neurotoxin

— Ты чего встала то, да ещё и в такую рань? Кира заходит в комнату рано утром. Кажется, часы показывают около семи, и застаёт Лизу, что стоит у окна, и склонив голову, пристально за чем-то, или кем-то, наблюдает. — Первый снег в этом году, — почти шёпотом произносит старшая, и в свете одной только настольной лампы, Кира видит её улыбку. — Красиво, да? — и поворачивается в сторону Медведевой. Всё, что хочется ответить, только «ты красивее», но Кира сдерживает свои неуместные комплименты, и молча подходит к Андрющенко, заглядывая в тёмные глаза. Лиза смотрит на неё, и продолжает держать улыбку, хотя — Кира уверена — из-за её разбитой губы это достаточно больно. Медведева несмело берёт Лизу за руку, но как только чуть двигает её, слышит тихое «ай» и в глазах появляется обеспокоенность. — Ты можешь подвигать рукой? — Не уверена, — совсем тихо отвечает, снова переведя взгляд на падающие хлопья снега. Рука Лизы по-прежнему находится в её руке. — Пойдём на улицу? — Что? — Кира слегка удивлена. — Думаю, тебе лучше остаться тут… — Я хочу на улицу, — Андрющенко игнорирует слова младшей. — Ладно, мы сходим, но после того, как врачи тебя осмотрят, хорошо? — Не нужно никаких врачей, — опустив голову, произносит это совсем тихо. — Я домой пойду. У Киры сейчас перед глазами тот самый мем с кучей непонятных уравнений, а над головой значок загрузки. — Я не отпущу тебя домой, — звучит слишком самоуверенно. — Мне не нужно твоё разрешение, — Лиза отходит от окна, а на кровать садится очень медленно. — Да мне плевать, — Кира злится. — Я не отпущу тебя, и мне всё равно, что ты об этом думаешь. — Кира, мне двадцать пять лет. Уже. Я могу сама за себя решить, — девушка закрывает глаза, и как-то глупо улыбается. — С днём рождения, кисуль, — сев рядом, младшая аккуратно берёт её за руку снова, и Лиза, на удивление, не проявляет протеста. — Спасибо, — кивает медленно. — Почему ты подумала именно про сегодняшний день? — повернув голову, она смотрит в глаза Медведевой. — Потому что ты сказала «уже» двадцать пять, — слегка улыбнувшись, даёт ответ. — И я помню, что когда мы познакомились, ты сказала мне, сколько примерно осталось недель до твоего дня рождения. — И ты реально запомнила, — Лиза усмехается. — Мило. — Ты милее, — и Кира бьёт себя ладонью прямо в лицо, мысленно, конечно же. Лиза заметно смущается, отводит взгляд, а чужую ладонь в своей сжимает сильнее, большим пальцем поглаживая слегка сухую кожу. Они сидят в тишине, которая даже не режет слух. Кира чувствует себя чуточку лучше, Лиза тоже, и это становится таким правильным в этот момент, что нарушать его не хочется. Сейчас Лиза ощущает себя так, как будто она дома. Запах квартиры впитался в её волосы, в её кожу, обстановка показалось до боли родной, а мягкий плед, в который её закутала Кира по приезде сюда, вызывал ощущение комфорта. Ни у себя в пустой квартире, ни у Крис, она не чувствовала себя так. Так, как здесь и прямо сейчас, держа Киру за руку, и прислушиваясь к звукам города, которые, спустя некоторое количество времени, становятся слышны даже сквозь закрытое окно. Теперь, Лиза до конца осознаёт, что сегодня её день рождения, и сегодня она впервые за два года встречает его не одна. С тех пор, как она познакомилась с Кристиной, её никогда не было рядом именно в этот день. Аргументы все два раза были абсолютно разные, и Лиза, стесняясь позвонить даже Виолетте, в одиночестве съедала любимое пирожное, и смотрела «Титаник». Это стало традицией. И вдруг, что-то