Смерть Душевного Покоя

Глава 4

//the way you bend

Примечания автора: Свадьба Эйгона и Хелейны, часть 1. Огонь не может убить дракона. К несчастью для всех причастных, Валейна — всего лишь дракон в человеческом обличии.  Под неумолимым жаром пламени Эймонда принцесса боится, что даже она способна сгореть. По утрам она просыпается из-за снов о нем. Образ Эймонда, бросающего в ее сторону украденное яблоко во время их утренних полетов из Драконьего камня в Королевскую гавань, всегда сладкое и красное, какое она и предпочитает. Воспоминания о его плаще, обернутом вокруг нее, и запахе, укоренившемся в ее сознании, который был призрачным ароматом кедра, сосны и дыма в ее носу.  Каждую неделю они проводят несколько часов вместе, летая туда и обратно от Драконьего камня до Королевской гавани. Валейна и Серый Призрак продолжают обгонять и провоцировать Эймонда по дороге к его дому, но он больше не пытается запрыгнуть на Серого Призрака, хотя всегда раздражается и позволяет Вхагар блокировать и таранить их.  На обратном пути они останавливаются на каком-нибудь скалистом утесе, чтобы их драконы могли полакомиться морской рыбой. На этих островах они кружат друг возле друга, как хищник и жертва, но принцесса не уверена, кто из них кто. Они обмениваются истинами, порождая маленькие воспоминания, которые согревают ее изнутри каждый раз, когда ей удается вызвать у Эймонда искреннюю улыбку. Время пролетает незаметно и движется слишком быстро, чтобы она могла за ним уследить. На самом деле, не давая себе на это разрешения, она все же ловит себя на мысли о том, что с нетерпением ждет тех дней, когда Вхагар появится на горизонте, словно чудище из детской сказки. Ироничная правда заключалась в том, что чудищем являлась не Вхагар, а Эймонд.  Медленно, в течение нескольких лун, Валейна заново узнает Эймонда. Он больше не тихий мальчик из ее юности, скрывающий свои далеко не рыцарские качества. Нет, он умен, остроумен, поразительно мудр, созерцателен, иногда жесток и всегда должен быть прав. Эймонд — самый помешанный на контроле мужчина, которого она когда-либо встречала, и это при том, что она хорошо знакома с Деймоном Таргариеном.  Эймонд является всадником самого большого из ныне живущих драконов, одним из лучших бойцов в Королевской гавани, а в его жилах течет кровь завоевателей. Кроме того, он был расчетлив, требователен, одержим и чрезвычайно ревнив. Никто не мог злиться так, как Эймонд, и никто не защищал то, что принадлежит ему так, как это делал Эймонд.  Каждый раз, когда он смотрит на нее, она чувствует, как сильно стучит ее сердце, и как что-то тяжелое тянет внизу ее живота. Tо, как его взгляд скользит вниз к ее рту, заставляя ее сердце биться чаще, было полным безумием. Прикосновения, случайные касания тут и там, руки, убирающие волосы с ее лица — это просто еще одна игра, в которую он играет, и, к несчастью для Валейны, она думает, что он в ней выигрывает. Она летит домой, наполовину обезумев от желания того, чего каждый раз даже не может объяснить.  В Королевской гавани он ее избегает, позволяя ей сопровождать Хелейну, пока они готовятся к самой грандиозной свадьбе со времен Золотой свадьбы, и она постоянно чувствует, что его глаз наблюдает за ней. Хелейна, кажется, замечает это, делая мечтательные пророчества о том, что один глаз устремлен в будущее.  Возможно, она и не видит его, но может его чувствовать. Смотрит ли он ей в спину, или же следит за ее шагами — остается для нее загадкой. Каждую ночь, будь то в покоях Красного замка или же в ее собственной постели на Драконьем камне, она чувствует, как он за ней наблюдает. Это делает ее кожу настолько горячей, что ей хочется выбраться наружу. В Красном замке ей отведены покои рядом с принцессой Хелейной и близко к покоям королевы, для удобства. Дома у нее и Люцериса были смежные покои, так было с тех пор, когда они были младенцами. И ей кажется, что ей всегда не достает уединения, чтобы думать об Эймонде так, как она того больше всего желает, за исключением тех случаев, когда она в одиночестве парит в небесах на спине у Серого Призрака.  Его руки занимают ее мысли больше всего. Длинные пальцы, тонкие и бледные, украшенные многочисленными шрамами и ожогами, мозолями от фехтования и лука, которые делают их грубыми. Она не знает, откуда берутся эти фантазии, но не может отделаться от образа его рук на ее груди, пощипывающих и ублажающих ее твердые соски.  Даже в такие моменты чувство свободы омрачается ощущением Эймонда, нависающего над ней, и это было единственным местом, где она действительно могла предаваться подобным мыслям. Эти мечты омрачаются жжением в крови, когда она думает о нем, и влажностью между ее бедер, с которой она отказывается что-либо делать. Она взволнована, но не желает снимать с себя это напряжение, поскольку это бы означало, что она признала свое поражение. Дома это похоже на чувство вины, потому что ее мысли обращаются к нему самым грязным образом из всех возможных. Ночью, когда ей так жарко, что она боится сгореть в облаке драконьего пламени, она думает о его теле, прижатом к ней, о его горячем дыхании у ее уха и о силе рук, с которой он обхватывал ее бедра, чтобы удержать на месте, когда он приставлял кинжал к ее горлу, сидя на спине ее собственного дракона. Она думает о том, как он предложил научить ее искусству поцелуев, в глубине души зная, что, на самом деле, это было не предложением, а обещанием.  