Июнь
4 декабря 2022 г., 07:00
По большому счету, школа волнует Эндрю чуть больше, чем квиддич, но это мало о чем говорит. Теперь, когда у него есть удобное предложение от Паддлмир Юнайтед и нет причин его не принимать, начало экзаменационного сезона не сильно влияет на Эндрю.
Он вполне уверен, что все равно справится — преимущества эйдетической памяти. Его друзья не так уверены в себе. Аарон учебой сводит себя в могилу, чтобы точно попасть в программу целителей Мунго, а Кевин начинает извергать в вас случайные факты из Истории Магии каждый раз, когда вы приближаетесь к нему на расстояние менее шести футов.
На другой чаше весов находится Нил, который, похоже, совсем не заботится об учебе.
А тем временем даже после финальной игры в прошлом месяце у Нила на самом деле нет предложенного контракта от команды по квиддичу, поэтому провалить все было бы очень плохой идеей. Злясь на себя за это, Эндрю начинает каждый день таскать Нила в библиотеку для занятий, по крайней мере, для его же собственного блага.
К несчастью для Эндрю, то, как Нил выглядит под летним солнцем: рубашка закатана до локтей, галстук снят, волосы окрашены в ярко-красный в свете витражей, и то, как неряшливо он наполняет свои чернильницы, после чего всегда оттирает пальцы — ну… Это быстро превращается в Эндрю, тащащего Нила обратно в самый темный угол рядом с запретной секцией и целующего его у пыльных полок.
— Ты не можешь продолжать жаловаться на то, что я никогда не учусь, когда именно ты меня отвлекаешь, — ухмыляется позже Нил, сжимая рубашку Эндрю.
— Я могу делать то, что хочу, — говорит Эндрю.
Хотя он пытается. Он думает, что, может быть, в более тихом месте Нил будет заниматься, поэтому на следующий вечер тащит все их учебники в Астрономическую башню, но было бы позором терять такой момент уединения. В итоге он сует руки в штаны Нила. Нил все еще не учится.
На следующий день они выходят на улицу, где сидят большинство студентов. Даже в суматохе экзаменов в конце года, особо стрессовым для пятого и седьмого курсов, тепло и солнце на обширной территории Хогвартса заманчивы. Они сидят на берегу у края озера, сняв обувь и свесив ноги в прохладную воду, Эндрю методично уничтожает башню закусок, а Нил безрезультатно смотрит на свои книги. Они не могут отвлечься друг на друга, когда вокруг так много людей, так что это плюс, но, с другой стороны, вокруг так много людей. Визжащая группа второкурсников бросает пушечное ядро в воду прямо перед ними, тошнотворная пара на одеяле для пикника хихикает под ближайшим деревом.
— Мы могли бы пойти поучиться на поле, — с надеждой предлагает Нил, после того как на них в третий раз обрушился шквал лепестков из-за заклинания «цветочный дождь», которое позади них тренируют какие-то пятикурсники. — Там, наверное, тихо, сезон закончился и все такое.
— Я не идиот. На поле ты вообще учиться не будешь.
— Мы могли бы просто сидеть на трибунах. Мы не стали бы летать или что-то в этом роде, — дуется Нил, полагая, что это сработает на Эндрю, но это не так. Не так. — Это может помочь мне сосредоточиться!
Эндрю взвешивает варианты, берет учебник из его рук и толкает Нила в озеро.
На следующий день они идут учиться на поле для квиддича с Кевином на буксире. Они сидят на трибунах с книгами в общей сложности десять минут, прежде чем Нил начинает нервничать, и Кевин предлагает потренироваться. Эндрю сбрасывает учебники обоих с трибун и смотрит, как они падают на траву внизу.
Их первый экзамен — защита от темных искусств, который пройдет девятого июня. Восьмого июня за завтраком перед Нилом приземляется огромная белая сова.
Тот был как раз на середине спора о рейтинге международных команд с Кевином, но останавливается как вкопанный, его чашка с тыквенным соком застывает на полпути ко рту.
— От кого это, и не могли бы они научить свою сову не приземляться на мой гребаный завтрак? — ворчит Аарон. Последний месяц он был в отвратительном настроении, Эндрю не знает, приписывать ли это экзаменационному стрессу или стрессу типа «я узнал, что у меня есть брат-гей», но ему один черт это надоедает.
На этот раз Нил не обращает внимания на язвительность Аарона. Он отставляет сок, открывает письмо и замолкает на целую минуту, просто пялясь.
— Это от Паддлмира, — наконец говорит он. Его рот тупо открывается и закрывается несколько раз. — Они… хотят подписать со мной контракт. Сразу после выпускного. Прямо сейчас я буду запасным, но их ловец собирается уйти на пенсию в ближайшие два года. Я… они хотят меня, по крайней мере, на этот период.
