Смерть Душевного Покоя

Глава 12, часть II

//when the curtains call the time

Примечания автора: Валейна осуществляет некоторые из своих худших планов. Когда Валейна приходит в сознание, кто-то расчесывает ее волосы. На одно безумное мгновение ей кажется, что это Эймонд, и она представляет, как его длинные пальцы заботливо перебирают ее локоны. Она не может объяснить почему, но уверена, что это занятие доставило бы ее мужу удовольствие, заплетать и ухаживать за волосами, которые, как она знала, он любил. Ему определенно нравилось тянуть за них. Девушку успокаивает ощущение того, как кто-то перебирает ее пряди, заставляя чувствовать себя любимой. С болью это напоминает ей о том, как Рейнис заплетала ее волосы перед свадьбой Эйгона и Хелейны.  Рейнис. Мертва. Осознание возвращается к ней, когда она открывает глаза и обнаруживает, что щеткой орудует старая септа, а не ее муж. Старуха одета в традиционное одеяние женщины Веры, с прищуром смотря на Валейну, пока проводит щеткой из кабаньего волоса по ее непослушным локонам. Валейна вскакивает, выбивая щетку из рук испуганной женщины. Мир вращается вокруг нее, словно ей действительно следовало бы остаться в блаженном пространстве между бодрствованием и сновидениями, где она была уверена, что именно Эймонд ухаживает за ней. Она обнаруживает, что предпочла бы это раздраженной септе, которая выглядит лично оскорбленной ее пробуждением. Эймонд справился бы с этим лучше. Одна эта мысль заставляет Валейну осознать, что ее, вероятно, ударили сильнее, чем она первоначально думала. Словно в знак согласия, боль пронзает ее грудь и голову, а головокружение возвращается с новой силой. Не сказав ни слова, септа убегает, оставляя Валейну анализировать окружающую обстановку и восстанавливать контроль над своим телом. Она находится в палатке, похожей на королевский шатер, с роскошной мебелью в цветах Ланнистеров и львами вокруг. Кровать, в которой она лежит, мягкая, и даже простыни сделаны из золотистого шелка. Она все еще в платье с корсетом, которое выбрала для битвы, а боль растекается по ребрам и спине от того места, где, как ей кажется, кто-то ударил и столкнул ее с лошади, чтобы выиграть ту сотню золотых драконов. Возможно это и больно, но, по крайней мере, она не лишилась ни платья, ни еще более ценного дара — спрятанных в нем клинков.  Не то чтобы они были ей нужны для самозащиты, но потеря клинка, которым она рассекла ключицу Эймонда в глубинах туннелей Красного замка, была бы мучительной. Выбравшись из кровати, Валейна ищет свою обувь и испытывает сильное дежавю, возвращающее ее к тому времени, когда она босиком покидала другую постель. Конечно, в тот раз все закончилось браком, которым, как она рассчитывала, был одержим ее муж. Эта проклятая септа даже забрала ее чулки, оставив ее действительно босой. Холодное прикосновение мягкого ковра к коже помогает ей успокоиться и свести головокружение к минимуму, пока она пытается обрести хоть немного равновесия.  Септа возвращается, не успев расположить ее в этом поистине большом шатре, купленном на кровные деньги Ланнистеров, и застает Валейну, копошащуюся между подушек, словно одержимую. — Принцесса, лорд Ланнистер рад, что вы очнулись и невредимы, — произносит она нараспев, склоняя голову в насмешливом почтении, которое явно раздражает Валейну. Принцесса не совсем уверена в том, что она невредима, но вопрос о синяке будет решен, когда она сможет раздеться без пристального взгляда этой женщины. Не хотелось бы, чтобы эта септа, которой самое время отправиться к черту вместе со своей Матроной, увидела шрамы, которые не пристало иметь женщине королевской крови. — Где мы? — требует Валейна, вставая перед женщиной со всем высокомерием своего положения. — На пути к Утесу Кастерли, миледи. — А где мой похититель? — Лорд Ланнистер занят тем, что ведет войско домой. Он поговорит с Вами по прибытии в резиденцию Утеса Кастерли. А сейчас давайте найдем Вам что-нибудь поесть и что-то более подходящее! — септа выбегает из шатра, пахнущего сушеной лавандой.  