Смерть Душевного Покоя

Глава 7, часть I

//your makeup running down your face

Примечания автора: право наследования Дрифтмарка и семейный ужин. К удивлению Эймонда, на следующий день Валейна присутствует на свадьбе Эйгона и Хелейны. Он ожидал, что она сбежит, взлетит в небо и будет избегать его столько, сколько сможет. Было бы увлекательней, если бы она продолжила избегать его, но он не может отрицать, что ему нравится, какой вызов она ему бросает, представ перед ним настоящей принцессой, словно бы он и не чувствовал, как прошлой ночью она терлась о его ногу, признав, что принадлежит ему. Стоя на помосте рядом с Эйгоном, пока брат дает клятвы, которые не собирается выполнять, и накидывает плащ на плечи Хелейны, Эймонд видит ее, чувствует ее, как будто она — часть его собственной души, помещенная за пределы его тела. Он даже не утруждает себя притворством, а просто наблюдает за ней, следя, чтобы каждый лорд знал, кто претендует на Валейну Веларион. В частности, Эймонд встречается взглядом с Криганом Старком. Угрюмый северянин лишь приподнимает бровь и выглядит совершенно невозмутимо, однако позже принц замечает, что взгляд лорда гораздо реже блуждает по Валейне.  Сегодня она одета не менее роскошно, чем вчера. На ней сине-золотые цвета дома Веларион в тон своим старшим братьям. Ему бы хотелось, чтобы она снова была в черном, как и он сам. Вместо этого она зажата между Деймоном Таргариеном и Корлисом Веларионом — единственными мужчинами в королевстве, с которыми Эймонд пока не решается пересечься.  Интересно. Похоже на защитный ход, который немного помешает его планам, но ничего невыполнимого.  Если вчера она отказывалась смотреть на него, то всю церемонию сегодня он чувствовал, как ее глаза прожигают в нем дыру с силой драконьего огня. Два фиолетовых пламени впиваются в его спину. Она непоколебимо встречает его взгляд, и в ее глазах он видит что-то более сильное, чем вчера.  Похоже, она перестала тянуть и приняла решение.  Очевидно, чтобы освободить ее внутреннего дракона, было достаточно лишь позволить ей кончить на своем бедре. Что-то подсказывало Эймонду, что он пожалеет об этом решении, но оно сделает ее более равной ему. Он знал, что переступать черту прошлой ночью было авантюрой, но их игра еще не закончена. Посеянные семена его планов еще могут прорасти и расцвести. Время. Ему нужно больше времени, потому что как только церемония заканчивается, Деймон и Валейна отдают почести королю и уходят, не сказав ни слова. Караксес и Серый Призрак ожидают их снаружи на холме у Великой Септы, что является вопиющим проявлением неуважения к вере и наверняка вызовет негодование у его матери.  Отдав дань уважения слабому королю, Валейна и Деймон поднимаются на холм. Там она берет предложенный отцом кинжал, разрезая свои юбки скандально высоко, чтобы оседлать своего дракона. Эймонд не может сдержать смех при виде этого зрелища, она с таким же успехом могла надеть кожаные бриджи под слои своего платья. Они взмывают в небо, и вопль Серого Призрака возвышается над призрачным свистом Караксеса. Это впечатляющий поступок, который, как уверен Эймонд, доставит ему преграды на пути к совершению его планов. И все же он не может унять волну гордости, поднимающуюся в его сердце, прямо под пульсацией нового шрама, который она ему оставила. Несмотря на то, что она снова бросает его, а свадьба брата и сестры — не лучшее время для погони за ней на Вхагар, он думает, что она выглядит могущественно, словно королева. Она выглядит сильной и гордой на своем драконе, снова сбегая от него. Она может сохранить свою гордость, ему нравится, как она смотрится на принцессе. Пока что. 