Валейна не знает когда, и не знает как, но Эймонд точно собирается ее поцеловать. Зная его, вероятно, в самый неподходящий момент. Проходят луны, и хотя его прикосновения становятся все более наглыми, а намеки — все менее тонкими, он никогда не пытается поцеловать ее. Эти образы поглощают все больше и больше ее мыслей, пока она ужинает со своей семьей, думая о том, что провела с Эймондом больше времени, чем когда-либо считала возможным, и смотрит на свечу, словно она может предложить ей ответы на все вопросы, на которые ей отказывался ответить Эймонд. — ЛЕЙНА? Звук ее имени достаточно громкий, чтобы вывести ее из задумчивости. Судя по тому, как все за столом смотрят в ее сторону, она понимает, что это был уже не первый раз, когда Бейла пыталась привлечь ее внимание. Все, начиная от отца и матери и заканчивая каждым из ее братьев и сестер, смотрят на нее, пока она возвращается к реальности. Она поднимает голову, слишком явно ощущая проницательный взгляд своего близнеца, устремленный на нее.  — Хм? — Я спросила, выбрала ли ты уже платье на свадьбу? — Бейла приподнимает одну идеальную бровь, глядя на нее, а белые кудри, так похожие на локоны Валейны, элегантно спадают с ее плеч. — На какую свадьбу? — Валейна сбита с толку и совершенно очевидно не следит за темой разговора. Юный Джоффри, которому недавно исполнилось двенадцать, посмеивается. — Хелейны и ее пьяницы, конечно. Ты разве не слушаешь, сестра? Она морщит лоб. — С чего бы мне выбирать платье на свадьбу, до которой еще несколько месяцев? Рейна, милая, милая Рейна, которая сидит рядом с ней, похлопывает ее по руке, лежащей рядом с пустым кубком для вина. — Лейна, свадьба через две недели. — В самом деле? Так скоро? К ее смущению, ее голос панически пищит, и она прячет руки под столом в надежде, что родные не заметили, как она в тревоге ворочает кольца. Как и всегда, Люцерис бросается на ее защиту. — Оставь ее в покое, если бы мне пришлось проводить столько времени с Эймондом, я бы и сам про это забыл. Под столом он находит ее пальцы и сильно их сжимает. Она цепляется за него, словно за спасательный круг.  Джейкерис, будучи всегда сдержанным, издает лишь легкий смешок. — Скоро твои мучения закончатся, Лейна, не переживай. Матушка, можно ли попросить швею ускорить пошив платья? Она дочь будущей королевы и должна выглядеть соответственно. Взгляд матери, тяжелый от своих догадок, останавливается на ней, и Валейна старается не смотреть на нее в ответ. С восемью детьми под крышей и королевством, которое рано или поздно перейдет под ее власть, у ее матери в последнее время совсем не оставалось времени на Валейну. Но этот взгляд, как и тогда, когда она поведала ей о ее скорых обязательствах стать матерью, означает лишь то, что время ее незрелости скоро окончится. Похоже, эту дочь больше нельзя оставлять наедине со своими собственными мыслями. — Конечно. Валейна, завтра первым делом, пожалуйста, будь готова к визиту швеи. А теперь, все, позвольте мне услышать о ваших сегодняшних занятиях, — командует Рейнира, наконец отвлекаясь от Валейны. За исключением того, что ее отчим все еще смотрит на нее, и в его пурпурных глубинах назревает конфликт. Когда ее взгляд встречается с ним, на его лице мелькает что-то, похожее на беспокойство. — Я слышал, что дядя Эймонд женится на одной из дочерей лорда Баратеона! — выкрикивает маленький Эйгон и небрежно швыряет ложкой гороха в королевскую гвардию, выстроившуюся вдоль стены. В этот раз Валейне удается заглушить писк до того, как он вырывается наружу, и ей кажется, словно мир уходит у неё из-под ног, как и в том случае, когда Серый Призрак совершает резкое пикирование. Теперь ее ногти впиваются в руку Люцериса, но ее брат никак не показывает, что ему больно.  Эймонд? Женится?  Ее братья и сестры насмехаются.  — Эймонд будет ужасным мужем, мне жаль эту бедную леди, — хохочет Бейла. — Я не слышала официального объявления. Это, должно быть, просто слухи, не более, — Рейнира отмахивается рукой, украшенной кольцами, словно от сплетни. — Его жена, кем бы она ни была, вероятно, будет жить лучше, чем Хелейна, которую выдали за Эйгона, — Джейс морщится, одним глотком допивая остатки вина, а затем поднимается, чтобы предложить руку Бейле. Ее старший брат увлекает невесту танцевать. В зале играет веселая мелодия, которую музыканты исполняют, стоя позади них. Валейна была не уверена в том, что только что услышала. Эймонд был насквозь драконом. Собственник, одержимый и склонный к приступам гнева, в конечном итоге сжигающий всех, кто его окружает. Его будущая жена с таким же успехом