neurotoxin

Пламя, что разгоралось внутри, не согревало. Оно лишь причиняло боль, оставляло ожоги, дыры. Оно по цепочке воспламеняло всё хорошее, навсегда превращая в пепел все воспоминания о чём-то давнем, уже недосягаемом. Лиза сжигала не просто листы бумаги, она сжигала свои воспоминания. Квартира провоняла дымом. Крис бы отругала её за это. Вероятнее всего, даже ударила. Но Крис сейчас здесь нет. Она уехала на непонятное количество времени, оставив только очередные обещания. Потихоньку, Лиза уже перестала им верить. Последний лист догорал в железной тарелке, пока Лиза вдыхала дым, напоминающий ей запах девушки, которая оставила её одну снова. Крис курила прямо в квартире, не удосуживаясь выйти даже на балкон, поэтому вся комната провоняла ненавистными сигаретами. И если у Вилки они были с какими-то примесями, придавая приятный, хоть и сигаретный запах, у Крис было иначе. Это, Лиза могла сказать смело, было тем, что она в девушке просто ненавидела. Андрющенко никогда не курила сама. Нет, конечно, она пробовала когда-то давно, лет, может, в шестнадцать, или раньше, но дело не пошло. Лиза в шутку этим гордилась. Сейчас было не смешно. Вытряхнув пепел с балкона, она оставляет дверь на него открытой. Сквозняк ползёт по её босым ногам, добираясь и до остальных частей тела, но Лиза забирается на кровать, лицом утыкаясь в подушку Кристины. Пахнет яблочным шампунем и сигаретным дымом. За два года их отношений не поменялось ничего. Перевернувшись на спину, Лиза вспоминает, что конкретно сожгла минутами ранее. Кажется, там был билет с фестиваля, на котором она познакомилась с Кристиной, пару билетов из кино, журавлик из бумаги, сделанный в честь окончания девятого класса — традиция их школы. Идея сжечь воспоминания появилась сегодня ночью. Её она провела в одиночестве, потому что Крис, написав короткое «сегодня не вернусь», оставила девушку наедине со своими мыслями. Утонув в размышлениях, Андрющенко не сразу слышит приятную мелодию, что издавал её телефон. Звонок. Лиза решила, что она не будет отвечать, если увидит, что звонит Вилка. Но её ожидания не оправдываются. На экране высвечивается «Владос с кладбища» и Андрющенко усмехается. Кира. Она игнорирует вызов, переворачивая телефон экраном вниз, и продолжает испепелять взглядом потолок. Но звонок повторяется ещё раз, что девушку весьма сильно удивляет. Несмотря на их с Кирой откровенный разговор неделей ранее, девушка не собиралась ничего объяснять и рассказывать совершенно незнакомой личности. Она слишком мало знала что-то о Медведевой, чтобы открываться самой. Любой адекватный человек подумал бы так же, как Андрющенко. — Да? — но на звонок, что повторяется уже в третий раз, она всё-таки отвечает. — Привет, кисуль, — приятный и весьма нежный голос звучит по ту сторону, и Лиза удивляется ещё сильнее. — Как ты? Вилка сказала, вы не виделись уже неделю… — Привет, — без лишних дополнений, отвечает девушка. — Я… Мне было немного некогда. Всё в порядке. Ложь. Слова «всё в порядке» от Лизы — это всегда ложь. — Ты свободна сейчас? Лиза смотрит на часы, что висят прямо напротив кровати. 