II
20 мая 2023 г., 23:21
Холод
За пределами четырёх стен поднимался ветер. Противный, завывающий где-то в густой чаще леса, откуда также доносились приглушённые звуки приближающихся к деревне демонов. Запах сладкой крови разнёсся по округе куда быстрее, чем изначально рассчитывал Аказа, но чувство сожаления всё равно не покидало его ещё долго. Это была его еда. Низшие демоны больше походили на коршунов, слетающихся на брошенную пищу при каждой возможности. Аказа таких презирал и никогда не упускал возможности отыграться на самом невезучем собрате, чья голова была забита жадностью и неслыханной наглостью. Сколько их не шугай — меньше не становится. Тем более в последнее время, в зимний период, когда нормальные люди сидели больше в домах и лишний раз свой нос на мороз не высовывали, найти достойную особь на перекус было затруднительно. Аказа, как истинный любитель определённой плоти мужского пола, подчёркивал это по собственному опыту. Его обоняние играло с ним злую шутку, пока ноги спешно тащили его всё дальше от теперь уже пустого человеческого дома, где ещё буквально час назад кипела какая-никакая жизнь. От людских тел веяло сладостью, что буквально вонзалась ему в лёгкие и оседала толстым налётом, приливая ему в рот новую порцию слюней — их он громко и со смачным звуком сглатывал, торопясь покинуть место своей неудавшейся трапезы с маленьким ребёнком на руках. Мальчик подозрительно молчал уже несколько минут, посему демон всё чаще оттягивал край своеобразного одеяла и заглядывал внутрь кулька с неподдельным интересом. Видимо он пригрелся у его груди — спал с приоткрытым ртом, пуская тоненькую полоску слюней с правого уголка губ, изредка причмокивая ими. Аказа же хмурил брови, но упорно продолжал свои манипуляции, в слепой надежде увидеть в следующий раз иную картину, а не спящего младенца. Только если подумать дважды, он всё же понимал, что сон ребёнка — это хорошая возможность ещё раз всё взвесить, а если подумать трижды, то и вовсе выходило, что спящим он ему сейчас и был нужен. С кричащим свёртком на руках далеко не ушёл бы. Проскочив мимо пары домов, в окнах которых ещё горел свет, Аказа уловил характерный для чужих шагов хруст снега. В его сторону двигался престарелый мужчина — демон понял это по схожему запаху, — но всё же расстояние было между ними ещё приличное, и осознав это, демон прыгнул на ближайшую возвышенность. Крыша старого сарая давно прогнила и под чужим весом плачевно заскулила, предупреждая гостя о скорейшем уходе, если тот не желал провалиться сквозь неё. Аказа оттолкнулся и уже в прыжке сориентировался на дальнейший путь. Было ли разумно бросить малыша там, где на громике вопли умирающих людей и звонкий плач так никто и не пришёл? Аказа раздражённо дёрнул носом и признал своё поражение. Влип он по полной.***
Между плотно растущими деревьями всё ещё мелькали далёкие огоньки чужих домов, звуки плавно отдалялись и скрывались за местным шумом всё ещё дремлющего леса. Тишина здесь была непостоянная и нарушалась даже присутствием любого мелкого насекомого, чьё существование холодной зимой почти не замечалось обычными людьми. Аказа же был демоном. Жизнь столь крошечных существ остро ощущалась в том числе и под толстым слоем снега и под плотной корой высоких деревьев, куда суровый мороз по ночам добраться не мог. А вот небольшие всеядные животные, в виде одного особо назойливого енота — вполне. В то время как Аказа впервые сделал короткую остановку, присев на широкой ветке особо возвышающегося зубчатого дуба, расслабленно свесив ноги вниз и припав спиной к холодному стволу дерева, прямо под ним копошился мохнатый ком серой шерсти. Его присутствие никак не заботило Высшую Луну, пока острые когти животного не начали настойчиво копаться в промёрзших корнях дуба, ищя в них пропитание для голодного рта. Аказа повёл плечом, бросив на енота скучающий взгляд. Вот ему нужно было спешить дальше. Идти и искать место для осиротевшего ребёнка, но