Пробуждение

Снежная крошка укалывала немеющие под агрессивными порывами ветра щеки. Глаза слезились от холода, а ноги едва держали от усталости: всё же продвигаться вперёд сквозь ураган и снежные сугробы было невыносимо. Дыхание безнадёжно сбилось. Я остановился, прозрачным паром выдыхая тёплый воздух, который тут же испарялся, уносимый порывами злого ветра. Икры до невозможности ныли, обувь начинала натирать, а самая тёплая одежда уже не спасала от низкой температуры. Но я не мог отступить. Больше не мог. Мне не было пути назад с тех самых минут, как я оказался здесь… *** Стук в дверь заставил меня подскочить, едва вырвавшись из морока. —Альбедо? В такт мерно постукивающим по оконной раме дождевым каплям пульсирующим эхом отдавался в виски стук сердца. Я находился в своей комнате в таверне, лёжа на кровати. «Просто сон… Опять» —Альбедо, все в порядке? —повторил вопрос Венти, похоже, обеспокоенный моим затянувшимся молчанием. —Да… Прости, я, кажется, случайно заснул, —я заставил себя приподняться. —Тебе нездоровится? Может, тогда не стоит идти? Никто не станет осуждать. Зато если пересилишь себя и тебе станет плохо прямо на празднике, Бай Чжу нам этого ещё долго не простит. «Точно… До начала празднования моего дня рождения оставался час, и я поднялся к себе. А дальше… Помню только, как почувствовал слабость… Видимо, тогда я случайно заснул». —Все хорошо, не волнуйся за меня, —заверил я его.—Ты пришёл отвести меня в Чайник? Дай мне пять минут, ладно? —Понял. Жду тебя в гостиной. За дверью послышались удаляющиеся шаги. Мне же нужно было перевести дух. «Снова так внезапно заснул. Но что это было? Если так подумать, мне уже слишком хорошо знакомы эти неприятные симптомы. Озноб. Раздражение на свет. Режущая головная боль. Очередное видение? С другой стороны… Ничего подобного мне раньше не снилось. И едва ли этот сон можно назвать информативным. Ни Люмин, ни Паймон. Ни кого-либо еще. Просто холод. Да, ощущения как от тех видений, но содержание несуразное, как у самого обычного сна. Ощущениям, впрочем, есть объяснение. Я лечусь нестандартными лекарствами, ещё и пережил контакт с силой элементов. Может, это и повлияло?» Я выдохнул. «Да. Да. И ещё раз да. Иногда сны, какими бы яркими и неприятными они ни были—это просто сны». Немного успокоив самого себя, я подошел к зеркалу, чтобы оглядеть своё отражение. Окончательно отбрасывая воспоминания о неприятном видении. «Сегодня я впервые праздную свой день рождения. Не могу позволить каким-то снам испортить мне этот день. Первый в моей жизни день рождения, который я отмечу в компании друзей». Я поправил ворот темно-синей рубашки, успевшей слегка помяться от недавнего лежания, расчесал волосы и, наконец, поспешил спуститься в гостиную. Как-то наряжаться по случаю праздника было не обязательно, однако многие этого захотели. Например, Венти, надевший белую рубашку и темно-зелёный жилет. Как и обещал, он ждал меня внизу, сидя на подоконнике и равнодушно всматриваясь в серый пейзаж за окном. Но с моим появлением тут же оживился. —Вот и ты! —Остальные уже собрались? —уточнил я. —Да. Ждут в Чайнике. Я поднялся за тобой сразу, как только прибыли все. Уверен, мы ничего не пропустили. —Отлично. Снова спуск по темной лестнице в подвал. Снова волнение. Но теперь уже по другой причине. «Я ещё едва ли успел переосмыслить всё то, что мне открылось. Теперь же мне предстоит по-новому взглянуть на всех, кого я знал. Чжун Ли, Янь Фей, профессор Тигнари сегодня были приглашены. Как мне теперь с ними общаться? В роли кого воспринимать? Пропасть между нашими социальными классами огромна. Но уместны ли тут хоть какие-то классы? Ведь мы, по сути своей, подпольная группа». Я осекся. И тут же усмехнулся собственным мыслям. «Ещё недавно я боялся даже просто подумать о чем-то неправильно. Теперь же я, пусть и невольный, но все же участник незаконной подпольной деятельности. Что дальше? Заговор против Империи? Хотя, с учетом, что меня ищут Аристократы, до этого уже недалеко. Интересно, как всё сложилось бы, прими я предложение Янь Фей? Сумел бы обезопасить себя, как того хотел Венти? Или же меня нашли бы ещё раньше? К слову о Венти…» —Мы… Могли бы поговорить, пока есть время? —неуверенно спросил я. —Да, конечно, —тот понимающе кивнул.—Дай угадаю. Хочешь обсудить то, что вчера узнал? —Не совсем. Хотя, отчасти, и это тоже, но больше я хотел поговорить о тебе. —Обо мне? —он обернулся, глядя на меня с интересом. —Да. Хочу кое-что сказать, —я понимал, что, возможно, пожалею об этом. Но также знал, что некоторые вещи не стоит оставлять недосказанными.