19:30. — Ага. А что? — Думала, может, хочешь прогуляться? — Зачем ты пытаешься вытащить меня из дома в почти восемь вечера? — Лиза улыбается слегка, совсем для себя неожиданно. — Ну… — слышно, как девушка на том конце мнётся. — В окно, короче, выгляни. Лиза немного удивляется, но заставляет себя встать с кровати, и пролезть через шторы, чтобы выглянуть в окно. Её глаза округляются, когда она видит, кто стоит у подъезда. Кира, ища взглядом нужное окно, топчется на месте, а когда замечает Лизу, улыбается ещё шире, и машет ей рукой. Лиза несмело машет в ответ. — Ты чего тут делаешь? — отойдя от шока, переспрашивает девушка. — Ну… Я знала только твой адрес улицы и дом с подъездом, а вот номер квартиры — нет… В руках у Киры она замечает какой-то пакет с эмблемой магазина. Кажется, такой был недалеко от их дома. — Спустишься? — с надеждой спрашивает Медведева, не сводя с девушки взгляда. — Подожди минут десять… — Андрющенко отходит от окна, в спешке выбирая одежду, зажав телефон плечом. — Я, ну, в квартиру тебя не могу пустить… Ты, наверное, замёрзла, да? Давай я дверь открою, и ты в… — Забей, просто соберись, и выходи, оки? — Хорошо… Лиза слышит гудки, и отбросив телефон в сторону, снимает домашние шорты, быстро заменяя их джинсами, а футболку Кристины своей, более привычной толстовкой. Она наспех собирает на голове хвост, из которого выпадает пару более коротких волосков, и убрав телефон в карман, спешит в прихожую, чтобы натянуть ботинки. Лиза даже забывает выключить свет в комнате. Забывает, что на улице стало ещё холоднее — надевает не куртку, а джинсовку, и вылетает из квартиры, чуть не забыв закрыть её. Кира сидит у подъезда на лавочке, и что-то разглядывает в телефоне. Лиза не выясняет, что именно, лишь слегка покашливает, чтобы обратить на себя внимание. Медведева, услышав это, быстро подскакивает, и увидев старшую, улыбается. — Ты чего так одета… — улыбка пропадает с лица, когда Кира видит, что надела Андрющенко. — Плохо, да…? — поджав губы, она опускает взгляд. Она очень часто слышала в свою сторону нелестные комментарии от Кристины. — Что? — не понимает Кира. — Нет! Нет, выглядишь классно, просто… Ты же замёрзнешь… — Ох, это… Я привыкла, — девушка пожимает плечами. — Ну… Хорошо… Так, — Кира поднимает пакет, что держит в руке, и раскрывает его. — Я помню, что ты не пьёшь, поэтому взяла тебе газировку, — она протягивает девушке баночку, и та берёт её. — И ещё, я не знала, что ты любишь, поэтому взяла… Вот, — она достаёт пачку то ли чипсов, то ли печенья, и протягивает старшей. — С-спасибо? — как-то неуверенно произносит Андрющенко. — Но зачем? — Просто так… Это какие-то «невероятно вкусные печеньки». Продавщица в вашем ларьке сказала, что тебе понравится. — Галина Ивановна? — уточняет старшая с улыбкой. Теперь до неё доходит, в каком ларьке закупалась Медведева, и в чью смену та попала. Галина Ивановна была женщиной примерно пятидесяти лет, и раньше дружила с её семьёй, рано овдовела, и потеряла сына, который долгое время болел раком. Лиза для женщины была как дочь. — Наверное… На бейдже вроде Галина была. Я, вообще, твоё имя случайно упомянула, — Кира усмехается. — Кстати, забыла уточнить — ты высоты боишься? — Нет, — мотает та головой. — Отлично, потому что эта неделя последняя, когда будет работать колесо обозрения, а я всё лето хотела на него попасть! — скомкав пакет, девушка убирает его в карман своих штанов. — Идём? Лиза лишь кивает. На удивление, общение с Кирой идёт легко. Девушки добираются до автобусной остановки, в хорошем настроении садятся в нужный транспорт, и делят одни наушники на двоих всю дорогу до парка. Кира включает какую-то рок-группу, название которой слишком сложное, чтобы запомнить, но мотив запоминающийся, чтобы ассоциировать его с Медведевой. Парк работает обычно до десяти, но уже в восемь там мало кого можно было встретить. Кира, как и Лиза, прекрасно это знали. Вопреки слишком холодной погоде, Кира покупает не только билеты на колесо, но и мороженое. Лизе клубничное, а себе с