Пробуждение

—Здравствуйте, профессор,—от столь неожиданного звонка я не знал: огорчаться ли мне, что это был не Венти, или же начинать паниковать. Ведь вряд ли профессор Чжун Ли звонил просто узнать, как у меня дела.—Вы хотели что-то уточнить насчет нашей завтрашней встречи? —По правде говоря, я хотел предложить вам провести её сегодня. —Сегодня?—удивился я. —Видите ли, совершенно случайно я оказался в институте. Поэтому, если вы еще тут, либо где-то недалеко, можете подойти в мой кабинет в любое время. Хоть прямо сейчас. «Удачно, что я недалеко ушел. С другой стороны, снова я копаюсь в прошлом. Но Лиза ведь заверила, что этому человеку известно, как преподнести информацию так, чтобы мне не навредить. Да и как знать, может, зацепки из прошлого помогут разобраться в столь внезапных переменах в Венти… Ведь они вполне могли стать темой их вчерашнего разговора». —Спасибо вам огромное, профессор. Я буду минуты через три. *** Нависшие над Мондштадтом черные облака, наконец, обрушились звонкими ударами капель об оконное стекло. Благо, я уже находился внутри здания. В крыле института, где располагался нужный кабинет, я прежде не был. Однако в столь поздний час он единственный был открыт. Распахнутую дверь в темном коридоре сложно было не заметить, даже несмотря на масштабы этого самого коридора. —Добрый вечер, профессор Чжун Ли,—я остановился на входе, разглядывая мужчину в элегантном фланелевом костюме темно-кофейного цвета. Длинные черные волосы были аккуратно уложены в хвост. Тонкие пальцы перебирали какие-то бумажки, но, стоило в дверях появиться мне, как профессор тут же отложил документы. —Добрый вечер. Прошу, проходите. Я шагнул в кабинет, закрывая дверь. Меня сразу же окутал аромат незнакомого мне сочетания цветов и ягод. —Не желаете чай?—тонкие кисти в перчатках под цвет дорогого костюма протягивают мне на выбор две фарфоровых чашки.—Сбор деревни Цяоин. «Предлагает выбрать посуду, тем самым показывая, что в неё ничего заранее не налито». —Благодарю,—я осторожно принимаю одну из чашек, сам же усаживаюсь напротив.—С удовольствием. Чжун Ли коротко кивает. Налив чай нам обоим, делает глоток первым. «Таким образом дает понять, что напиток не отравлен. В нашем мире, где каждый готов подставить кого угодно, это очень важное правило хорошего тона. У профессора потрясающие манеры… Соответствующие его положению». Только сейчас я вновь осознал, что передо мной сидит человек, равным с которым мне не стать никогда. Даже если я вернусь в Первый класс. «Он не просто историк. Его специализация—история не отдельного региона, а всего Тейвата. Скорее всего, он даже на равных с Янь Фей». Я отхлебнул чай. Приятное тепло в сочетании с невиданным для меня ранее ярким вкусом и ароматом трав разлилось по всему телу, расслабляя каждую его мышцу. —Насколько мне известно, сегодня вечером у вас еще учеба?—внезапно уточнил профессор.—Наш разговор может затянуться. Если боитесь, что можете опоздать—могу предоставить вам справку о пропуске сегодняшних занятий из-за работы. —Спасибо. Буду признателен,—все мои тревоги насчет нашего социального неравенства вновь отошли на второй план. «Как же легко он умеет к себе располагать. Размывать границы между собой и собеседником, насколько бы значимы они ни были. И все же это опасная черта. Такие, как господин Чжун Ли, лишь на вид безобидны, но обладают смертельным оружием. В случае профессора таковым оружием однозначно является информация». С одной стороны, я прекрасно понимал: с ним нужно быть осторожнее. Но, с другой стороны, что-то внутри меня четко давало понять: мне он не причинит вреда. —Итак,—первым прервал тишину Чжун Ли,—вас заинтересовал Альбедо: величайший алхимик и герой Империи. —Все так, профессор. —Что же, расскажите для начала, что известно о нем вам самому? Я успел немного пообщаться с Лизой после вашего звонка. Она упоминала, что вы даже посещали его музей. —Если честно, я не знаю почти ничего сверх того, что известно всем,—отчего-то было немного неловко делиться своими весьма скудными познаниями. Совершенно не к месту появились ассоциации с экзаменом,—Альбедо был легендарным алхимиком, исследовавшим преимущественно Драконий хребет. Долгое время он противостоял Ордену Бездны, пока в один момент не поменял сторону и сам не присоединился к нему. —Как вы думаете, почему он это сделал?