, вообще это как раз пристанище Чуи. Он работает не так давно, если судить по остальным точкам в городе, однако репутация у него на высшем уровне. Уверен, такой ласки и заботы не получает ни одна девушка от своего партнёра, сколько терпят автомобили здесь под его руками, — работник усмехается, подхватывая губку и мягкую тряпку, а после обращается к Дазаю. — Мне нужно будет, чтобы ты выгнал её вот под тот навес. Осаму встает с места, подходя к автомобилю, который уже стоял на полу. Тачихара отправляется на место, указывая, куда следует поставить автомобиль, чтобы было удобнее мыть, и через пару минут машина уже стояла возле автомойки. Небольшая навесная конструкция с парочкой автоматических аппаратов и шлангов — по виду напоминает автоматы с газировкой, только без углубления для подачи стакана. Навес сдвигается, стоит только нажать кнопку сбоку. Осаму останавливается у выхода возле навеса, внимательно наблюдая за парнем — по вижу он был младше, чем Чуя, да и намного проще. И внезапно Тачихара возвращает их к прошлой теме. — Я бы на твоём месте забыл об идее залезть к нему в душу. Да и в постель тоже, — ему не нравится, насколько проницательным оказался их гость: Накахара никогда не будет разговаривать с посторонними о своём прошлом, особенно в первую встречу. Слишком сильно окажется разворочена старая рана, а они проделали слишком большую работу для того, чтобы Чуя хотя бы начал не шарахаться дороги. — Он сам по себе такой, характер дюже скверный и не каждому по зубам. Да и ты не с того начал — хотя бы в кафе пригласил да цветы подарил, а потом уже руки распускал. — Да мне это и не надо, — отвечает Дазай, опираясь локтем о край навеса. — Это шутка. Мне ничего от него не надо, просто люблю задирать высокомерных парней. — Чуя? Высокомерный? — Тачихара недоверчиво и с долей хитринки кидает взгляд на Дазая, занимаясь фарами. Кажется, новичок и правда заинтересовался его другом — уж у него глаз намётан на такие вещи. Интересно, к чему это всё может привести. — По-моему, мы знаем совершенно разных людей под таким именем. Осаму в ответ на столь бережные очевидные советы только усмехается. Конечно, шутки шутками, а Мичизо начинал переживать за друга, особенно когда тот показался на балконе второго этажа с бокалом красного полусладкого. И как только пьющего человека допустили до работы с транспортом, ужас. — Меньше болтай, больше работай руками, — Накахара облокачивается о перила и наблюдает за сладкой парочкой внизу. Да, сейчас он мог себе позволить сделать перерыв на любимый напиток: такое забавное зрелище — видеть механика в майке и джинсах, элегантно держащего в тонких пальцах стеклянный фужер. — Можешь своего нового дружка попросить, авось сэкономит на мойке, а то там кругленькая сумма набежала. Мичизо лишь посмеивается, принимаясь смачивать автомобиль из шланга прохладной водой. «Да они бы спелись, стоят друг друга с такими выходками» — думает Тачихара, главное не сказать это вслух, иначе Накахара превратит его в тряпку по вытиранию машин, за этим дело не станет. Дазай не сразу понимает откуда говорит Накахара, но по взгляду Тачихары сразу понял, что Чуя на втором этаже мастерской. Осаму только улыбается, вернув очки. — Мне ни к чему экономить. А вот ты мог бы заработать побольше — тебе же ничего не стоит помыть мою ласточку, я бы тебе даже короткие шорты одолжил, — Дазай снова улыбается так гаденько и смотрит прямо на Накахару, зная, что пока он далеко, Осаму может говорить любые гадости. — На твоей классной заднице они бы смотрелись как раз — и к этой рубашке на твоих плечах подошли бы идеально. Пять минут и пару тысяч долларов у тебя в кармане, что думаешь, Чуя? Дазай также доволен тем, что все это слышит Тачихара. О, а как Чуя удивится