Эндрю хочет сказать что-то сухое в ответ, потому что он действительно не удивлен, но у него перехватывает дыхание, когда Нил поворачивается к нему. Он всегда великолепен, но прямо сейчас в его глазах ярко сияет что-то такое, чего Эндрю никогда раньше не видел. Надежда, может быть. Единственный момент, не отягощенный его прошлым. Это более чем великолепно, из-за этого его ледяные голубые глаза больше похожи на бриллианты. Он наклоняется ближе к Эндрю, как будто ему нужен контакт чтобы заземлиться, и на мгновение Эндрю обнаруживает, что бессознательно наклоняется ближе в ответ. Их колени прижимаются друг к другу на скамье.
Тогда, конечно, все вокруг вспыхивает, и Эндрю спасается от глупостей. Кевин, несмотря на бесконечные слова о таланте Нила, берет письмо, чтобы прочитать его самостоятельно, а затем тянется, чтобы взъерошить волосы Нила со слезами на глазах. Кто-то за столом Гриффиндора кричит: «что происходит, Нил?», и три секунды спустя Мэтт Бойд перепрыгивает через весь стол для завтрака, чтобы заключить Нила в крепкие объятия. Как только шум распространяется, начинают подходить и другие.
— Я не могу в это поверить, — судорожно вздыхает Нил с горящими глазами. — Я буду играть в квиддич. По-настоящему. Мне больше не нужно беспокоиться о выпуске.
Эндрю только закатывает глаза на весь это праздник. Все его попытки заставить Нила учиться пропали даром.
— Прекрасно. Теперь он даже не собирается прикладывать усилия, чтобы сдать ЖАБА.
***
При всей суете по поводу экзаменов, проходят они как одно мгновение. У Эндрю всего шесть — три письменных и три практических — и, несмотря на то, что он особо не учится и не прилагает никаких усилий, он почти уверен, что справился со всем. Трудно поверить, что это кульминация всей его карьеры в Хогвартсе, шесть часов, проведенных в каменном зале с душным специалистом министерства, парящим над его плечом, а затем просто… ничего. — Ваше мастерство в Защите весьма примечательно для человека вашего возраста, — говорит экзаменатор, отмечая что-то на листе пергамента перед собой длинным пером. — Жаль только, что вы не можете продемонстрировать патронус. Большинство карьерных путей, связанных с Защитой от Темных Искусств, действительно запрашивают его. Эндрю только фыркает и уходит. К счастью, он не заинтересован в этих карьерных путях, и от проявления чистого счастья, которое он никогда не испытывал, ничего на кону не стоит. Даже когда Эндрю выходит из Большого зала и видит, что Нил ждет его, прислонившись к стене с расстегнутым галстуком, растрепанными волосами и сверкающими на солнце глазами. «Определенно, даже тогда», — говорит себе Эндрю, хотя его сердце бешено колотится при этом зрелище — такого он никогда раньше не чувствовал. — Дай угадаю, ты даже не появился там, — насмешливо говорит он, подходя к Нилу. Эндрю не может не стоять на дюйм ближе, чем окружающие могут счесть небрежным, впивая тепло тела Нила. К счастью, остальные семикурсники слишком заняты, чтобы обращать на них внимание: они радостно кричат и прыгают друг на друга, спеша выбраться на солнечный свет. — Эндрю, я был в том же зале, что и ты, — говорит Нил, закатывая глаза. — И я справился почти со всеми заклинаниями. Не то чтобы это имело значение. Не знаю, слышал ли ты, но вообще я собираюсь стать профессиональной звездой квиддича. Он натягивает наглую ухмылку, и Эндрю протягивает руку, чтобы оттолкнуть его голову. — Профессиональным дебилом, превосходно. Не знаю, почему я терплю тебя. — Хм, я тоже, — продолжает ухмыляться Нил. Однако затем его лицо становится немного более серьезным, и, когда последний из студентов выходит из комнаты, Нил наклоняется ближе, вдыхая воздух Эндрю. — Пойдем со мной на поле в пятницу вечером? Только мы. Кевин будет слишком занят сбором вещей в общежитии, чтобы заботиться о тренировках. И поскольку Эндрю идиот, хотя он и предпочел бы провести свою последнюю ночь в Хогвартсе где угодно, кроме поля для квиддича, он соглашается.***