________________________

Проходят луны, и Визерис только слабеет. Король гниет, а Эймонд наблюдает, как вместе с ним сгнивает и душа его матери. По правде говоря, ее состояние ухудшилось еще до рождения Эймонда, а брак с отцом ее лучшей подруги послужил началом конца.  До Королевской Гавани доходят слухи о странных полетах Деймона и Валейны на Драконьем Камне, в частности о том, как Караксес исчезает на несколько дней подряд. Он может лишь предполагать, что Серый Призрак присоединяется к странным полетам, но никто не может отследить этого неуловимого дракона достаточно точно, чтобы подтвердить, что Валейна участвует в этих таинственные полетах со своим отцом. Он подозревает, что скорее да. Эймонд чувствует вкус войны на кончике языка, зная, что когда он тренирует свои мышцы, сражаясь на мечах, и практикуется в полетах на Вхагар, Валейна и Деймон делают то же самое. Каждую ночь ему снится она, ее вьющиеся серебристые волосы, намотанные на его кулак, когда он безжалостно за них тянет.  Иногда сны невинны, лишь воспоминания об их полетах на маленькие острова, которые стали их убежищем в период перед свадьбой его брата. Там они просто разговаривают, и между ними витает та же легкость, что и в их детстве. Он слышит ее смех, этот сладкий звук, который одновременно охлаждает и будоражит его жажду крови. Они говорят об истории, о философии, о полетах на драконах, но никогда о своих семьях, хотя ему кажется, что он знал ее достаточно. Это была ее скрытая хитрость, кровожадная жилка, которая умудрялась уживаться в одном теле с добротой и состраданием. Иногда ему снится та ночь в заброшенном коридоре на пути к скрытому пляжу. Он думает о звуках, которые она издавала, пока рассыпалась на части от его прикосновений. Он думает о том, каково будет, когда он лишит ее невинности, используя на ней свои зубы и язык, пока он скользит внутрь ее идеального тела. Он думает, что грань между любовью и ненавистью слишком тонкая, чтобы ее можно было измерить количественно, учитывая тайные военные совещания его деда, растущую паранойю матери и хрупкое психическое состояние Хелейны. Не говоря уже о растущем распутстве Эйгона и гниющем на его глазах теле его отца. Пока его мать играет роль неофициального регента при Отто, Эймонд является единственным, кто помогает их семье, а иногда, как ему кажется, и вовсе всему королевству. На его плечи ложится все больше и больше обязанностей: налоги, законы, обеспечение мира и правосудия. И он не сдается. Он лишь становится сильнее.  Неважно, что его отец умирает. Все шло к этому годами, но нависающая угроза смерти так и не была доведена до конца. В любом случае, его, Хелейны и Дейрона не существует в глазах их отца, наполовину одурманенного маковым молоком благодаря хитростям королевы. Он — любимое дитя своей матери, но у этого есть свой собственный груз ответственности, который Эймонду все меньше и меньше нравится нести.  Отто Хайтауэр возлагает свои надежды на войну на плечи Эймонда и Вхагар. Это дополнительная ответственность, но тяжесть короны его брата и сестры не кажется ему менее тяжелой. Эймонд толкает себя на подвиги, становясь сильнее и мечтая о Валейне Веларион и том дне, когда они вместе закончат эту игру. Он надеется, что она помнит о его угрозе, включающей в себя то, что она не посмеет думать ни о ком другом, кроме Эймонда, пока они находятся в разлуке. Время от времени он посылает ей ворона, иногда с двумя словами, иногда с одним, но всегда на валирийском.  