вместо этого он предпочёл наблюдать за не шибко умным всеядным, который по какой-то неизвестной ему причине всё еще не спал где-нибудь в своей норе. Видимо сегодня у всех образовывались неожиданные проблемы, вот только между демоном и енотом было одно весомое различие — второй уйдёт домой с полным желудком и с пустыми лапами, а первый так и будет до неопределённого времени гонять слюни во рту и слушать бурчание своего же брюха, при этом ещё и придерживая спящего человеческого отпрыска на горячей груди. Аказа поднял голову как только потерял покачивающуюся и довольную — Аказа фыркнул: хоть кто-то из них был сытым, — фигуру енота за дальними сугробами и со стуком приложился затылком об ствол, закатывая глаза к черному небу, где не было видно ни единой звезды или малейшего отблеска лунного света — всё затянулось тучами в преддверии надвигающейся метели. Усиливающийся снег был тому доказательством. — Надо бы идти дальше, — растянуто высказался демон, тяжело выпустив воздух через приоткрытые губы. Пар едва появился в холодном окружении и почти сразу развеялся, поднявшись чуть выше розовой макушки. — Как думаешь? Ах, да. Ждать ответа от сопящего свёртка было бы не самым разумным решением, но видимо пошатнувшийся рассудок Аказы решил попытать удачу. Пальцы уже по привычке тянулись к краю одеяла чтобы оттянуть его и послушать тихое дыхание спящего младенца, в чём собственно никогда не было нужды. Слышать короткие вдохи и выдохи он был способен и без этих действий, а сильные удары сердца в маленьком теле ощущались очень хорошо, несмотря на толстый слой тканей и множество посторонних факторов, которыми окружение демона было переполнено. Енот был тому ярым примером — отдалённый хруст снега всё ещё был слышен. Аказа подтянул ноги ближе и упёрся пятками в твёрдую кору под собой, покачиваясь без имеющейся на то причины, а после отскакивая от насиженного места с привычной скоростью. Ветер неприятно обдувал лицо и попадающие в глаза капли тающего снега только снижали ему дальность видимости, в результате чего последующее принятое решение о переходе на ровную поверхность пошло демону на руку. Передвигаться по земле было наиболее утомительно и медлительно, но так хотя бы сокращались риски напороться на ветку или проехаться босыми ногами по замёрзшей корке снега — раньше Аказа мог бы за себя поручиться и даже пробежаться по верхушкам самых высоких деревьев в этом лесу, показательно и рискованно, не виси на нём сопливая мелочь лишним грузом. За прошедший час он несколько раз успел оценить своё подозрительно снисходительное отношение ко всем складываемым обстоятельствам, будто он одновременно разгневал и своего Господина и всех несуществующих Богов, в чьих руках теперь была линия его бесконечной жизни. Вот только кому будет веселее с ней играть? Аказа делал ставки на молчавшего Господина, чьё присутствие он всё ещё замечал в округе, но бдительный и выжидающий взгляд ощущал каждым натянутым до скрипа нервом. Он мирно наблюдал за любым шагом своего слуги и почему-то не торопился вмешиваться в крайне глупые вещи, творить которые Аказа не прекращал до сих пор. Прошло всего-то полчаса от силы, когда он почувствовал слабое шевеление в своих руках и выругавшись под нос, спешно остановился. Ребёнок в свёртке действительно начал просыпаться, цепляясь малюсенькими пальчиками за скомканное одеяло и слабо крутя головой, что демон ощущал уже более точно. Оголенная кожа на его груди, нескрываемая коротким хаори и предоставленная малышу для обогрева, за несколько секунд превратилась в слюнявое месиво и какой бы слабой брезгливостью ни обладал Аказа, этого вполне хватило для несдержанного подёргивания носом и кривляния лица. Таким грязным он себя чувствовал впервые и ярое желание скорее вытереть задетый участок кожи вытеснял вообще любую мысль из его головы. Казалось бы, сколько раз мазался в крови во время поедания человеческой плоти, а тут всего-лишь какие-то слюни, которые