может быть зататуирована в дотракийском стиле со словами “Собственность Эймонда Таргариена” прямо на лбу на валирийском, дотракийском, кварте и общем языке для пущей убедительности. Да помилуют Боги любого бедолагу, которому не посчастливится встать между Эймондом и тем, что он считает своим. Разговор продолжается, но она все ещё захвачена тем фактом, что свадьба приближается, и Эймонд, возможно, тоже вскоре женится. Боги, это означает, что у нее осталось всего два полета, прежде чем они с Эймондом не будут вынуждены проводить время вместе. У нее сложилось ощущение, словно после этого все изменится, и их жизни пойдут разными дорогами, которые разлучат их, а друг от друга у них останутся лишь воспоминания об украденных мгновениях. Она выйдет замуж, наполненная детьми как какая-нибудь племенная кобыла, а он женится на дочери очередного лорда, чтобы наполнить детьми ее. Паника течет по ее венам, из-за чего ей становится трудно дышать, а мысли снова вырываются из головы и летят прочь. Она чувствует, словно на нее надвигаются стены, и она больше не может удерживать свои эмоции. Эймонд жесток и ловок, и это заставляет ее чувствовать, словно он может завоевать весь ее мир. — Валейна, — шипит Люцерис себе под нос, и только тогда она осознает, что все еще сжимает его руку настолько сильно, что было удивительным то, как он все еще не отдернул ее и не издал ни звука боли, которую, должно быть, сейчас испытывал. Отпуская его, она вскакивает на ноги. — Люк, прости, мне нужно... — Иди, — дает свое благословение Люк, поворачиваясь обратно к семье, чтобы извиниться за нее, в то время как она уже убегает из комнаты, как будто все призраки Харренхолла преследуют ее за спиной. Позади себя она слышит, как Люк произносит какую-то чушь о кровавых лунах, и если бы ей не казалось, что на нее надвигаются стены, она бы посмеялась над этим вздором. Слуги расступаются, как только видят ее приближение. Валейна торопится и почти бежит, желая добраться до Серого Призрака и оставить свои противоречивые чувства к Эймонду позади, словно там им и самое место. Серый Призрак, ее славный дракон, уже ожидает ее на пляже и испускает пламя в сторону любой фигуры, которая попадает в поле его зрения. Она бежит к нему, пока ее сапоги скользят по песку, и бросается на дракона с теми же чувствами и эмоциями, которые испытывал и он сам. Едва она пристегивается к седлу, как Серый Призрак взмывает в небо, и ее собственное беспокойство передается дракону. Их тела сливаются воедино, когда он плавно изгибается в маневрах, которые Деймон и Рейнис запретили ей использовать, назвав их почти самоубийственными. Она сопротивляется желанию направить Серого Призрака прямо в Королевскую гавань. Это чувство взывает к ней, даже если она и не имеет понятия, что бы сделала, оказавшись там. Завершит ли она дело, которое начала несколько месяцев назад на том маленьком утесе, проведя лезвием кинжала по горлу Эймонда? Или примет его предложение, отдавшись ему полностью? Тот факт, что она не может ответить на этот вопрос, является причиной всех ее проблем. И даже выполняя маневр, в результате которого она оказывается перевернута вверх ногами на спине Серого Призрака, держась за седло намертво, пока ее длинные волосы касаются морской воды, не может пролить свет на эту ситуацию.  Даже в небе она чувствует себя в смятении и не испытывает покоя, который ей обычно удавалось найти здесь. Покоя, успокаивающего ее натянутые нервы. В тот момент, когда она близка к тому, чтобы сыграть в игру, в которой она отстегивается от седла и бросается в воду, просто чтобы проверить, сможет ли Серый Призрак поймать ее вовремя, ее дракон направляется к их любимому вулканическому жерлу на склоне утеса, который выходит на побережье. Он осторожно опускает ее на черный пепел у основания туннеля, где тепло исходит от земли, стен и воздуха вокруг них. Это подходящее пристанище для дракона, и она позволяет Серому Призраку слегка подтолкнуть ее, чтобы она осела наземь, пока он обвивает ее хвостом, словно он может спасти ее лишь благодаря силе своих крыльев и чешуи. Постепенно ее дыхание выравнивается, а мысли улетучиваются. Валейна поглаживает драконий хвост, обернутый вокруг себя, стараясь не уколоть палец об острые шипы. Именно в таком виде Люцерис находит ее позже, все еще сидящую в вечернем платье и завернутую в хвост дракона. Арракс отпускает Люка у входа в туннель, зная, что не стоит пытаться сдерживать двух драконов в таком тесном пространстве, учитывая еще и тот факт, что Серый Призрак едва ли терпел дракона ее брата. — Люцерис… — начинает она, но ее голос обрывается. Люцерис осторожно переступает через хвост Серого Призрака и садится рядом с ней. Оказаться рядом со своим близнецом — это все равно что перенестись назад во времена, когда сир Харвин все еще был жив и носил ее на руках по Красному замку, оберегая от неприятностей.  