Валейна пытается последовать за ней, резкие слова уже готовы сорваться с ее губ, но путь ей преграждают скрещенные пики. Стражники, держащие пики, не направляют их на нее, а просто молча преграждают ей путь. Львы на их доспехах насмехаются над ее положением. За ними виднеется уже знакомая ей суета военного лагеря. Дым поднимается от походных костров, пока солдаты чистят мечи, а слуги приносят чистую воду и одежду, готовя еду для своих хозяев. Проверяя свои границы, Валейна подается вперед на полдюйма. Стражники, держащие пики, меняют позу, используя древко своего оружия, чтобы как можно мягче вдавить ее обратно в шатер. Знание того, что им приказано не причинять ей вреда, пригодится, если она решит, что ей нужно бежать раньше времени. Она возвращается в палатку, устраиваясь на подушках как можно удобнее, и ждет. Вскоре врывается септа, держа в руках накрахмаленное красное платье, которое не имеет брони и, скорее всего, будет ей слишком велико. Что ж, она сама навлекла на себя неприятности. Валейна смиряется с ролью идеальной пленницы, не высовывая носа, пока этот бурлящий гнев не выльется в бой, которого она жаждет. Она лишь надеется, что Джейсон Ланнистер мудрее, чем кажется, потому что если ее заставят ждать еще дольше, она может потерять остатки здравомыслия. 

_________________________

Пять дней понадобилось авангарду Джейсона Ланнистера, чтобы в бешеном темпе добраться с пленницей до Утеса Кастерли. Ее единственной компанией были септа и молчаливые стражники, которые сопровождали ее в повозку и обратно в палатку, когда безумно долгая поездка заканчивалась. Скорость их передвижений говорит сама за себя. Эймонд и Джейс получили известие о ее пленении, и Джейсон Ланнистер боится того, что последует дальше.  За это время Валейна наблюдает, как синяки на ее ребрах сначала окрашиваются в пыльно-розовый, а затем темнеют до того же цвета, что и море вокруг Драконьего Камня во время особенно сильного шторма. Она заключила сделку с септой, что та позволит ей спокойно искупаться в обмен на то, что она наденет любой нелепый наряд, который ей принесут, наблюдая, как ее кожа переходит от розового к пурпурному и приобретает теплый оттенок. Она выздоравливает, постепенно избавляясь от головокружения и восстанавливая свою энергию.  На пятый день они спускаются с холмов и видят Утес Кастерли, возвышающийся, словно чудовище, на склоне перед Закатным морем. Она слышала, что замок похож на льва, но находит его просто неприглядным. Это ничто по сравнению с необузданным величием Драконьего Камня, просто еще одно свидетельство тщеславия. Их отряд остановился во внутреннем дворе Львиной Пасти, и даже Валейне приходится напоминать себе держать рот закрытым при виде каменного потолка пещеры, возвышающегося на сотни футов над ее головой. Дракон мог бы влететь прямо внутрь, хотя она не думает, что они предвидели последствия наличия входа, достаточно большого для армии или зверя.  — Обратите внимание, принцесса, — гордо произносит септа, когда они спускаются с повозки. — Утес Кастерли никогда не был взят. Полюбуйтесь красотой своего нового дома. Валейна игнорирует это язвительное замечание, молча оглядываясь по сторонам, пока их ведут в сам замок. Она будет наблюдательной, раз уж ей позволили здесь быть. Они не потрудились завязать ей глаза или приставить к ней и ее септе более тех двух охранников, которые следуют за ней с равнодушными взглядами.  Мужчины. Всегда недооценивают женщину, которую считают попавшей в беду.  Утес Кастерли так же безвкусен, как она и представляла, украшенный золотом почти на всех доступных поверхностях. От этого Валейну тошнит. Их ведут через замок, каменные стены которого покрыты позолотой везде, куда бы она ни взглянула, пока они не доходят до зала для приемов. Орнамента и изображений львов здесь еще больше, настолько, что ей больно смотреть на солнечный свет, отражающийся от глубокого золотого кресла, на котором Джейсон Ланнистер расположился к ее приходу. Поза слишком отработана, чтобы быть по-настоящему непринужденной, а бокал вина болтается в наглых пальцах, на каждом из которых — рубиновые кольца. Джейсон Ланнистер пытается выглядеть по-королевски, словно нечто большее, чем пустая трата пространства и золота, но все безуспешно. Валейна, которая питает слабость к длинным и изящным пальцам Эймонда, унизанным серебряными кольцами, испытывает отвращение при виде грязных ногтей и тяжелых украшений Ланнистера. Она тяжело сглатывает, скрещивает руки на груди и останавливается посреди комнаты. Вокруг — придворные, шепчущиеся без умолку, пока слуги снуют между ними, чтобы наполнить бокалы вином, словно война не придет в их дом из-за действий их лорда.  