дыней. Очереди на аттракцион тоже не оказывается. Лишь какой-то школьник с портфелем на плече. Девушки садятся в кабинку только тогда, когда мальчик уезжает примерно на третьей. Лиза каталась на таком колесе лишь трижды в своей жизни: в детстве с матерью, в родном городе, в школьные годы с Вилкой, после последних дней в школе перед летними каникулами, и ещё раз в одиночестве, когда погибли родители. Ей нужно было побыть одной и отвлечься, а вид на Москву с высоты птичьего полёта успокаивал. Но с тех пор прошло достаточно времени, а снова прокатиться на колесе у неё не было ни желания, ни времени. Сейчас желание плясало вокруг неё, отбивая ритм чечётки. Кира сидит напротив, и уже доев мороженое, оставляет вафельный рожок в пакетике, комментируя это как «птичка отдам». Лиза улыбается, и переводит взгляд на город, который только-только показывается из-за деревьев и домов. Москва кажется такой родной, но такой чужой одновременно что на глаза невольно наворачиваются слёзы. В любой другой ситуации Лиза списала бы всё на холодный ветер, но кабинка была закрытой. Младшая, заметив, что что-то не так, очень быстро меняет своё положение, оказываясь рядом с девушкой, и кладя руку на её плечи, чтобы слегка наклонить в свои полуобъятия. — Кисуль, ты снова плачешь, — совсем не спрашивает, скорее, просто подтверждает. — Тебе кажется, — и бровью не поведя, отвечает Андрющенко, наспех вытирая с щёк слёзы. — Я не лезу к тебе в душу, если ты этого не хочешь, — аккуратно объясняет Кира, поглаживая руку старшей, не выпуская из объятий. — Просто переживаю за тебя. — Мы едва знакомы, — усмехается Лиза, поворачиваясь так, чтобы видеть чужие глаза в свете, кажется, уже Луны. — С чего бы тебе переживать за меня? — её руки обнимают собственное тело в попытке его согреть. — Я просто так чувствую, — Медведева отстраняется, но только для того, чтобы снять свою куртку, и набросить Андрющенко на плечи. — Кира… Ты замёрзнешь, — Лиза пытается снять, но младшая останавливает её. — Всё в порядке, — и её рука снова ложится на плечо девушки, притягивая к себе. Лиза согревается, и это чувство тепла заставляет её мимику реагировать улыбкой. Такой искренней и, наверное, впервые за долго время — живой. Кира тоже слегка улыбается в ответ, но не отводит взгляда от глаз напротив. Лиза точно так же не спешит это делать. Медленно, расстояния между их лицами почти не остаётся, и Андрющенко чувствует чужое дыхание на своих губах, не в силах отстраниться даже на миллиметр. Кирой это воспринимается как разрешение, и её губы накрывают губы Лизы. Старшая чувствует холод металла её пирсинга, но тот быстро согревается, стоит Лизе расслабиться и приоткрыть рот. Кира пользуется моментом, проходясь по краю её губ языком, и Лиза чувствует что-то странное, но думать об этом времени не остаётся. Кира заходит так далеко, что углубляет поцелуй, не встречая никакого сопротивления со стороны Лизы, а та лишь руками хватается за футболку девушки. Теперь она понимает, что было не так. Два блядских языка. В поцелуе это ощущается слишком явно, Лиза чувствует эту разницу, и перехватив инициативу, целует сама, обхватывая два чужих языка губами, и толкаясь обратно. Киру это удивляет. Кажется, внеплановый сюрприз удался. Девушки разрывают поцелуй только потому, что носом дышать не удобно, а воздух имеет свойство кончаться. Прикусив нижнюю губу слишком явно, Лиза лбом утыкается в грудь младшей, боясь поднять взгляд. Но та лишь ближе прижимает её к себе, чмокая в тёмную макушку. — Прости, — разрезав тишину, начинает Медведева. — Не за что, — слишком