Свидетель

— Пожалуйста, давай уйдём. Вместе. — Тут Хайтани нахмурился и подошёл ко мне вплотную, так что я уже наверняка забыла, как делается вдох и выдох. Сердце затрепетало. Мир стал словно в розовых очках, но никогда не стоит забывать: они бьются стёклами внутрь.

***

      Конечно же, каждый из нас осознавал, насколько больно может сделать любовь и привязанность к кому-то. Ран давно понял фишку своего отношения к девчонке. Но так тяжело любить человека, с которым живёшь и жил в абсолютно разных мирах. И совершенно не имело значения, что любовь спасает взаимопонимание. Это всё волновало его в первую очередь. Сам же он не раз задавался вопросом… Как такая скромная и на вид даже очень невзрачная девушка смогла занять мысли в его голове? Ведь он всегда выбирал людей, только связанных с его интересами.       Если человеку всегда было трудно довериться, проблематично будет начинать с чистого листа. После долгих раздумий над тем, кем ему быть дальше, он решил, что никогда не предаст свою работу ради такой малой жертвы, как любовь. Ведь работа — это часть его самого.       Сегодня он саркастично пообещал себе расслабиться, а потом забыть. Поэтому он уйдёт с Наоко. Дабы посмотреть, что она может сделать на благо ему и его бизнесу.