начинает болеть там, где обычно находится сердце. В лёгких снова не хватает воздуха, а рука начинает предательски ныть, напоминая о вчерашнем и позавчерашнем вечере. Два сраных вечера это продолжалось, и только сейчас Лиза поняла, что она оттуда выбралась. Её словно снова бьют ногами, когда до девушки доходит, что сделала Крис буквально за несколько дней до её дня рождения. Что сделала Крис, не выпив ни глотка алкоголя. — Кисуль, тебе плохо? — Кира, наконец, даёт о себе знать, и положив ладонь на чужую щёку, поворачивает голову Лизы в свою сторону. — Нет… Нет, я… — но она почти задыхается. — Лиза, — младшая, как Андрющенко казалось, редко называла её по имени. — Лиза, всё хорошо, слышишь меня? — Я не хочу… Кира, мне страшно… Кира… — Лиза даже больной рукой умудряется схватиться за чужое запястье, когда её тело начинает дрожать. — Её здесь нет, — ласково, и очень тихо, Кира пытается привести девушку в чувство. — Её здесь нет, кисуль, — она убирает волосы старшей назад, и это движение заставляет Лизу перестать трястись. — Здесь ты в безопасности, слышишь? — девушка кивает. — Всё хорошо, дыши. Давай вместе: носом медленный вдох, и ртом такой же медленный выдох, давай кисуль. И они вместе успокаиваются. Сердце больше не колотится так же быстро, как раньше, руки не трясутся, а боль отступает, хоть и не до конца. Лиза глазами, полными слёз, смотрит в глаза Киры, и вдруг, еле заметно улыбается, протягивая руку вперёд, чтобы младшую обнять. И та совсем не против. Она аккуратно прижимает девушку к себе, ладонь прижав к затылку, и гладит по чёрным волосам, продолжая нашёптывать тёплые слова на ушко. Лиза позволяет себе расплакаться в чужих объятиях, игнорируя ноющую боль в руке, а Кира в этот же момент для себя принимает слишком ответственное решение: никогда больше подобного в отношении Лизы не допустить. Никогда.

***

Врач, снимая тонометр с руки Лизы, переводит озадаченный взгляд на Киру, что сидит в углу комнаты на стуле, и пристально наблюдает за всеми, кто находится в помещении: мужчина, который осматривает Андрющенко, и, видимо, помощник, что всё записывает. — Что? — наконец, спрашивает Медведева, когда в свою сторону ловит очередной озаданченно-подозрительный взгляд. — У Елизаветы подозрение на перелом кисти, и лёгкое сотрясение, — он хмурится, и переводит внимание на потерпевшую. — Голова болеть начала только утром? Тошнит? — Немного… — кивает девушка, и её растерянный взгляд находит младшую. Та едва заметно пожимает плечами. — Значит так, дорогие мои… — он ладонями ударяет по своим коленкам, и поднимается с кровати, закрывая чемоданчик. — Вот направление в травмпункт, — он протягивает листок Кире. — Можем вас отвезти, можете добраться сами, как пожелаете, но меня волнует другое, — мужчина снова поворачивается к Кире. — Что с ней произошло вообще? — Эт… — Во дворе напали, — хриплым голосом перебивает девушка, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Хотели деньги украсть, наверное. Вот, карты своей не досчиталась… — и улыбается слишком криво. — Ну, раз это носит криминальный характер, мы обяза… — Не нужно… Вы его вряд ли найдёте. Кира в ахуе смотрит на Андрющенко, но та лишь с глазами кота из «Шрека», умоляет девушку молчать. И Медведева, какого-то чёрта, выполняет немую просьбу. — Что ж… — мужчина задумывается. — Направление я вам отдал, если вы до травмпункта добираться будете сами, то я им сообщу, что вас нужно принять… Ну, Людочка, тут, кажется, всё, — мужчина следует к выходу. — Спасибо! — кивает