В свою самую последнюю ночь в Хогвартсе вместо того, чтобы лечь в постель в 23:00 и хорошенько выспаться перед предстоящим отбытием, Эндрю крадется из общей комнаты Хаффлпаффа в холл. Нил уже там, в своей слизеринской футболке для квиддича и леггинсах, но без амуниции, падающие на глаза кудри убраны назад зеленой банданой. Он выглядит невероятно красивым в свете факелов. — Давай покончим с этим, — ворчит Эндрю и позволяет Нилу вывести себя на поле. По крайней мере, ночь сегодня теплая, летний воздух мягко играет вокруг них, пока они бредут по территории — ночные тренировки зимой были проклятием всего существования Эндрю. Как только они достигают поля, Нил запрыгивает на свою метлу и взлетает в воздух, быстро приближаясь к кольцам. Проклиная каждую ошибку человечества и природы, из-за которой он дошел до этого, Эндрю следует за ним. — В последний раз на этом поле, — замечает Нил, когда Эндрю наконец догоняет его. — Разве это не сумасшествие? Я имею в виду, ты играл здесь намного дольше меня, тебе не кажется это странным? — Не могу дождаться, когда уеду из этого проклятого места, — искренне говорит Эндрю, хотя Нил и смеется. — Ладно, ладно, я должен был понимать, с кем завожу сентиментальную беседу. — Тебе нужно понимать заранее исход многих действий, — отмечает Эндрю, поскольку ему, к сожалению, не нравится мысль о том, что Нил чувствует, что не может с ним поговорить. — Раньше это тебя не останавливало. — Это правда. Мне нравится думать, что моя безжалостная неспособность следовать инструкциям — это то, что покорило тебя. — Кто сказал, что я покорен? — ворчит Эндрю, но затем Нил усмехается и взмывает на своей метле, кружась все выше и выше, а Эндрю, дурак, как он есть, следует за ним. Теперь они выше, чем когда-либо поднимался Эндрю, защищая кольца, и его желудок скручивает от головокружительной тошноты. В конце концов он ловит Нила, но знает, что это только потому, что Нил позволяет. Эндрю протягивает руку и хватается за переднюю часть его метлы, чтобы не дать снова улететь. — Прекрати, или мы вернемся внутрь. — Нечестно, — жалуется Нил. — Я хочу один последний облет поля. Ну же, Эндрю, завтра я снова переезжаю к дяде. Моему маггловскому дяде. Возможно, я больше не смогу летать, пока не начнутся командные сборы. К тому же жить с ним будет кошмаром, учитывая, чем он занимается на работе. У Эндрю в животе что-то перевернулось, когда Нил упомянул о переезде к дяде, и это даже более неприятно, чем головокружение. Он поражен, осознав это, и на мгновение это делает его невероятно, невероятно тупым. Он отпускает метлу Нила, и Нил взлетает чуть выше, но, прежде чем он успевает зайти слишком далеко, Эндрю окликает его. — Так не едь к нему, если ты так этого боишься, — говорит он. — Просто останься со мной в квартире Хогсмида. Глаза Нила расширяются в лунном свете, и он останавливается в воздухе, глядя на Эндрю с высоты в несколько футов. — П-правда? — Я все равно буду аппарировать в Паддлмир каждый день, — хмыкает Эндрю. — Это полностью твоя вина, так что меньшее, что ты можешь сделать, — это не заставлять меня страдать в одиночестве. — Но ты не против, чтобы я был рядом так долго? — спрашивает Нил. Эндрю тяжело сглатывает, борясь с нахлынувшими чувствами, которые он не хочет озвучивать. Да, он будет возражать против того, чтобы рядом был Нил — это хорошо. И плохо. Ничто из этого неидеально и неясно, но Эндрю просто знает: он не хочет, чтобы Нил уезжал так далеко, даже если навещать друг друга будет достаточно легко. И вообще, он только начал привыкать к тому, что Нил все время рядом. Он не хочет, чтобы было отнято сейчас. Сейчас слишком рано, он еще не закончил с Нилом. — Просто переезжай, пока я не передумал, — говорит Эндрю. — Это да или нет? — Да, — сразу же отвечает Нил, — конечно, да. А затем, заставив сердце Эндрю остановиться на целую секунду, Нил скрещивает лодыжки и переворачивается вверх ногами на метле, его лицо внезапно оказывается прямо перед лицом Эндрю. — Ты так убьешься… — слова Эндрю обрываются, когда Нил прижимается к его губам. Так целоваться нелепо, лицо Нила перевернуто, его подбородок упирается в нос Эндрю. Но это хорошо. Когда весь мир, горы вдалеке и замок позади, окруженный теплым, благоухающим воздухом летней ночи, молчат, Эндрю обнаруживает, что не хочет протестовать. Он держит свою метлу так крепко, что белеют костяшки пальцев, но позволяет Нилу целовать себя, целовать и целовать под звездами, пока Эндрю не забывает, как дышать. Учитывая все обстоятельства, Эндрю думает, что покидает Хогвартс лучшим человеком, чем поступил сюда.
