Смерть Душевного Покоя

Глава 6

//thought i could change it

Примечания автора: Валейна выбирает свой путь К тому времени, когда Валейна вернулась в замок, она ужасно замерзла, и от нее не осталось ничего, кроме кожи и костей. Они с Серым Призраком испытывали границы своих возможностей, поднимаясь в небо все выше и выше, пока воздух не стал настолько разреженным, что только ремни вокруг ее ног удерживали Валейну на спине своего дракона, когда она потеряла сознание. Серый Призрак замечал ее обмякшее тело и уносил их обратно под облака, только чтобы она пришла в себя и отправила их обратно вверх, повторяя цикл снова. Все это время она чувствовала, как Эймонд двигается между ее ног, и дрожь от воспоминаний заставляла ее жалеть о том, что она не переступила финальную черту, попросив его о большем. Но он не поцеловал ее, и это кажется одновременно спасением и погибелью. Это обещание научить ее, данное в сверкающем сиянии солнца на каменном утесе, висит над их головами, словно меч. Что такое удовольствие, которое она получает от его бедра, по сравнению с ощущением его губ на своих? Желание — это яд, а Эймонд — самый искусный из известных ей зельеваров. Она чувствует Эймонда и ощущает, как цепи ее обязанностей обвиваются вокруг нее. Брак и роды были более катастрофичны, чем даже Эймонд, как показала эта ночь. Это была пустота, простирающаяся под ней и жаждущая большего, чем она могла бы дать. Бедный Серый Призрак. Наконец-то получает наездницу, которая оказывается ходячей неудачей и не понимает, чего хочет, заигрывая с глупостью и хаосом, пока не решится увлечь за собой всех вокруг. Она сильна, требуя глаз во имя справедливости и клеймя кровь Эймонда как свою. Она слаба, доводя себя до оргазма на бедре мужчины, которого она должна ненавидеть, пока он держит ее запястья в плену своих рук.  Она сильна, в ней течет кровь дракона, она является дочерью сильнейшего рыцаря Вестероса, Принца-изгоя и самого могущественного дома мореплавателей, который когда-либо видел Вестерос.  Она слаба, с легкой подачи Эймонда "Одноглазого" Таргариена. Там, наверху, Валейна принимает решение, используя тот же кинжал, которым она ранила грудь Эймонда, чтобы рассечь собственную ладонь и пропитать кровью чешую Серого Призрака. Она дает новые клятвы, одну старым богам, а другую — новым, и это единственные клятвы, которые когда-либо будут иметь значение в ее жизни. Она больше не потерпит поражения. Эймонд Таргариен падет перед ней, так или иначе.  Тем не менее между ее ног звучит пустое эхо, а в сердце — тоска, которую заглушает лишь месть, поселившаяся в ее разуме. Сильная и слабая. Эймонд тоже натерпелся, став подобным чудовищем, и было лишь вопросом времени, когда его месть полностью обратится против ее семьи. Алисента и Отто будут строить планы, заговоры и убийства, пока никчемная туша Эйгона не окажется на троне ее матери, а Зеленые будут использовать Эймонда как орудие их разрушения. И когда это время придет, война разразится по всему королевству, столкнув Эймонда и Валейну друг с другом. Она должна быть готова, ибо, как показала сегодняшняя ночь, принцесса может подобраться достаточно близко, чтобы ранить Эймонда. Возможно, даже убить, если она сможет найти в себе силы.  Эймонд может не знать разницы между любовью, вожделением и одержимостью, но она все равно может использовать это в своих интересах. Когда Серый Призрак останавливается рядом с окном, которое она пересчитала (трижды), чтобы убедиться, что на этот раз она не ошиблась, Валейна с легкостью проскальзывает внутрь. Она могла бы спать в покоях, в которых ее размещала королева, когда принцесса навещала Хелейну, но сейчас ей больше всего на свете хочется просто уютно свернуться рядом с Люцерисом. Он окутает ее, позволив ей снова притвориться, словно она всего лишь ребенок, пока он вместе с Арраксом будет сражаться за нее с ночными чудовищами. Нет никаких сомнений: после ночи, танцев, встречи с Эймондом и затянувшихся чувств, которые ей пришлось пережить во время полета, она больше всего на свете хочет свернуться калачиком в постели своего близнеца. Но когда она входит в темную гостиную, ее приветствует не голос Люцериса.  — Я все гадал, когда же ты проскользнешь обратно, — раздается язвительный голос. Валейне не нужен свет, чтобы понять, что Деймон прислоняется к незажженному камину с ухмылкой на лице. Лунный свет отражается от его прямых серебристых волос, не волнистых, как у Валейны. По крайней мере, это избавляет ее от необходимости искать его. Кровать звала ее в блаженное забвение сна, где ей не нужно бороться с тяжестью неописуемого выбора, который она сделала.  — Деймон, — приветствует Валейна, выпрямляясь и отводя плечи назад. Она вытягивается во весь свой рост, который не идет ни в какое сравнение с ростом ее отца. И все же она делает это, желая, чтобы огонь наполнил ее вены и придал ей твердости, необходимой для этого разговора. Как только она произнесет следующие слова, пути назад уже не будет.  — Приятный полет? — спрашивает Деймон так, словно он уже знает ответ. — Нет, — все равно отвечает Валейна. — Хотя это было познавательно. — О? — лица Деймона не видно в слабом освещении, но ей кажется, что он приподнимает бровь, и это выражение лица говорит лишь о том, что он знает больше, чем остальные. Обычно это выражение лица скрывает гнев, и она не может сдержать вспышку смущения и беспокойства, подозревая, что отчим догадывается, что они с Эймондом делали сегодня вечером. Что она позволила ему сделать. — Мне нужна твоя помощь, отец, — голос Валейны прерывается на последнем слове.  Харвин, Лейнор, Деймон, даже Корлис и Визерис. Все мужчины в ее жизни, которые помогали ее растить, уже ушли или скоро покинут ее.  Она потеряет Эймонда. Но в этот раз она станет орудием своего собственного уничтожения. Неизбежно и то, что жизнь отнимет у нее и Джейкериса, и Люцериса, и Джоффри, и Эйгона, и Визериса. Она сделает единственное, что в ее силах, чтобы смягчить исход, и к черту последствия. То, о чем она собирается попросить Деймона, перевернет ее жизнь, изменив ее саму навсегда. Еще один шрам для нее и Эймонда, но в этот раз гораздо лучше скрытый, чем те, что на ее плоти...  — Назови свою просьбу, дочь, — тихо отвечает Деймон, делая шаг вперед в единственный поток лунного света, который рассеивает тень Валейны. Теперь она видит его лицо и мягкость на нем, соответствующую его словам. Его ладони, покрытые шрамами и забравшие бесчисленное количество жизней, касаются ее холодных рук. Мягкость — не та черта, которую она обычно видит в отчиме. Деймон нежен лишь с ее матерью, и иногда с Бейлой и Рейной.  Забавный, коварный поворот судьбы, в котором Деймон позволяет себе проявить немного мягкости, в то время как Валейна приходит просить его об обратном. Она бы расплакалась, если бы считала себя способной на это.  — Заключи со мной сделку, — заставляет себя сказать Валейна, уклоняясь от нежности, которую он никогда не испытывал к ней раньше.  — Назови свои условия, и я выслушаю, — обещает Деймон на валирийском, и их родной язык поднимает что-то в ее сердце и тянет к горлу.  Валейна проглатывает эту слабость целиком.  — Обещай отсрочить мой брак как можно дольше. Обещай, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы моя мать не выдала меня замуж. Деймон смотрит на нее с тем же мягким выражением лица, с которым смотрел на нее всего несколько раз в жизни. Теперь оно смешивается с интригой, гордостью и своего рода грустью из-за того, что, как он знает, она должна сказать дальше. — Непростая задача. И что я получу взамен? — Помоги мне выяснить, как убить Эймонда Таргариена.