Люк стал таким большим, таким широкоплечим и высоким, что с каждым днем все больше и больше походил на своего настоящего отца. Когда он обнимает ее, она зарывается лицом в тонкую красную вязку его дублета. Ее глаза остаются сухими. На самом деле, она никогда не была из тех, кто склонен к плачу, и уж тем более не собиралась начинать это делать из-за Эймонда «черт его побери» Таргариена. — Знаешь, ты даже пахнешь, как он, — принцесса еще глубже зарывается лицом в плечо брата, чувствуя, словно вновь оказалась с ним в утробе матери, и ничто не может причинить им вреда. Это правда — от него пахнет кожаным одеянием, полиролью для мечей и чем-то пряным. А ещё он пахнет драконом, и это кажется ей идеальным сочетанием всех их отцов. Он не спрашивает, о ком она говорит, они оба уже знают.  — Я знаю, — вздыхает он слишком тяжелым голосом для парня, которому только-только исполнилось восемнадцать. Они сидят в уютной тишине, защищенные Серым Призраком, обернутым вокруг них, и Арраксом, ожидающим их у входа в туннель. Это успокаивает и утешает ее, словно в мире был восстановлен порядок. Наконец, Люцерис нарушает молчание и задает вопрос, который, как она знает, он хотел задать еще с тех пор, как она чуть не сломала его руку за ужином. — Валейна, что Эймонд сделал с тобой? Стоит ли мне забрать у него и второй глаз? Она давится смехом, уткнувшись в его дублет. — Боги, Люк, это последнее, что нам нужно. Если ты это сделаешь, то Эймонд не успокоится, пока мы оба не будем мертвы, развеянные по ветру словно пепел. — Что он сделал? — в голосе Люка слышится ужас, и, по всей видимости, мрачная решимость, оттого что любовь к сестре на мгновение превращает его свет во тьму. Наконец убрав лицо от дублета своего брата, Валейна встречается взглядом с его серыми глазами. Иногда она желает иметь такие же, чтобы они, по крайней мере, выглядели как близнецы. — Ты помнишь, когда мы были еще детьми, ты, Эйгон, Хелейна и Джейс всегда тренировались в Драконьей яме? — ...Да? — У нас с Эймондом не было драконов. Ты знаешь, каково это — быть Таргариеном без дракона? У нас были только мы, в том смысле, в котором ты бы не понял, потому что у тебя был Арракс, который заполнял пустоту в твоей душе, — молит Валейна, пытаясь найти слова, которые помогут объяснить запутанную смесь эмоций, живущих в ее груди и вращающихся вокруг их дяди. — Лейна... — Я не виню тебя и совсем не обижаюсь! Но тогда у нас с Эймондом не было никого, кроме друг друга. Еще тогда он был... настойчивым. Ты же знаешь, какой он. И эти последние месяцы, когда он должен был сопровождать меня, это просто… Привело нас назад, — неуверенно заканчивает Валейна, не зная, как объяснить, что она подозревает, что Эймонд никогда не отпустит ее добровольно и будет преследовать ее даже тогда, когда их пути разойдутся. Ее близнец, такой мудрый и слишком добрый для этого мира, просто вздыхает.  — Ох. Черт, Лейна. Блядь. — Я знаю. — А чего ты от него хочешь? — спрашивает Люцерис, и в его глазах появляется слишком много беспокойства. — Ничего! Я не знаю! Но я знаю лишь то, что он брат Эйгона, а зеленые... — она замолкает, зная, что Люцерис так же хорошо, как и она, понимает, что война приближается. Он просто надеется, что все разрешится мирно, в то время как она ожидает кровопролития, желая быть выпущенной на волю как всадница дракона, а не как разменная монета для брака. — Валейна, Эймонд опасен. Он — их самый главный козырь, он и Вхагар. Пожалуйста, не позволяй ему стать для тебя слабым местом, потому что он этим воспользуется. Мне будет невыносимо видеть, если он причинит тебе боль, а он это сделает. Он будет брать и забирать, но не позволяй ему сломить тебя. У тебя слишком доброе сердце, прошу, не позволяй ему ранить его, — умоляет ее Люцерис, пока его большие ладони сжимают ее маленькие. В какой-то момент, за последний год или два, ее брат-близнец стал мужчиной. Он заслуживает лучшего, чем такая как она, сестра-близнец, которая погружается в панику при мысли о том, что человек, который чуть не убил их брата, когда они были всего лишь детьми, возможно, женится.  Люцерис — это другая сторона ее медали, настолько большая ее часть, что она думает, что могла бы быть его тенью, а он — ее светом. Она обязана верностью тому, кто держал ее свободную руку на протяжении всего детства, а не Эймонду. — Ты прав, конечно, — смеется Валейна, но ее сердце при этом принимает другую, более жесткую форму. — Я отправлю ворона и сошлюсь на свою внезапную болезнь, которая, очевидно, не закончится до начала пиршеств. Я больше не увижусь с ним наедине. — Прости, — шепчет Люк, снова заключая ее в свои объятия, как будто знает, что она нуждается в его поддержке. Серый Призрак обвивает свой хвост вокруг них, вторя чувствам ее брата. Хуже всего то, что он говорит так, словно действительно чувствует ее боль и мучения из-за Эймонда и не держит на нее за это зла. Ее сердце твердеет, и она решает, что сделает все возможное в интересах своей семьи.  — Не стоит. Я люблю тебя, Люцерис. — Я люблю тебя, Валейна, — шепчет Люцерис в ответ, запечатлевая поцелуй на ее лбу, который ощущается как прощанье.