Милая племянница. Моя. Она никогда не отвечает, но он знает, что она их получает. Ходят слухи, что Караксес и Деймон отправляются в свои загадочные путешествия через день или два после того, как Эймонд посылает ей ворона. Война надвигается на них ближе, когда его мать соглашается выслушать мольбу Веймонда Велариона об урегулировании вопроса наследования трона Дрифтмарка. Формально это должен быть Люцерис, но любой, у кого есть глаза, видит, что это была долгосрочная афера, затеянная Рейнирой и ее гаремом в надежде посадить своего сына на трон. К радости Эймонда, его старшая сестра прибывает в Королевскую гавань, чтобы защищать права своего сына, и привозит весь свой гребаный выводок. Включая Валейну.  Эймонд тренируется в главном дворе, когда видит ее впервые за несколько месяцев, вспоминая, как наблюдал за тем, когда она взбиралась на Серого Призрака в тонком шелковом платье, которое разрезала до бедра, чтобы сесть на дракона верхом. Он спаррингует с Колем, забавляясь над учителем, которого он давно превзошел, и замечает ее. Она присоединяется к своим братьям, которые исследуют тренировочный двор жадным взглядом: их собственный на Драконьем Камне, очевидно, сильно отличался. Уклоняясь от агрессивного удара Коля булавой, который кажется ему особенно личным, он краем глаза наблюдает, как Джейкерис, по всей видимости, ругает Валейну за то, что она до сих пор в кожаном костюме, и накидывает на ее плечи свой насыщенно-синий плащ, защищая ее формы от посторонних взглядов.  Пожалуй, это был единственный раз, когда он согласен со своим племянником. Валейна, с румянцем на щеках и блестящими от полета глазами, одета в облегающие кожи, защищающие ее от стихий, и все это было предназначено только для глаз Эймонда. Так же как и драконья чешуя предназначена только для своего наездника, а не для обычного сброда. Пока ее братья шумно исследуют двор, Валейна молчит, впитывая пространство глазами, которые ничего не упускают. В ответ на это, он наблюдает за ней в перерывах между атаками Коля.  Она одета в кожу для полетов на драконе, и синий плащ ее брата наброшен поверх бледно-серого костюма, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие скромности. Он помнит, что когда-то давно она носила черные костюмы, но с тех пор, когда много лун назад ей удалось обогнать его и Вхагар, она предпочитала одежду специального пошива, которая облегала ее фигуру и позволяла ей слиться со своим драконом, который в то же время растворялся на фоне неба. Длинные локоны были кое-как заплетены в косу, которая развевалась на ветру — свидетельство о бурном полете в Гавань. Эймонду интересно, какими опасными трюками овладели Серый Призрак и Валейна за то время, что они летают вместе. В последний раз они виделись в день свадьбы Эйгона и Хелейны. Сейчас Хелейна была беременна и могла родить в любой из дней. Эймонд подозревал, что это близнецы, учитывая то, как быстро увеличивался живот его сестры. По его подсчетам, прошло не меньше года с тех пор, как он прикасался к Валейне, вдыхая этот пьянящий аромат жасмина, лимона, а иногда и роз. Слишком долго. Слишком много времени прошло с тех пор, как они вместе парили в небесах, словно хозяин и хозяйка этого бесконечного рассвета, владея силой и умением соответственно. Жаждая поговорить с ней, напомнить о словах, которые она ему шептала, он заставляет сира Коля сдаться, приставив меч к горлу наставника. Принц сладостно покачивается и тяжело сглатывает, явно обдумывая, насколько возможно было бы "поскользнуться" и покончить с жизнью стареющего рыцаря. Это было более чем вероятно, в особенности учитывая то, что Коль все еще удерживал его от визита к Валейне. Я твоя, Эймонд. — Великолепно, принц, на турнирах вы всех победите, — делает комплимент сир Коль, словно Эймонд не забавлялся над ним последний час, пока ему не подвернулось что-то более интересное. Присяжный рыцарь его матери его явно недолюбливал, но безответная любовь — это пьянящий тоник, заставляющий мужчин терпеть многое.  — Плевать я хотел на турниры, — заявляет Эймонд, переводя взгляд на истинный объект своего интереса. Ухмыляясь, Эймонд указывает мечом на своих племянников, которые наблюдали за его сражением. Валейна стоит немного позади братьев в полуобороте, словно не желая принимать в диалоге никакого участия. Ее взгляд блуждает от Эймонда к братьям, от Коля к публике. Каждый раз, когда этот яростный пурпурный взгляд останавливается на нем, он чувствует, как обжигается, а поцелуй драконьего пламени на его бедре разгорается вновь.  — Пришли тренироваться, племянники? Милая племянница? — насмехается Эймонд, вознагражденный тем, как Люцерис нервно кладет одну руку на рукоять меча, а другую — на руку своего близнеца. — Что ж, если ты хочешь попробовать, ублю... — голос Валейны доносится до ушей Эймонда словно сладчайший мед, но ее прерывает близнец, с силой оттаскивая ее назад: Люцерис наконец-то пользуется тем, что за последние годы значительно перерос свою сестру в размерах. Прежде чем Джейс делает шаг вперед, чтобы полностью скрыть ее из виду, Эймонд почти уверен, что Люцерис удерживает ее, обхватывая сестру обеими руками. О, ему на это наплевать. Его это совсем не волнует.  — Просто понаблюдать, дядя, — вежливо отказывается Джейкерис, как будто его полудикая сестра только что не была заинтересована его предложением. — Нам пора идти, скоро начинается аудиенция. Прости нас. Толпа расступается вокруг троицы, и Джейс обнимает близнецов, властно направляя их обратно в замок. — Ты, — рявкает Эймонд проходящему мимо охраннику с золотыми часами городской стражи. — Который час? Мужчина растерянно моргает, явно шокированный и немного напуганный безжалостным принцем, указывающим на него своим мечом. — Полдень, мой принц. Погруженный в изнурительные тренировки и пытающийся избавиться от излишней агрессии, прежде чем снова увидит Валейну, Эймонд действительно потерял счет времени. Расправив плечи, он убирает меч в ножны на бедре и направляется в свои покои, не обращая внимания на кричащего ему вслед сира Коля.  У него есть скудные полчаса, чтобы подготовиться к зрелищу, которое, как он уверен, будет грандиозным. Эймонд торопливо принимает ванну, засматриваясь на неиспользованные флаконы с маслами жасмина, лимона и розы, стоящие на полке его умывальни. Мерцание сапфира в его непокрытом глазу отражается в зеркале, но он даже не утруждается взглянуть на себя. Внимание Эймонда сосредоточено на маленьких бутылочках, стоящих в аккуратном ряду на полке и дразнящих его. Он дает себе еще минуту, чтобы просто смотреть на них, прежде чем встать и выбраться из ванны, облачаясь в один из комплектов своего черного кожаного обмундирования.  Помимо специально изготовленного меча и кинжала из валирийской стали, Эймонд пристегивает дополнительный нож к сапогу, на спине и на запястье. Он убирает волосы с глаз, собирая их в полуузле на затылке, и не надевает никаких колец, кроме одного с сигилом на мизинце. Почему-то ему кажется, что эта встреча не может закончиться ничем, кроме кровопролития, но тем не менее он хочет избежать вероятности сломать себе руку о чье-нибудь (желательно Джейкериса или Люцериса, но он не привередлив) лицо.  Эймонд встречает Хелейну, чтобы сопроводить ее в Тронный зал, и замечает, как сильно округлился живот сестры. — Под могучим ликом, женитесь или плодитесь, — приветствует его Хелейна у дверей, беря его за руку и позволяя ему помочь ей спуститься по многочисленным лестничным пролетам на пути в Тронный зал, где их ожидает очередное мнимое испытание. После долгих лун вынашивая детей Эйгона, Хелейна передвигается с трудом, нуждаясь в опоре при спуске по лестнице, иначе малыши так и норовят выскользнуть из нее прямо на середине ступеней. — Конечно, Хел, — успокаивает Эймонд, чувствуя, как одно из ее насекомых скользит по руке, которую она держит. Лишь долгие годы, проведенные в роли опекуна своей сестры, удерживают Эймонда от безумства. Она одаривает его блаженной улыбкой, но реальность возвращается к ней с осознанием того, что брат воспринимает ее слова всерьез. Они доходят до зала, где еще не собрались семьи принцесс Рейнис и Рейниры. Веймонд Веларион и его сторонники уже на месте, сгрудились в круг, и решают, как украсть трон Дрифтмарка. Украсть или вернуть обратно, в зависимости от того, кого спрашивать.  