Картина отвращения, которую ей не нужно изображать, запечатлелась на ее лице и хмурых губах. Она знает, что они смотрят на ее шрам, на платье, которое септа заставила ее надеть после сегодняшнего купания. Оно снова красное, с вышитыми на нем львами и драконами. У него объемные рукава, достаточно широкие, чтобы спрятать клинок, который она пристегнула к предплечью кожаным ремешком, оторванным от старого платья.  Это не выглядит утонченно, чего Ланнистер и пытается добиться. — Вы так же прекрасны, как и ваша мать в вашем возрасте, — вздыхает лорд Ланнистер, после того как смотрит на нее в течение неловко долгого времени. Его слова вызывают у нее прилив отвращения, словно он намекает, что ее мать больше не красива, а ее молодость — это ее ценность. — Идите к черту, — отрезает Валейна, не видя необходимости в любезностях. Зал разражается шепотом по поводу ее ругательств, осуждая ее за отсутствие манер. Она не особенно заботится о том, чтобы завоевать их одобрение. Она с такой же легкостью сможет их убить. Ланнистер неловко ерзает на своем богато украшенном троне, понимая, что он уже проиграл этот раунд, позволив ей говорить с ним в таком тоне перед собравшейся толпой.  — Я вижу, Вам так и не удалось привить себе хорошие манеры там, на острове, принцесса. Позвольте мне объяснить Вам все предельно ясно. Вы — пленница, и находитесь здесь в мое удовольствие. Вам не мешало бы проявить немного уважения. Здесь правлю я. Валейна вскидывает бровь. — Неужели? — Я твой повелитель и хозяин. Твоя мать — опозоренная предательница. Я проявляю милосердие и почитаю тебя выше твоего положения, соизволив впустить в эти священные стены, пока твоя семья находится в полном смятении. Ты собрала свои силы против моих и потерпела поражение. Я буду наслаждаться этой наградой, пока ты будешь наказана за свою дерзость. — Думаю, я согласна на подземелья, если вам все равно, — Валейна старается, чтобы ее голос звучал громко и четко, раздаваясь над головами его придворных. — Пусть у моего мужа будет хоть какое-то испытание, когда он придет за мной. — Ты не замужем, оставь свою лживую шлюшью пылкость при себе! — кричит Джейсон, кажется, на мгновение забыв о своей публике. Он прочищает горло в ответ на ее ухмылку, оценивая собравшихся.  Джейсон Ланнистер поднимается на ноги, словно раздумывая, не ударить ли ее. — Посмотрим, что скажет на это твой дядя король. Отведите принцессу в ее покои и держите ее подальше от моих глаз до тех пор, пока она не научится манерам леди, достойной Утеса Кастерли. — Вряд ли это когда-нибудь случится, — парирует Валейна. — Даже шлюхи ломаются. Я еще сделаю из тебя жену, — угрожает Джейсон. Еще не время, она знает это, знает, что все королевство должно быть сплочено во имя нее, чтобы ее планы сработали.  Но ей надоело ждать, надоело, что на нее смотрят как на товар, даже если этот конкретный сценарий — одно из ее собственных творений.  Валейна вынимает клинок из рукава, кладя его в ладонь и крепко обхватывая выемки для пальцев, пока сапфир в кармане излучает силу, растекающуюся вверх по ее спине. — Лорд Ланнистер? — выдавливает она как можно более кротко. — Взялась за ум, девочка? — Джейсон ухмыляется, думая, что выиграл этот поединок, что Валейна уступит там, где не уступила Рейнира, да еще и на глазах у всего двора.  К несчастью для него, она жестока там, где ее мать была осторожна. Скрытый клинок в ее руке стремительно движется вперед, ведомый гневом и каким-то любопытным желанием увидеть пролитую кровь. Рефлексы лорда оказались лучше, чем она ожидала, лезвие прошло по его скуле вместо того, чтобы отсечь ему нос, как она намеревалась. Тем не менее, она получает жестокое удовольствие от его болезненного крика, от того, как он моментально падает. Стражники Ланнистера хватают ее, таща из комнаты, но она чувствует, что выиграла эту битву. Эта публичная демонстрация неповиновения распространится за пределы зала, словно лесной пожар.  — Ты заплатишь за это, порочная маленькая сучка! Валейна просто смеется, безвольно повиснув на руках стражника и чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо.

