neurotoxin

Кира: Привет. Ты как? Лучше? Лиза усмехается, читая сообщение. Лучше ли ей? Да она в полном порядке. Она сейчас заклеивает свой лоб пластырем, чтобы заразу не занести в открытую рану, и промывает колени перекисью, чтобы зажило быстрее. Она сегодня наденет джинсы без дырок, потому что синяки видно слишком хорошо, и она сегодня будет тяжело дышать, потому что рёбра болят. Лиза в полном, блять, порядке.

Вы: Зачем ты спрашиваешь?

Я переживаю, типо. «Типо». Лиза смеётся в кулак, потому что Крис ещё спит.

Не думаю, что это то, чем тебе стоит заниматься.

А ты можешь просто ответить, а не огрызаться?

Могу, но не хочу.

Ты вредная.

Я знаю.

Встретимся сегодня? Там же, где познакомились?

Хорошо.

Буду ждать в пять, удобно?

Вполне.

Славно. До встречи! Этот диалог кажется Лизе смешным и слишком наивным. Но сколько бы этого «слишком» ни было, она всё равно планирует пойти. Вот только диалог с Кирой удалит, а её перезапишет как «Владос с кладбища», чтобы не доебаться было. Крис просыпается ближе к часу дня, когда Лиза уже успела закинуть бельё постираться, и завтрак, что превратился в обед, приготовила. У Лизы последнюю неделю заказов вообще не было. Люди, казалось, умирать перестали, никого закапывать не нужно было. И откапывать, на удивление, тоже. — Доброе утро, — Крис целует девушку в щёку, и садится за стол, обхватывая голову руками. — У кого что, — фыркает в ответ, ставя перед старшей бутылку с водой и оставляя пару таблеток. Крис поднимает взгляд, и рассматривает свежую рану над губой Андрющенко. Встаёт с места, и прижав девушку к столешнице, нежно, что несвойственно ей совсем, касается разбитой губы. — Очень больно? — в пол голоса спрашивает, замечая, как Лиза отводит взгляд. — Нет, — откидывает её руку, и пытается отстраниться. — Врёшь, — усмехается. — Всегда, блять, врёшь, — Кристина проводит пальцами по её губам, подбородку, останавливается на шее. — Таблетки пей, — отойдя от ситуации, Андрющенко предпочитает оставлять голову пустой. Хотя бы на время. Захарова усмехается, и с напором целует девушку. Лиза не сопротивляется. Наоборот, отвечает, руки закидывая на плечи старшей. Такая Крис нравилась ей. С такой Крис она любила заниматься сексом, с такой Крис она не боялась ничего. Даже её резкие действия в сторону Лизы не заставляют последнюю отстраниться или чувствовать себя в опасности. С такой Кристиной она чувствовала себя собой. — Люблю тебя, — шепчет Крис напоследок, прежде чем отстраняется окончательно. В ответ она слышит тихое «я тоже». Крис уходит куда-то ближе к четырём вечера, и Лиза в спешке выбирает, в чём пойдёт сама. Выбор падает на закрытые джинсы, и стандартную толстовку. Кристинину толстовку. Куртку девушка не надевает. Она их ненавидит. Так же, как и холодное время года. Даже зимой она не покупала что-то тёплое. Лучше будет болеть, чем носить «пингвинью» одежду. Из квартиры девушка вылетает ровно в шестнадцать двадцать, прыгая в только что подъехавший автобус. Ехать до места встречи с Кирой было около двадцати минут, и за это время девушка успевает получить от Вилки пять сообщений, на которые ответом служит короткое «позже посмотрю, Вил». Улица встречает её холодным порывом ветра, что сдирает капюшон толстовки, и громкими разговорами посторонних людей. Вот поэтому Лиза не выходила из дома без наушников. Девушка добирается до нужной ей заброшки, и залезает на четвёртый этаж. Там, где в прошлый раз встретила Киру. Девушка показалась ей очень красивой. Кажется, это был её типаж. Может, именно это стало причиной, по которой она сейчас, терпя боль в рёбрах, да и вообще всём теле, забирается по недостроенным этажам на четвёртый. — Привет. Кира