Люцерис не заслуживает трона Дрифтмарка. По правде говоря, он сам должен унаследовать Харренхолл, поэтому Эймонду было совершенно наплевать, кто по указу его деда Хайтауэра получит Дрифтмарк. Его волнует лишь то, как будут развиваться события, чья кровь будет пролита и почему. Это был первый ход в войне, которая еще не началась, но уже разгорается между людьми, которые соберутся в этом зале. Их мать не обращает на них внимания, склонив голову и перешептываясь с десницей, восседающем на Троне с чувством собственного достоинства, которое могло объяснить, откуда оно взялось и у Эймонда. Эйгон разваливается в кресле и пытается спрятаться за колонной, пока бутылка вина болтается в его слабых пальцах. Никчемный ублюдок, как и обычно.   — Кажется, малыши проснулись, маленькие дракончики пинаются внутри меня. Хочешь прикоснуться? — Хелейна поворачивается к брату, умоляя своими большими глазами, чтобы хоть кто-нибудь позаботился о ребенке, которого она вынашивает. Она действительно сказала "малыши", во множественном числе, так что, по крайней мере, Эймонд был прав насчет близнецов.  Он не хочет ощущать толчки, которые заставляют ее живот двигаться, но он любит сестру достаточно сильно, чтобы солгать ей. — Покажи мне, где. Хелейна прижимает его руки к нежной выпуклости своего живота в двух местах, достаточно сильно, чтобы Эймонд почувствовал, как малыши толкаются о его руки. На мгновение он ощущает лишь тепло живота Хелейны и младенцев, которые принадлежат Эйгону, но Эймонд будет думать о них, как о детях Хелейны. Если они принадлежат только Хелейне, если его сестра смогла наложить на себя чары, оказавшись в бреду своих видений, то он способен защищать этих младенцев до последнего вздоха, как защищал бы свою сестру. Возможно, ощущать толчки не так уж и плохо. Пока он стоит здесь, чувствуя под своими руками новых членов семьи, и удивляется тому чуду, которое Хелейна создает внутри себя, двери в зал распахиваются, прежде чем было сделано объявление. Деймон Таргариен входит в зал, словно вернувшийся домой завоеватель, в его шагах чувствуется некоторая развязность. Рейнира держит его за руку, скользя вперед с грацией, контрастирующей с кипучей агрессией Деймона. За ним следует Джейкерис, сопровождающий Бейлу. Люцерис и Валейна как обычно держатся за руки, хотя Эймонд думает, что это, вероятно, для того, чтобы удержать Валейну от выполнения угрозы, которую она начала озвучивать на тренировочном дворе.  Им удалось надеть на нее платье вместо кожаных бриджей для полетов, хотя ее волосы все еще заплетены в ту же косу, что и тогда, когда она прибыла на главный двор. Ее платье — противоположность платью ее матери, красное с черными декоративными драконами и жестким корсетом на ребрах, что заставляет Эймонда думать, что они проделали тот же трюк, чтобы иметь возможность носить оружие незамеченными, как и на свадьбе Хелейны и Эйгона... Шрам на его ключице, витой и до сих пор красный, пульсирует при этом взгляде. Ее глаза встречаются с его, вспыхивая знакомым пламенем, и он прекрасно осознает, что его руки все еще прижаты к животу Хелейны. Не то чтобы он не знал о слухах, как будто беременность Хелейны на самом деле не от Эйгона, но до этого момента эти слухи его не волновали. Сейчас же он вынужден пересмотреть этот шаг, поскольку Валейна, по всей видимости, горит ярким пламенем, стоя со своим близнецом и смотря на него. Этот взгляд обещает расплату, давая понять, что, не положив конца подобным слухам, он просчитался и допустил ошибку в их маленьком противостоянии.  