_________________________

Как бы то ни было, но ее покои прекрасны, это лучшее, на что она могла рассчитывать в одной из самых высоких башен на Утесе. Кровать мягкая, ванна глубокая, полки заставлены разнообразными книгами. Что хорошо, учитывая, что ей не разрешается покидать свои покои, кроме как под охраной, которая увеличилась до двух знакомых стражников с безразличными лицами и двух новых, которые смотрят на нее с насмешкой.  Из окна открывается потрясающий вид: отвесный спуск к Закатному морю далеко внизу. Так и хочется прыгнуть, почувствовав, как когти Серого Призрака обвиваются вокруг нее и замедляют падение. Даже болезненные воспоминания о том, как она отпустила Серого Призрака прочь над Штормовым Пределом, не могут омрачить свободу, которую она обретает от мысли о падении. Когда на второй день ее пребывания в Утесе Кастерли септа снова застает ее стоящей на подоконнике, она приказывает установить в открытом окне решетку, чтобы та не смогла спрыгнуть. После этого она таится у двери, прислушиваясь к любым сплетням, которые ей удается уловить. На четвертый день своего заточения в роскошной башне она слышит то, чего так долго ждала. По слухам, оба принца летят вместе. Они отправили послание лорду, которое он отверг, заявив, что будет вести переговоры только с самим королем Эйгоном. Одноглазый принц теперь регент, но он все еще седлает огромного зверя, сжигая все на своем пути. Половина Западных земель уже в огне.  Валейна злобно улыбается, обнажая зубы, пока ее никто не видит. Наконец-то. Она ждала их слишком долго. 

_________________________

— Его светлость желает, чтобы Вы надели это и поужинали с ним, — ее септа держит одеяние так, словно оно драгоценно и величественно, в то время как Валейна удерживалась в этой башне уже пятый день. — Я скорее умру, — фыркает она, не двигаясь со своего места на подоконнике с видом на залив. Решетки портят вид, но все же не сильно. Принцесса все еще может чувствовать дуновение ветерка на своем лице, воображая, что она свободна, что тоска, которую она испытывает, может отступить. Заточение не влияет на нее так, как, по ее мнению, того хотел Ланнистер, но она все равно скучает по тем, кого любит, тоскуя по серому небу Драконьего Камня вместо этой солнечной страны пурпурных закатов.  — Принцесса, я полагаю, что он угрожал, ох? Как бы это сказать поделикатнее? — септа колеблется, и Валейна слышит, как она складывает руки, даже не глядя на нее. — Выкладывай, септа. Думаешь, боги терпят сомнение? — Он сказал, что выместит свое недовольство на вашей шкуре, если Вы не согласитесь достаточно быстро, — наконец выплевывает септа, осуждение звучит жестко на ее языке. Нет ничего такого, чего бы она не слышала раньше, но угроза насилия — это что-то новенькое.  — Что это вообще значит? Моя шкура? Он действительно собирается поднять руку на принцессу? — Валейна смеется в недоумении. Это право и привилегия принадлежат только Эймонду, а тот факт, что ей это нравилось, она унесет с собой в могилу. Конечно, она оставила лорду рану на лице, но его мужским долгом было принять случившееся, если он так сильно хотел похвастаться своей властью.  — Я полагаю, он намеревается хлестать Вас до тех пор, пока ваша плоть не отслоится от ваших собственных крыльев, принцесса Валейна. Этого стимула для вас достаточно? — тон септы повествователен, словно она наслаждается ужасом, в который ее вгоняет. Валейна знает, что в этой женщине есть кровавая жила, что она наслаждается властью, которую над ней имеет.  Но дело даже не в этом. Валейна не боится боли и приняла бы удары плетью с улыбкой на лице и радостью в сердце. Порка оставила бы на ней шрамы, словно глубокая резьба по нежной плоти. Но ее шрамы предназначены только для Эймонда. Она не потерпит шрамов, подобных тем, что на его спине, только лишь за ничтожный отказ надеть платье и пообедать с мужчиной, который совершил ошибку, думая, что заманил ее сюда, а не наоборот.  — Хорошо, — вздыхает Валейна, не потрудившись придать своему голосу страх или дрожь. — Можешь использовать меня как свою куклу, септа. Преврати меня в любовницу, которую так отчаянно желает Джейсон Ланнистер. Оказывается, Валейна сожалеет, что избежала той порки ранее. Порка была бы добрее, чем это граничащее с вульгарностью платье. Ее щеки нарумянены, волосы заплетены назад, оставляя ключицы и декольте открытыми, а этот безбожный корсет стягивает ее талию с точностью до дюйма. Корсет в сочетании с синяками, которые все еще темные и четкие на ее коже, затрудняет нормальное дыхание. Септа безжалостно зашнуровывает его, затягивая до тех пор, пока девушке не приходится прикусить язык или позволить этой ужасной женщине услышать ее вздохи боли. Эффект от золотого платья на ней теряется, серебристые волосы ужасно мешают. Единственная вольность, которую она смогла себе позволить, чтобы обойти намерения септы, заключалась в том, чтобы поместить еще одно лезвие из первого платья в пучок, который убирает ее волосы подальше от лица. Лезвие выглядело как еще одна заколка, темная и вплетенная в пряди ее волос. Посчитав, что она готова к выходу на публику, септа ведет ее по похожему на лабиринт замку. Валейна уделяет внимание каждому повороту и шагу. Скоро она вырвется из этого замка, словно дракон из заточения, и к тому времени она намерена знать точную дорогу.  Обеденный зал блаженно пуст, если не считать Ланнистера и толпы его слуг, хотя по дороге сюда девушка не раз слышала пересуды по поводу нескромности ее платья и откровенного вида шрама. Ни то, ни другое не было ее выбором, но она отвлекает себя от этих мыслей.  Валейна была бы благодарна, если бы Эймонд поторопился. Эта роль заложницы изжила себя и надоела. И будь проклят Деймон, что позволил ей в это ввязаться.  Свечи освещают стол, покрытый пиршеством на сотню персон — слишком большой для одного распутного лорда и принцессы, стянутой корсетом настолько, что в ее желудке не поместится и кусочка. Снаружи небо стало оранжево-розовым, а дым от буйства Эймонда и Джейкериса на западе превратил небо в живописную картину.  Во главе стола сидит Джейсон Ланнистер, снова в своих окантованных золотом доспехах. Он не встает, чтобы поприветствовать ее, позволяя ей устроиться в единственном кресле напротив него с плохо скрываемой неприязнью. Вид широких арок несколько теряется для Валейны, кипящей от ярости, когда она наблюдает, как Джейсон Ланнистер ест томаты черри самым отвратительным образом, который ей когда-либо доводилось видеть.  Они настолько спелые, что лопаются, когда попадают ему в рот, разбрызгивая семена и сок на безупречную золотую скатерть. Она даже не может разобрать его слов, слишком занятая тем, что наблюдает, как он оскверняет стоящую перед ним еду, в то время как его люди горят и голодают в ходе войны, на которую он с радостью посылает их умирать. — Знаете ли вы, что когда-то давно я добивался руки вашей матери? — лорд Ланнистер бесцеремонно и надменно разделывает жареного кабана с самым показным видом. Он размахивает ножом, отправляя капли жира в сторону стражника. Они попадают на его нагрудник с влажным звуком, который она слышит даже отсюда.  