—профессор сделал глоток. Судя по его спокойному, невозмутимому виду, для него происходящее было не больше, чем светская беседа. А не обмен секретными знаниями, не открытие завесы тайны, как для меня.—Есть ли у вас какие-то догадки, или даже информация, что могло стать переломным моментом? —По официальной версии—он сделал так, потому что сам был родом из Каенри’ах. Но…—я помедлил, размышляя над тем, как аккуратнее рассказать профессору о том, что именно мне известно из второй версии произошедшего, а главное, стоит ли вообще об этом говорить.—…Я узнал, что отправной точкой могло стать некое предательство. Не могу точно сказать, кого и кем. Знаю только, что оно напрямую связано с Альбедо и Путешественницей. А еще… Возможно, оно имеет связь с несостоявшейся революцией в Сумеру. «Глупо скрывать что-то от человека, к которому пришел за ответами насчет этих самых догадок. Это все равно, что прийти за лечением ко врачу, утаивая симптомы болезни». Я ожидал, что профессор либо засмеется над моими словами, либо разозлится и сразу скажет, что не станет обсуждать со мной столь опасные темы. Однако, к моему удивлению, он оставался все также невозмутим. —Могу только догадываться, где именно вы узнали столь неочевидную взаимосвязь между совершенно разными событиями, однако все, что вы сказали—действительно правда. И про предательство, и про революцию. Впрочем, я дополню картину. Надеюсь, после моего рассказа для вас многое встанет на свои места. —И у меня не возникнет проблем, если я об этом узнаю?—решил я уточнить. —Не вся засекреченная информация может навредить,—ответил Чжун Ли, но, видя мой недоумевающий взгляд, пояснил:—Нередко бывает такое, что сама по себе информация ничем не опасна. Однако может умалчиваться лишь из-за источников, откуда ее можно узнать, авторы которых были объявлены опасными преступниками. Либо же, если речь о событиях, то из-за неоднозначности некоторых их последствий, которые спокойно можно и опустить в рассказе. Многие значимые свершения были засекречены по этой причине. Как, например, и в нашем с вами случае. Однако я расскажу вам лишь про великий подвиг, совершенный героем Империи, а не про его вторичные итоги. Вам эти знания никак не навредят, но при условии, что вы никому и никогда не расскажете того, что услышите. Подобную информацию могут распространять только историки. «Ну, да… Закон Империи о борьбе с искажениями истории». —Конечно, будь на вашем месте кто-то другой, я подобных бесед с ним не стал бы вести и вовсе,—добавил Чжун Ли.—Однако мисс Лиза поручилась за вас. А я доверяю ей. —Я никому ничего не расскажу, профессор,—заверил его я. По правде говоря, мне и некому было рассказать. Кроме, разумеется, тех, кто все знал и без меня.—И ценю оказанное доверие. Обещаю, что я вас не подведу. Чжун Ли кивнул, делая новый глоток дорогого напитка. —Тогда слушайте… *** Гулкие шаги эхом отражались от стен опустевшего в столь поздний час коридора. Свет включать не было никакой надобности: все давно разошлись по домам. Лишь я, под звук утихающего дождя, медленно плёлся на выход из здания сквозь темноту. Но так было даже лучше. Меньше всего мне хотелось сейчас попасться кому-то на глаза. Кроме того, темнота помогала мне спрятать от своих глаз… самого себя. «Венти… Лучше бы ты никогда не знакомил меня с ними… Тем более с ней. Теперь я понимаю, почему ты делаешь все, чтобы прекратить наше общение. Не понимаю лишь, почему ты не делал этого раньше? Ведь ты наверняка знал правду… Возможно, не всю? Но, что еще хуже, все масштабы правды тебе не известны до сих пор. Они открылись в тех снах, лишь одному мне…» *** Пол часа назад —Сложно сказать, с чего именно все началось,—начал профессор, подливая себе чай.