Возможно, он смог заставить ее признать, что она принадлежит ему, но невысказанная правда заключалась в том, что обратное тоже было правдиво.  — Оттенок зеленого неверный, — шепчет ему Хелейна, похлопывая его по рукам в знак разрешения их убрать. Он наконец-то отводит взгляд от Валейны и замечает, что его сестра выглядит слегка мечтательной, но еще не полностью погруженной в свои видения. Он осторожно кладёт руки на эфес своего меча и становится на защиту Хелейны в случае грядущего хаоса.  Рейнис следует за группой с Драконьего Камня, пока Рейна шагает за бабушкой на почтительном расстоянии. Он не уверен, какую сторону выберет Рейнис, но если бы ему пришлось гадать, он бы поставил на то, что она последует за Рейнирой. Скорее всего, она выдаст одну или обеих своих внучек замуж за Джейкериса и Люцериса, гарантируя, что кровь дома Веларион действительно окажется на Железном и Дрифтмаркском тронах. Он бы поступил так же, окажись в столь затруднительном положении. Хорошо. Это исключит любую возможность того, что Рейнира последует примеру их отца и выдаст свою единственную дочь за одного из своих сыновей.  Все месяцы, прошедшие с тех пор, как Валейна признала, что принадлежит ему, он ожидал ощутимых доказательств того, что она испытывает то же безумие, что и он. А этот взгляд, то, как ее глаза не отрываются от него, — достаточное тому подтверждение. Настало время воплотить свои планы в жизнь. Возможно, Валейна выбрала хитрый путь, проигнорировав его воронов и посвятив себя семье и обучению чему-то новому, но у Эймонда все еще есть козыри в рукаве. Наконец, все участники, как заинтересованные в исходе, так и просто любопытные зрители шоу, собрались в зале, пока его мать спускается вниз, чтобы присоединиться к своим детям. Ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, что она дала Эйгону пощечину за его пьяную бестолковость, и он знает, что когда Эйгон встанет рядом с ним, сир Коль будет удерживать Эйгона от падения на пол. Хелейна одной рукой сжимает его предплечье, пока кладет другую себе на живот. Со своей стороны, Эймонд наблюдает за толпой, в то время как его взгляд все чаще возвращается к Валейне. Расположение группы Рейниры занимательно, более красноречиво, чем, по мнению Эймонда, они изначально задумывали. Как и ожидалось, Рейнира стоит в первом ряду, а ее спина крепкая и прямая в ее Таргариеновском платье. Бейла вместе со своей сестрой расположилась бок о бок Рейнис, поддерживая ее сторону и заменяя Корлиса Велариона, отсутствующего и являющегося причиной всего этого фиаско. Люк и Джейс стоят прямо за матерью, а Королевская гвардия расположилась прямо у них за спиной. Как ни странно, но именно Деймон и Валейна стоят по обе стороны открытых краев. Руки Деймона, как и Эймонда, покоятся на рукоятях мечей, в то время как руки Валейны изящно сложены на животе, прямо поверх корсета ее платья, являя собой образец придворной сдержанности. Он почти посмеивается над этим, эта благочестивая поза — насмешка Валейны над верой. Если это не подтверждение того, что ее платье скрывает клинки, то Эймонд не знает, что тогда. Он еще не испытывал ее в бою, но подозревает, что Валейна владеет оружием гораздо лучше, чем он первоначально предполагал. Волнение впивается ему в горло: интересно, каково им будет испытать себя друг против друга, по-настоящему дать себе волю и сразиться. Или трахаться. Его не особо волнует, чем именно это закончится. По правде говоря, это может быть некой комбинацией того и другого.  