Ночью в море бури не боюсь

После обеда солнце разогрело воздух, и хотя на дворе уже была ранняя осень, теплые дни накрывали Ос-Альту, и поздние цветы вовсю стояли, благоухая и поражая обитателей дворцов своим великолепием. После утренней прогулки, девушка вернулась к себе в покои, переоделась в легкую блузку, под которой был только короткий топ, и длинную темно-красную юбку, из обуви на ней были легкие туфли на небольшом каблуке. Мария заплела темные волосы в две косы, красиво подвязала их бантами в цвет юбки. Так она вышла к обеду, за которым дамами было решено идти на пикник вместе с детьми на лужайку. Они собрали пледы, корзины с фруктами и напитками, ракетки и мячи для игр, мальчишки взяли с собой луки для тренировок и мишени. Прибыв на место, девушки разложили пледы, открыли шампанское, все поудобнее расселись, греясь на солнце. Катерина играла с маленьким мальчиком — племянником царя, ему было всего 2 года, но он уже учился разговаривать и у него неплохо получалось. Рядом с ней была Женя, она сняла свою кефту, накинула ее на плечи сверху красивой блузы, наслаждалась спокойным днем и солнцем, ласкающим кожу, наконец она могла отдохнуть немного от царицы. Были и еще несколько придворных дам, пара мальчишек лет 12, несколько девочек около 6-8 лет, они резвились и играли, бегая рядом со взрослыми. — Кэти, ты так любишь детей? — Обратилась к ней одна из княгинь, с улыбкой наблюдая, как девушка помогала Паше, так звали мальчика, катать его деревянную машинку по импровизированной дорожке. — Я думаю, у них можно многому поучиться. — Перекинув косу за спину, княжна погладила малыша по голове. — Ах, это мы должны учить их, чему же можно научиться у детей? — Например, бескорысти, доброте, умению любить безоговорочно и ни за какие-то заслуги, а просто. — Катя подняла глаза на княгиню и улыбнулась, поправляя блондинистые волосы мальчика. — Возможно ты и права. Напомни, почему тебя еще не выдали замуж? Уже пора, ты совсем взрослая, своих детей уже нелохо было бы воспитывать. — Княгиня Светлана поправляла вечно свою прическу, раздавала советы, когда ее не просили и вообще казалась Катерине достаточно ограниченной, но тем не менее, у нее был прекрасный сын, в котором юная княжна души не чаяла. Женя подняла свои янтарные глаза, вглядываясь в реакцию подруги, после перевела внимательный взгляд на старшую княгиню. — Я хотела бы замуж по любви, а не по расчёту, но пока что не встретила достойного мужчину. Ну, кроме Павлика, а он еще мал. — Она посмеялась и перевела неудобный разговор в шутку. Затем поднялась, расправляя юбку, и направилась в сторону девочек, которые собирали цветы, и плели венки. Катя присоединилась к ним, решив, что мать присмотрит за своим чадом. Поле, на котором они расположились было небольшим, вокруг могучие дубы шумели своей листвой, и словно охранники, стояли на страже спокойствия женщин и детей. Княжна собирала цветы, напевая что то себе под нос, плела венок, наслаждаясь запахом цветов и гуляла в густой траве босиком. Дамы не одобряли ее распущенного, по их мнению, поведения, но не особенно попрекали, ведь она была всего-лишь гостьей во дворце. Когда небольшой венок из незабудок и нежно-розовых ноготков был готов, она хотела надеть его Павлику, с глазами которого цветы очень сочетались, но взглядом начала искать его рядом с девушками, и не нашла. — А где Паша? — Она подходила к пледам достаточно быстро, глазами ища малыша. — Ой, он только что был тут! — Светлана поднялась, размахивая своим бокалом с шампанским, другие дамы тоже подскочили, стали искать глазами и звать мальчика. Катерина обвела внимательным взглядом опушку, на которой они сидели, а заметила его вдалеке, в стороне от мишеней, которые старшие мальчики выставки для своих соревнований. Когда девушка поняла, что может произойти, пересекла местность быстрыми большими шагами, в тот момент, когда один из старших — Илья, натягивал тетеву. Он не видел мальчика, не видел девушку, которая бежит, и отпустил руку с выдохом в полной уверенности, что попадет в цель. В цель он не попал, но Катерина в последний момент закрыла собой ребенка, упираясь левой рукой в ствол дерева, тихо вскрикнув от боли, пронзившей ее правое плечо. Секунды прошли с момента, как она стояла над ребенком, смотря в его голубые, как небо глаза, в правой руке она все еще сжимала венок, сплетенный для него. По щекам потекли теплые соленые слезы, но она их постаралась скрыть за улыбкой. — Паша, идем к маме? — Она наклонилась и ласково погладила мальчика по щеке, его забрали почти сразу, испуганно смотря на стрелу, что торчала из правой руки княжны. Все было немного затуманено от безумной боли, которая до нее доходила волнами, но она выпрямилась, посмотрела на блузку, которую начала заливать кровь, и перевела взгляд на Женю, подбежавшую