__________________________

На следующие две недели Валейна возвращается к своей нормальной жизни на Драконьем камне с фурором, которого она никогда раньше не испытывала. Она практикуется в фехтовании с Джейсом, играет в рыцарей и драконов с маленькими Эйгоном и Визерисом и обучает Джоффри высокому валирийскому. Бейла, Рейна и Валейна примеряют платья и выбирают драгоценности к предстоящей свадьбе, зная, что это будет их первое появление при дворе с тех пор, как они стали настоящими леди. Больше всего времени она проводит с Люцерисом. Вместе они летают на Арраксе, поскольку Серый Призрак все еще не разрешает другим всадникам седлать его, исследуют острова, ездят верхом на лошадях и учат друг друга новым изворотливым методам метания кинжала. Все это время она чувствует, как ее мать и Деймон наблюдают за ней. Деймон спокоен, но это всегда означает лишь опасность. Ее мать же наблюдает издалека, ожидая увидеть подтверждение тому, в чем она ее подозревала. Деймон использует более прямой подход. Она тренируется с Люком на главном дворе, когда Рейна подбадривающе кричит Люку, отвлекая его всего на мгновенье, которого Валейне хватает для того, чтобы выбить у него меч. — Не позволяй красивым девушкам отвлекать тебя, Люцерис, — цокает Деймон, появляясь из тени, словно огромный серебристый призрак. — Ты хорошо справляешься, но Валейна всегда будет побеждать тебя, если ты будешь отвлекаться. Валейна, давай испытаем тебя на мне и посмотрим, справишься ли ты на этот раз. Уже потная и вся в синяках от Люка, а до этого от Джейса, Валейна убирает с лица влажный локон. Ее отец стоит, небрежно положив обе руки на рукоять своего меча. Это столкновение, которого она ожидала, она это видит и в глазах Деймона. Он полон решимости узнать правду о более странном, чем обычно, поведении своей дочери. Насилие всегда было их общим языком, решает она в тот момент, когда он начинает свои движения, обнажая свой меч так плавно, что ей едва ли хватает времени, чтобы поднять свой собственный в защиту. Когда она была младше, она каталась на его плечах и дергала его за волосы, пока он не соглашался на ее маленькие прихоти. Теперь же он забавляется над ней, пока его меч чуть ли не отрезал прядь ее волос острием Темной Сестры. Она едва успевает увернуться. Валейна стискивает зубы, твердо расставляя ноги и атакуя. Он превосходит ее по опыту и силе, но она отказывается сдаваться, встречая каждый его ответный удар и выпад. Она чувствует взгляды столпившихся зевак, пришедших посмотреть, как юная принцесса сражается со своим печально известным отчимом. Отчаяние захлестывает ее, напоминая, что если ей когда-либо придется вступить в этот бой, то Эймонд будет сражаться так же, как и Деймон: сильно, безжалостно и жестоко. Джейс будет убит, Люк будет убит, и она не уверена, кто именно победил бы в подобном поединке — Деймон или Эймонд. Но в этот раз это должна быть она. Она должна победить и доказать себе, что достойна носить имена великих домов Веларион и Таргариен, и, хотя этому имени было суждено жить лишь в ее сердце, — Стронг.  Бой продолжается, и Валейна устает, давая Деймону возможность наступать на нее ещё проворнее. Так сделал бы и Эймонд, и осознание этого заставляет ее хотеть оставить синяк под глазом ее отца за то, что он снова напомнил ей о нем. Он с ней играл, и с нее было достаточно.  Поскольку это Деймон, она может играть с ним более подло, чем со своими братьями, поэтому она ударяет его ногой в пах, чего он вовсе не ожидал, падая перед ней на колени. Нуждаясь в чувстве внутреннего удовлетворения, принцесса опускает свой меч, вытаскивая кинжал своей свободной рукой. — Намереваешься оставить себя без удовольствия иметь больше братьев и сестер? — Деймон смеется сквозь боль, даже не удосуживаясь посмотреть на кинжал, который она приставила к его горлу. — Ну же, скажи это, Деймон, — фыркает она, тяжело дыша и прекрасно понимая, что он сам позволил их поединку закончиться именно так, хотя мог обезоружить ее еще семь ходов назад, если бы действительно желал этого.  — Все это время ты была слишком свободна, Валейна. Свободна в своих эмоциях, в своих пристрастиях и чувствах. Ты должна научиться управлять ими, или они научатся управлять тобой, — мягко убеждает ее Деймон, слишком тихо, чтобы те, кто окружал их, могли это услышать.  Она еще сильнее прижимает кинжал к его горлу, а смущение и гнев от его слов борются в ней, зная, что на них все смотрят.  — Говорит тот, кто показывает свои эмоции настолько, что его собственный брат счел его непригодным для правления на троне. Ты говоришь, исходя из своего собственного опыта, Отец, — выпаливает Валейна, а в ее голосе слышна насмешка, отчаяние и мольба о том, чтобы он ее понял.  Деймон смеется, и именно в этот момент она понимает свою ошибку. Его смех обычно сопровождался насилием или суматохой. Она бы сказала то же самое об Эймонде, до того как они начали свои совместные полеты, но теперь она слишком хорошо помнит, как из него вырывается его грубый смех, удивляя ее каждый раз, когда у неё получается его рассмешить. Воспользовавшись ее минутной слабостью, в то время как она погрузилась в мысли об Эймонде, Деймон хватает ее за запястье и обезоруживает, из-за чего она роняет клинок на землю. Но это еще не все, потому что сейчас Валейна чувствует, словно сходит с ума. Она в ярости на Эймонда за то, что он отвлекает ее мысли даже тогда, когда его нет рядом, и тем самым доказывает правоту Деймона. Она злится на Деймона, потому что он был прав, сказав, что ее эмоции управляют ею. В отличие от своих старших братьев, она так и не научилась умерять свое пламя, владея им одинаково с честью и ответственностью.  