Валейна откидывается на спинку стула, насколько это возможно, чтобы не чувствовать боли в ребрах; зелень на ее тарелке по-прежнему остается нетронутой. Ей даже не подали мяса — только листья салата, несколько кусочков моркови и маленьких томатов, как будто ее не считают достойной надлежащего блюда. Платье, которое ее заставили надеть, сдавливает легкие, но корсет не утяжелен клинками, как в том, в котором ее поймали. Вырез глубок настолько, что едва ли прикрывает соски и заставляет ее почувствовать жалость ко всем шлюхам, которым приходится постоянно одеваться подобным образом. Она в шаге от того, чтобы выколоть глаз бедному слуге, вынужденному прислуживать ей. — Проиграли и эту битву, не так ли? — злобно говорит Валейна, глядя на все еще кровоточащую рану на его лице. Кто-то из мейстеров пытался зашить ее, но края остались необработанными и красными, а припухлость указывает на приближении инфекции. Если рана и заживет, то останется шрам, причем уродливый. Но она не намерена дать ему возможность жить в мире и покое. Ланнистер неловко прочищает горло. — Как я уже говорил, политика разрушила эту возможность. Но теперь, при правлении короля Эйгона, я могу брать все, что захочу, без каких-либо ограничений. Вашего дядю мало волнует, что с вами случится. Она откидывает голову на спинку кресла, похожего на трон, являя собой образ легкой непринужденности. — Я думаю, вы беспокоитесь не о том дяде. Возможно, следует бояться моего мужа? — Ваша помолвка с Эймондом Одноглазым так и не была объявлена, а Отто Хайтауэр ясно дал понять, что все еще ищет подходящую жену для принца-регента, — усмехается Джейсон. Ей не терпится расправиться над ним. И все же время еще не пришло. Она надувает губы для пущей убедительности. — Вы думаете, я бы не смогла стать подходящей женой? — Валейна хлопает ресницами, как это делает ее мать с Деймоном, когда он чего-то хочет.  — Я думаю, ты годишься для траха, и не более того. Ты понесешь моих сыновей, дашь им кровь драконьего всадника и будешь делать то, что тебе велят. Эймонд найдет какую-нибудь другую милую безделушку, чтобы развлечь его, а ты — не более чем мимолетное увлечение, — усмехается Джейсон, жестикулируя вилкой, полной пюре из репы.  — Не думаю, что принц-регент будет особо рад услышать, что вы считаете его жену годной лишь для траха. Я думаю, то, как горят ваши земли, является достаточным тому доказательством. Если подумать, мне тоже не особенно нравится, когда мне говорят, что я гожусь лишь для постели. Толчки сотрясают фундамент замка, достигая даже глубин Утеса Кастерли. Наконец-то. Наконец-то. Они подоспели как нельзя вовремя. Словно Эймонд и Джейс дожидались последнего момента. Джейсон в беспокойстве оглядывает свой дрожащий замок. — Или, знаете, мои братья. И их драконы. Или, если уж на то пошло, мой отец и его дракон, — насмехается Валейна, чувствуя, как в ее жилах неуклонно нарастают чувство жестокости и жажда бегства. Ее терпение иссякло, послушной пленницы не стало вслед за драконом, которым она мечтает стать.  — Даже Эйгон и его сестры не смогли сломить Утес Кастерли, — выдает Джейсон, делая глубокий глоток вина, в то время как по комнате разносится отдаленный рев, от которого дрожит хрусталь на люстре.  — Ах, но они никогда не пытались, не так ли? Ваш предок был настолько глуп, что схлестнулся с драконами в открытом поле. Говорят, Висенья была признательна, ведь она не была уверена, что даже драконий огонь сумеет проникнуть сквозь скалы. Но эту теорию тогда никто не хотел проверять. А что насчет вас, лорд Ланнистер? Готовы ли вы испытать мощь Утеса Кастерли против драконов? — Валейна наслаждается тем, как он вздрагивает, когда она бросает в его сторону томат черри, подкрепляя последнее слово дерзким броском. Томат рикошетит о его доспехи, оставляя красные брызги на некогда блестящей броне, точно такие же, как и капли кабаньего жира на его стражнике.  Доспехи могут стать проблемой, тем более что у нее нет меча. По крайней мере, на нем нет шлема, хотя захват его меча может мало что дать, учитывая, что он был сделан ради размера, а не для практичности. И снова рев, на этот раз чуть громче предыдущего. За ним следуют крики, пронзительные, злобные и болезненные. Это самое прекрасное из того, что она когда-либо слышала.  