—Знаешь, когда мы впервые встретились… Я имею ввиду все вместе: я, ты, Люмин… Я был тебе, мягко говоря, не рад. Потом ты начал всячески пытаться подружиться со мной и… Если честно, порой меня это даже раздражало. Но в то же время что-то тянуло меня к вашей компании, с самого первого дня знакомства с вами. Я понимаю, что из-за этого я ввязался в смертельно опасные вещи, от которых ты хотел меня оградить, но знай: я не жалею. Ведь возможная жизнь в незнании и одиночестве, которую я избежал только благодаря тебе, кажется мне намного страшнее. В общем… Спасибо тебе за всё. А в особенности за то, что ты стал первым в моей жизни близким другом. Я тут же смущённо опустил взгляд. Венти же, словно специально, ничего не отвечал. А молчание с каждой секундой все сильнее давило. «Наговорил лишнего…» —Венти, я…—договорить я не успел. Мою речь прервала аккуратно опустившаяся на плечо ладонь. Тогда я, наконец, решился поднять взгляд, и тут же встретился с блеском изумрудных глаз и широкой довольной улыбкой друга. —И ты меня прости. Я непонимающе поднял брови. —За то, что соврал тебе, —тут же пояснил приятель. —Ты уже извинялся… —Все равно! —снова прервал тот меня, убирая руку.—Ведь и ты стал моим другом, Альбедо. И то сообщение мне действительно было тяжело отправлять, прежде всего потому что я знал, что оно будет значить для тебя. Ведь я тоже видел все эти перемены в тебе… А мне предстояло нанести новый удар, когда ты только начал учиться доверять. —Я не держу на тебя обиду. Ты это делал, чтобы спасти меня. К тому же… Если честно, я не сомневался, что ты это написал не просто так, и на то была причина. «Тогда я начал подозревать, что Дилюк его вынудил написать мне. Сейчас я знаю, что Дилюк был ни при чем. Вот только, если верить Люмин, мои возникшие подозрения насчёт Дилюка могут быть вполне себе не такими уж беспочвенными. И всё может оказаться даже серьезнее. Надеюсь, сегодня нам с Люмин наконец-то удастся поговорить». Венти чуть расслабился. Похоже, ему и правда стало легче после моих слов. Но тут же резко посерьёзнел. —Альбедо… Не все так просто. И причина, по которой я хотел, чтобы ты не оставался с нами, всё ещё актуальна. Я насторожился. —О чем ты? —О том, что Чайник—не самое страшное, что могло тебе раскрыться. Вернее, всё ещё может. Я не могу сейчас сказать больше, просто будь осторожнее. Потомок архонта развернулся и хотел было продолжить спускаться, тем самым закончив диалог, но я так просто сдаваться не хотел. —Нет, объясни, раз начал. В чем смысл говорить «А», но не договорить «Б»? Венти не высказал напрямую своего раздражения, однако по изменившейся интонации в голосе я понял, что вопрос ему явно не понравился. —В том, что я хочу тебя предупредить, но тебе опасно знать больше. И не только тебе. Чем меньше будет тех, кому об этом известно, тем безопаснее будет нам всем. Я не смог сдержать усмешки. —О какой безопасности речь… С нашей то, по сути, незаконной группировкой. Есть вещи опаснее Чайника? За подобное уже полагается смертная казнь, в ее самой жестокой и мучительной форме. Куда ещё хуже? Венти снова развернулся ко мне, серьезно посмотрел в глаза. —Ты рассуждаешь в рамках законов Империи. Вот только Тейват не заканчивается на Империи. И даже не на Натлане или Снежной. Как и смерть не обязательно ставит точку. Ты просишь меня рассказать всё. Но готов ли ты сам рассказать больше о себе? Открыть мне всё, что тебе известно самому? Холодные переливы изумруда, казалось, вглядывались не в меня. Но в то, что я прятал в глубинах своего сознания. Венти словно вчитывался в мои мысли, выворачивая их наружу, но не бездумно перебирая их обрывки, и даже не ища что-то конкретное, а будто точно зная, где находится то, что ему нужно. Мне стоило невероятных усилий не отступить на шаг назад. Или самому не отвести взгляд. Выстоять. Когда в мыслях судорожно пролистывались мои собственные воспоминания. «Наш заговор с Люмин. Мои сны. Воспоминания. Паймон. Чёрный силуэт, спасший меня и Люмин. Неужели Венти о чем-то из этого догадывается?» В любое другое время, любому другому человеку я без проблем сочинил бы на ходу десяток весьма правдоподобных отговорок. Но здесь и сейчас я понимал одно: любая попытка свернуть с темы, увильнуть, либо выкрутить его слова, его догадки в другое направление, будет считаться ложью. А я не мог соврать этому взгляду. Меня сковали внутри сияющего зелёным светом самоцвета, и я не мог ни пошевелиться, ни выдавить из себя ни звука. Минута ожидания, попытка вглядеться в мысли друг друга как своеобразная пытка… —Пойдём, мы заболтались, —наконец, Венти первым прервал зрительный контакт.