улыбается, когда замечает девушку в паре метрах от неё. Сегодня Лиза видит на ней светлые джинсы, ту же футболку и расстёгнутую куртку синего цвета, которая, несмотря на положение, действительно выглядела тёплой. Андрющенко даже думает, что та уже в октябре напялила зимнюю. — Привет, — кивает Лиза. — Не думала, что ты реально придёшь… — девушка поднимает взгляд, и заметив Лизу, улыбается ещё шире. — Не холодно? — Пойдёт, — машет рукой в ответ, — ненавижу тёплую одежду. — Оно и видно, — усмехается Кира. — Сколько тебе лет? — Двадцать пять исполнится в этом месяце… — Как отмечать будешь? — девушка садится на то место, которое в прошлый раз было занято самой Лизой. — Никак, — Андрющенко садится в позу лотоса позади. — Я не отмечаю этот день. А тебе сколько? — Двадцать три исполнилось две недели назад, — та достаёт из кармана куртки пачку сигарет, зубами выуживая одну. — Блять… Зажигалка или спички есть с собой? Конечно есть. Лиза, без шуток, всегда носила с собой маленькую зажигалку. Крис постоянно забывала свою дома, когда они вместе куда-то выбирались, поэтому, продуманная девушка всегда таскала одну в карманах своей одежды. Достав её, она подносит огонёк к сигарете девушки, и та, удивлённо окинув её взглядом, бубнит тихое «спасибо». — Получается, ты младше меня? — Андрющенко садится в такую позу, что её коленки оказываются у груди, и она обнимает их руками. — Ага, — кивает, усмехаясь, и делает затяжку. — Я, вообще-то, не в Москве родилась, а в Нижнем Новгороде. — А я из Донецка, — улыбается Лиза. — По твоей фамилии это заметно, — затягиваясь ещё раз, она делает из дыма колечки. Крис так не умела. — Откуда ты знаешь мою фамилию? — вдруг доходит до девушки сей факт. Она её не называла. — А… Ну… Вилка сказала, — Кира опускает голову. — Я вот Медведева. — Прикольно звучит. — Да, обхохочешься, — усмехается, стряхивая пепел с сигареты куда-то вниз. Следующие минут пять-десять девушки сидят молча. Кира докуривает сигарету, Лиза по сто раз успевает проверить свой телефон, где вот-вот должно всплыть сообщение от Захаровой. Что-то из серии «где ты блять опять» или «убью нахуй и тебя и Малышенко твою ебучую». Знаем, плавали уже. Чуть не утонули. Лиза закрывает глаза, в попытке не расплакаться, и чувствует, как холодный ветер пробирается, кажется, до её костей. Холодно. Нос становится красным, руки больше не ощущаются как свои, а зубы стучат, как бывает при сильном замерзании. — Вот ты ебанутая конечно, — усмехается младшая, поднимаясь с места, и отправляя сигарету на пол, придавливая носком кроссовка. Лиза эти слова игнорирует, и даже не открывает глаза полностью. Она лишь чувствует, как становится тепло, из-за какой-то вещи, что Кира накидывает ей на плечи. Андрющенко кутается в неё, обнимая обеими руками, и всё-таки пускает пару слезинок, вытягивая ноги вперёд. Кира, чего Лиза видеть не может, мотает головой, и присев на колени возле Андрющенко, аккуратно вытирает её слёзы, заставляя дыхание девушки слегка сбиться. — На холоде плакать нельзя, тебе мама в детстве не рассказывала, что сосульки на щеках могут вырасти? — и улыбается, когда слышит тихий смешок Лизы. — Не люблю холод… — тихо отзывается девушка. — И зиму ненавижу. — Я живу недалеко, буквально на следующей улице, — вдруг начинает Медведева. — Приглашаю погреться. — Соглашаюсь, — наконец, Лиза открывает глаза, и понимает, насколько Кира близко. Старшая может рассмотреть любой шрамик на её лице, улыбку, и даже цвет глаз. Темно-карие. Такие же, как у неё самой, но красивее в миллион тысяч раз. У Крис глаза были голубые. Лизе они казались злыми. — Тогда пойдём. Тело прошибает током, когда Лизу нежно и аккуратно берут за руку.