—Лично для меня история Альбедо-героя Империи началась с праздника Вина в Мондштадте… «Праздник Вина… Как и в моём сне»,—не мог не отметить я для себя первое совпадение. —…В то же время в Сумеру секретарь Аль-Хайтам и генерал махаматра Сайно готовили план по перевороту власти, в котором Путешественнице предстояло стать ключевым звеном. Однако на подготовку требовалось время, а до назначенных сроков оставаться в Сумеру Путешественнице было небезопасно. Потому она и решила посетить Мондштадт, где как раз отмечали праздник Вина. —…Там она и встретилась с Альбедо,—догадался я. —Верно. В тот день алхимик покидал свой лагерь на Драконьем хребте. Скорее всего, он тоже хотел посетить праздник. Люмин же выполняла в горах какие-то срочные поручения. Так они и встретились. И приняли решение возвращаться в город вместе… Однако вернулась одна Люмин. Ведь в тот самый день Альбедо и пропал. —Пропал?—переспросил я, мысленно снова подставляя конец того самого сна с Драконьего хребта, где я-Альбедо из прошлого сошёл с дороги. —Доподлинно не известно, что именно произошло. Но в тот день рыцари Ордо Фавониус нашли только путешественницу. —Как понимать, «нашли»? —Она лежала без сознания в горах. Рыцари успели в последний момент: ещё немного, и она могла замерзнуть насмерть. Уже позже она и рассказала, что Альбедо был с ней. Однако нигде поблизости его уже не нашли. Как и в Мондштадт он так и не спустился. Его поиски начались в тот же день, но не увенчались успехом. Позднее к ним присоединилась и Путешественница. И, как вы понимаете, прошло время, прежде, чем она выздоровела и оказалась готова вновь отправиться в горы. Поэтому в Сумеру она уже не вернулась, а без нее переворот был провален. Хотя это уже мое личное предположение, что тот идеальный план революции не смог осуществиться именно потому, что Путешественнице в нем отводилась ключевая роль. Что же касается Альбедо… Поиски алхимика длились ещё очень долго, но так и не дали результата,—Чжун Ли печально вздохнул. —На них кто-то напал? Или… напал на Путешественницу сам Альбедо?—решился я спросить. —Ни один из вариантов так и не удалось подтвердить или опровергнуть. Забрал ли его именно тогда к себе Орден Бездны, впоследствии отравив его разум скверной? Либо по каким-то причинам о себе дала знать врожденная сила, которой обладал и дракон Дурин, чуть не разрушивший Мондштадт? Все же и Альбедо, и Дурин были созданы искусственно, одним и тем же древним алхимиком, и их могучая, но темная сила родственна. Но если со стороны Альбедо это и правда была первая попытка избавиться от Путешественницы, то сама Люмин этого не поняла. Ведь вряд ли она отчаянно искала бы того, кто хотел её убить. «Логично». —В те же времена одна из сестер церкви Барбатоса много лет наблюдала за Альбедо, поскольку знала: в любой момент тот мог, подобно Дурину, сойти с ума и разрушить Мондштадт. Если не весь Тейват…—продолжил Чжун Ли.—Как это часто бывает, именно в тот день сестра за ним и не досмотрела. Но из-за того, что из всех она относилась к Альбедо наиболее враждебно, она и попала под подозрение рыцарей в первую очередь. Прямых доказательств ее вины в исчезновении Альбедо не нашли, однако с тех пор ей было запрещено приближаться к Драконьему хребту. И, возможно, это и стало роковой ошибкой. Ведь как знать: продолжи она следить за Хребтом и дальше, быть может, дальнейшего трагичного исхода удалось бы избежать… —Ту сестру церкви… Случайно звали не Розарией?—уточнил я. —Да. Ее действительно звали Розария,—Чжун Ли посмотрел на меня с удивлением, тогда как у меня от очередного совпадения пробежали мурашки. —Что же произошло, профессор?