даже грязи в себе не содержали. Аказа зло пыхтел, но стоически терпел и бежал всё дальше; ему нужно было скорее найти место для временного укрытия и позаботиться о малыше. Холод рано или поздно проберётся даже под толстый слой одеяла, а температура его тела не сможет греть ребёнка круглые сутки напролёт. Если в ближайшее время он не планировал избавляться от него, то нужно было что-то экстренно решать с едой и более тёплой одеждой для этого хрупкого существа. После этого в его голове запоздало родилась мысль, что перед быстрым уходом из дома нужно было хотя мельком осмотреться по углам, может ещё чего полезного нашёл тогда. Молоко сейчас бы не помешало, кто знает через сколько малыш захочет есть и доставит демону тем самым головную боль. — Проснулся уже? Свёрток отозвался ему характерным мычанием и слюнявым причмокиванием. Малыш каким-то образом умудрился выкрутить одну из своих крошечных ручек и ухватиться за выступающий кусок лилового хаори Аказы, натягивая его в неопределённом направлении. Продолжались эти действия короткий промежуток времени, а после малыш и вовсе решил захныкать, как в момент когда демон только нашёл его. Больше концентрируя внимание на дороге, Аказа не сразу понял в чём именно заключалась причина горьких слёз на щеках и жалобных звуков изо рта. Неужели он уже просил есть? Или у него что-то болело из-за долгого нахождения в одном положении? Как там у младенцев всё это работает вообще? Аказа притормозил и вытянул кулёк перед собой на вытянутых руках. — Ты чего это тут удумал? Ребёнок даже не смотрел в его сторону. Он даже глаз не открывал, продолжая раздирать своё горло в бессмысленном плаче, пока уши Аказы медленно сворачивались в трубочку. Теперь уж точно все низшие знали о его существовании, хоть это и было не так важно сейчас. Только самые тупые попытаются вырвать что-то у Высшей Луны прямо из рук. Брошенные тела здесь приводить в пример не к месту. Задумчиво склонив голову вбок, демон присел на корточки, давая себе очередную передышку. Малыш в его хватке продолжал безудержно рыдать и дёргаться, отчего у самого Аказы невольно начал подрагивать левый глаз. Присутствие ребёнка никак его не раздражало, но в издаваемых им звуках было нечто схожее с предсмертными криками его старых жертв. Это оказывало своеобразное давление на его голову. — Чего ты хочешь? Вот что? Но в ответ он только приоткрыл свои светлые глаза и посмотрел куда-то в сторону. Из-за разницы температур от его дыхания шли большие клубы пара, а стекающие капли слёз отчасти застывали и покрывали его лицо холодными пятнами. Аказа нервно покрутил его в своих руках, оглядел свёрток на наличие открытых участков и только убедившись в их отсутствии, смог раздражённо выдохнуть. Почему он плакал?.. Вот же… чёрт. В последний момент до него наконец доходит, что торчащая рука малыша, которой он так отчаянно хватался за его одежду, была единственной частью тела на открытом воздухе. Неужели тепла от его груди было недостаточно?.. И плачет он сейчас поэтому? Аказа сдерживает желание хлопнуть себя по лбу, обойдясь только вздохом облегчения и громким сглатыванием вязкой слюны за щеками. Он не устал, но тело жалобно ныло и требовало хотя бы более затяжной остановки, раз уж организм не получил должной порции мяса и крови. Торопливо запахнув края одеяла на теле мальчика, демон перехватил его поудобнее и прижал к себе сильнее, закрывая не только одной рукой, но и придерживая второй ладонью под ноги, чтобы пресечь любое возможное попадание морозного ветра. — Давай пройдём немного дальше. Там и накричишься вдоволь. Что думаешь? Аказа не ожидает ответа от сопливого месива, но ребёнок почему-то резко затихает, что вызывает у демона удивлённое вскидывание тонких бровей и изумлённый взгляд куда-то в сторону. За несколько минут он преодолел расстояние в два раза больше того, что он промчался за последние полчаса — мчался строго вперёд, не оглядываясь и не прислушиваясь к окружающим звукам; сейчас ему было важно скрыться от скорого наступления дня и сберечь младенца от риска получить обморожение.***