—Можешь не отвечать мне. Просто прислушайся к тому, что я сказал, и будь осторожнее. Я облегченно выдохнул. Напряжение не спало окончательно, но значительно ослабло. До Чайника мы хранили молчание. Мне было сложно понять, что творилось у него на уме на самом деле, но меня уже не покидало чувство, словно наш неприятный разговор не закончился... И еще даже не начался. *** —Здравствуй, Пухляш, —поздоровался я с адептом, когда Венти, наконец, помог мне перенестись в Чайник. —Здравствуй. И с днём рождения, —приветливо ответила птичка. —Спасибо, —улыбнулся я. Мы зашли внутрь особняка. Банкетный зал, и без того роскошно украшенный, выглядел ещё наряднее за счёт высоких белых вазонов с желтыми гвоздиками и ломившихся от разнообразия блюд столов. —А вот и именинник! —обратил на меня общее внимание Тигнари. Все тут же повернулись в нашу сторону. —Здравствуйте, —поприветствовал я собравшихся знакомых. Было непривычно находиться в центре внимания, тем более с людьми, с которыми отныне не знал, как себя вести. Но всё же я был рад снова увидеться со всеми. —Рад тебя видеть, —первым вышел поприветствовать меня Чжун Ли, протянув руку. Я осторожно пожал её.—Особенно при таких замечательных обстоятельствах. —Поддерживаю нашего дорогого профессора, —к нам подошла Янь Фей, дружески хлопнув потомка гео архонта по плечу.—Я тоже рада, что наша семья стала на одного больше. —Семья…—повторил я ее слова. Пробуя на слух слово, которое не произносил ни разу в своей сознательной жизни. —Все мы прежде всего семья, —кивнул Чжун Ли.—И друзья. Только потом посвящённые в правду об этом мире. Надеемся, ты привыкнешь к нам со временем. «И я… надеюсь». Я перевёл взгляд на своего адвоката. —Янь Фей, извините, что в итоге вам пришлось зря проделать столько работы, а в Первый класс я так и не вернулся… —Так, стоп-стоп-стоп, —замахала та руками.—Во-первых, в Чайнике мы обращаемся друг к другу на «ты». Помнишь, что тебе только что сказали? Мы—семья. А в семье нет никаких социальных классов и прочего. Мы друг друга поняли? —Да… Я постараюсь. —Молодец, —довольно кивнула она.—А во-вторых, нет, я не жалею о проделанной работе. Тем более, основная работа ждала только впереди. И ты меня от нее любезно избавил. —Хватит вам о делах! —перебил нас Тигнари. —Как лечащий врач именинника, полностью поддерживаю, —присоединился к разговору подошедший Бай Чжу.—Пациенту необходимы отдых и хорошее настроение. —Вот от чего я точно не откажусь, —поддержал я идею доктора. Бай Чжу понимающе улыбнулся. Как-никак, он лучше всех знал о моем ослабленном состоянии, и что настолько повышенное внимание ко мне только сильнее выматывало. Мы прошли в глубь зала. Люмин я увидел сразу, рядом с Дилюком. Впрочем, не заметить её было сложно. Очевидно, выдрессированная Аристократическими приемами и балами, девушка выглядела наряднее всех собравшихся вместе взятых: блестящее белоснежное платье до колен с вышитыми голубыми и позолоченными нитям интейватами, национальными цветами Каенри’ах. С ними же—заколка в волосах, а дополняло образ тяжелое золотое ожерелье с камнями лимонно-желтого цвета, название которых я определил безошибочно. «Цитрины. Считаются камнями-символами Аристократии в честь второй алхимической ступени Великого делания, Цитринитас. Это вторые по значимости и цене камни. Первыми же являются рубины: камни-символы самой императорской семьи и высшей алхимической ступени, Рубедо» До сегодняшнего дня привычный мне образ Люмин в повседневной одежде с трудом вязался с фактом ее былой принадлежности к высшей знати. Теперь же, видя ее грациозные движения в сочетании с дорогим нарядом и соответствующими ее классу украшениями, я не представлял ее ни на каком другом месте, ни в какой другой роли. Словно она была рождена ходить в блеске золота и сиянии драгоценных камней. Девушка тоже заметила меня и, коротко кивнув Дилюку, подошла ко мне. —Привет ещё раз, —я неуверенно улыбнулся. Хотя она больше и не являлась Аристократкой, отчего-то было всё равно неловко находиться рядом с ней. —Привет, —девушка вернула улыбку, —С праздником тебя. —Спасибо. Ты… прекрасно выглядишь. Люмин смущённо опустила взгляд, а на ее щеках проступил легкий румянец. —Наверное… Я не знаю. Не привыкла надевать подобное на праздники. —Я думал, это одежда из… твоего прошлого. Или Аристократы одеваются как-то по другому? Люмин ответила будто бы нехотя: —Ты прав, это платье из моей прошлой жизни. Только вот на праздники, приемы и нечто подобное мы действительно надевали совсем другие наряды. Ты бы их видел, Альбедо. Они длиннее и пышнее платьев Фонтейна времён Семерых, а стоят как таверна Дилюка. Когда же я бежала, то брала с собой свою самую скромную, повседневную одежду. Ведь я знала, что даже на