—решил я перевести тему, чтобы избежать возможных вопросов.—Альбедо все же нашли? —Не совсем. Спустя несколько лет он нашёлся сам. Но прежним он уже не был. Ведь впоследствии он и сам не отрицал, что все эти годы находился в Ордене Бездны, в учениках у самого Принца. Пока, наконец, не вернулся, когда Люмин выполняла очередное патрулирование на Хребте…—профессор выдержал паузу. Но я уже догадывался, что услышу далее: —В тот день он и убил её. Стало дурно. Больше всего я боялся сейчас потерять сознание и вновь увидеть сон с очередными воспоминаниями, только на этот раз о том, как я ее… Я потряс головой, отгоняя страшные мысли. —Как же… ему удалось? Путешественница с Архонтами сражалась… А тут простой алхимик… —Не стоит недооценивать силу, родственную силе Дурина, ещё и помноженную на знания, полученные от Ордена Бездны. Все же Принц очень ценил своего ученика, многое в него вложил… В то время как Люмин считала Альбедо другом. Не ожидала от него опасности. И тот нанёс ей удар в спину. —Профессор, почему это решили скрыть?—мне стоило больших трудов подавить дрожь в голосе. —Думаю, вы и сами все поймете, если я вам напомню: в те времена Орденом Бездны правил брат Путешественницы. Который категорически не желал смерти своей сестре. Последнюю деталь этого пазла я и правда подставил почти сразу. «Альбедо пошел против воли Принца. Фактически, предал его. Герой Империи является её же предателем. Но и это не все… Ведь дальнейшая судьба как Принца, так и самого Альбедо неизвестна. Помню, я очень удивился, что не смог найти даже даты его смерти, что уж говорить о причине. И теперь я догадываюсь, почему. Что, если Принц отомстил за сестру? Если это так, и тот и правда расправился с Альбедо лишь из-за убийства злейшего врага Ордена Бездны, то предателем Империи можно назвать и самого Принца. Поэтому смерть Люмин официально и приписывают Империи, а не её конкретным лицам. Неприглядную правду же утаивают… Понятно, почему профессор ограничился лишь намёком». —Мне точно ничего не будет из-за того, что вы мне сейчас рассказали?—переспросил я после минутной паузы. —Разве есть что-то плохое в том, чтобы лишний раз побеседовать о подвиге одного из величавших героев нашей Империи?—Чжун Ли слегка улыбнулся.—Не переживайте, я знаю, какие проверки вам предстоят. Был бы наш разговор опасен—я его даже не начинал бы. Я уважаю Лизу, а потому не стал бы вам намеренно вредить. Вам налить еще чаю? Я немного успокоился. «Тоже верно. Вслух мы ничего опасного не озвучили». —Профессор,—впервые осмеливаюсь озвучить перед кем-либо то, что меня интересовало ничуть не меньше,—Могу ли я задать вам последний вопрос? —Разумеется. —Вам случайно ничего не известно о том, кто такая Паймон? —Паймон…—Чжун Ли глубоко задумался. Прошло около минуты или двух, прежде, чем он наконец ответил:—Извините, но нет. Мне ни о чем не говорит это имя. Возможно, вы могли бы подсказать какие-то наводки?.. —Мне самому известно лишь то, что она была в достаточно хороших отношениях с Путешественницей. —Боюсь, это круг поиска не сужает,—Чжун Ли виновато усмехнулся.—Люмин была в прекрасных отношениях с большей частью Тейвата. «Этого следовало ожидать… Но я хотя бы попытался». —Что же… Все равно спасибо вам огромное за помощь,—я поднёс к губам чашку с почти успевшим остыть чаем. *** И вот я здесь. С тяжёлым сердцем направляющийся к выходу из института. Окончательно потерявший какой-либо ориентир. «Вот мне и открылась правда… И теперь я точно знаю: мои наихудшие опасения подтвердились» «Всё, что происходит сейчас—результат того, что некогда те, в чьих руках находилась судьба этого мира, также были слишком доверчивы и наивны. И если бы только люди были умнее и доверялись друг другу меньше… Возможно, мир был бы совсем другим». Вопреки моим сомнениям, Альбедо и есть Грешник. Который предал своих друзей, свою близкую подругу, также легко, как предал и