***

      Он придвинулся ближе и, обняв за талию, положил голову на моё плечо. Сердце стучало как сумасшедшее, будто выпрыгивало из груди. И он определённо это заметил, потому что уже привычно усмехнулся. Ран приподнялся сразу, как раздался звонок телефона. Однако он не отодвинул меня и не ушёл в сторону, а продолжил держать меня за талию. Бабочки внутри игриво защекотали.       Тут мне тоже решили позвонить и уже отодвинулась я, подойдя к сумке. Звонок от мамы. И несколько пропущенных также от неё. Когда я немного уже напряглась, решила взять трубку. Мало ли что. Но вызов сбросился и пришло сообщение: «Милая, не жди меня сегодня. Останусь работать в ночную. Вернусь утром». Не сказать, что меня это обрадовало. Зато не будет лишних вопросов, когда ко мне домой придёт ночевать Хайтани.       Потом меня замучили разные мысли. Вдруг у мамы что-то случилось, а я, как последняя дура, трубку взять не могу? Переживания затуманили мою голову, так что я даже забыла о присутствии Рана в этой комнате. Он удивлённо посмотрел и спросил: — Всё в порядке? Или, может, ты передумала? — Я помотала головой и выдвинулась к выходу. Взяв несколько бутылок чего-то крепкого, он пошёл за мной.       Голова кружилась от свежего воздуха. И после дождя стало довольно прохладно. Маленький ветерок ещё немного трепал деревья, вскоре затихнув. Мы сели в машину, и мне стало очень комфортно, впервые за долгое время я чувствовала себя спокойно. Возможно, устала, а может, я и впрямь хочу быть с этим человеком.        Когда он спросил, готова ли я любить его с характером животного, ответа не последовало. Что-то мешало мне высказать своё мнение об этом вопросе. Лицо Хайтани было таким непринуждённым и смущённым. Всю поездку мы ехали молча. Это так глупо. Казалось, сейчас мои розовые очки сломались. Мысли стали яснее, чем обычно. Беспокоило то, что я уже сама хочу им воспользоваться.       Ран понял: что-то происходит, но только в моей голове. Стоя на светофоре, мы встретились взглядами. И долго всматривались в изображения друг друга. От одного его слова я могла опьянеть. Насовсем потерять память и забыть, кто я. И, конечно, забыть, кто он на самом деле. Вновь задаться вопросом, есть ли у него кто-то ещё, или просто опять постараться удержать его рядом с собой. Он буквально сводил меня с ума. И станет это уже не нелепой влюблённостью, а безумием. Его глаза так же быстро потускнели, как и засияли. О чём же он думает, когда смотрит на меня? Хочет ли он спросить меня о том же? Или ему плевать?       Пока я витала в облаках, не заметила, как мы приехали. Меня смущали мысли, что я всю дорогу пялилась на него. Хотя его сейчас это вряд ли волновало. Много проблем навалилось, решалась судьба его бизнеса и коллег. То, что он любит больше всего, может исчезнуть. Интересно, я включена в этот список? Мне очень хотелось спросить насчёт Шуджи. Он за справедливость или всё же это явная конкуренция?       Я открыла дверь, и в то же время у меня стали слипаться глаза. Недостаток сна дал о себе знать в неподходящий момент. На мобильнике высветилось сообщение Нобу. Сначала я побрезгала, но потом меня замучили разные мысли и стало даже любопытно. Но там оказалось сообщение типичного содержания: «Прости, если обидел. Знай, что ты последний человек, с которым я захочу иметь плохие отношения». На удивление, это как-то меня порадовало и вызвало улыбку, но одновременно стало противно. Неужели я начала улыбаться от того, что мне написал какой-то парень? Однако в последнее время всё изменилось.       