самых дорогих банкетах уже не будет места тем пышным платьям. Только я и представить себе не могла всю полноту пропасти между мной… и другими. И что мои самые скромные наряды даже по меркам Первого класса окажутся неприлично дорогими, которые не то, что в повседневной жизни, но и не на все праздники наденешь, не привлекая внимания. От кого угодно другого подобное могло прозвучать как хвастовство. Но не от неё. Рассказывая мне все это, бывшая аристократка нервно теребила дорогую ткань наряда. И если в начале разговора мне казалось, что ей просто непривычно надевать столь скромную по меркам ее прежней жизни одежду на торжества, то сейчас я осознал, что причина ее волнения совсем в другом: она стыдилась богатства, в котором жила всю свою жизнь. И сейчас она не находила себе места от простого осознания, что надетое на ней «самое скромное» в ее прежнем гардеробе платье имело непомерную цену даже для самых богатых из находящихся здесь. «Но ведь это не ее вина». И тут же осознал ещё один факт. «Нам обоим неловко друг перед другом от самих себя». —Суть человека определяет не то, во что он одет. Как и не то, на чьей стороне он родился, а то, чью сторону он принял, —само собой вырвалось у меня. Люмин подняла на меня слегка удивленный, но уже куда более уверенный взгляд, отпуская ткань несчастного наряда. Впрочем, мне было не прочесть всю полноту оттенков эмоций в ее глазах. Эта девушка… Была слишком разной, чтобы понять ее. «Упрямая. Бескомпромиссная. Прямолинейная. Гордая. Честная. Справедливая. Острожная. Неуверенная. Напуганная. Виноватая. Разочарованная. Она сама словно драгоценный камень, разбитый кем-то, но собранный вновь из разных осколков, разных камней. Какие из них я ещё не видел? Кто, когда и как расколол тебя? Как ты смогла снова стать единым целым?» Я совсем не понимал её… Возможно, поэтому не мог оторвать взгляда, пытаясь разглядеть все переливы глубоко внутри каждого осколка этого янтаря. Как и она всматривалась в меня, я это чувствовал. «Нет, не всматривается. Ищет конкретные эмоции. И я могу лишь догадываться, какие. Неодобрение. Страх. Непонимание. Зависть. Обида. Ты так внимательно смотришь… Потому что боишься проглядеть? Или боишься увидеть? Причем, что ещё хуже, не сейчас, а тогда, когда ты будешь меньше всего готова принять очередной удар? Что же… Смотри, но пожалуйста, сумей разглядеть: я не осуждаю тебя. Не попытаюсь расколоть. Я лишь хочу понять, через что тебе пришлось пройти, прежде чем собрать себя по частям?» —У нас в алхимии есть закон. «Что наверху, то и внизу, а что внутри, то и снаружи». Одно отражает другое. С точки зрения алхимии этот наряд отражает твою внутреннюю красоту. Я осекся, осознав, что наговорил. Теперь уже сам опустил глаза, нервно убрав за ухо выбившуюся прядь русых волос. «Да что сегодня со мной такое? Кому что ни возьмусь сказать—всем наговорю странного. Меня точно не так поймут». —Альбедо, —её миниатюрные пальцы аккуратно дотронулись до моих.—Если сказанное тобой—правда… Спасибо. —Правда, —тихо ответил я, мягко улыбнувшись. Ее напряженные плечи расслабленно опустились. —Знаешь, когда я забирала это всё с собой, думала, хоть продать смогу. Не вышло… Вернее, могла бы, но оставила бы след. Особенно из-за украшения: на нем выгравировано мое имя. Но и без этого настолько дорогие вещи всегда привлекают внимание. —Они идут тебе. Может, оно и к лучшему. —Может, и так, —согласилась девушка.—Тем более, я очень люблю это ожерелье. На пару секунд мы оба вновь притихли. —Как ты? —наконец, спросила меня она.—Всё в силе? —Да, —коротко кивнул я. Окончательно успокаивая мечущиеся мысли, заставляя себя сосредоточиться на деле.—Как и планировали? —Да. Сначала выходишь ты, затем я. Встречаемся у гостевых домиков. —Всё так. Девушка кивнула, ещё раз улыбнувшись мне напоследок. Больше мы не стали друг друга задерживать и разошлись в разные стороны: как-никак, в середине мероприятия нам предстояло покинуть праздник. А потому нужно было успеть сделать всё остальное сейчас. «И всё же наконец-то мы с ней всё спокойно обсудим. Или хотя бы обменяемся имеющейся у нас двоих информацией». —Альбедо, как ты себя чувствуешь? —ко мне подошёл Дилюк. —Всё хорошо. —Рад слышать. Не откажешься немного пройтись? У меня для тебя есть небольшой сюрприз. —…Конечно. Хозяин Чайника кивнул, а я молча последовал за ним. Всё же я ещё слишком плохо знал этого человека, и хотя он наконец-то начал со мной разговаривать, меня не покидало чувство, что я по прежнему вижу лишь то, что мне хотят показать. И большой вопрос, насколько оно правдиво. —Ты извини, что это вышло так неожиданно, и тебя не предупредили заранее, —продолжил Дилюк.