Дорога назад

— Мы искать новый гитарист, или нас остаться четверо? — спросил Токи с такой незамутненной искренностью, что Нэйтана перекосило — он даже подумал, не наподдать ли тому как следует в ухо?.. Но Токи не был вредным специально, завистливым — может быть, чуточку; но все же едва ли он злорадствовал. Просто, похоже, у него была очень плохая память. Он успел забыть, как вопил на все их немаленькое жилище, когда увидел отрубленный палец в коробке, заполненной льдом. …Как оказалось, Магнус мог бы и не стараться, заготавливая лед, — это все равно ни к чему бы не привело. Может быть, он с самого начала знал, что так и будет? Достаточно ли у него для этого мозгов? — Не будет ни того, ни другого, — сообщил ему Нэйтан. Пиклз подозрительно покосился на него, оторвавшись от очередной бутылки. С недавних пор Эксплоужен не мог даже смотреть на пойло — не после того, как трезвым взглядом он увидел, что случилось с палатой, где лежал Сквизгаар. И что случилось с самим Сквизгааром, которого пришлось откачивать после подсунутого ему пойла. К счастью, ничего такого особенного не случилось — учитывая, как закалены прошлыми запоями их организмы… Так что он был уже на ногах и, вполне вероятно, в это самое время собирал свой сраный чемодан. Или двадцать пять чемоданов, или сколько ему там нужно, и насколько вообще он туда собрался… Он уже пытался сбежать туда однажды — в свой затхлый городок и в свою затхлую старую жизнь; и как только ему в голову пришло повторить это безумие? Они вернули его в прошлый раз. Может быть, вернут и в этот? Что-то было не так в этой мысли, рождавшее смутное беспокойство. Нэйтан не привык думать смутно; все, недостаточно ясное и определенное, приносило ему беспокойство. И тут его осенило: — Нет, мы ниоткуда не будем его возвращать, — решил он. — Мы просто не дадим ему никуда уйти. Сквизгаар, разумеется, прочитал это желание на его лице. — Нэйтанс, не надо, — попросил он, даже ничего не уточняя. Он что-то неловко держал в руках — и выронил при его приближении — и, кажется, попытался неумело скрыть руки в ворохе одежды. На них все еще виднелись бинты, а на том немного, что оставалось видно из-под повязок, виднелись синюшные отеки. — Тебе вообще можно отсюда уходить? А если у тебя еще что-нибудь там… загноится, или еще что. Хочешь, чтобы еще парочку пальцев тебе отхерачили? — Сквизгаар поморщился, но вынес это заявление стоически и возразил только: — Не пытаться хитрить, это тебе все равно не идти. — Тогда Нэйтан с удовольствием его послушался и рявкнул — одновременно изо всех сил стараясь держать себя в руках, чтобы не повторить недавнего случая в палате: — Значит, ты просто никуда не пойдешь, — он даже перегородил своей широкой спиной дверной проем, словно все проблемы можно было решить так просто. Лучше бы он вцепился в него и не отпускал, когда Магнус рыскал поблизости в поисках своей жертвы. Но правда была в том, что тогда он даже не заметил, как именно все случилось. Обычная послеконцертная суматоха с прорвавшимися через линию обороны особенно ретивыми фанатами и их потасовка с клокатирами — можно сказать, рутина. — Ты мне не помешать. — Еще как «помешать», — прорычал тот почти угрожающе, но все-таки заставил себя сбавить обороты и добавил почти примиряюще: — То есть, конечно, я тебя не буду скручивать в бараний рог, Сквиз. Просто не могу я тебя отпустить. Что ты там делать будешь? Тухнуть, как в прошлый раз? На сиськи своей мамаши пялиться? — Сквизгаар выглядел так, словно его вот-вот вытошнит прямо на пол, но переборол себя: — Нет, я не жить с ней больше никогда, — заявил он. Нэйтан кивнул. — Ты со мной должен жить, — сказал он. Все это было очень странно — о таком они не говорили прежде; да и где это — с ним? Они ведь все и так жили в одном месте, а кто в какой спальне ночевал, никто не проверял. — Сквиз, не уходи. Иначе я за тобой, а Чарльз и так уже… угрожает, что вот-вот планета сойдет с орбиты, или еще какое-нибудь дерьмо случится, если мы все не соберемся и не выступим где-нибудь. Он запоздало понял, что сказал все это зря. Сквизгаара явственно перекосило, и его губы недовольно поджались. Сойдет ли в самом деле планета с орбиты, если они выступят без него? Ведь не сошла же она, когда Токи пришел вместо Магнуса? Но теперь все было по-другому, было… правильно что ли. Нерушимо. Им нельзя было терять друг друга сейчас, ни одного из них, даже Мердерфейса, уж если на то пошло… Почему-то теперь это казалось особенно важным. Или Нэйтан просто позволил Чарльзу запудрить себе мозги. Если так, почему сам Чарльз так легко был готов отпустить Сквизгаара? Может быть, это просто была какая-то проверка? И Нэйтан должен был ее пройти — ну, или провалить? Второе наверняка удалось бы ему гораздо лучше. — Сквиз, я понял. Я сказал тогда чушь про волшебную пещеру и прочее… про богов. Это же была шутка, правда? Я же не идиот, я знаю, что такого не может быть, — вообще-то, он все еще считал, что может, но опять хитрил, как выразился Сквизгаар. Ему нужно было сказать хоть что угодно, чтобы все это остановить; а говорить он умел неважно — предпочитал крушить и ломать, но этот этап они уже проходили. — Так что тебе нечего там делать. Просто сидеть посреди снега, что ли? Да ну его нахер, Сквиз. Ты же там загнешься, — и снова он ляпнул лишнего, но Скввизгаар в этот раз не подал вида, только тряхнул головой — его волосы все еще были неаккуратно собраны в хвост, напоминавший о не лучших временах, — и произнес: — Я не могу остаться, Нэйтанс, как ты не понимать? — он потряс руками перед его носом и скривился. — Я не смочь это терпеть! Зачем я быть здесь, если ничего не записывать, ничего не играть?! Это место для «Дэтклок»! Для тех, кто быть частью группа! — Ты часть группы, Сквиз! — Нэйтан был уверен, что его голос снова гремел на всех этажах; но никто не пытался ему возразить — очень правильное решение. — Ты всегда ею будешь. Даже если… — Даже если быть бесполезен? И что мне делать — просто сниматься для обложка? Выходить на сцену с муляж? — Да у тебя один палец за все пять идет. А медиатор зажмешь между двух, много ли там нужно? Будешь еще играть… ну, хоть как-нибудь. Лучше, чем почти все остальные… по-прежнему. — Я никогда не думать, что ты так легко верить в чудеса, — Сквизгаар, кажется, устал и присел на кровать, сплошь устланную какой-то одеждой, прочей ерундой. Нэйтан и ее тоже смахнул на пол одним широким движением. Сквизгаар все равно не должен был все это паковать, не стоило и начинать. — Я мочь играть… я думаю, — неожиданно сказал тот и быстро добавил, все разрушая: — Как на детский утренник. Кто виноват, что все вокруг играть еще хуже? Это не означать, что я должен позориться на сцена и быть хуже Токи! Я этого не переносить, Нэйтанс, это слишком позор. Что ж, хорошо, что Токи не мог их слышать. Но Нэйтану сейчас некогда было задумываться о его чувствах — его слишком беспокоили другие. — Если уйдешь, это будет значить, что этот блядский выродок Магнус победил. Он хотел, чтобы наша группа исчезла — и она исчезнет без тебя. Сквизгаар пожал плечами. Странно — но он даже не стал отрицать. — Я знать. Он ведь не сопротивляться, он знать, что не остаться жив… Он мне говорить, что Дэтклок не должны быть без него. Он хотел, вообще-то, схватить тебя… — Нэйтан шумно втянул в себя воздух, оскалил зубы. — Тогда почему, мать твою, он забрал тебя? Черт! Я бы хотел ему глаз на задницу натянуть! — он воинственно сжал кулаки, и Сквизгаар невесело