тех, кто взял его в ученики, помог раскрыть его истинную силу. Обе стороны, две важнейшие фигуры в истории Тейвата, доверились не тому. Не могу сказать, что испытаю положительные чувства к Принцу Ордена Бездны, но в этой ситуации мне его даже немного жаль. Все знают, что он очень ценил своего ученика, и многое ему доверил. Однако для него на первом месте всегда была сестра, каким бы серьёзным врагом она ни была для Ордена. Я даже удивлён, что Альбедо вообще увековечили как величайшего из героев. Но не это важно. Важно то, что теперь я уверен: я и есть угроза для Люмин. Ведь это я убил её тогда, в прошлом. Да, знаю, это звучит ужасно антинаучно. Однако после того, как правдоподобие всех моих снов подтвердилось, у меня больше нет сомнений: я видел воспоминания того самого Альбедо. И как бы мне ни хотелось отрицать этот неприглядный факт, но он очевиден: Я реинкарнация Альбедо. Конечно, все указывало на это с самого начала. Я и сам это чувствовал. Но до этого момента не было никаких доказательств. Теперь же они неопровержимы. События из снов совпали до мельчайших деталей… А значит, я и правда видел воспоминания. Свои воспоминания. И если не стану держаться подальше от Люмин… Вдруг снова могу сойти с ума и совершить непоправимое?.. Уже в этом времени, в новом воплощении. Ведь не просто так меня тянет к ней… Да, я уже совсем не тот могущественный алхимик Альбедо, как и эта Люмин—не та Путешественница. Однако их сходство… Не могут два совершенно разных, чужих друг другу человека быть настолько похожи. Я не представляю, как именно Люмин связана с Путешественницей, но не могу отрицать этой связи. И тем более не могу закрывать на неё глаза Как не могу отрицать и возможного влияния моей прошлой жизни на настоящую». Я тяжело вздохнул. «Знать бы, как многое Дилюку и Люмин было известно о прошлом. Как минимум о событиях, рассказанных мне Чжун Ли, они знают. Конечно, вряд ли они вообще догадываются о моих снах, или о том, что я являюсь реинкарнацией страшнейшей личности в истории. Однако я по-прежнему почти ничего не знаю про того Альбедо. Я даже не нашёл ни одного его портрета. Но вдруг у Дилюка информации больше? И по этой самой информации он и понял, что я как-то связан с Альбедо? Это объяснило бы всё. И его нежелание общаться со мной, и почему Венти решил оборвать со мной все связи, как только Дилюк открыл ему правду обо мне (а я уже не сомневаюсь, что так оно и было. Хотя и странно, почему Дилюк не сделал этого раньше). Но что они вообще могли узнать про меня и Альбедо из прошлого такого, что неопровержимо связало бы меня с ним? И почему тогда Дилюк всё же спас мне жизнь? Только из-за просьбы Лизы? Или он просто был слишком добр ко мне? Решил сделать первым шаг навстречу в попытке прервать этот круг, где каждый страдает по вине другого? Сомнительно. Но если это так… Я не воспользовался своим вторым шансом. Даже возненавидел его… И это несмотря то, скольким я ему обязан. Мерзко. И такой, как я, еще и возомнил, будто имею шанс на дружбу… Лишь потому что впервые начал узнавать, что это такое. Впервые ненадолго обрёл жизнь, которую знали все, но о которой я ничего и никогда не знал. Но я не такой, как все. Я даже не такой, как другие, такие же не принятые системой. Я могу быть опасен для них. Даже среди ошибок я ошибка. Так, зная это, имеет ли такой, как я, право на дружбу?» Я вновь вышел из института. Дождь почти прекратился, однако агрессивные порывы ветра сразу принесли мне в лицо пару холодных капель, заставляя меня зябко поежиться. «Не представляю, что именно Венти узнал вчера обо мне, но поступлю так, как он и велел. Буду держаться от них подальше. Заодно исключу проблемы с возвращением в Первый класс. Исполню свои давние цели… И никому не наврежу. Теперь уже точно…» Я вышел с территории универа. На занятия в другом институте я уже не успевал, а потому решил, воспользовавшись данной профессором