—Но сам понимаешь: всё решалось в последний момент. Мы даже не были уверены, что известные тебе приглашённые смогут сегодня прийти. И тем более нам ничего не было известно о нашей последней гостье. «Что? Дилюк ещё кого-то пригласил?» Мы остановились у двери, ведущей на кухню. Рагнвиндр кивнул мне, давая понять, чтобы я зашёл туда. Я послушно открыл дверь и сделал шаг внутрь. Дилюк за мной не пошёл. Меня окутал нежный аромат специй и запеченной рыбы. Девушка, занимавшаяся приготовлением этого незамысловатого блюда, подняла на меня глаза, стоило мне войти. И я не смог сдержать улыбки, встретившись с таким знакомым взглядом зелёных глаз. —Рада тебя видеть, милашка. «Мисс Лиза? Вот так действительно сюрприз!» —Я… тоже рад вас видеть. —Разве тебя не предупредили, что здесь все друг к другу на «ты»? —подмигнула мне Лиза. —Точно. Простите… В смысле, прости. Я привыкну. «Главное потом от этой привычки суметь обратно перестроиться. Меня не поймут, если я на людях обращусь на «ты» к тому же Чжун Ли». —Понимаю, —мягко кивнула Лиза.—Тебе сейчас всё это непривычно. Небось, вся жизнь перевернулась? От открывшейся правды. —Это точно…—не стал я отрицать. —С нами всеми также было. Мы понимаем тебя. Сначала до конца не осознаёшь, что всё это—не сон. Затем начинаешь жалеть, что вообще в это ввязался. Или наоборот, приходит восторг от того, что именно тебе открылось нечто особенное. А бывает и то и то, в разной последовательности. У каждого по-своему. Но все со временем привыкают. Просто учатся жить по-новому. —Я ещё точно не всё до конца осознал, —честно признался я. —Тебе всё открылось только вчера. Это нормально. Ты освоишься, обязательно. Я ничего не ответил. Да и что мог бы сказать? Что стоит мне хоть немного освоиться, как случается новое потрясение? Что одна раскрытая правда уже не первый раз тянет за собой другую? Что даже сейчас я, похоже, узнал лишь верхушку айсберга? «Но, возможно, я просто устал? Возможно, слишком многое навалилось разом на меня одного? Лиза права: я не первый, кто через это прошёл. И другим было тяжело, но они справились. Возможно, мне действительно нужно просто привыкнуть? Одно я знаю точно: я рад не всему, что мне открылось. Но я и не жалею, что это произошло». —Расскажи, как у тебя дела? —спросила Лиза.—Мне ничего не рассказали про то, как ты… Обо всём узнал. —Даже не знаю, с чего начать… Я рассказал ей про нападение в переулке. Про то, с каким трудом меня вылечил Бай Чжу. И поделился своими впечатлениями от Чайника. Сама история заняла не так много времени, поскольку детали вроде моих видений я, разумеется, опустил. —Похоже, из всех нас твой путь прихода к правде был одним из самых сложных, —только и произнесла Лиза, когда я закончил. —Ты не сердишься на меня за мой выбор? —Конечно, нет. Я всегда считала, что лучшее—не то, что больше нравится другим, а то, что нравится тебе самому. Главное, чтобы ты был счастлив. «Вот только я выбирал не лучшее среди лучшего, а меньшее из зол. И не уверен, что могу назвать себя счастливым» —Лиза, как ты сама? —перевел я тему, проходя вглубь кухни и садясь за небольшой столик с зелёной скатертью, на котором были разложены, очевидно, ингредиенты для Лизиного блюда: сливочное масло и трава-светяшка. —На самом деле я рада, что всё так сложилось, —ответила Лиза, переворачивая на сковороде рыбу.—Ты ведь уже слышал о том, что теперь Второй класс обязан носить терминалы Акаши? —Слышал… —Я всегда гордилась тем, что мне удалось обвести вокруг пальца Империю, оставшись Вторым классом, но при этом не поддавшись промывке. Вот только подобное было возможно лишь в прежнем Мондштадте. Теперь же обмануть не вышло бы. И не известно, какие меня ждали бы последствия. «Она хотя бы видит в сложившейся ситуации плюсы…» —Если честно, многим было заметно, что ты куда умнее Второго класса. Я и сам никак не мог понять, почему ты никогда не думала о том, чтобы перейти в Первый. —Но ты ведь и сам сделал похожий выбор, —Лиза многозначительно посмотрела на меня, —Большая власть предполагает большую ответственность, милашка. А нас итак за каждое слово заставляют отвечать. Мне же по душе свобода. В конце концов, действительно ли желание стать выше кого-то—наш выбор? Или нас просто приучили стремиться к совершенству, которому на самом деле нет предела, а потому его невозможно достичь? Я ничего не ответил. Потому что понимал: в моем случае меня действительно приучили. —В остальном у меня не так всё плохо, как могло бы быть, —подытожила Лиза.