Такое место нашлось довольно быстро. Несмотря на замечательное зрение демона, в метели даже Аказа уже не мог нормально ориентироваться и потому последние несколько десятков метров едва ли не припадал к земле, чтобы точно видеть куда в следующий раз переставлять ноги, не имея риск провалиться в какую-нибудь яму, надёжно скрытую плотным покровом снега. Ребёнок у него на руках мирно причмокивал губами и елозил лицом по открытому плечу Аказы, иногда раскрывая рот и кусая его мягкими дёснами. Это ощущалось не хуже слабой щекотки, но демон всё равно содрогался от незнакомых ему ощущений — касания не приносящие боли и не несущие после себя ноющие остатки из прошлого. Ничего кроме очередной порции слюней и притихшего улюлюканья. Так он наткнулся на холмистую местность и прошёл вглубь огромных валунов, среди которых и нашёл узкую щель, ведущую в столь необходимую ему темноту. Демон не ожидал огромного пространства в своеобразной пещере, но надеялся хотя бы на нормальное передвижение — чтобы развернуться было где и мальчишку уложить если что вдруг случится. Внутри было холодно, но с отсутствием ветра всё же было лучше. Его протяжные завывания остались за пределами каменных стен, а противный снегопад больше не тревожил демона стекающими каплями по плечам и спине. Сейчас он был почти полностью мокрым и телу требовалось некоторое время, чтобы высушить всю весящую на нём одежду и при этом продолжать активно согревать слабого младенца, чей кусачий рот всё не отставал от него, будто другого занятия у него не было. — Тебе не надоело это? Ребёнок и в этот раз ответил ему молчанием, но на Аказу это подействовало как щелчок где-то глубоко в черепе, отдавшимся со звоном в ушах. Господин всё ещё внимательно следил за ним и демон не мог отделаться от мысли, что в этом он находил что-то интересное для себя или же терпеливо ждал часа, когда сможет лично открутить своему созданию голову за непослушание и не следование запланированному плану. Но пока Господин молчал и не вмешивался, Аказа принимал это за своеобразное одобрение и двигался дальше. Для начала ему нужно продержаться до утра, вытерпеть кричащий голод и каким-то образом ещё и приглядеть во время этого за малышом. Задача не из лёгких, особенно учитывая отсутствие человеческой еды для него, необходимой одежды и банального нормального сна. Аказа очень сомневался в том, что ему было удобно спать когда вокруг всё тряслось во время бега и со всех сторон веяло холодом. Аказа вообще во многом сомневался. Начал с первого своего решения и закончил последним — отдыхать остаток ночи и весь последующий день в сырой пещере, где даже огонь развести было нельзя. Ему он не нужен, а вот для малыша был бы ещё один источник тепла, да и сам Аказа смог бы дать передышку затёкшим рукам, положив свёрток хотя бы к себе на колени. Но нет, было слишком холодного для слабого детского организма и демон, как бы сильно не был занят самокопанием, решил всё-таки довести дело до конца. — Ты наверняка уже хочешь есть, верно? Он слегка покачивается из стороны в сторону, сам не до конца понимая основу своих действий, но малыш никак не отзывается, давая демону лишнюю минуту на размышления. Если в течении дня никаких казусов не случится, то по хлипкому плану Аказы ещё можно было к чему-то приползти. В округе он почти не чувствовал запахов живых людей из чего и делал вывод, что поблизости деревень или отдельных хижин не было и путь их ещё будет внушающим. Если ребёнок уже голоден, то сколько вообще он может потерпеть? Сколько ему можно терпеть? А что ему можно вообще? Аказа шумно выдохнул и в который раз за ночь ударился затылком о заднюю поверхность стены. Он сам был жутко голоден, но до последнего думал только о том, как накормить чужого ребёнка, при этом ещё и отдельно делая опору на то, что в ближайшее время это будет единственная задача.