Поэтому она позволяет пламени выиграть в последний раз, снова ударяя ногой в сторону паха Деймона. На этот раз он ожидает этого, хватая ее за лодыжку и сильно ее выкручивая. Без использования клинков это просто игра Валейны против своего отца, который был с ней дольше всех. Он учил, направлял и поощрял ее дикость вплоть до этого момента. Но теперь что-то изменилось, это было очевидно. Она больше не может вести себя вольно. Отныне даже Деймон будет готовить ее к золотой клетке.  Он сильнее, выше и имеет намного больше жизненного опыта, чем она. Валейна же была злее, продолжая бороться с чем-то неизбежным. Хотя это сыграет в ее пользу всего на нескольких минут, ее настойчивости все же будет недостаточно, не в том случае, если Деймон играет с ней в затяжную игру.  К ее удовольствию, ей удается нанести несколько быстрых ударов и, по крайней мере, испачкать и растрепать волосы отчиму. К тому времени, как Деймон бросает ее на землю в последний раз, он тяжело дышит. Ему действительно пришлось приложить усилия для этой победы. Будущий король-консорт ставит колено на ее запястье, прижимая обе руки к ее плечам и вдавливая ее тело в грязь. Деймон наклоняется, сплевывает кровь в грязь и произносит прощальные слова, предназначенные только ей. - Ты Таргариен, Валейна, и в тебе течет кровь дракона. Но мы не обитаем лишь в пределах этого замка. Попрощайся со своим детством и прими почести взрослой жизни с высоко поднятой головой. И забудь об этом гребаном одноглазом ублюдке, ради всего святого. С этими словами Деймон помогает ей подняться на ноги, заправляет выбившийся локон ей за ухо и целует ее в лоб, как это ранее сделал Люцерис, дав ей наставление беречь свое сердце от Эймонда.  Она чувствует привкус крови у себя во рту. — Принцесса Валейна! Настоящий воин! — объявляет Деймон ожидающей толпе, которая наблюдала за их поединком затаив дыхание. Отношения между Валейной и Деймоном были не такими, какими они были у него со своими законнорожденными дочерьми, но все же никогда не становились напряженными, словно нескончаемая схватка, из-за которой, Валейна совершенно уверена, сейчас у нее кровоточила губа и пульсировало запястье. Люцерис наблюдает за ней с беспокойством, держа за руку Рейну. На лице Джейкериса запечатлелась гордость, но она чувствует его скрытое беспокойство, заметное еще и по тому, каким образом он сжимает рукоять своего меча. Вдали она видит свою мать, наблюдающую за происходящим своим критическим взглядом и пустующим выражением лица.  — Молодец, дочь, — кричит Рейнира, стоя у подножия лестницы, ведущей к тренировочному двору. — А теперь, пора вымыться и начать приготовления. Завтра мы отправляемся в Королевскую гавань.

__________________________

Ужас зарождается внутри Валейны, когда она впервые за несколько месяцев летит в Королевскую гавань без Эймонда в качестве своего сопровождающего. Вдалеке зарождается закат, и этот факт вызывает у нее острое ощущение того, что время ее затворничества неумолимо заканчивается. Это было последней уступкой, которую Рейнира дала своей дочери, когда позволила ей не присутствовать на приветствии и представлении Королю, спасая ее от участи  любезничать с придворными змеями. Вместо этого ей было позволено просто вовремя явиться на свадьбу. Ее время с Эймондом, тот маленький, короткий подарок в промежутках между вечным беспорядком, подходило к концу. Теперь она вынуждена снова оставить его, смирившись с волей своей семьи и их ожиданиями, которые не включают в себя светловолосого принца, который не выходил из ее головы. Эймонд, вероятно, стал причиной пробуждения ее женского тела, но она думает, что наверняка существует еще множество тех, кто смог бы пробудить тот же жар между ее ног.  По слухам, Криган Старк будет тоже присутствовать на свадьбе. Возможно, Валейна смогла бы исполнить свою старую угрозу, данную Эймонду, позволив Кригану Старку сломить ее. Она слышала, что он как раз ищет новую жену, в то время как ее собственное обязательство брака преследует ее, нравится ей это или нет. С таким же успехом можно было стать леди для подобного благородного мужлана.  Эймонду это не понравится. Эта затаившаяся трусость, избегание его настолько долго, насколько это возможно, была вызвана тем, что Валейна почувствовала его нарастающий гнев с той самой секунды, когда отправила ворона в Королевскую гавань, сославшись на болезнь, из-за которой больше не могла помогать Хелейне в последние две недели. Он презирает множество качеств, но трусость была худшим из них. Он не простит ей того, как скоро закончились их встречи, и они даже не попрощались. Валейна была твердо намерена избегать принца как можно дольше. Ей стало бы действительно больно, увидев ярость в его глазах. Серому Призраку удается парить над окном одной из башен Красного замка достаточно близко, чтобы Валейна смогла дотянуться до него. Она надеялась, что правильно рассчитала нужное окно, пока ее сердце бешено колотилось внутри. Когда она уже стоит одной ногой на подоконнике, прощаясь со своим драконом, она пытается успокоить нарастающую панику, думая о мучениях, которые ей предстоит пережить во время пира, который ожидается перед самой свадьбой. — Валейна? — Черт... — бормочет Валейна, стоя наполовину в окне, наполовину снаружи, думая, что было бы глупо, если бы она прямо сейчас вернулась на спину Серого Призрака. — Свадьба через час, что на тебе надето? — голос Рейны отдает эхом ужаса, привлекая Бейлу выйти из соседней комнаты, чтобы посмотреть, о чем говорит ее сестра. Девочки уставились на нее, будучи уже нарядно одетыми и выглядящими невероятно красивыми.  — Девочки, мы почти готовы... О, черт. Ладно, теперь ещё и ее бабушка может засвидетельствовать унижение Валейны из-за того, как ее застали лезущей в окно, которое, как она была уверена, принадлежало Люцерису.  