справкой, направиться сразу к общежитию… —АЛЬБЕДО!!! От столь резкого оклика я вздрогнул, а когда почти сразу после него меня схватили за руку, я чуть было не использовал на «захватчике» шокер. Благо, прежде успел увидеть того, кто меня «поймал». —Люмин?! Девушка вцепилась мне в запястье, словно боясь, что я убегу. Впрочем, судя по ее потрепанному виду, скорее, сама пыталась удержаться за меня, лишь бы не упасть. Ее дыхание было безнадёжно сбито, похоже, после бега, и сейчас ей явно стоило очень больших усилий приводить его в порядок. По светлым волосам стекали капли дождевой воды. —Я…кх-кхе-кх…нашла тебя… Успела перехватить… Я сначала побежала в наш институт, но… Ты так и не появился там… И я побежала сюда… «Неужели она искала меня прямо под проливным дождем?..» Только сейчас я понял, что вся её одежда промокла насквозь, отчего копию Путешественницы трясло от холода. А потому я не раздумывая снял с себя пальто, накидывая его на Люмин. То сразу начало пропитываться влагой от стекающей со светлых прядей воды. Осенний ветер не щадя сразу обдал меня ледяным порывом, но я старался не подавать виду. —Спасибо…—безнадёжно замерзшая девушка смущенно отвела взгляд, но все же не отказалась укутаться в длинное пальто как в плед. —Зачем ты искала меня?—не стал я тянуть с вопросом.—Разве вы не решили оборвать со мной связь? —МЫ?!—я ожидал всякой реакции. Но никак не возмущение в перемешку со злостью.—Разве не ТЫ решил перестать с нами общаться? Венти рассказал нам о том, что ты ему сегодня написал… —Постой-постой,—прервал я её.—Я сегодня весь день не мог ни дописаться, ни дозвониться до Венти. А потом он мне прислал следующее…—трясущимися от холода и волнения руками я нащупал в сумке телефон и, найдя последнее сообщение от друга, развернул экран к Люмин, давая ей возможность ознакомиться с содержанием. —Ничего не понимаю,—она выглядела настолько рассеянной, что не поверить в её искренность было трудно.—Нам с Дилюком он сегодня слезно жаловался на то, как плохо ты поступил, бросив нас как третьесортных. —То есть не Дилюк велел вам прекратить со мной общение?—в раздумьях случайно выговорил я вслух. —Нет. Вернее… Не сейчас. Хотя изначально да, когда ты появился, он и правда был очень недоволен и долгое время не хотел подпускать тебя к нам. Но вчера… Послушай, я не представляю, что на Венти нашло. Ведь именно он вчера рассказал нам всю правду. —Правду о чем? —О том, что ты в опасности. И очень большой. Порыв ветра вновь обдал нас, отчего мы оба поежились. Люмин еще крепче вцепилась в мое пальто, хотя и было видно, что девушка испытывала неловкость от того, что из-за нее мерз я. Отчего я только усерднее постарался спрятать свой дискомфорт. «Кто бы мог подумать, что ее так легко смутить…» И почему-то мне это даже нравилось. —Прости, о чем ты?—я с трудом верил, что слышу эти слова от той, про кого мне самому неоднократно говорили, что она в опасности. —Не здесь. Давай вернемся в таверну, и я расскажу тебе всю правду… —Люмин, я уже узнал правду,—не стал я скрывать. Ведь я уже решил, что никак не могу пойти с ней.—И теперь я знаю, почему и Дилюк, и Венти правы, и мне и правда стоит держаться от вас подальше. Ведь опасность грозит не мне, а от меня… —Тебе Чжун Ли рассказал? Про Альбедо?—перебила она меня. —Да… Ты знаешь профессора? —Да, я знаю и Чжун Ли, и Тигнари, и Лизу. Но все это сейчас не важно. Я знаю, что он тебе рассказал. То же самое, во что верили и мы до вчерашнего вечера. Но все мы оказались обмануты, и он в том числе. —О чем ты говоришь?—недоумевал я.—Утверждаешь, что Чжун Ли сказал мне неправду? Хочешь поспорить с историком Первого класса? —Да… и нет. Это сложно объяснить… Все было не совсем так, как он тебе рассказал. Но здесь опасно продолжать разговор. Пойдем в таверну. Я объясню тебе все… —Нет,—неожиданно для себя выпалил я, отстранившись под непонимающим взглядом Люмин. —Альбедо? —С чего я должен тебе верить? Где гарантия, что вы раскроете мне именно правду? Или откуда мне знать, что Венти не написал это сообщение под вашим давлением, и вы сейчас не удерживаете его где-то силой? И что не заманиваете сейчас к себе меня, не станете удерживать, чтобы я не выдал ваши тайны? —Ты что несешь?!