—Скорее всего, я перееду в Снежную. Пока не знаю. Да и выждать надо. Сам понимаешь… Приезд Принца… —Да, уже послезавтра. —Я бы подождала, пока он не уедет из Мондштадта. Но Дилюк наоборот настаивает, чтобы я уезжала сейчас. —Почему? —удивился я. Бывшая библиотекарша пожала плечами. «Это интересно. Ему что-то известно? Если так подумать, Венти тоже говорил, что в Мондштадте, возможно, что-то готовится». —Альбедо, попробуешь? —Лиза, сняв наконец, со сковороды запеченную рыбу и аккуратно уложив ее на тарелку, протянула мне. Я воспринял это как смену темы. «Пожалуй, я и не против. Лиза так старалась… И самому есть хочется». —Спасибо, с радостью. Запах специй, равно как и сервировка казались мне до боли знакомыми, но я не мог вспомнить, откуда. Только приготовленная рыба была ещё горячей. Я осторожно подул на кусочек немного филе прежде, чем, наконец, попробовал это на первый взгляд незатейливое блюдо. «Что… Но…» Я удивлённо уставился на Лизу. Та же, похоже, примерно такой реакции от меня и ожидала. —Вижу, ты узнал? —Да… «Конечно. Как же я сразу не сообразил». —В своё время я узнала этот рецепт от неё. —Лиза. Пожалуйста, —я впился пальцами в зажатые между ними столовые приборы.—Ты единственный человек, знавший мою маму. В прошлый раз ты ничего не рассказала о ней, потому что это могло быть опасно. Но сейчас… Ты же видишь: я не боюсь правды. Расскажи мне, что тебе о ней известно? —Если бы я знала хоть что-то полезное… —Все равно! —перебил её я. Но тут осек себя.—Извини, не хотел повышать тон. Лиза, видя мое состояние, лишь понимающе покачала головой. —Я всё расскажу. Именно это я и собиралась сегодня сделать. В качестве подарка на день рождения. Извини меня, пожалуйста, но я осталась без работы, и блюдо по рецепту твоей матери и информация о ней—это всё, что я могу сейчас подарить. «Лиза… Неужели ты правда не понимаешь, как многое ты мне уже подарила?» —Это будет лучший подарок, —тихо произнёс я.—Большего и не надо. —Спасибо за понимание, —та, заметив, что я хотя бы немного успокоился, снова повеселела.—Тогда расскажу, когда поешь, хорошо? Заодно можем прогуляться. —С удовольствием. Лиза принялась прибираться за собой после готовки. Я же не стал возвращаться в зал к остальным: всеобщее внимание к себе—последнее, что мне сейчас было нужно. И как бы мне ни хотелось услышать рассказ Лизы, я не мог заставить себя есть быстрее. Я совсем не помнил своего детства, но вкус этого блюда словно перенёс меня в один из его эпизодов. —На этот раз получилось не так ужасно. Пожалуй, это даже можно попробовать. Таким был ее ответ, когда я в очередной раз приготовил «солнечную рыбу». Я опустил полный немого отчаяния взгляд на злополучное блюдо. Это уже не первый раз, когда я, по мнению матушки, не дотягивал до «совершенства». Все мои предыдущие попытки, на ее взгляд, вышли настолько ужасными, что она отказалась есть то, что я для неё готовил. Но и сдаться она мне не позволяла. Это просто абсурд… Я ведь будущий алхимик, а не повар. Но мою маму невозможно было переубедить. Она хотела сделать меня идеальным во всем. А потому я раз за разом готовил это блюдо, снова и снова получая взамен лишь критику. От вкуса же самой этой рыбы меня уже тошнило настолько, что я при всем желании не смог бы понять, в чем была ее проблема. Однако, похоже, сегодня случилась моя маленькая победа. Ведь мама не вернула мне блюдо после первого же кусочка, или, что ещё хуже, едва увидев его. —Сойдёт. А то я уже начала сомневаться в том, что ты—мой ребёнок, —легкая усмешка. Надменный взгляд ярко-бирюзовых глаз. Лучик закатного солнца, играющий бледными бликами на густых прядях непослушных светло-русых волос, заставляющий по-змеиному сузиться её зрачки в форме звезды—знака принадлежности к коренным потомкам Каенри’ах.—Но мы же оба знаем, что ты можешь и лучше, Альбедо. Особенно…с какой по счёту попытки?.. А, да, и поработай в следующий раз над сервировкой. Блюдо во всем должно быть идеальным, а не только на вкус. Можешь идти. И забери мою тарелку. У меня не было сил что-либо ответить ей, и я лишь молча принял у неё из рук грязную посуду. Я устало шёл прочь, а в ушах предательским эхом звучали ее слова, от которых к горлу подступал ком. »…я уже начала сомневаться в том, что ты—мой ребёнок». Почему? Почему она так меня не любит? Она говорит, что я могу и лучше. Но я-то знаю, что каждый день выкладываюсь на полную. Я действительно делаю всё, что в моих силах. «Но ты ведь никогда не замечала моих стараний…» Я давно не строил иллюзий насчёт того, каким человеком она была. Хотя бы факт того, что она заставляла меня учить алхимию с детства, уже говорил о многом: это не та наука, которую способен осилить разум ребёнка. Но ей было всё равно. Она требовала от меня понимание вещей, не всегда понятных даже взрослым. Могла