усмехнулся: — Все верно. Ты быть сильным, Нэйтанс, он знать это с самого начала… — Нет, я не так хотел сказать! — Но Сквизгаар снова перебил: — Это правда, я даже ни одного обидчик не вырубить… хотя пытаться изо всех сил… Они тогда сказать, что мои руки слишком слабый, ни для чего не годиться, кроме одного… Нэйтан знал, для чего еще хороши были руки Сквизгаара — но Магнус не мог знать этого… Или же мог? Может, все было совсем не случайно? И он знал, как правильно к нему подобраться? Нэйтан никогда не задумывался, было ли это тайной для всех. Помнил только, как Чарльз угрожал, что фанатки всего мира могут покончить с собой, если узнают; вообще-то, ему было плевать, но все же… они почти никогда не выдавали себя. Он даже не был уверен, что об этом знал, к примеру, Токи. В том, что Пиклз был в курсе, он почему-то не сомневался. Впрочем, Токи, вероятно, не был глухим и время от времени слышал скрежет кровати и прочие звуки. Правда, совершенно необязательно, что он действительно понимал, что это могло значить. — Сквиз… — Нэйтан очень хотел сгрести его в охапку и стиснуть так, чтобы выдавить окончательно все мысли о Швеции, но как он мог после всего, что было? И если он сдавит там, где нельзя? Он только сейчас подумал, что, должно быть… — Тебе еще больно? — выпалил он. — Как ты считать… — пробормотал Сквизгаар. — Только я принимать хороший таблетки, с ними не так ужасный. — Ты только не переусердствуй, Сквиз, — вдруг озаботился Эксплоужен. — Чтобы это… наркошей не сделаться… — это звучало почти забавно, учитывая, с какой готовностью они употребляли разного рода дурь в своих отпусках… и далеко не только в них, ладно, почти регулярно. Но сейчас все казалось иным — словно бы настоящим, угрожающим. Как будто эта история все сделала далеко не таким забавным, каким многие вещи казались раньше; и многие прошлые шутки уже не были смешными. — Это звучать как отличный план. Что еще мне оставаться, — Нэйтан не сразу понял, говорил ли тот серьезно или просто издевался над ним, над его заботой… заботой — и как так особенно он позаботился о нем за все это время? Орал на него, орал на всех остальных, просто орал, до недавнего времени пил все, что подсовывал ему Пиклз и все время впустую бесился. Ах да, еще пичкал его разного рода банальными фразами, потому что на другие не был способен. Что ж, стоило воспользоваться тем, что лучше всего ему удавалось: крушить. Он пинком отправил раскрытый чемодан Сквизгаара куда-то в свободный полет — и по пути тот сшиб гитару. Чертова гитара лежала где-то в углу, вместо того чтобы быть у Сквизгаара в объятиях; а ведь она всегда была единственным существом, которое тот с готовностью обнимал. Нэйтан всегда в пух и прах проигрывал этой гитаре, но, кажется, ее владелец не прикасался к ней с тех пор, как вернулся. Не прикасался он и к Нэйтану, если не считать пару случайных неловких движений. Наверное, стоило это исправить или хотя бы… хотя бы положить всему этому конец. В былые времена ему ничего бы не стоило засосать его прямо на месте, но теперь вечно сжатые губы Сквизгаара казались ему чужими, далекими, так что он просто обхватил его за шею сзади своей широкой ладонью — и это, должно быть, было не слишком нежно. Нежность никогда не была его сильной стороной — как и многое, многое другое, крайне важное сейчас. И раскрытие своих лучших сторон никогда не было коньком… их всех. Обнимая Сквизгаара, он был почти уверен, что в эту самую секунду Чарльз откуда-нибудь следил за ними по видеосвязи. Они всегда подкалывали друг друга, называя дружбу слабостью. Но, справедливости ради, они никогда не говорили такого о чем-то большем. Правда… скорее, потому что остальным участникам их группы ничего подобного не могло прийти в