—возмутилась девушка.—Зачем тогда нам было возвращать тебя в Первый класс? —Откуда я знаю? —если честно, я и сам не понимал, что на меня нашло. Но все равно продолжил:—Вы своими поступками друг другу противоречите. Какие вообще разумные аргументы могут быть в вашем случае? —Послушай…—хотела было она меня успокоить. Но меня было уже не остановить. —Первый хотел дружить, и вдруг пишет, чтобы я держался от него подальше. Второй всегда делал вид, что меня не существует, и вдруг сам дружбу захотел? Да как я могу довериться вам, если вы сами друг с другом договориться не можете? —Альбедо, я… —Ты правда думаешь, что вам можно так просто то отталкивать меня, то снова приближать? Ты правда думаешь, что можете обращаться со мной, как с вещью, передавая друг другу по рукам?—уже окончательно теряя над собой контроль, я выливал на нее все те отчаяние, злость и обиду, что прятал глубоко внутри себя все эти дни. А возможно, даже все эти годы. Ведь с того момента, как пропала моя мама, я впервые позволил себе поддаться настолько сильным эмоциям.—Что я вообще о всех вас знаю? Вы то выгоняете меня, то спасаете, то попрекаете меня этим. То снова хотите спасти… А дальше что? С чего вдруг такой альтруизм? —Послушай… —Хватит с меня. С чего я вообще должен верить вам? Верить тебе?.. —ДА ПОСЛУШАЙ ТЫ МЕНЯ!!! Её крик стал для меня отрезвляющей пощечиной. —И-извини… «Не то, чтобы я взял хоть слово назад. Но я и правда разошелся… Она тоже достаточно молчала. Не правильно будет не дать ей хотя бы объясниться». —Альбедо, послушай… Клянусь, я не представляю, почему Венти так себя повел. Я обещаю, что мы разберемся с этим… Но за себя мы готовы ответить. И я, и Дилюк. Я понимаю, мои обещания о том, что мы не причиним тебе вреда, ничего не значат. Я понимаю, мы обманывали тебя, использовали, шантажировали. Многого не договаривали. Да и вообще вели себя несправедливо грубо по отношению к тебе, тогда как ты даже не знал причины. Но сейчас я не вру: ты в опасности, и очень большой. Все очень серьезно. А потому прошу тебя…—агрессивный ветер заглушал её слова, отчего девушка перекрикивала его порывы надрывающимся голосом, глядя на меня слезящимися от ветра глазами и вжимаясь пальцами в пальто, боясь, что то просто вырвется из её рук.—Дай нам последний шанс. И я обещаю: мы расскажем все. Даже не так… Я лично расскажу тебе все, что знаю. Только пожалуйста… Доверься нам в последний раз. Еще несколько секунд я колебался. Но, скорее, от неожиданности очередной резкой переменой в поведении Люмин. Умом я понимал, что обманувший раз обманет и снова. Но что-то внутри меня снова оказалось сильнее моего холодного расчета. —Хорошо,—делаю шаг к ней, проклиная себя за то, что опять доверяюсь ей. Уверен, еще недавно она и сама обязательно упрекнула бы меня в таком решении. Но сейчас лишь кивнула. —Тогда побежали,—Люмин схватила меня за руку и потянула за собой. Я не стал уточнять, к чему такая спешка. И просто помчался за ней по переулкам, окончательно погрузившимся в фиолетовую темноту. —Послушай, раз уж я пообещала тебе, что расскажу все, что знаю… Есть кое-что, чего Дилюк тебе не раскроет,—из-за бега девушке приходилось говорить только на выдохе и с небольшими паузами.—Этого не должна была узнать даже я… Но услышала случайно… Насчет помощи Дилюка, тогда, с Розарией… Дело в том, что это была не совсем помощь… —О чем ты?