Кира, и отходит провожать фельдшеров. Лиза прикрывает глаза, и откидывает голову на подушку, стараясь сдержать свои слёзы, в очередной раз спрятав переживания глубоко внутри. — Ты почему, блять, правду не рассказала? Кира возвращается в комнату через пару минут, и ставит на тумбу возле кровати кружку с водой. — Им это не интересно, — без энтузиазма парирует старшая. — Кир, я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. — Это глупо, — понизив громкость голоса, заключает девушка. — Неужели, ты не хочешь, чтобы за всё вот это, — Кира пальцем показывает на разного рода травмы старшей, — она ответила? — Я сама виновата, что так получилось, прекрати, — Лиза поджимает губы, и прячет глаза. — Блять, — Кира закрывает лицо ладонями. — Кисуль, она сломала тебе руку, устроила сотряс, и попортила твоё прекрасное лицо. — Если ты продолжить называть моё лицо, и всё остальное, прекрасным, я уйду, — всё время разговора девушка шепчет. Говорить сложно. — А тебя смущает правда? — Кира двигается ближе. Находится с Медведевой так близко девушке не впервой. Она даже некоторое время спустя начала к этому привыкать. Она привыкла к теплу, которым Кира делилась даже на расстоянии. Привыкла к тому, что она всегда держит её за руку в знак поддержки. Даже к вечному «кисуль» тоже привыкла, хотя не особо жаловала ласковые прозвища по отношению к себе. Она привыкла, что Кира просто рядом. Лиза поднимает взгляд, и улыбается, когда замечает карие глаза, что смотрят прямо на неё. Кира красивая, и Лиза не хочет отрицать очевидного. Девушка понравилась ей ещё тогда, в первую встречу, когда на младшей была футболка с надписью «привет уроды». Кира боится трогать Лизу. Боится, что причинит ей ещё больше боли, чем это сделала Крис. Но она всё равно обнимает девушку за талию, и снова слишком быстро сокращает расстояние между их лицами. Лиза, кажется, задерживает дыхание. Но лишь до момента, пока Кира не целует её. Аккуратно, бережно, нежно. Снова это странное ощущение металла на губах. Лиза сама углубляет поцелуй, забыв про разбитую губу, желая лишь снова почувствовать Киру настолько близко. Ей уже плевать на ноющую боль в руке, плевать на головную боль, плевать на всё, потому что центром событий вновь оказывается Медведева. Два языка на своём собственном ощущаются ещё более приятней, чем в первый раз, и здоровой рукой Лиза вдруг касается края чужой футболки, очень ловко проникая под неё и едва ли касаясь кожи тонкими пальцами. Кира отраняется, но лишь для того, чтобы изменить направление, и оставив поцелуй на щеке, спуститься к шее. Лиза выдыхает слишком тяжело, когда чужие губы касаются свежих синяков, что оставил другой человек, имя которого, почему-то, на время пропадает из памяти. Лиза медленно откидывается назад, утягивая Киру за собой. Та лишь ведётся, и уже через секунду нависает над девушкой, боясь задеть больные места. — Кира… — тихо зовёт старшая, перекладывая ладонь на её поясницу. — М? — девушка поднимается обратно, к губам, и смотрит в глаза напротив. — Почему ты делаешь это? — она продолжает шептать, не находя сил говорить в полный голос. — Потому что ты позволяешь. И смотрит на реакцию. Лиза, вдруг, даже для самой себя неожиданно, улыбается. И Кира принимает это за зелёный свет, снова целуя девушку, глубоко, но по-прежнему аккуратно. В голове Лизы мелькает образ Кристины, но та нежность, которую проявляет Кира по отношению к девушке, стирает это видение, и отпустив ситуацию в прошлом, Лиза принимает её в настоящем.