ли она бросить меня, когда я в очередной раз не оправдал ее ожиданий? Я много думал об этом, но так и не смог ответить себе на этот вопрос. Возможно, потому что я почти не помнил её. А возможно, потому что просто не мог честно признать для себя: она могла поступить даже так. И все же… «Мама… С момента твоей пропажи не было ни дня, когда я не думал бы о тебе. Мне больно допускать, что ты меня, возможно, просто бросила. С другой стороны, если всё было так, то у меня хотя бы есть шанс найти тебя живой. Даже если ты больше не желаешь меня видеть… Несмотря ни на что я не могу не разобраться в причине твоего исчезновения. Не могу так просто выкинуть тебя из своей жизни, делая вид, словно тебя никогда не существовало». Усмешка. Надменный блеск бирюзовых глаз. И ненавистная рыба. Тогда я мечтал об этом просто забыть, и никогда больше не переживать снова. Сейчас—это всё, что мне от неё осталось. Кап. На тарелке возник предательский след от капли, которую не смогли сдержать и без того плотно закрытые веки. Я опустил челку на глаза. —Альбедо, пойдём, —легонько потянула меня за рукав Лиза, очевидно, увидев мое состояние. Я лишь молча кивнул, чувствуя, как на меня начинали давить стены комнаты, а от душного воздуха дышалось всё труднее. *** Окончательно я смог перевести дух только когда мы оказались в саду. Едва ощутимый ветерок потрепал меня по щекам, помогая вытереть застывающие слёзы. Я глубоко вдохнул ночной воздух. —Ты так похож на неё…—мы сели на светящиеся лазурным светом подвесные качели из цветов и лиан.—Я узнала в тебе ее сына с первого дня, как увидела. —Мне всегда казалось, что ты относилась ко мне чуть теплее, чем к другим студентам, —признался я.—Теперь понимаю, почему. —Альбедо, твоя мама очень многое для меня значила. Ты не обидишься, если я скажу, что всё это время я видела в тебе младшего брата? Я улыбнулся. Опустил глаза, часто заморгав, чтобы сбить вновь начавшие подступать слёзы. Едва ли во мне отзывались слова о семье от Чжун Ли или Янь Фей. От слов Лизы же на душе потеплело. «И это куда больше объясняет, почему она так стремилась мне помочь». —Я буду рад считать тебя своей старшей сестрой. Спасибо тебе за всё. Ее слова подействовали: мне действительно стало легче. Еще недавно нахлынувшие на меня истеричные спазмы отчаяния почти полностью отпустили. —Твоя мама многому меня научила, —продолжила Лиза.—Мне удавалось не стать Третьим классом только благодаря ей. И её знаниям. Тем более…—девушка усмехнулась.—После твоей мамы учеба у кого угодно покажется лёгкой. —Это точно, —не смог и я сдержать улыбки.—Как давно ты видела ее в последний раз? —Давно… Я была подростком. «Лиза, на сколько я помню, старше меня лет на пять. То есть я тогда был ребёнком, а моя мама виделась с ней ещё до своей пропажи. Все сходится…» —Альбедо, ты спрашивал меня о том, кем она являлась. Так вот, я знала её не ученым-алхимиком, а с совершенно другой стороны. Она мне передала более сложные знания. О самой сути мироустройства. Твоя мама… является последней ведьмой Шабаша. —…Шабаша? —Ты… слышал о ведьмином Шабаше? —неуверенно уточнила Лиза. Очевидно, она ожидала от меня более бурной реакции. —Прости… Впервые слышу. Вернее, я знаю, что в доимперском Тейвате были ведьмы. Как и про последующую охоту на них уже со стороны возрождённого Каенри’ах. Но про Шабаш мне не известно ничего. —Понимаю… Всё же это тайный орден. Я объясню: в нем действительно состояли ведьмы. Самые могущественные на континенте. Их целью было исследование неких законов мироздания. —Это похоже на мою маму, —согласился я. —К сожалению, я не успела узнать у неё что-то больше того, что ты, как Первый класс, алхимик, мог бы не знать сам. Но со мной она поделилась одним… так сказать, инструментом, которым когда-то владела одна из ведьм Шабаша. —Другая ведьма? —Твоя мама—последняя. Да, она последовательница и потомок ведьмы Р. Но, очевидно, ей было важно сохранить хотя бы этот тлеющий уголёк от всех знаний, которыми обладали предыдущие поколения и других ведьм тоже. Альбедо, пусть это будет моим последним подарком тебе на сегодня. Лиза достала из кармана небольшую красную коробку, внутри которой, к своему удивлению, я обнаружил… —Карты? —Это непростые карты, —пояснила Лиза.—Они могут показывать судьбу. Конечно, в Тейвате долгое время были свои законы, по которым существовала судьба. Но с приходом Империи некоторые правила поменялись, и теперь такие карты актуальны, как никогда. «Лиза говорит об очень сложных вещах. И так уверенно… Видна подготовка от моей мамы. Первому классу дают базовые знания о Судьбе, но даже для них всё это зачастую слишком запутанно и непонятно. А Лиза и вовсе Второй класс». —Альбедо, с помощью этих карт я хочу дать тебе подсказку от Судьбы. —Какую подсказку? —не понял я. —Как знать, —пожала плечами Лиза.