—выпалил я, и тут же пожалел, когда легкие словно прожгло холодным воздухом. Все же бежать и разговаривать, при этом не сбив дыхание, было сложно. Но ответ на свой вопрос я уже не получил. —Стой,—девушка резко застыла на месте, так, что я чуть не влетел в нее. Я, выравнивая дыхание, вгляделся в темноту. Из переулков навстречу нам со всех сторон наступали черные мужские силуэты. —Плохо…—прошептала она. —Кто это? —Похоже, разбойники. Местная банда, наверное… Теперь уже тусклый свет фонаря позволил разглядеть приблизившихся. В основном это были крайне неопрятные мужчины. От них на расстоянии разило дешевым алкоголем, сигаретами и злобой. —Это же те самые, от кого я отбилась в первый день учебы,—девушка непроизвольно отступила на шаг назад.—Но сейчас их больше… Неужели пришли мстить? Я оглядел банду. Прямо вокруг нас сужалось кольцо из человек пятнадцати. Что еще хуже: не все были одеты плохо, а те, что выглядели наряднее своих собратьев, прятали руки под одеждой или в рукавах. Верный признак наличия у них оружия. «Мы, как ни крути, в меньшинстве. Их больше, они вооружены, еще и неизвестно чем. А нас почти зажали к стене, лишая возможности бегства. Остаётся только отбиваться. Но все, что у нас есть—мой шокер… оставшийся в кармане пальто, отданного Люмин». —К чему такая спешка?—начал свою речь один из них, издевательски улыбаясь пожелтевшими зубами.—Нам необходимо немного побеседовать с девчонкой. Наедине. Но, так и быть, мы не тронем тебя и пальцем, если ты прямо сейчас отсюда исчезнешь,—обратился тот ко мне. В ответ я, ни секунды не думая, сделал шаг вперед, заслоняя Люмин собой. —Альбедо… Не стоит…—прошептала она. Но даже сквозь страх в её еле слышном шепоте невозможно было не различить благодарность. «Ты понимаешь: для меня разумнее было бы сбежать. Возможно, позвать на помощь кого-то другого. Но пока она прибудет… Если вообще прибудет, по вызову Третьего-то класса. Конечно, ты не хочешь, чтобы я тебя оставлял. И я не оставлю». —Ну, мы предупреждали,—грязные лица исказились злобными оскалами, а глаза засияли жестоким блеском.—Ты сам подписал себе приговор. —Я отвлеку их,—старался я говорить как можно тише, при этом, сделав небольшой шаг назад, тем самым поравнявшись с Люмин, незаметно запустил руку в карман пальто, нащупывая шокер.—Воспользуйся хаосом и беги. —Даже не…—начала та было упираться, но я, не дав ей возможности договорить, ринулся вперед. «Лучшая защита—нападение. А лучшее нападение—внезапное». Почти подбежав к тому, что со мной говорил, я нажал на шокер, готовясь нанести свой удар по ближайшему из головорезов… …Но тут раздался резкий, оглашающий хлопок. Грудь прорезала жгучая боль. Еще два залпа. И снова режущая боль, от которой ноги подкосились. Я упал на колени, и непременно рухнул бы вниз всем телом, если бы один из бандитов не ухватил меня за волосы. —АЛЬБЕДО, НЕТ!!!—прорезал темноту женский голос. «Кто бы мог подумать… Что у таких-то отбросов… огнестрельное…» Один из них поднял выпавший из моих обессиленных рук шокер и, недолго думая, приложил его к моей груди. Хотелось закричать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. —С этим покончено,—державший с силой швырнул меня об асфальт и развернулся к Люмин, которую уже было почти не разглядеть за мужскими спинами,—теперь разберемся с тобой. «Нет…» Я упал, ударившись головой так, что в ушах зазвенело. События развивались в считанные секунды. Но, видимо, правда, что перед смертью время будто замедляется… «В фильмах от огнестрельных умирают чуть ли не мгновенно… А реальности, выходит, ты даже не сразу отключаешься от боли… Напротив, сначала из-за шока не так больно… А затем жжение только усиливается… Пока ты лежишь на земле, парализованный, и ничего не можешь изменить…» —Не стоило тебе убегать из дома, крошка,—последнее, что я увидел на краю ускользающего сознания, прежде, чем отключиться—как один из них грубо схватил девушку за подбородок, пока еще двое удерживали её за руки. «Я не могу… Так проиграть… Люмин… Паймон…» Но противная, склизкая темнота поглотила меня, звонким эхом оставляя издевающийся смех и надломленный крик.