Валейна смеется. — Вы слышите? Это как минимум два разных дракона, милорд Ланнистер. Вхагар — самый большой дракон в мире, если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь насчет драконов, и Вермакс, с огнем настолько жарким, что он горит синим, фиолетовым и черным пламенем. Одного седлает мой муж, принц-регент, другого — мой старший брат. Вы все еще готовы поставить на кон целостность этого прославленного песочного замка? — Ты сука... — ярость Джейсона берет верх, и вот он уже встает со стула, преодолевая расстояние, чтобы схватить ее за волосы и оттащить от обеденного стола. Стражники неловко ерзают, наблюдая за проявлением жестокости, когда он оттаскивает ее от их пиршества. Ее ноги елозят по земле, а давление на кожу головы вызывает жжение в глазах.   Она позволяет ему делать это, тащить ее по замку, пока гул битвы пронизывает каждый дюйм этой богом забытой скалы. Валейне не совсем ясно, куда он ее тащит, хотя если бы пришлось гадать, она бы поставила на то, что в его покои. Фактически, он избегал делать с ней что-либо, надеясь, что она придет к нему сама.  Несчастный глупец. Она не осознает, что заговорила вслух, пока похититель не прижимает ее спиной к стене, выбивая из легких то немногое, что она смогла вдохнуть через этот проклятый корсет. — Этот замок выдержал тысячи лет войн, — усмехается Джейсон, вдавливая ее в острый угол и усиливая хватку в ее волосах. — Но ему никогда не приходилось противостоять мне, —  заверяет Валейна, и содрогающийся гул приносит в залы первую волну тепла. Вокруг кричат слуги и придворные, моля о наставлении и пощаде, в то время как Утес Кастерли противостоит драконам. Проходя мимо окна, она видит вдалеке огненный шар и темное очертание, похожее на пикирующего дракона.  — Ты думаешь, они смогут спасти тебя? Думаешь, он все еще захочет тебя, когда обнаружит беременной моим сыном, помеченную моим семенем? Я трахну тебя, никчемная девчонка. С Валейны достаточно. Эймонд и Джейс уже здесь, пора. С поворотом ее тела хватка Джейсона на ее волосах ослабевает, а тонкий клинок в виде заколки, которым были заколоты волосы девушки, уже крепко зажат в ее руке. Локоны спадают вокруг ее лица, больше не убранные на затылке.  Ланнистер вытаскивает меч в ответ, ярость и страх написаны на его лице в равной степени. Это выражение не очень хорошо сочетается с его шрамом, она видит, как натягиваются швы. Он бросается на девушку, в его движениях нет изящества, а только непреодолимое желание поставить ее на место. Жаль, что он, как и любой другой мужчина, с которыми ей когда-либо доводилось сражаться, понятия не имеет, на что она способна. Кружась вокруг него, она так наслаждается борьбой, что становится неаккуратной и недооценивает его. Или, возможно, она просто отвыкла от практики, потратив слишком много времени на эту глупую уловку.  Его меч устремляется вперед, задевая шнуровку ее лифа и разрезая богато украшенный красно-золотой шелк. Корсет не дает ее бюсту вывалиться наружу, а быстрые рефлексы не позволяют лезвию сделать больше, чем прочертить тонкую линию крови по выпуклости ее груди. — Сдайся, и я оставлю тебя в живых, — говорит Джейсон голосом, который, она уверена, кажется ему великодушным. — Сдайтесь, и я позволю вам умереть с нетронутыми яйцами, — отвечает Валейна, кружась вне досягаемости его размахивающего меча. Толчки снова сотрясают замок, а рев Вхагар раздается гораздо ближе, чем раньше. Валейна сохраняет равновесие, даже когда Ланнистер спотыкается от сотрясения земли под их ногами.  