следом, она несла в одной руке туфли подруги. — Уведи всех отсюда, начнется сильный дождь. — Что? Вокруг ни облачка, идем, я отведу тебя к лекарю! — Рыжеволосая испугано смотрела то на кровь, то в глаза подруге, затем потянула ее за собой. — Попроси их собраться, как можно скорее. — Катерина вытянула свою руку из рук Сафиной, пошла сама в сторону Малого дворца. — И догони меня. В этот момент подул сильнейший ветер, начиная сначала шуметь в верхах деревьев, но опускаясь все ниже и ниже, начиная трепать волосы, сносить покрывала. Илья подбежал, испугано смотря на свою стрелу, начал извиняться, но девушка лишь улыбнулась в ответ. — Все хорошо, сладкий, не переживай, собери все, и беги скорее домой. — Девушка пыталась оставаться милой, не выходить из себя, игнорируя боль. Так она ушла в сторону Малого дворца, стараясь ото всех скрыть, как на самом деле ей было больно. Когда перед глазами все начало плыть, ее нагнала Женя, подхватывая под здоровую руку. — Не отключайся, я тебя умоляю, еще тащить твое тело туда я не выдержу. — Хорошо. — Сквозь зубы проговорила Катерина, чувствуя, как по спине стекают капли свежей крови. На улице уже начинался мелкий дождь, безумный ветер продолжал свирепствовать, иногда мешая идти, а еще кренил стрелу, отчего было еще больнее, и она злилась от своей беспомощности. Девушки зашли в двери малого дворца: он был полупустым, все Гриши как будто испарились куда-то, ведь был выходной, многие занимались своими делами. Женя оставила девушку в большом зале, сама убежала искать того, кто мог бы помочь. Катерина расстегнула верхние пуговицы рубашки, рассматривая плечо и тихо заныла: стрела прошла ее плечо не до конца, спереди торчал только ее кончик, так как выстрел в целом был не такой сильный. Но это означало, что стрелу, прежде, чем вытащить, придется до конца пропустить через плечо. Она злилась от этого еще больше, толкнула ногой стул, который ударился в другой и третий, и они с грохотом попадали. Оперлась бедрами о стол, после чего уставилась на черные двери, которые резко открылись, выпуская хозяина. — Что за шум? Какого черта происходит? — Смотря на небольшой беспорядок, Кириган прошел вперед, затем заметил кровь на блузке, а после и стрелу, торчащую из плеча. — Простите, не повториться. — Грустно усмехнулась девушка, отворачивая глаза в пол.- Я потом уберу. Он подошел к ней, несколькими шагами сокращая расстояние, рассматривая картину произошедшего, после отодвинул край блузки, оценивая ситуацию, как саам она сделала буквально пару минут назад. — Кажется, дело дрянь. — Похоже на то. — Она устало посмотрела на генерала, после уперлась лбом в его плечо, так вовремя находившееся рядом, и тихо всхлипнула, шепча. — Мне очень больно. — Тише, скоро все закончится. — Он опустил свою ладонь на ее затылок и успокаивающе погладил. — Что произошло? — Это нелепая ситуация, никто не виноват. — Она помогала головой и поморщила брови. За окнами был настоящий апокалипсис: ветер и капли дождя носились вместе с пылью по дворцовой площади, от деревьев отрывало ветки, цветы теряли свой красивый вид, закрывались, хоть как-то прячась от ветра. Женя вернулась с целителем спустя недолгое время, они подошли к паре: Катерина сидела на столе перед Дарклингом, упирая голову ему в грудь, она почти теряла сознание от долгой накатывающей боли, но он не давал ей отключиться, иногда приводя в чувства. — Нужно снять рубашку. Женя, подай мне ножницы. — Проговорила Инна, снимая свой кафтан и заворачивая рукава своей рубашки. — В смысле снять? Что? — Катерина резко выпрямилась и замотала головой. — Ну нет, и так можно все сделать. — Прекрати. Я лучше знаю, как нужно сделать. Для тебя же лучше, просто потерпи. Княжна подняла на Дарклинга глаза, испуганные, просящие, но он лишь отвел взгляд. — Под рубашкой же есть что-то? — Федор вышел со второго этажа, услышав, как Женя искала целителя, а также грохот на первом от стульев. Сначала он замер позади стола, но после подошел чуть ближе, смотря на генерала. — Если что, я смогу ее успокоить. — Да, топик под рубашкой есть, так что все в порядке, некоторые дамы ходят с таким декольте на платьях, с каким ни один твой топик не сравнится. — Женя передала Инне ножницы, на приступила к расчленению блузки. Катерина помотала головой лишь и сидела, ожидая того, что произошло в следующие мгновения. Дарлинг смотрел на лица Сафиной и сердцебита, стоящих сзади раненой девушки, очень сосредоточенно и испуганно смотрящих на спину девушки. Сама княжна взяла руку Гриша холодными пальцами и проговорила: — Пожалуйста, не смотри. Сафина отошла, держа окровавленную ткань рубашки, пару раз бросила взгляд на шрамы от молнии, на вырезанные символы и опустила янтарные глаза в пол. — Почему ты не сказала мне? — Потому что ты начала бы задавать вопросы.