Они приберегают принцессу как элемент неожиданности. Это имеет смысл, учитывая, что Серый Призрак — неуловимое и дикое существо, обладающее талантом летать искуснее, чем драконы, выросшие со своими наездниками. Никто на стороне Зеленых не будет готов к появлению кровожадной принцессы на диком звере, летающей в таком стиле, с которым ни у одного из их драконов нет шансов сравниться.  К сожалению, Эймонда это не удивит. Она была тем, к чему он готовился всю свою жизнь. Эймонд возвращается к детальному наблюдению за развитием дела, когда двери распахиваются, и в них появляется его отец. Это было неожиданностью, даже тем, что было достойным его полного внимания, помимо девушки, которая выглядела не менее шокированной на другой стороне зала.   Визерис выглядел полумертвым и сильно сгнившим, шагая под воздействием макового молока, которым его опаивала их мать, но тем не менее был одет как король, медленно ступая по тронному залу к Железному трону. Он ничего не может с собой поделать, вздрагивая, когда отец падает, а корона скатывается с его головы на несколько ступеней вниз. Возможно, этот человек имел крайне мало отношения к воспитанию Эймонда, но все еще был его отцом, и к тому же королем. Своеобразный символ силы, лишенный энергичности, жизни и власти. Его уважение к Деймону, и без того более высокое, чем стоило бы, немного возрастает, когда тот возвращает корону на голову короля. Эймонд не думает, что поступил бы так же с Эйгоном. Скорее, он бы собственноручно отравил брата. Боги, он действительно сын своей матери. Теперь, когда король решил потратить последние силы на данную схватку, Эймонд может более отчетливо видеть линию сопротивления. Он чувствует запах крови в воздухе, жаждет ее, как Эйгон жаждет вина. Именно здесь он преуспевает, именно здесь он доказывает свою ценность.  Как и ожидалось, Визерис подтверждает претензии Люцериса на Дрифтмарк и объявляет о помолвке Джейкериса и Бейлы. В качестве дополнительного бонуса Люцерис должен жениться на Рейне. На мгновение кажется, что угроза насилия, витавшая в воздухе, является лишь ложной тревогой.  Но Веймонд не может сдержать язык за зубами, поэтому Эймонд наблюдает за развитием войны в режиме реального времени. Глупец не учел, что король сделал все возможное для своей любимой дочери, а Деймон смотрит на сира так, словно ожидает, пока тот осмелится бросить ему вызов. На самом деле, Веймонду следовало бы опасаться именно Валейны. Она стоит и смотрит на то, как человек, который теоретически является ее двоюродным дедушкой, расхаживает по залу, называя ее и ее братьев бастардами, и публично обвиняет ее мать в измене, по-своему опозорив выбор Лейнора. Выражение ее лица спокойное, но Эймонд знает, что им не следует заблуждаться. Это просто эпицентр ярости, маска, которую нужно снять, чтобы выплеснуть пламя наружу. Эймонд находится недостаточно близко, чтобы услышать, но он видит, как Деймон произносит слова одними губами, вынуждая Веймонда сказать то, что послужит подписью на его смертном приговоре.  Скажи это. И Веймонд говорит. Он называет детей Рейниры бастардами, на что Джейс тяжело сглатывает, а Люцерис вздрагивает, слыша резкие слова. Король вскакивает на ноги, полный решимости лишить Веймонда языка, но опаздывает. Деймон уже отрезал голову мужчины, каким-то образом умудрившись оставить язык нетронутым. Это действительно невероятное мастерство владения мечом, которое Эймонд намерен разучить самостоятельно, как только у него появится такая возможность. Он, конечно, отрезал головы ранее, но никогда не намеревался оставить какие-либо части нетронутыми. Сама идея его интригует, ведь для выполнения этого приема требуется высокое сочетание как мастерства, так и знания анатомии. Медный привкус крови теперь