***

По дороге к дому, в котором Кира жила, та рассказывает, что ей квартира досталась от бабушки и дедушки, которые решили переехать жить в деревню примерно полтора года назад. Их квартиру в своём городе она продала, и купила тут, в Москве. Рассказывает, что работает в баре, и дома бывает только чтобы выспаться. Лиза слушает взахлёб, стараясь запомнить каждое слово, которое Кира произнесёт, каждую её интонацию. Андрющенко хочет запомнить каждую эмоцию на лице младшей девушки. В квартире уютно. Маленькая однушка, по планировке похожая на ту, в которой жила Виолетта. Только ремонт приближённый к советскому. Вилка то в своей квартире самостоятельно всё делала, а вот у Киры квартира была в доме, что строился ещё годах в шестидесятых, и квартира ранее принадлежала пожилым людям, так что, интерьер в виде ковров на стене девушку никак не удивляет. — Я всё никак до ремонта не доберусь, живу в коврах, — усмехается девушка, стаскивая кроссовки. — Ты раздевайся, там вешалка, сюда обувь ставь. Показав, куда и что можно запихнуть, Кира проходит до кухни, и, по звукам, ставит чайник. Лиза уже находилась в таких ситуациях. Когда после очередной пойманой Кристиной белкой сбегала к Виолетте, и та поила её чаем с ромашкой, который сама ненавидела люто. Лиза идёт вслед за Медведевой, и с позволения присаживается на край небольшого диванчика. Она наблюдает за тем, как Кира достаёт с верхней полки вазочку, перекладывает в неё конфеты и печенье, а после ставит на стол, вместе с двумя кружками. На одной изаборажение космоса, на второй — лиса с колобком. Лиза смеётся. — Хэй, что смешного? — но Кира тоже улыбается. Улыбку Лизы настолько широкую она видит впервые. — Может, у тебя есть и тарелки из этой коллекции? — девушка берёт кружку в руки, и поворачивает рисунком к Медведевой. Та молча усмехается, и отвернувшись, лезет на верхнюю полку, откуда достаёт пару тарелок. Лиза смеётся ещё больше. У Киры действительно сервиз из посуды с изображением советского мультика. — Это мило, — кивает, уже успокоив свой смех. — Это бабушка мне покупала, когда я маленькой совсем была. Наташа мной не занималась, и всё легло на их плечи. — Наташа? — Моя мать. Я её так не называю, — Кира грустно усмехается, и разливает кипяток по кружкам. — Почему? — Ну, как я уже сказала, моим воспитанием она не занималась, всё делали бабушка и дедушка. А если и занималась, то получалось у неё это, откровенно говоря, хуёво, — Кира достаёт пакетики, и кладёт их в кружки. — Чёрт, я же не спросила, какой чай ты любишь… — Любой, — улыбается Лиза, смущённо опуская взгляд. — Виолетта меня вообще ромашковым поила. Лиза видит, как Кира загружает информацию в своей голове, потому что та молчит, с очень умным лицом дырявя стену позади Андрющенко. Девушки пьют чай в тишине после слов старшей, но Лизе хватает этого времени, чтобы рассмотреть в кухне всё, начиная с магнитиков на холодильнике, заканчивая видом из окна, что немного приоткрыто. Вот почему по её спине холодок бежит. Лиза елозит на месте, и задрав ногу на стул, вжимается в толстовку Кристины, чувствуя запах её духов, что остались на ткани. Кира, заметив то, как трясётся девушка, встаёт, и пролезает к окну, поднимая руки, чтобы закрыть форточку. Лиза дёргается чисто на автомате, закрывая своё лицо ладонями. В этот момент до Киры окончательно доходит всё, что скрывается за этой дерзостью, милой улыбкой и довольно сносными шутками. Девушка подходит к старшей, и присев перед ней на корточки, аккуратно берёт запястья, чтобы убрать ладони от лица. Лиза не сопротивляется, и вот, спустя секунду, на Киру направлен взгляд красных глаз. Блестящих красных глаз. — Кисуль… — Медведева нежно проводит ладонями по запястьям девушки, не желая причинить боли. — Какой бы я тебе не показалась, я всё-таки не глупая, — она смотрит прямо в глаза, и Лиза взгляд отводит, устремляя его куда угодно, лишь бы не на Медведеву. — Если ты продолжишь отмалчиваться, ничего не кончится, — Кира говорит тихо, медленно и спокойно, желая, чтобы до девушки дошло. — Я не отмалчиваюсь… — Лиза вытаскивает руку, прикрывая ладонью глаза. — Малышка… — Кира хочет снова убрать от её лица всё лишнее, но Лиза вдруг срывается на крик. — Не называй меня так! Наконец, красивые, хоть и красные глаза, снова смотрят прямо на неё. Лицо девушки заплаканное. Лиза никогда не плачет, и только Вилка исключение. Сейчас личным исключением становится Кира. Младшая поднимается, отпуская Лизу, но подходит максимально близко, вдруг перехватывая девушку и прижимая её голову к своей груди. Лиза рефлекторно обвивает руками её талию, носом утыкаясь чуть ниже спортивного топа, скрытого под футболкой, и позволяет себе слёзы. Она позволяет себе расплакаться перед едва знакомой девушкой, которая была всего-лишь клиенткой её подруги. Про которую она знала только имя, фамилию, семейное положение и возраст. — Лиза, — поглаживая девушку по тёмным волосам, Кира, наконец, подаёт признаки своего существования. Андрющенко отстраняется, поднимая голову, и смотрит на младшую снизу вверх. Кира еле заметно улыбается, и нежно, почти невесомо вытирает слёзы на щеках старшей, поправляя следом волосы. — Расскажи мне, что так пугает тебя, — она смотрит в тёмные глаза, и хочет там утонуть. — Это будет звучать самонадеянно, но ты можешь мне доверять. — Я не хочу казаться слабой, я не такая, — тихо шепчет девушка, сжимая футболку Медведевой в своих кулаках. — Я не слабая! — Рассказать о своей боли и страхе это не слабость, это смелость, — Кира улыбается. — Я верю в тебя, слышишь? Лиза кивает вместо ответа, и снова утыкается в её футболку, уже не пытаясь сдерживать слёзы. Кира становится неким центром ситуации в данный момент, и сейчас, почему-то, Лиза готова доверить ей даже свою жизнь. ⠀⠀