***

— Ну, чего там? Кира сидит в коридоре, так как в кабинет врача её с Лизой не пустили, и ждёт, пока девушка выйдет, и скажет результаты. А когда это случается, на её вопрос Андрющенко улыбается, и поднимает руку вверх. Гипс. Ожидаемо. — Всё таки перелом, да? — обеспокоенность в голосе скрыть не получается, и Лиза это замечает. — Они вкололи мне какой-то обезбол, и наложили гипс, так что уже не больно, прекрати переживать… — здоровой рукой старшая находит ладонь Медведевой. — А голова? — На месте, — кивает. — Кисуль, я про твой сотряс… — Таблетки какие-то выписали. Два раза в день, и если за две недели не пройдёт, или будет хуже — снова сюда. Кира хмурится на такую мнимую помощь врачей, но ничего не отвечает. Получив в гардеробе свои куртки, она помогает Лизе одеться, и вызывает такси, которое везёт их, по наблюдениям Лизы, совершенно не в ту сторону, откуда они приехали. — Кир, мы куда? — Увидишь. И Лиза увидит, потому что такси подвозит их к маленькому зданию, в один этаж, и по вывеске девушка определяет это место как кондитерскую. Кажется, всё понятно. Кира, сказав таксисту, что они буквально на десять минут, выскакивает из машины и оббегая её, открывает дверь старшей. Та улыбается как можно незаметно, пряча эмоцию в куртку, и выходит из машины. Внутри помещения тепло, и немного скользко из-за растаявшего на пороге снега, поэтому Кира поддерживает девушку за здоровую руку. — Здравствуйте, можно двадцать восьмой заказ забрать? — она с улыбкой обращается к милой девушке за кассой, и та отвлекается от раскладывания этикеток. — Здравствуйте. Кира, верно? — и что-то пишет в маленьком ноутбуке. — Да. — Минутку, — девушка с ярко-рыжими волосами исчезает за дверью с надписью «для персонала» и Лиза поворачивает голову в сторону Медведевой. — Я, конечно, уже догадалась примерно, но зачем? — Потому что мне хочется, чтобы ты, даже несмотря на обстоятельства, улыбалась, — Кира щёлкает её по носу, и вздрогнув, девушка чувствует, как краснеют её щёки. — Ваш заказ. Работница возвращается спустя очень короткое время, прерывая весьма интересное взаимодействие между девушками, и ставит на прилавок небольшую коробку, на которой красуется наклейка данного заведения. Кира отпускает руку Лизы лишь для того, чтобы заглянуть внутрь, и делает это так быстро, что любопытная, но крайне медленная старшая сделать это не успевает. — Оплата у вас уже прошла, спасибо за заказ, — мило улыбнувшись, девушка снова исчезает за дверью. — Это было нечестно! — как можно серьёзнее пытается возмутиться Андрющенко, но Кира на это не ведётся. — Пойдём, кисуль, — и снова берёт её за руку своей свободной. Во второй же несёт коробку. В такси, по дороге в квартиру Киры, за прослушиванием очередной новинки от, кажется, Милохина, по радио, Лиза получает от Вилки весьма длинное, но милое сообщение, в конце которого красуется подпись: «С Днём Рождения, любительница игнорировать мои звонки, напиши мне, чтобы я знала, что ты в порядке ♡» Это кажется ей весьма милым. Она достаточно медленно набирает текст здоровой рукой, потому что у сломанной доступны лишь два пальца, и писать ими крайне не удобно, и отправив, поднимает взгляд, чтобы понять, где они сейчас едут, но замечает, вдруг, заинтересованный взгляд Киры. У Лизы в голове кадрами тут же начинают мелькать картинки, где при Кристине она писала кому-то сообщения, в самом начале их отношений, и та, не церемонясь, двигалась ближе, заглядывая в чужой телефон, чуть ли не вслух читая то, что отвечала кому-то Андрющенко. Эта разница в поведении заставляет шестерёнки в голове крутиться в другую сторону, резко поменяв своё направление. — Виолетта с днём рождения поздравила, — и криво улыбается, надеясь, что расспросов не будет. — Ох, точно… — Кира бьёт себя ладонью по лицу. — Я забыла написать ей вчера… — Эм… — Ты не отвечала на мои сообщения, и я… Переволновалась, поэтому пошла к ней, вы же дружите, она мне назвала и квартиру, и код от домофона… Я обещала написать ей, потому что убежала, ничего не объяснив… — Не говори ей, — Кира и вдохнуть воздуха после своего рассказа не успевает, как Лиза говорит это. — Она убьёт Крис, если узнает о вчерашнем. — И правильно сделает, — фыркает младшая в ответ, обращая на себя внимание таксиста, что смотрит на неё через зеркало. — Кир… Прекрати, пожалуйста. — Да