вечером. Накахара на все доёбки лишь устало вздыхает и закатывает глаза, продолжая потягивать вино. Если кинуть в него бокал, с какой вероятностью тот попадёт точно в лоб наглецу? — Видишь вот это? — тонкое запястье тянется вверх, покачивая фужер: красная жидкость на дне кажется ярче, когда в неё проникают мелкие лучики солнца. Любимое Шато Петрюс всегда такое манящее и притягательное, словно тысяча рубинов. — Коллекционное, стоит гораздо больше чем твоя жалкая извращённая душонка. А меня тебе и подавно не купить, особенно за такие копейки как помывка машины. Накахара изо всех сил пытается скрыть раздражение, концентрируя внимание на мимолётной лёгкости в голове и белом мягком тумане: он протрезвеет буквально за пару минут, искупаясь в холодной воде, поэтому не приходится переживать за страх заявиться в нетрезвом виде на состязание. Гость упёртый, как его там называл Акутагава? Хотя неважно, если он видит его первый и последний раз — у него достаточно клиентов, чтобы отвадить от себя особенно назойливое создание без сильных потерь и отказаться обслуживать. Мичизо исподтишка наблюдает за столь очаровательной перепалкой, ну когда ещё увидишь такое забавное противостояние? Возможно, Дазаю удастся прорвать неприступную стену в лице Чуи Накахары и немного расшевелить его, так как Тачихара уже плохо с этим справляется. Конечно, другу не стоит знать, что внутренний голос в лохматой голове всеми руками поддерживает нового знакомого. — Кстати, на твоём месте я бы был аккуратнее со словами. Кто знает, когда твоя малышка сойдёт с трассы и по какой причине, и я тут буду совершенно не при чём. И на угрозы Дазай только разводит руками и фыркает, улыбаясь и пожимая плечами. Так смешно и наивно со стороны Накахары не знать его и так глупо угрожать. Тем не менее, если бы ему не нравилось общаться с Дазаем, он бы явно не стал отвечать ему и вообще обращать какое-либо внимание. — Удачи, кукла, я все равно не умру, — говорит Дазай. — Смерть обходит меня стороной каждый раз, и я не думаю, что тебе под силу изменить это. Десять тысяч долларов, — чеканно ровно говорит Дазай, также глядя в лицо Накахаре. Такие деньги его не интересуют? Судя по состоянию гаража и внешнему виду Чуи такие деньги вертятся вокруг него не часто. — Двадцать? Любая сумма, Чуя, я выиграю её, чтобы увидеть это. — Мелко, очень мелко плаваешь, — Накахара делает вид, что теряет весь интерес к их разговору. Подпирает голову кулаком, лениво прослеживает капельки влаги на боковушках бокала и снова переводит взгляд на гонщика. Ох, как же ему льстит, что ради такой небольшой шалости он готов выложить неплохие деньги, лишь бы Чуя на пару минут стал его игрушкой. Внутренний зверь довольно урчит, купается в фонтане самодовольства и внимания, ммм, как же сладко это всё. — Как насчёт пяти сотен миллиардов? Потянешь? — Пятьсот миллиардов, так пятьсот миллиардов, — саркастично произносит Дазай, словно он действительно заработает их для Чуи. Но это все лишь глупая игра — и внезапно их злая ссора перетекла в азартный спор, который Осаму внезапно привлекает с такой силой. Дазай очень легко подкидывался на подобные авантюры, очень быстро вникал в них, особенно что касалось первенства и каких-то задач из разряда «невозможно». Кажется, Тачихара даже выронил шланг, изумлённо переглядываясь между двумя парнями. Немыслимо, Чуя сейчас это всё серьёзно? Как далеко сможет зайти Дазай в попытке «выкупить» его ради пары минут отмывки автомобиля? И неужели это того стоит? Но механик оказался ещё более непредсказуем. — Ты нищий, но не по деньгам, раз считаешь, что можно вот так просто купить кого-то ради своих собственных хотелок. Такие люди не вызывают у меня уважения, — в пальцах снова тлеет сигарета, стоит зажигалке издать