***

— Мне придется сделать тебе очень больно, Катерина. Потом мы достанем стрелу, залечим плечо, и нужно будет просто поспать, слышишь? — Пальцы темного Гриша обхватили подбородок, заставляя столкнуться с ним глазами. — Может не надо? — Она смотрела на него почти умоляюще, как ребенок, который болен, но не хочет, чтобы ему делали укол. Сопротивляться было такому взгляду очень сложно. — Прости. Упрись сильнее, можешь рукой тоже. — Мужчина встал так, чтобы было удобно надавить на стрелу, но и чтобы она могла держаться за него. Княжна сжала левую руку на его талии, уперлась головой так, чтобы не съехать, затем закусила губу и коротко кивнула. С противным звуком под давлением силы генерала, стрела прошла плечо девушки насквозь. Она замычала от боли, прикусывая губу до крови. В этот момент рядом с Малым дворцом ударила молния, попадая в дерево и раскалывая его на две части, ствол почти сразу же начал полыхать огнем изнутри. От громкого звука молнии, многие пригнулись, оглядываясь на улицу. — Ну вот и все. — Он погладил девушку по голове, но заметил, как она обмякает в его руках. — Кэти? — Он бросил взгляд на Ингу, затем на Фёдора, подлетевшего так быстро, как мог, проверяющего пульс девушки. — Она слишком долго терпела боль, не буди ее, я смогу закончить свою работу без участия юной леди. — Целительница обрубила стрелу, достала ее из плоти с хлюпающим звуком, обработала рану вокруг и принялась заживлять, сращивая хрящ, сухожилия, мышцы и другие ткани. Когда Он уложил ее на стол и отошел, чтобы дать Инне время, заметил шрамы, на которые так сильно пялились Федор с Женей. Они показались ему знакомыми — символы, вырезанные на ее коже. Его насторожили слова девушки, обращенные к подруге. «Ты бы начала задавать вопросы.» — Она знает, что Женя следит за всеми, кто интересен генералу, или просто осторожность? Через некоторое время на плече не осталось даже следа, кроме кровавых разводов вокруг. Тогда Кириган молча подхватил княжну на руки, прижимая ее расслабленное тело к себе, и унес в свои покои, где расположил ее на своей кровати и прикрыл одеялом. Сначала он простоял над девушкой какое-то время, рассматривая ее умиротворенное лицо и немного опухшее от слез, после поднял глаза и обратил их к окну: буря унималась, дождь немного стих, гром перестал сотрясать округу и молнии сверкали высоко в облаках. После он посмотрел на дуб, расколотый молнией в момент, когда девушке было больнее всего. — Кто же ты такая? — Он взглянул на девушку и усмехнулся.

