This is me trying.

      — Сюда не могло вместиться все, что у тебя есть, — говорит Ники, тыкая в потрепанный коричневый рюкзак на плече Нила, когда он входит в дом.       Неловко отбивая руку Ники, Нил пробирается боком, прислоняясь спиной к стене коридора.       — На нем чары незримого расширения.       Эндрю фыркает, зная, что у Нила в этом огромном пустом пространстве болтается три вещи. Огромный сундук с вещами, который он левитирует перед собой, натыкается на Ники.       — Ага, берегись. Кто знает, сколько тел он там спрятал.       — Могу спрятать еще одно, если ты не заткнешься, — предлагает Нил. Ники бледнеет, как будто думает, что действительно только что стал свидетелем угрозы убийства. Эндрю знает, что это всего лишь способ Нила флиртовать.       Из кухни справа от них внезапно выскакивает голова Эрика.       — Привет, ребята! — говорит он. Эрик одет в вычурный фартук поверх смехотворно широкого тела атлета ростом шесть футов два дюйма. Он вытирает руки о фартук и протягивает одну Нилу.       — Нил, да? Я помню тебя с Рождества       — А, да, — соглашается Нил, смущенно оглядываясь на Эндрю, но все равно пожимает Эрику руку. Рукопожатие Эрика восторженно-приветственное, и Эндрю не упускает из виду, что, как только они расцепляют руки, Нил сразу же сует их в карманы, будто никогда больше не хочет подвергаться этой пытке. Эндрю почти смеется, но тут кузен появляется прямо перед его лицом.       — Мы ждали, пока вы вернетесь домой, чтобы рассказать, — говорит Ники. Эндрю вдруг понимает, что волнение его кузена может быть вызвано не только их приездом, и чувство страха расползается по его желудку. — Я знаю, что должен хотя бы позволить вам сначала разобрать вещи, но, о Мерлин, я не могу дождаться! Наконец-то в Министерстве появилась вакансия, так что Эрик может перевестись! Он переедет, как только приступит к работе! Так что, думаю, дом будет полон!       О, Мерлин. Жить с братом и кузеном — уже слишком. Еще один человек — последнее, что нужно Эндрю.       — Эм, поздравляю, — говорит Нил, когда Эрик обхватывает рукой плечо Ники, притягивая к себе, и Ники рассыпается в счастливом смехе. — Пойду разложу вещи.       Эндрю задерживается еще на мгновение после того, как Нил исчезает в коридоре, ожидая, пока Ники перестанет игриво бороться с Эриком и снова оглянется. Когда он наконец это делает, без смеха, Эндрю на секунду встречается взглядом со своим двоюродным братом.       Эндрю всегда видел доказательства этого, и, кажется, оно остается правдой: рядом с Эриком Ники не просто надевает защитную маску жизнерадостности. Он на самом деле выглядит счастливым, и это слишком ярко освещает силу его страданий в остальное время. Как бы ни было раздражающе жить с этой головокружительной энергией влюбленного кузена, Эндрю не мог отказать ему в этом счастье. Он кивает Ники, затем Эрику и молча исчезает в коридоре, чтобы присоединиться к Нилу.       В спальне Эндрю тот даже не пытался распаковывать вещи, просто бросил свой рюкзак в угол и снова рухнул на кровать. Эндрю не жалуется.       Они проводят некоторое время в комнате Эндрю, целуясь на кровати. Эндрю думает зайти дальше, но они этого не делают. На этот раз это не срочно, у них еще много времени.       Они решают выйти из комнаты только тогда, когда наступает время ужина, и живот Нила урчит достаточно громко, чтобы раздражать Эндрю. В коридоре они сразу же натыкаются на Аарона, прибывшего позже. Он задержался, прощаясь с Кейтлин на станции Хогсмида, хотя они снова увидятся через два дня, когда начнут обучаться в Мунго по целительской программе. Он тащит за собой чемодан, с медицинским учебником в руке, но замирает, увидев их.       — Привет, — как-то неловко говорит Аарон. Его взгляд скользит между Эндрю и Нилом, смотрит, как Нил следует за Эндрю в дюйме позади, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались, когда Эндрю останавливается в дверном проеме. Эндрю молча поднимает бровь, но тут Аарон говорит:       — Все хорошо, Нил?       — Эм-м, да. У тебя? — говорит Нил, замерев на секунду.       — Тоже, — Аарон задерживается еще на один неловкий момент, кивает и исчезает в своей комнате.       Что ж. Эндрю и Нил переглядываются.       — Это было странно, — говорит Нил. — Он наконец вытащил голову из задницы?       — Я бы не стал на это рассчитывать. Учитывая, насколько она глубоко, на это могут уйти годы, — говорит Эндрю, но не может не… ну. У него возникает странное чувство в животе, которое, возможно, является первым признаком того, что он стал немного менее фаталистичным в своих отношениях с братом на всю оставшуюся жизнь.       Ужин шумный и хаотичный, Нил и Эндрю ложатся спать раньше всех. Ну, типа спать — сначала они неплохо используют звукоизоляционные чары, в которых Эндрю вполне преуспевает. Но похоже, когда это заклятие уже давно рассеялось, Эндрю резко просыпается в шесть утра. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что это не из-за сбивающего с толку присутствия другого тихо посапывающего тела в постели рядом, а из-за стука в окно. Сова.       Эндрю отодвигает жалюзи и открывает окно, сверкая взглядом, и сова роняет ему на колени громовещатель, прежде чем улететь.       «НЕ ЗАБЫВАЙТЕ О ПРАКТИКЕ! ЕСЛИ МЫ НЕ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ВСЕ СЕЙЧАС, ВЫ НИКОГДА НЕ ПОЛУЧЕТЕ ПРИГЛАШЕНИЕ В СБОРНУЮ НА СЛЕДУЮЩИЙ КУБОК!» — раздается голос Кевина, такой громкий, что тонкие стены квартиры сотрясаются, прежде чем конверт поднимается, загорается и опадает маленькой кучкой пепла поверх одеяла.       — Какого хрена? — Нил сонно бормочет в подушку, приподнимая голову на дюйм и моргая, глядя на Эндрю.       — КЕВИН тоже здесь? — визжит Ники, его голос приглушен стенами. — ЭНДРЮ, сколько мальчиков ты там припрятал?!       Через холл Аарон бросает что-то в дверь своей спальни, и она громко лязгает.       — СЕЙЧАС ШЕСТЬ УТРА, ЗАТКНИТЕСЬ!       — САМ ЗАТКНИСЬ!       Нил наконец переворачивается и смотрит на Эндрю с весельем в глазах. Ласковое летнее солнце струится через окно и разрисовывает бледным золотом его веснушчатые щеки, как акварель, брызгает на его каштановые волосы, словно охватывая их огнем. Мягкое уханье улетающей совы отзывается эхом, смешиваясь с тихим звуком дыхания Нила. Его голубые глаза жизнерадостны и пленительны в особенно роскошном солнечном свете.       — Давай съедем как можно скорее, — ворчит Эндрю и наклоняется, чтобы поцеловать Нила. Тот на мгновение уступает, прежде чем отстраниться с ухмылкой, одной рукой касаясь плеча Эндрю.       — Уверен? Если подпишешь со мной договор аренды, это будет иметь юридическую силу. Ты можешь застрять с моей надоедливой задницей на ужасно долгое время.       — Ужасная судьба, — вежливо соглашается Эндрю и снова целует Нила. Раз, другой, третий. — Но я полагаю, что на данный момент я смирился с этим.       И хотя он все еще слышит, как другие ходят в своих комнатах, а им самим скоро придется вставать с кроватей и готовиться к тренировке по квиддичу, которые, Эндрю знает, он возненавидит, и хотя ничто не высечено на камне, и они понятия не имеют, куда движется будущее, Эндрю понимает, что он на удивление спокоен. Вокруг царит совершенное спокойствие, ничего, кроме гула магии в воздухе, окутывающего их, только их одних в тихом пространстве их комнаты.       Эндрю никогда не думал, что будет этим обладать. Впервые, по крайней мере в безопасности своего собственного разума, он может наконец признать: он хочет увидеть, что приготовила жизнь.