тихий щелчок. Дым опускается в лёгкие и ложится мягким полотном, позволяя топить организм в противном яде, как сейчас будет тонуть с головой рыжий юноша. — В Майами существует таблица лидеров, где в тройку лучших входят самые быстрые и безумные гонщики. Это дикий и необузданный ураган, который сметет любую преграду, будь то полицейские картели или бетонные заграждения. Да, они меняются через какое-то время: на место старых королей приходят новые, более сильные. Однако есть среди них тот, чьё имя уже очень давно не покидает золотой лавр, и никому не удавалось даже на долю секунды приблизиться к его величию. Арахабаки не выходит на трассу, но его ячейка остаётся неизменной до сих пор. Сможешь забраться так же высоко и удивить меня — так уж и быть, приходи, обговорим. Механик сам не верит, что говорит это. Липкий страх сжимает голову, опоясывает, словно ядовитый плющ, каждую клеточку: нет, новичок не осилит, Чуя уверен, не ему тягаться с самим Демоном во плоти. Многие, кто пытался преодолеть такие вершины лишь обжигали крылья и падали в глубокую темноту, возвращаясь в конец списка или прозябая за решёткой. Его уверенность толкает на столь беспечный поступок, приговаривая, что это ещё Дазай будет должен ему, покинет город или будет навеки жить в тени Арахабаки, имя которого произносить было запрещено под любым предлогом. Он готов пойти на такие жертвы ради давно забытого вкуса адреналина. Дазай дослушивает до конца и улыбается. Он даже не думал о рекорде, не думал о том, как будет справляться с этим — думал лишь о том, как Накахара будет мыть его машину. Какую идиотскую музыку Осаму поставит в салоне, вручит Чуе короткие шорты с какими-то сапогами или длинными берцами и будет внимательно следить за каждым движением. И непонятно, что больше его привлекало: перспектива рассмотреть это тело в мокром виде (которое он рассмотреть может и другими способами, но даже секса он не хотел — это было не так интимно), тот факт, что самый крутой и привлекательный механик в городе будет лично мыть его машину, и Дазай точно почувствует себя королём этого мира. Либо Осаму зацепил конкретно этот рыжий, который так ерепенился, и Дазаю хотелось его подчинить. Всё смешалось в единое, когда Осаму понял, что просто влюбился. — Пф, всего-то, — усмехается Дазай. — Можешь считать, что первое место уже у меня в кармане. Осаму был уверен в этом. Был уверен, что ему не составит никакого труда добраться до главных соревнований и побить рекорд этого Арахабаки, кем бы он ни был. Новый знакомый Чую чертовски поражает: самоуверенный, дерзкий, с несползающей ехидной улыбкой, хорош собой и при деньгах — бери и хапай. Если бы Чуя был девушкой, конечно. Он не знает, почему так стойко уверен, что с парнями ничего и быть не может, а то, как спокойно гонщик трогает его и флиртует, наталкивает на определённые мысли. Интересно, если бы они всерьёз ставили цену, Дазай бы смог заработать такие деньги? Да и стал бы? От предложенной идеи, его глаза загорелись энтузиазмом и каждый раз вспыхивали, как ночной костёр, что его отблески можно было рассмотреть даже с дальнего расстояния. — У тебя есть три месяца, после которых наш договор будет считаться недействительным, — Чуя доволен собой и говорит так, словно не его репутация сейчас поставлена на кон, либо осознание совершённого ещё не добралось до коры головного мозга. — Не успеешь — твоя девочка переходит ко мне, и мыть её я уже буду за закрытыми дверями. — Как скажешь. Мичизо не мог поверить своим ушам. Накахара идёт на такие жертвы ради… собственно, чего? Развлечения? Мести? Дазай не показался таким уж плохим парнем, чтобы насолить его другу до такой степени, скорее, тот и выглядит больше как профессиональный гонщик, нежели типичный