Она достаточно повеселилась, пора положить этому конец. Прежде чем он успевает восстановить равновесие, она подныривает под его вытянутую руку и бросается на его незащищенный торс. Платье немного мешает, но ей удается приподняться на теле мужчины, обхватывая ногами его шею с грацией, которую позволили годы тренировок. Инерция увлекает ее вокруг него, а ноги надежно обхватывают его шею, пока она вращается. Вот для чего нужна сила ее бедер, вот ради чего она тренировалась. Одно движение ее бедер, и принцесса вознаграждена хрустом, который разносится эхом по пыльным коридорам, слуги давно исчезли. Его тело падает на землю, но Валейна уже спешивается, легко приземляясь на ноги благодаря маленьким шелковым туфелькам. Все закончилось слишком быстро, но так даже лучше. Теперь, когда он мертв, перед ней встает дилемма, что делать с его телом. Броня и огромные размеры не позволят ей дотащить его до входа, как она планировала изначально. Тогда придется взять только его голову. Его меч такой же тяжелый и неудобный, как она и ожидала, но он острый и отсекает его голову без проблем, хотя и оставляет на полу мелкую россыпь золотистых волос там, где она была не слишком осторожна. Тем не менее, его лицо все еще узнаваемо, когда она берет отрубленную голову за корни волос в одну руку, а его меч — в другую. В качестве последнего акта неуважения она позволяет острию меча волочиться по земле, оставляя за собой искры.  Когда она направляется к Львиной Пасти, звуки битвы становятся все громче, а воздух наполняется дымом. Сердце принцессы бьется в предвкушении, она погружается в глубокий колодец на задворках своего сознания, тот, что ощущается как дуновение ветра и жжение в горле. Чувство любви отзывается в ней, а радость теряется в мимолетности момента. Она почти бежит сквозь Львиную Пасть, отчаянно желая снова оказаться на свободе. Это то, на что она готова ради долга, бесконечно лучшего, чем брак.  Когда Валейна выходит сквозь клубы дыма на главный двор, ее встречает тишина. Воины останавливаются на месте, а лучники опускают луки при виде Валейны, несущей голову их лорда так, словно это не более чем аксессуар. Его голова определенно тяжелее сумочки, и ей нравится, как она оставляет за собой кровавый след.  Даже не потрудившись поднять меч, Валейна продолжает идти, стуча каблуками по пропитанным кровью булыжникам.  Ворота в цитадель открываются без единого слова. Снаружи начинается спуск туда, где ее уже ждут Вхагар и Вермакс, словно великие боги древности, паря вне досягаемости мечей и пик. Валейна останавливается на вершине холма, на котором находится Утес Кастерли, держа голову Джейсона Ланнистера в руках. Она наблюдает, как войска Ланнистеров пытаются противостоять двум драконам, надвигаясь на них с пиками наперевес. Заметив Валейну, держащую голову их повелителя высоко поднятой, они опускаются на колено, втыкая оружие в выжженную землю рядом с собой.  Вхагар и Вермакс кружат над ними, достаточно низко, чтобы Валейна могла уловить блеск серебряных волос на спине Вхагар и развевающиеся кудри на спине Вермакса сквозь густой дым драконьего огня, извергаемого без разбора. Когда силы Ланнистеров опускаются на колено единой волной, это привлекает внимание драконьих всадников, которые приземляются на поле за воинами. Они давят мужчин, пока Вхагар занимает половину поля. Кости хрустят под тяжелыми когтями. Эта тяга, чувство внутри Валейны, которое не совсем принадлежит ей, становится все сильнее. Он уже близко. Когда Эймонд и Джейкерис спускаются с драконов вдалеке, Валейна чувствует себя так, словно ее поразила молния и она стала цельной одновременно.  Это Эймонд, находящийся рядом и заставляющий ее чувствовать себя живой, словно ее неровные края снова соединяются с недостающей частью ее самой.  Внезапно тень заполняет небо, еще больше затемняя дым. С оглушительным ревом, Серый Призрак пикирует с неба, как падающий камень, занимая свое законное место рядом с Валейной, в то время как мир горит у их ног.