быстро отзывается Лиза, наконец, поднимая взгляд. — Тебе не за что извиняться. — Но ведь мы… — Не говори, — прислонив указательный палец к губам Киры, Лиза прикрывает глаза. — Ничего, пожалуйста, не говори. И Кира молчит. Она не знает, что означает такая реакция Лизы на их внезапный поцелуй, но точно знает, что спрашивать не будет ровно до момента, пока ей не дадут на это зелёный свет. Колесо опускает их вниз через десять минут, и они молча спускаются обратно. Лиза пытается вернуть куртку Кире, но та лишь отбегает от неё, и это заставляет Лизу улыбнуться. Андрющенко так давно не чувствовала себя такой счастливой, что в данный момент ей хочется отыграться за всё то время. Кира и Лиза не обсуждают то, что между ними произошло. Они проводят вместе всю ночь, гуляя по улицам Москвы. Заглядывают во двор, где находят детскую площадку и качели, на которых катаются вместе, считая, сколько звёзд видно на небе за лёгкими облаками. Покупают в круглосуточном магазине какой-то странный, но весьма вкусный лимонад. Доходят до не работающего из-за холода фонтана. Лиза чувствует себя так, как не чувствовала уже давно. Она чувствует себя счастливой. Кира решается взять девушку за руку только под утро, когда они волшебным образом добираются до квартиры Вилки. Лиза не сопротивляется, лишь крепче сжимая чужую ладонь в своей. Где-то на задворках сознания она понимает, что это глупо — так доверять себя едва знакомой девушке, а с другой стороны — её сердце подпрыгивает так высоко, что норовит покинуть тело. — Так, ага… Виолетта стоит перед девушками в пижамных штанах и майке. На голове слегка «примятое гнездо», как называла это Лиза, а на лице — удивление и непонимание с дополнительной загрузкой информации. — Так, ага, — повторяет, опуская взгляд на их руки и поднимая обратно. — Вы чё делаете тут в пять утра? — Ой… — неловко улыбается Лиза. — Я думала, уже восемь… — А темень на улице тебе ничего не говорит, да? — усмехается девушка, отходя. — Залетайте. Вы, кстати, чё вместе делаете? — Мы гуляли, — наконец, отзывается и Медведева. — Ну… Мы обошли пол города… — Она вытащила меня из дома в восьмом часу вечера, — вроде как жалуется Андрющенко, кидая взгляд на младшую девушку, а та лишь улыбается, отворачивачсь из-за, по мнению Лизы, смущения. — Нихуя вы погуляли, — по глазам Малышенко становится понятно, что сейчас она окончательно проснулась, и может воспринимать информацию. Даже такую. — Ладно, хуй с вами, всё равно не выгнать, — машет рукой, уходя на кухню. — Раздевайтесь, расселяйтесь. — Вилка, я не останусь, — пожимает плечами Медведева, замечая расстроенный взгляд Лизы. — У меня смена в баре через час, надо бежать. — Ты дурная совсем? — возмущается Андрющенко, но шёпотом, чтобы Вилка не услышала. — Ты вместо того, чтобы спать, всю ночь со мной провела? — Поверь, звучит это куда лучше, чем просто спать, — Кира подмигивает, и замечает, как смущается старшая. — Очень жаль, — наигранно отзывается Виолетта с кухни. — Ну, тебя довела, ты в безопасности, до встречи, кисуль. Кира вдруг резко подаётся вперёд, и целует старшую в щёку, заставляя вздрогнуть, а затем исчезает за входной дверью. Андрющенко удивлённо пялится на закрытую дверь, и прислоняет ладонь к тому месту, которое, как казалось девушке, горело огнём от такого простого жеста со стороны Киры. Виолетта застаёт её в таком состоянии, и загадочно улыбается. — Я погнала чистить зубы и умываться, а ты сейчас собираешь мысли в кучу, и всё мне рассказываешь. Вилка смывается очень быстро, снова оставляя Лизу наедине со своими мыслями. ⠀⠀