выпендрёжник. Закончив с помывкой и просушкой, Тачихара может сдать автомобиль в полной готовности. Правда, пришлось ещё прочистить одну из выхлопных труб — механик же в наказание спихнул ему часть работы, чтобы не смел расслабляться более. — Так, сколько с меня за ремонт? — уже более спокойно и серьезно спрашивает Дазай, потянув руку в карман за кошельком. — Я пришлю тебе счёт — мне нужно подумать, на сколько ты меня «натрогал» за сегодняшний день, — то, с каким холодом могли смотреть эти глубокие голубые глаза, немного пугает, но только тех, кто плохо знаком с этим рыжим созданием. Наверное, будет безумством сказать, что парень видит такую же искру где-то внутри его души, что желает вырваться на свободу. Ведь Накахара и сам когда-то был таким же открытым, как Дазай. — А теперь уматывай кадриться в другое место. Осаму ловит ключи, когда Тачихара заканчивает. Осталось только забрать свою куртку и вернуться к автомобилю, раздумывая над словами Чуи — первые секунды Дазай даже не допускал мыслей о своём проигрыше, потому что решением было бы «выиграю новую». Хотя в случае проигрыша вернуться станет намного сложнее, ведь желаннее приз в те моменты, когда в твоей копилке ни одного проигрыша и есть только победы. Но Осаму не думал об этом, он был настроен только на одно — дойти до конца. — Возьми мой номер у Акутагавы, чтобы знать куда счёт присылать. До встречи, крошка, — улыбается Дазай на прощание и садится в свою машину. Наконец-то он покидает это душное место, тем не менее из головы не вылетал этот механик и их спор. Теперь у Осаму появилась новая цель, ещё более сладкая и желанная нежели деньги и авторитет — унизить зазнавшегося закрытого механика с отличной задницей. Все явно привыкли видеть его таким хмурым и агрессивным, но как блестели его глаза во время этой мелкой перепалки, какой энтузиазм плясал в его глазах, когда они спорили. Накахара поддержал флирт, даже если сам того не понял, даже если сам в этом не признаётся и сделает вид, что ему вообще все это было противно. Как забавно, Осаму думал, что ему понадобится чуть больше времени, чтобы осознать что происходит и что Дазай реально хорош. Когда автомобиль скрывается из вида, Чуя наконец позволяет себе выдохнуть и вернуться в помещение. Внутри всё сжимается и клокочет: он только что продал единственное, что осталось из прошлой жизни, за что тот так сильно цеплялся и не желал никому отдавать. Небольшой диванчик прогинается под тяжестью чужого веса и издаёт тихий скрип, словно сейчас с таким же звуком отслаивается ещё один кусочек и без того разбитой души. Пальцы вплетаются в рыжие локоны, портят причёску и сжимают у корней, отчего становится неприятно, но эта боль не сравнится с тем чувством безысходности, что начинает заполнять все мысли. Он сгоряча ляпнул и не подумал о последствиях, а теперь пути назад нет. Тачихара понимал, что друга сейчас лучше всего оставить наедине с самим собой. Для него спор тоже стал потрясением: Чуя, сколько Мичизо его знает, всегда стремился стать лучшим, сильнейшим, но не в ущерб другим. За это его любили и ненавидели одновременно, потому что ему удавалось добиваться самых высоких мест в таблице без жертв и чёрного пиара. Он был тем самым гонщиком, который может по праву носить своё второе имя как лавровый венок до самой смерти и не бояться безызвестно кануть в лету. Накахара не зря запрещал поднимать эту тему и затрагивать прошлое, так как и он, и Мичизо с Акутагавой знали, насколько свежи сердечные раны, даже если прошло достаточно времени с «завязки» — невозможно стереть себе память и вытащить горячую любовь к делу, что подарило тебе смысл жизни и так же быстро посмела его забрать, ещё и наплевав на твои чувства. Но такова жизнь, её нужно просто принять.