***

Гриш сидел за столом около часа, перебирал документы, подписывал бумаги, когда услышал тихое мычание у себя за спиной. Ей снова снился очередной кошмар, из которого она никак не могла выбраться. Морщила брови, сжимала руками одеяло и изредка дергала головой. Тогда он поднялся, расправил свою рубашку, в которой оставался в собственных покоях, затем взял книгу и присел рядом с княгиней. Он погладил ее по волосам, успокаивая. -Тшш, я рядом. Девушка уткнулась носом ему в ребра, приобняла за талию одной рукой, прижалась грудью к теплому мужскому телу, вдыхая его запах. Она успокоилась почти сразу, как почувствовала его рядом, тянулась к нему, словно мотылек к огню. Он наблюдал за ней и медленно выдохнул, про себя отмечая, что был не готов к такому повороту. Ее близость и так рождала в нем чувства, но теперь к ним начало примешиваться и желание: нежная рука, которая то и дело касалась его груди и спускалась на живот, теплый бархат кожи, дыхание, которое он чувствовал. «Катерина, ты лишишь меня рассудка». Он попытался положить руку, обнимая ее за плечо, из-за чего она придвинулась еще ближе, и удобно уложила голову на его груди. Так он, обнимая девушку, согревая своим теплом, успокаивая и оберегая от дурных снов, читал книгу, пока не почувствовал тяжесть собственных век. Отложил на тумбу старый томик, затем вторую руку уложил на талии Катерины и закрыл глаза, готовый тоже провалиться в сон. Буквально через минут 20, девушка в его руках зашевелилась и открыла глаза. Гриш приоткрыл один глаз, наблюдая за её пробуждением. Катерина потянулась рукой вперед, словно кошка растопыривая пальцы, затем снова сжимая их на ткани его рубашки, немного потерлась щекой о грудь, на которой лежала и глубоко вдохнула запах, исходящий от мужчины. Руку свою он не убирал, но уже раскрыл глаза, смотря, что же княжна будет делать дальше. — Я все еще сплю? — Тихо проговорила она, догадавшись, что своими шевелениями разбудила соседа по кровати. — Не знаю, вполне возможно. — Он усмехнулся, провел рукой по ее лбу, снимая пальцами пару волосков, убирая их выше. — Ты видел шрамы? — Она переложила голову к нему на плечо и посмотрела в глаза. — Видел. Не заостряй на этом внимание. — Он коснулся губами ее виска. — Как плечо? Не болит? Она повела рукой, разминая, после мотнула головой. — Почему я сплю на твоей груди, напомни? — Она поморщила брови, словно пытаясь вспомнить, что происходило, после обвела взглядом спальню, повернулась к окну — из него было видно, как солнце опаляло своими оранжевыми лучами верхушки деревьев. Уже темнело. — Ты решила помолиться мне, я успокоил твой сон. А дальше ты все сделала сама. — Вот как? — Катерина потерла глаза, еще раз сонно потянулась, после опустила свою ладонь на его щеку и приблизилась, словно желая поцеловать, но остановилась, касаясь кончиком носа края его собственного. — Не остановишь меня? Или я и дальше буду продолжать все делать сама? — Это было совершенно спонтанное желание, она вообще не думала воплощать его в жизнь, но сделала прежде, чем в ее мозгу успела сформироваться мысль «Галя, отмена!!!». Наверное, после этого тяжелого ранения у нее помутился рассудок. Вместо ответа княжна почувствовала властную руку на своих лопатках, надавившую сзади, заставляющую сократить расстояние до губ, которые она так давно желала попробовать на вкус. Ее ладонь опустилась с щеки до его шеи, что позволило почувствовать участившийся пульс. Он украл ее самый первый, самый сладкий и полный чувства нежности поцелуй. Так давно томившееся внутри желание этих двоих, наконец, получило выход, и хоте она была неопытна, получилось более, чем приятно. Внутри девушки словно все переворачивалось: ее сила бунтовала внутри, живот сводило от сладкого чувства мелкого возбуждения, в голове была каша, а на губах теплота его губ. Но она отстранилась, отворачиваясь, прикладывая руку к розовеющей щеке. Они оба молча поднялись с кровати, он достал из шкафа одну из своих рубашек и протянул девушке. Об этой спонтанной близости решил не говорить ничего, хотя она его и удивляла. — Спасибо. — Она надела черный шелк, быстро справилась с пуговицами, затем закатала рукава, заправила низ — получилось очень даже мило, несмотря на то, что рубашка была ей сильно велика. Когда княжна собиралась уходить, Кириган аккуратно подхватил ее руку, и одним элегантным движением развернул к себе, прижимая за талию. Еще один такой же сладкий и нежный поцелуй, но уже заданный им самим. Она была для него свежестью росы ранним утром, водой в пустыне, солнцем во тьме, и он очень хотел удержать этот момент рядом с собой, пусть ее жизнь была и мимолетна по сравнении с его собственной, но он хотел будто остановиться, притвориться, что все может быть просто. Она отступила, ее глаза горели, как после использования силы, щеки заливал здоровый румянец. — Доброй ночи, генерал. — Она поклонилась ему, как и всегда, и вышла из его покоев, убегая в сторону Большого дворца.