голову. Разве что во время очень, очень, очень тяжелого запоя. — Зачем ты так, Нэйтанс, — сказал Сквизгаар — его лицо было прижато к плечу Эксплоужена, и голос звучал глухо. — Ты меня вынуждать… Значит, ты хотеть, чтобы я мучиться все время здесь рядом с вами. — Чтобы смотреть, как вы играть на сцене… Или, еще хуже, чтобы я притворяться, что все еще могу… просто трясти гитарой — никто и не заметить разницы… Магнус нужно было забрать тебя, как он и хотеть сначала… Тогда бы его план исполниться. Дэтклок прийти бы конец, а без меня… Один из ста фанатов заметит, что что-то быть не так. — Вот еще! — возмутился Эксплоужен и добавил смехотворно авторитетно: — Только долбоебы ничего заметят. Да я уверен, что половина на концерты приходят ради тебя. У них оргазм от твоих соло, сечешь? Ах да, и кажется, он опять все испортил. — Вот как… мне хотеться в это верить, — Сквизгаар подозрительно зашевелился, все еще спеленутый в руках Нэйтана, но тот не собирался его выпускать. — Так быть еще хуже. Значит, есть те, кто все-таки заметить. И потом… — он странно дернулся, как бы вспоминая что-то важное. — Все увидеть мои руки! Все узнать, что случиться! Я так не мочь, я сказать, что я уйти из группа, пропасть без вести, что я вообще умереть!.. — Тебя даже в твоей дыре живо узнают, Сквиз. Придется быстренько вернуться в мир живых. — Вот видеть. Лучше бы я в самом деле умереть, — Эксплоужен медленно отстранился, заглянул ему в лицо. — Сквиз, ты свои долбаные пальцы дал отрезать, чтобы не умереть, а теперь хочешь… — Я не хотеть. Я только сказать, что так было бы лучше. — Да ни хрена! Ни одному человеку в мире не будет от этого лучше! Он ждал, что Сквизгаар ответит и на это, но тот молчал. Почему тот молчал? Считал, что ему незачем больше было спорить? Что-то странное дотронулось плеча Нэйтана — легкое касание дрожи. Сквизгаар ведь не мог плакать? Из всех них постоянно ревел только Токи, иногда — спьяну — Мердерфейс, но Сквизгаар всегда был отстранен, почти холоден, даже в постели казался словно бы прибывшем не из их мира, простого и понятного… Он не мог просто так проливать слезы в их приземленном измерении; и все-таки, кажется, это происходило. Нэйтан понятия не имел, что ему нужно было сделать. Если на его плече пытались рыдать девушки, с которыми он пытался встречаться раньше, он мог только растерянно отпихнуть их или, в крайнем случае, сбежать самому. Правда, обычно у них не было никаких стоящих причин для слез. А еще большинство из них предпочитали попытаться прибить его, вместо того чтобы рыдать попусту. Сквизгаару тоже следовало бы попытаться его прибить. Возможно, после этого им обоим стало бы лучше. Но тот, кажется, вовсе не собирался этого делать. — Я не знать, что мне делать сейчас. Я никогда не жить в мир, где у меня нет рук, и я не мочь играть, — он отстранился и снова посмотрел на свои культи, словно впервые их видел, потом дернул свободный край бинта, яростно содрал его до самого мяса — Нэйтана чуть не вырвало, когда он увидел кровавые пятна на белом и что-то страшное, нагромождение швов и каких-то обрывков кожи. Словно мясники какие-то орудовали — они что, не могли сделать поаккуратнее? И потом, как можно было отпускать его вот так — когда все еще нежно, кроваво, больно? Нет, Чарльз определенно не собирался этого делать. Но не мог же он в самом деле тайно рассчитывать на Нэйтана? Тот был плох в этом, почти безнадежен; это чудо, что Сквизгаар до сих пор еще не сбежал. Он все еще мог, ведь что на самом деле в состоянии его удержать? Уж точно не зыбкая перспектива извлекать несвязные ноты тем, во что он еще может схватить чертов медиатор. Однако на всякий случай Эксплоужен запихал носком ботинка его оставшиеся вещи подальше под кровать.