Рейнис начинает смеяться. — Твой дракон оставил тебя не у того окна? Валейна запрыгивает внутрь, все еще одетая в кожаный костюм для полетов. — Да? Теперь и Бейла с Рейной пытаются сдержать свой смех. Они одеты в дополняющие друг друга фиолетовые платья, одно с красными, а другое с синими вышивками, которые прекрасно на них смотрятся, подчеркивая насыщенность их кожи и фиолетовый цвет глаз. Валейна не в первый раз видит их в этих нарядах, но впервые может оценить полный эффект, дополняющийся их прическами и драгоценностями. Густо подведенные глаза подчеркивают их фиолетовый цвет, точно такой же, как и у Деймона, в то время как их лица хранят всю красоту Лейны Веларион. Даже Рейнис одета особенно по этому случаю, выбрав самое богатое черно-синее платье, которое она когда-либо видела. — Ну же, не глупи, дитя мое, ступай сюда и позволь нам помочь тебе! — Рейнис приказывает, и Валейна никогда не смеет ей в чем-либо отказывать. Сначала она оттирает себя в горячей ванне, пока они приносят ее вещи из покоев Люцериса. Леди и слуги с радостью могли помочь ей с купанием, но Валейна предпочитает мыться одна, не желая, чтобы другие могли заметить шрам от ожога на ее бедре, как и все остальные шрамы, которые она приобрела с того момента, как они с Серым Призраком начали испытывать пределы своих возможностей.  Приведя себя в порядок, она надевает простую шелковую сорочку, пока что отказываясь от одеяний из-за конструкции своего платья. За пределами ванных покоев ее семья разложила ее платье и драгоценности, а Рейнис орудует щеткой для волос так же, как некоторые мужчины орудуют мечами. Она принимает помощь своих двоюродных сестер и бабушки. Рейнис расчесывает и заплетает часть ее локонов в корону поперек линии роста волос, оставляя остальные локоны спадать по спине, пока они высыхают после ванны.  Бейла помогает ей надеть платье, зашнуровывая его сзади и пряча маленькие кинжалы в его потайные складки, которые до боли стягивают ее талию, но служат отличным вариантом защиты в случае “происшествия”, как это назвал Деймон. Платья Бейлы, Рейны и Рейниры имели ту же особенность. Рейна наносит немного сурьмы вдоль линии роста ее ресниц, а так же кармин на щеки и губы до тех пор, пока не останется довольна результатом. Валейна задается вопросом, сочетается ли косметика со шрамом на ее щеке, но не может заставить себя посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в этом самой. Ей сказали, что ее нижняя губа слегка распухла и покрылась синяками, но Деймону удалось лишь слегка повредить ее лицо всего за день до того, как она предстанет перед двором. Нет, самые ужасные синяки были скрыты под ее платьем. Валейна думала, что то, как ее родные помогают ей в приготовлениях, заставит ее почувствовать себя куклой, но на самом деле она просто чувствует себя любимой. Это напоминает ей о семье, которой она пренебрегала последние месяцы, сосредоточившись на Эймонде. Рядом были слуги, готовые помочь ей подготовиться к этой суете за короткое время, но вместо этого ее родные решили сделать это сами. Обладание любовью и привязанностью своей семьи смиряет Валейну. Когда они закончат, надев последнее кольцо на ее палец и застегнув ожерелье на ее шее, — наступит час, когда они всей семьей должны будут прибыть в Большой зал.   Даже не потрудившись посмотреть на себя в зеркало, Валейна просто заключает своих двоюродных сестер в объятия и встречается  взглядом с бабушкой, благодаря их на высоком валирийском. Так это кажется более чистым, чем на общем языке.  Затем в комнату заходит Корлис, принося с собой запах моря. — Мои милые дамы, вы выглядите очаровательно, — приветствует он, протягивая руку своей жене. - Нам пора проследовать в змеиное логово. Выпрямив спину, Валейна следует за своей семьей в зал, где их уже ожидают остальные гости пиршеств. — Ну, разве ты не выглядишь мило, наконец-то вымытая и не пахнущая драконом? - Джейкерис над ней насмехается, предлагая свою руку Бейле. Сморщив нос, Валейна показывает своему старшему брату крайне нелестный жест, в то время как Люцерис наклоняется к ней ближе, чтобы дать ей понять, что она действительно выглядит красиво. Он тоже видит этот жест, но предпочитает его проигнорировать. Вместо этого Люк протягивает руку Рейне, оставляя Валейну наедине с протянутым локтем Джоффри. Она искренне улыбается, когда ее младший брат говорит ей, как хорошо она сегодня выглядит. Он становится выше, и, будучи уже такого же роста, что и Валейна, намеревается в скором времени намного ее опередить.  Быть единственной, унаследовавшей миниатюрный рост своей матери, в то время как ее братья возвышаются над ней, казалось проклятьем. Ее мать уже ожидает их, стоя рядом с Деймоном, который, похоже, рад видеть Валейну в обществе семьи Веларион, а не волочащуюся по коридорам после очередной стычки с Эймондом. Эйгон и Визерис были сочтены слишком юными, чтобы присутствовать на торжестве, поэтому их объединенная группа насчитывала десять человек, а королевская гвардия, предоставленная их семье, усердно следовала позади. С каждым шагом руки Валейны дрожат все сильнее, а сердце практически вырывается из груди. Она мечтает, чтобы Серый Призрак внезапно оказался здесь, в таком случае она смогла бы триумфально улететь на спине своего дракона, больше не вынужденная когда-либо сталкиваться с Эймондом. Она хотела бы улететь вглубь облаков, к западу от Вестероса, чтобы забыть обо всем на свете. Вместо этого она спускается по ступеням замка, в котором провела первые восемь лет своей жизни, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в ней симфонией паники, которая кипит под поверхностью ее кожи. Джоффри, кажется, не замечает дрожи в ее теле, как и того, что ее взгляд мечется по сторонам в поисках спасения, любого спасения.  