тяжело витает в воздухе, и Королевская гвардия вступает в перепалку, пока в замке назревает хаос. Внезапно король падает перед троном, в этом безумии Рейнира движется к отцу, а Деймон остается подле детей, спокойно оценивая толпу на предмет опасности. Остальная часть группы дома Веларион находится в смятении: пока половина из них плачет, другая — смотрит на Деймона с чувством мести. Оглядывая зал, Эймонд отмечает, кто выглядит испуганным, кто довольным, а кто вообще не проявляет никаких эмоций по случаю кровопролития. Его по-настоящему заботят только три человека, и он оглядывает зал, чтобы найти их в толпе.  Хелейна плачет на руках матери, перевозбужденная шумом и внезапностью кровопролития, его мягкосердечная сестра была слишком хороша для этого мира. Лишь боги знают, куда подевался Эйгон, хотя кто-то из королевских гвардейцев наверняка находится рядом с ним. Прямо сейчас Эймонду все равно, жив его брат или нет, потому что по какой-то непонятной ему причине Люцерис выносит Валейну из зала, в то время как Джейкерис прикрывает их спины. Похоже, что она борется, проклиная своего брата на искаженном валирийском и осыпая его спину градом ударов. В этом хаосе никто не замечает, как Люцерис меняет хватку и перекидывает сестру через плечо, словно мешок с мукой или картофелем, и спешит скрыться из зала.  Прежде чем Эймонд осознает, что делает шаг вперед, он начинает двигаться к эпицентру стычки, нарастающей между тремя старшими детьми семьи Веларион, намереваясь заставить принцев отпустить Валейну и убрать от нее руки. Но его мать хватается за него, пресекая его попытку направиться к Валейне. — Эймонд, — шипит его мать, широко раскрывая глаза от страха. — Не сейчас, пожалуйста. Сопротивление вспыхивает во всем его теле, побуждая к знакомому желанию ослушаться свою мать. Но, как и всегда, рука Хелейны сжимает его плечо, она качает головой. — Еще не время, — бормочет его сестра на валирийском. — Если не сейчас, то когда? — с досадой спрашивает Эймонд на том же языке, снова кладя руку на меч и глядя на двери, через которые исчезли три сильных бастарда. — Когда небо выскользнет у тебя из-под ног, — Хелейна говорит это так, словно в этом должен быть хоть какой-то смысл, но тем не менее по спине Эймонда пробегают мурашки от древней тяжести высокого валирийского. Признав, что дело проиграно, Эймонд просто благодарит Хелейну и сжимает ту руку, которую она положила на его плечо.  Их мать выглядит более встревоженной тем, что не может понять их диалога, а не резней вокруг них, которая все же медленно, очень медленно прекращается. Поднявшись по ступеням к трону, Деймону и Рейнире удается водрузить короля в вертикальное положение, и они садятся по обе стороны от него. Деймон восседает рядом с братом, и хотя отец выглядит ужасно, Эймонд понимает, что уже много лет он не видел его настолько присутствующим в моменте, как сейчас. Его корона помята от удара об пол, а на уголках рта заметна кровь и слюна, но он выглядит довольным, сидя между двумя людьми, которых любит больше всего. — Король распорядился о семейном ужине! — Деймон обращается к мечущейся толпе, которая все еще шокирована внезапным кровопролитием. В его голосе звучит ликование и хитрость, и когда Эймонд ловит взгляд дяди на себе, то чувствует себя пойманным жуком Хелейны, которого выставили на всеобщее обозрение. Этот взгляд выглядит слишком знающим, на его вкус. Хотя он и не ожидал, что Валейна доверится Деймону о том, как они провели время у стены в туннеле, ведущем к пляжу, он не смеет недооценивать своего дядю. Блядь. Можно было воспользоваться этой возможностью, чтобы сдвинуть одну из своих фигур в игре с Валейной, добавив немного волнения в то, что обещает стать одиозной авантюрой.  Эймонд ненавидит семейные ужины.