Я наконец-то отвлеклась от телефона и бросила свой взгляд на Хайтани. Он был очень хмурый. Впрочем, меня это не удивило. Видеть его кислую рожу уже обычное дело. К тому же у него сейчас много причин быть сердитым. Но презрительно смотрел он почему-то на меня. Я фыркнула и пробурчала: — Что-то не так? Располагайся. — Что тебе написал этот выблядок, что ты так заулыбалась. Или это уже новый? — проворчал Ран и обидчиво скорчил лицо. Я же истерически засмеялась. То ли он меня доводил до неуравновешенного состояния, то ли я всегда была такой. Хайтани ещё немного понаблюдал и приказным тоном сказал: — Что смешного? Дай сюда телефон. — Мне стало не на шутку приятно от того, что он переживает или даже в какой-то степени ревнует меня к кому-то. Но всё-таки я высказалась: — Во-первых, телефон — моё личное пространство. А во-вторых, мне смешно, потому что ты мило злишься. Ревнуешь, правда? — Он захлопнул дверь и подошёл ближе. Моё сердце вновь заколотилось. Хайтани взял меня за то самое запястье и потянул к себе. Мы упали на диван так, что я оказалась под ним. Он опустил голову и положил её на мою грудь. Довольно грубо и шутливо Ран спросил: — Ха… Думала, родилась с красивым личиком и тебе всё можно? — После этого он привстал и взял свою родную бутылку саке. Выпил залпом он её с таким рвением, что даже не рассчитал, и половина напитка потекла по его шее, достигнув рубашки. Я ненасытно сглотнула комок в горле, и он потянулся за другой бутылкой. Надо было его остановить, пока он чего-нибудь не натворил. — Может, хватит на сегодня? — вскочив, сказала я. Он же, хитро улыбаясь, продолжил распивание спиртных напитков. Всё моё тело загорелось от этой неприличной картины. Это безумие нужно было срочно заканчивать, но я начала поддаваться его вечным манипуляциям. Когда он поставил бутылку, я зачем-то неприлично схватила его за галстук. Стало неловко. Поэтому я опустила руку и тихо произнесла: — Ран, пожалуйста, прекрати. — Он глупо заулыбался и тяжёлым голосом спросил: — А то что? Думаешь, я не позволю себе чего-то в чужом доме? — он тяжело выдохнул и, обняв меня за талию, продолжил. — Поцелуешь меня? Только по-взрослому. Я хихикнула и спросила: — А ты думаешь, меня так просто соблазнить? Вроде совсем взрослый, а ведёшь себя как-то по-детски. — Тебя возбуждают дети? Боюсь, — с насмешкой ответил Хайтани. Я действительно уже была возбуждена, и это страшно признавать. Видимо, я опять забыла, кто он есть. В животе ожили бабочки. Его глаза вводили меня в лёгкий транс. Смущённо отвернувшись, я пробурчала: — Ничего подобного. Глупая шутка… — Ладно. Что ты хочешь услышать? — ответил он, спускаясь всё ниже талии. Меня клонило в сон и хотелось отвергнуть его касания, приятное тёплых рук. Я вырвалась из объятий и сказала: — Извини. Наверно, устала. — Ран уже был явно не адекватен. Но на самом-то деле ответил спокойно: — Понял. Вали спать тогда, — Хайтани резко встал и пошёл искать уборную.       Буквально с закрытыми глазами я добралась до комнаты. Не было никаких мыслей, просто кончились силы думать и рассуждать. Я переоделась и плюхнулась на кровать. Сны мне снились яркие. Пока не прозвенел будильник. И этот звук вскоре стал самым родным.       Я потёрла глаза и, ничего не подозревая, поплелась в ванную. Вроде и проснулась, но ноги предательски косились. По привычке открыла дверь и залетела в уборную. Начала раздеваться и услышала шорох. И из-за шторки выглянул лежавший в воде Ран, глупо хихикая надо мной. Вскрикнув, я начала прикрываться чем попало. После криков я проворчала: — Ты что тут… Делаешь? — Кайфую и смотрю, как ты раздеваешься, — на полном серьёзе ответил он. Я в спешке натянула полотенце и ответила: — Мог бы хоть признаки жизни подать. Я совсем забыла о том, что ты здесь… — Или просто хотела заставить меня врасплох? — сказал Хайтани, выходя из ванны. Он прижал меня к стене, а я же, смущённо отвернувшись, вскрикнула: — Прикройся, дурак! — Я бы с радостью, но ты взяла моё полотенце. С машины его притащил, — хмыкнув, пробурчал Ран. Я кинула сердитый взгляд и проворчала: — Отвернись!