Они достигают парадных дверей Большого зала, которые вскоре откроют для того, чтобы объявить об объединении мощи домов Веларион и Таргариен, возложенное на плечи молодого Люцериса. Снаружи толпятся гости, ожидая, когда их представят и пригласят в зал свадебного торжества. В это время Люцерис ловит ее панический взгляд, блуждающий по толпе и желающий убедиться, что она не увидит там высокой фигуры с повязкой на глазу, которая выжидает, чтобы поглотить ее целиком. Серые глаза встречаются с сиреневыми, и Люцерис слегка качает головой, переводя взгляд на что-то, что он увидел за ее плечом. Черт. Кажется, это слово дня для Валейны. Внезапно она чувствует охватывающую ее внутри панику, когда слышит его голос.   — Какие-то трудности, племянница? Кровь начинает стыть в жилах, а пульс отдается эхом в ее животе, груди и сердце. Пытаясь изобразить подобие улыбки, Валейна чувствует, как ее внутренние инстинкты подсказывают ей пуститься в бегство, но вместо этого она поворачивается к своей опасности, волоча за собой Джоффри. Эймонд возвышается над ней высокий и гордый, облаченный в черное с ног до головы. К ее собственному ужасу, их наряды походили друг на друга. На ней — черно-золотое платье из богатого полуночного материала, украшенное золотыми драконами, которые обвивают весь ее стан. Ее дядя же был одет полностью в черное, с единственным золотым драконом, вшитым в повязку его глаза и отчаянно прикрывающим то, за что Валейна несла ответственность. Золотые кольца украшают каждый из его длинных пальцев, а под воротом его простой шелковой рубашки виднеется намек на золотую цепочку, которая исчезает ниже под слоями его одежды. Должно быть, это означало то, что Эймонд не был облачен в боевые доспехи. Сегодня он выглядел, как настоящий принц.   — Нет, нет никаких трудностей, дядя, — Валейна немного успокаивается, гордясь собой за то, что ее голос даже не дрогнул. Она не замечает, как Джофф тянет ее за руку в надежде продвинуться дальше, словно идеальный младший брат, каким он и являлся. Но все, что существует в данный момент — это напряженность Эймонда, с которой он на нее смотрит. — Ты выглядишь на удивление здоровой для леди, которая была настолько больна, что не смогла позаботиться о своей тете всего за две недели до ее свадьбы, — усмехается принц, сцепив руки за спиной, отчего кинжал и меч на его бедре открываются взору публики. — Да… я чувствую себя намного лучше, — бормочет Валейна, пойманная его пристальным взглядом, словно мышь в мышеловке. — Неужели? В таком случае, я надеюсь, что твое хорошее здравие продолжится, — тихо говорит Эймонд, используя тот же пугающе тихий тон, который появляется и у Деймона за мгновения до того, как начинает проливаться кровь. О боги. Эмоций, сияющих в этих фиолетовых глубинах, было намного больше, чем Валейна могла бы разобрать. В его глазах она видит гнев, ярость, ревность, наваждение и одержимость, но это было далеко не все. — Нас собираются представить, любовь моя, — зовет ее мать, разрушая их натянутый момент. Рейнира Таргариен смотрит на своего сводного брата, и на ее красивом лице появляется что-то, похожее на сожаление. - Прости, Брат, но нас вот-вот объявят. Я бы не хотела заставлять Короля ждать. Пожалуйста, извини Валейну. — Конечно, Сестра, мы бы не хотели заставить Короля ждать. Прошу вас, окажите мне честь сопровождать принцессу Валейну, — из уст Эймонда это не звучит как вопрос, и тем более он не утруждает себя ожиданием ответа. Вместо этого он отодвигает юного Джоффри в сторону и берет Валейну за руку, пока она совсем не двигается.  Слишком много любопытных глаз устремлены в их сторону, и Валейна чувствует эти взгляды на себе, словно физическую тяжесть. Несмотря на возмущение, написанное на лицах всех ее братьев, их мать резко кивает, кладя свою маленькую ладонь поверх руки Деймона. Ей кажется, что рука ее матери — это единственное, что удерживает Деймона от попытки обезглавить Эймонда с помощью Темной Сестры. Джоффри направляется вперед и хватается за свободную руку своей матери, игнорируя то, с какой непринужденностью Эймонд отодвинул его от сестры. Корлис и Рейнис наблюдают за происходящим со стороны, и она может чувствовать, как ее бабушка и дедушка анализируют происходящее. В этот момент Валейна больше всего хочет просто исчезнуть, проскользнув в сознание Серого Призрака настолько, чтобы забыть о том, что у нее нет крыльев. Свободная рука Эймонда ложится поверх ее ладони, уютно разместившейся на сгибе его локтя и воплощающей собой изысканную грацию, даже когда впивается ногтями в его костюм, пытаясь содрать с него саму плоть.  Постепенно ее семья размещается по своим местам, из-за чего они с Эймондом оказываются в самом конце колонны. Это больше напоминало марш смерти, в котором объявляют их дома, пока огромные двери зала распахиваются, впуская их на торжество. Внутри — роскошное празднество цвета и великолепия. По всей видимости, королева была серьезно настроена воссоздать грандиозное пиршество по случаю свадьбы своих любимых детей. Но все, о чем может думать Валейна — это тепло Эймонда, согревающее ее под своей рукой, и факт того, как собственнически он сжимает ее руку.  — Принцесса Валейна из дома Веларион, дочь принцессы Рейниры, в сопровождении принца Эймонда из дома Таргариенов. Вместе они направляются вперед, двигаясь на встречу к королю. Ладонь Эймонда умело ловит ее за предплечье, сжимая его до тех пор, пока она не стискивает зубы. — Ты делаешь мне больно, — шипит Валейна сквозь зубы, стараясь сохранить вежливую улыбку, зная, что за ними наблюдают, пока они шествуют по проходу.  Эймонд издает тихий смешок, от которого по спине принцессы пробегают мурашки.  — Хорошо.