не могу я пр…! — Лиза резко подаётся в сторону, и ладонью закрывает девушке рот, кивая в сторону мужчины за рулём. — Прости… — уже спокойнее, даже почти шёпотом, продолжает. — Не сейчас, — одними губами просит Андрющенко, и Кира молча кивает. К дому, где жила Кира, такси подвозит их через ещё десять минут. Оплатив поездку, Кира снова выходит первая, и открывает девушке дверь. Лиза слышит, как водитель на этот жест фырчит и что-то бубнит следом. Тихо сказав ему «спасибо» и «до свидания», старшая выползает из машины, и с удивлением обнаруживает, что на её нос падает несколько снежинок. Медленно подняв голову, она закрывает глаза и улыбается. Давно в её день не было снега. В прошлом году он пошёл аж в конце ноября, а в этом так получилось, что он оказался первым ровно в её день рождения. Такси уезжает, а Кира, едва ли удерживая коробку в руках, заворожённо смотрит на старшую. Девушка, на чьих ресницах оказывается уже приличное количество снежинок, вдруг опускает голову обратно и поворачивается к Кире, а подавшись вперёд, коротко целует её в щёку, но Медведева успевает ощутить тепло. Лиза слишком аккуратно берёт руку младшей, и тянет в сторону подъезда. Кира поддаётся. Поднявшись к квартире, Кира слишком долго ищет ключи, которые, по странному стечению обстоятельств, оказываются в кармане куртки Лизы. Дверь открывает она. Коробка с чем-то, чего старшая не знает, оказывается на кухонном столе сразу же, а вот снять куртку самостоятельно для Андрющенко становится небольшой проблемой — гипс мешает. Кира и тут приходит на помощь. Лиза чувствует себя слишком странно в момент, когда и ботинки ей помогают снять. Помыв руки и умыв, на всякий случай, лицо, она проходит на кухню, и занимает место подальше от окна. Оно закрыто — Кира помнит, что его нужно закрывать. — Ты так и будешь молчать о том, что в коробке, да? — игриво спрашивает старшая, пытаясь устроить свою руку так, чтобы было удобно. Получается с трудом. — Нет, — Кира выходит из комнаты с каким-то пакетом, и из-за прозрачности Лиза может заметить мелкую синюю сетку. — У меня тут такая штука есть, — она отклеивает скотч от пакета. — Носила, когда руку сломала. Мне кажется, тебе в ней будет удобнее. Иди сюда, — она подзывает девушку к себе, и Лиза подходит. Кира расправляет ту самую сетку, и от неё тянутся ещё два ремня с застёжкой. Медведева аккуратно перекидывает ремень через плечо, и достаёт под рукой старшей, после этого так же аккуратно устраивает локоть девушки в сетку, а далее оба ремня пристёгивает к сетке по бокам. Таким образом вся рука Лизы находится в расслабленном состоянии, и её не приходится напрягать. — Вау, это действительно удобно… Спасибо… — А теперь, — загадочно улыбнувшись, она всё-таки идёт туда, где оставила коробку. Андрющенко идёт за ней. Наконец, на столе девушка видит небольших размеров торт. Он не выглядит как обычный торт из магазина, скорее, сделанный на заказ. Нежно голубого цвета. — Он очень… Милый, — Лиза впервые не может подобрать слова. Маленькие цветочки украшают торт по бокам, а в середине аккуратно написано имя девушки. Кажется, это первый её именной торт. — Я, если честно, немного потерялась, когда поняла, что у тебя др, я ведь даже не знаю, что ты любишь, и… — Я люблю сладкое, — Лиза нагло, но с улыбкой перебивает её. — Это, наверное, моя единственная зависимость в жизни. Кира усмехается. Потому что знает, что не единственная. Сладости были даже не на первом месте, и если младшая это понимала, Лиза — навряд ли. Именно поэтому сейчас Медведева думала о том, что защитить Лизу будет крайне трудно. Хотя бы потому, что Андрющенко сама вечно сдаётся, прощает, и возвращается. И Кира подозревает, что Лиза метается прямо сейчас. — Ты чего так зависла? — Лиза смотрит на младшую, но та лишь слегка вздрагивает, и устремляет взгляд на неё. — Да так… Погоди, сейчас сделаю чай… Или, не знаю, кофе? В голове Лизы проносится дурацкое «тебя», но она сдерживает желание произнести это вслух, и всё-таки соглашается на чай. Торт оказывается очень сладким и вкусным, чай слишком горячим, из-за чего Лиза обжигает губы, которые Кира целует поздно вечером, прижимая девушку к себе настолько аккуратно, насколько возможно это представить. И Лиза отвечает, лишь на этот вечер забывая о той, кого, казалось, любит совершенно искренне.