***

      Пока я мылась, Хайтани уехал, так ничего больше и не сказав. На душе стало холоднее. Пробежались мысли о том, что я поступила с ним довольно грубо. Ехала я в школу без настроения. В голове пролетали картинки с прошлой ночи.       На крыльце школы все начали странно на меня смотреть и шептаться. Сначала я не придала этому особого значения, но когда все хихикали, показывая пальцем на меня, хотелось провалиться сквозь землю. Не выдержав, в середине коридора я остановилась и вскрикнула: — Да… Что тут происходит?! — одна из шестёрок Каору, безжалостно смеясь, сказала: — А ты у нас не в курсе? Уже вся школа видела, как ты бухая обжималась в углу с каким-то симпатичным дяденькой. Интересно взглянуть? — она издевательски вытянула руку с телефоном. Несколько фоток с клуба в тот день, когда мы пошли туда с Нобу. Вокруг нас собиралось всё больше людей. Все они пожирали меня своими взглядами.       Пока я в панике стояла, сгорая от стыда, не зная, как бы свалить отсюда подальше, подошёл Нобу и взял меня за плечо, принизив оскорбившую меня девушку: — Да там даже лица не видно! Наоко не такая. Правда же? — он хитро улыбался. Вероятно, был с ними заодно и выглядел очень подозрительно. — Иди к чёрту! — ответила я, скинув его руку с моего плеча.       Я миллион раз звонила Рану, однако он не брал трубку. Так шли целые недели. Даже после сдачи экзаменов пыталась ему звонить, но он будто всегда специально сбрасывал трубку. Мало было того, что мне все эти дни было хреново, так и ещё этот ублюдок игнорировал.       Возвращаясь со школы, я вновь позвонила ему. Но уже в последний раз. Потому что меня это до жути достало. Зато теперь я наверняка знала, кто распустил те слухи и фото. Конечно, это был Нобу. Все эти дни я также думала, как отомстить. Когда звонок сбросился, я остановилась и сзади на меня с объятиями прыгнула Хотару. — Привет! Как ты? Слышала, дела идут не очень, — игриво сказала она. Я же почему-то в первый раз захотела обнять её в ответ. Сейчас мне этого очень не хватало. Ответив ей взаимностью, я, всхлипывая, пробурчала: — Да, ты права. В один момент всё пошло по заднице. Хочу напиться и сброситься с моста. — Хотару прижала меня крепче и с хохотом ответила: — Вот напиться в последний день школы можно! Сама собиралась предложить. Ко мне? — Есть предложение: сначала к тебе, а потом тусить до утра, — промолвила я уже с улыбкой на лице. И отодвинувшись, продолжила. — Как думаешь, пойдёт мне быть шатенкой? — Она задумчиво кивнула, и мы, весело болтая, пошли к ней.       Дорога была лёгкой и недолгой. На удивление, мы дошли быстро. Дома у неё было уютно, мы беседовали на разные темы. Оказалось, что она живёт с папой. Её мама уехала, когда ей было пять. Хотару это даже не затронуло: «Меньше народу — больше кислороду!» — радостно отвечала она. — Как насчёт по бутылочке пива? Для разгона, — сказала она, порывшись в холодильнике. Я одобрительно кивнула, подготавливая волосы для покраски. Атмосфера была идеальной. Мы наряжались, красились и потихоньку напивались. Но никого это не смущало. После того как я стала шатенкой, ощутила больше свободы. — Слушай, платье не слишком коротко мне? — смущённо произнесла я. Хотару лишь сморщилась и захихикала, подкладывая в лифчик носки. Своим громким смехом она заражала моментально. Когда мы выходили из дома, у меня даже щёки разболелись.       В такси мы вели себя очень неприлично, но проблем таксисту это вроде не доставляло. Он иногда улыбался, будто бы вспоминая себя в молодости. Под самый вечер мы уже были возле клуба. Хотару, допивая бутылку крепкого напитка, на всю улицу крикнула: — Мальчики, держитесь! Я взорву эту ночь! — Вместе мы похихикали, и я остановилась около машины Хайтани, хитро прищурившись. — Чего это ты? Тачку угонять будем? В принципе, можно всё свалить на того бомжа, — серьёзно пробурчала Хотару, показывая пальцем на мужчину, мирно спящего на земле около клуба. Я сначала задумалась, а потом с улыбкой спросила: — Помада есть? — Ха… Ик… Ещё спрашиваешь, — открывая сумку, ответила Исибаси.       Мы уверенно вошли в клуб, пока на лобовом стекле машины Хайтани сияла надпись: «Простите, девочки, я педик!». Хотару весело кидала поцелуи симпатичным парням, готовая раздать всем свой номер. Конечно, завтра она уже ничего из этого не вспомнит. Но в этом и был смысл.       После того как мы выпили на брудершафт, сразу выбежали на танцпол. Однако этого нам было мало. Хотару встала на барную стойку, потащив меня за собой, дабы сделать тусовку самой грязной в этом районе. Она отдала мне сигарету, потешно покачиваясь. Из толпы начали кричать: — Зажгите, девчонки! — Докурив сигарету, мы начали тереться об тела друг друга, будто одно целое. Выбрать такой способ забыться был лучшим. Музыка приятно била по ушам. Всем было всё равно, кто мы такие и откуда взялись, но они подхватывали ритм в точности нашим движениям.       Люди проснулись и начали двигаться. Неожиданно в воздухе начали летать купюры разной ценности. Из толпы вновь послышались голоса: — Шатенка, сними лишнюю одежду! Я хоть сейчас женюсь на тебе. — Поддерживая меня, другие девушки бросали в воздух своё нижнее белье. Это точно станет самой грязной вечеринкой… Поднялся свист.

***

      Хайтани возвращался со свитой. Они сели на свой любимый диван и расслабились, все наслаждались громкой привычной музыкой. Пока в толпе на танцполе не начало летать нижнее бельё. — Нихуя себе, пацаны, я ловить трусики. Хайтани, братья по несчастью моему, погнали отрываться! — вскочив с кресла, произнёс Харучиё.       Сначала Ран, закурив, неохотно пошёл за ним, а потом, разглядев на вершине знакомое лицо, скорее подбежал, чем пошёл спешным шагом. Втиснувшись в толпу, он был полностью уверен в том, что это она. Просто сейчас он перестал верить в сказку, и у него были разные сомнения. Вдруг ему уже мерещится чего? Несколько недель не знал, чего хочет, так и не смог определиться. Наоко опять его опередила. Ран не был разочарован в ней, просто он проявил такую жалость. Однажды даже допустил мысль о том, почему он её лучше не убил.       Он наблюдал за каждым её движением, и через мимолетные секунды ему в лицо прилетело то, чего ждала вся толпа.

***

      Услышав свист, я, уже сама того не соображая, начала снимать лифчик. Аккуратно поддела его и успешно избавилась от лишнего груза. Хорошо хоть платье осталось в целостности и сохранности. Целилась я в толпу, но меня отвлекли: — Ебать, Хираи! — Это был Санзу. Лицо его было видеть даже приятно. Но когда я повернулась посмотреть, куда прилетел мой бюстгальтер, стало не по себе. Никогда я так не напрягалась, как сейчас. Конечно, я хотела его встретить здесь, чтобы поговорить насчёт Нобу, но не в такой же ситуации… Алкоголь, разливаясь по телу, заставлял покачиваться. От неожиданности я схватилась за Исибаси. Она тоже была в лёгком недоумении и крикнула на всё помещение: — Ничегошеньки себе! Это что, тот самый Хайтани, с которым ты ещё лизалась? — покрасневшая я начала огрызаться на её слова. Прикрывая Хотару рот, я прошептала ей на ухо: — Валим отсюда, желательно побыстрее…       Я сняла каблуки, взяв их в руки, и спрыгнула с барной стойки. Пока мы выбирались с Хотару из пьяной толпы, за руку меня схватил Харучиё. — Хираи, куда это ты? Шоу только начинается. Видела бы ты лицо Рана с твоим лифчиком в руках. Вот же усраться можно, — сказал Харучиё, приближаясь ко мне всё ближе. Его тело двигалось само по себе в ритм музыки. Да и видеть его весёлым не так уж и странно. — Ик… Прости, мне некогда, — ответила я, покачиваясь, и выдернула свою руку. Лицо моё горело. То ли от выпитого спиртного, а возможно я и в правду смущена. И на то было много причин. Голова кружилась, и лицо Санзу расплывалось. Хотару потянула меня за запястье, и это было как раз кстати. Настроение испортилось. Сейчас я была как игрушка в руках всех этих людей, но сделать и потом пожалеть — это ошибка, которую уже не исправить. В этом мире мне не было места, однако всё изменилось. Не хотела выглядеть в их глазах идиоткой. Однако, по-моему, вышло как раз так. — Хотару, подожди здесь, — пробурчала я и, выпрямив голову, вновь зашла в здание. Снова мне было душно. Носить этот камень на душе стало невыносимо. И всё это потому, что я снова ушла, не договорив. Может быть, я наконец-то смогу определиться в том, кто я здесь, в этой игре. Я уже приближалась к силуэту Хайтани, но он мгновенно растворился в танце с некой подстилкой. Сжав челюсть, я зачем=то собиралась подойти и застать их. Однако впереди встал Харучиё, не давая пройти. — Привет! Давно не виделись. По бокалу? — произнёс Санзу. Я придирчиво показала ему язык и попыталась пройти, однако он нарочно пытался помешать мне. Когда толпа разошлась, из неё показалась фигура Хайтани. Я была настроена абсолютно серьёзно, поэтому с чего-то стала высказывать свои недовольства Харучиё: — Значит, передай этому идиоту, что он пожалеет, если не поговорит со мной, когда я поставлю условия для этого, — он выпрямился и подозвал Хайтани-младшего. Тот поковырялся в карманах и отдал маленькую бумажку. Я, повертев её в руках, отложила в сторону. — Твой брат мудак, — проворчала я, чмокнув младшего Хайтани в губы.