—Совет, предупреждение, или же ответ на вопрос, который тебя волнует. Предскажут, что тебя ждёт в будущем, или прольют свет на настоящее. У всех по-разному. Тебе интересно? —Да, очень. Я не назвал бы себя любителем гороскопов и прочих попыток заглянуть в судьбу. Но здесь речь шла о знаниях, переданных Лизе моей мамой. —Тогда для начала возьми в руки колоду и перемешай её. Прохладный картон приятно лёг мне в ладонь. Я принялся аккуратно тасовать карты. —Как долго мне их мешать? —Пока сам не почувствуешь, что хватит. Я кивнул и, поменяв карты местами ещё пару раз, вернул колоду Лизе. —Теперь достань на выбор любую карту из любой части колоды. Я наугад потянулся к карте ближе к центру колоды. Вытянув, отдал её Лизе. Та тщательно рассмотрела её, затем снова передала мне. «Повешенный» Так гласило ее название. Которому соответствовало и изображение: висящий вниз головой связанный по рукам и ногам человек. Отчего-то на мгновение мир потускнел, стал словно бы тусклее на несколько оттенков, а температура опустилась, пробирая на озноб. Я встряхнул головой. Наваждение тут же пропало. —Не самая хорошая карта, —задумалась Лиза.—Я бы даже сказала, одна из самых неблагоприятных. «Повешенный» указывает на некую потерю контроля над ситуацией, невозможность повлиять на события. Ты окажешься или уже оказался в заточении у самой Судьбы, а потому сейчас ты несвободен в своих действиях и решениях. —Это то, что меня ждёт? —Возможно. Но это в любом случае будет важное для тебя испытание. Практически, тебе придётся принести себя в жертву. —В каком смысле? —В прямом. А учитывая, о какой карте мы говорим, речь идёт об очень непростой для тебя жертве. Ведь это будет переворот всей твоей системы ценностей. Можно сказать, весь мир встанет с ног на голову. Что самое главное—ты должен будешь пойти на это осознанно. —Этого можно как-то избежать? Лиза вытянула какую-то карту и печально покачана головой. —Ты этого уже не избежал. Все необходимые события для этой карты уже случились, и теперь это невозможно остановить. Однако, порой лившись чего-то, можно получить намного большее. И жертва, на которую указывает «Повешенный», как раз об этом. «Не хочется признавать, но это—именно то, что я переживаю сейчас. Ведь я уже не раз жертвовал собой ради кого-то или чего-то. В конце концов, именно пожертвовав возможностью вернуться в Первый класс я оказался здесь». —Кроме того, —Лиза вытянула ещё одну карту.—Этого нельзя избежать, но это можно преодолеть, выкрутить в свою пользу. —Что я должен для этого сделать? Ученица ведьмы потянулась было к колоде, как из неё сами собой выпали две карты. —Это что-то значит? —насторожился я. —Ещё как. Можно сказать, карты лично дали тебе ответ, —Лиза подняла две выпавшие карты и, рассмотрев их сама, протянула мне. «Луна и Солнце». —Очень интересное и значимое сочетание. После Луны восходит Солнце. Без Солнца мы не увидели бы и Луны, однако порой и Луна способна его затмить. Тебе не просто так выпали сразу две эти карты. Луна—карта иллюзий. Это то, во что ты веришь, и не всегда это истина. Солнце—свет истины, способный разогнать иллюзии Луны, который тебе пока что не разглядеть. Поэтому будь осторожен: сейчас вокруг тебя всё не то, чем кажется. Слишком часто тебя будут пытаться обмануть, втягивать в интриги и заговоры, или плести их сети вокруг тебя. Слишком легко спутать солнечный свет с лунным. Единственный выход—понять, что есть обманчивый свет Луны, а что—свет истины Солнца. И позволить второму направить тебя. —Вот как… Я вернул карты Лизе, сам же переваривая новую информацию. «Заговоры, обман… Мир встал с ног на голову. Не знаю, как это работает, но вынужден признать, что это правда. Вокруг меня вечно какие-то сговоры, а мир, который я знал всю свою жизнь, уже оказался вывернут наизнанку». —Извини, если напугала или расстроила, —обеспокоено взглянула на меня Лиза, убирая колоду. —Нет, что ты, —я покачал головой.—Спасибо тебе, правда. Мне было очень интересно. «Нравится ли мне то, что я услышал, или нет, но, как-никак, это частичка знаний моей мамы. Можно сказать, это косвенно она дала мне совет». Лиза тоже приободрилась. —Ты со всем справишься, обязательно. «Мне придётся». —Лиза, ты сейчас вернёшься к остальным? —Да, —кивнула девушка.—Хочешь остаться здесь? —Вроде того. Только… Мог бы я попросить тебя ещё кое о чем? —Конечно,—согласилась ученица ведьмы. —Ты не могла бы найти Люмин? И передать ей, чтобы она нашла меня. «Люмин, разумеется, поймет, где. А вот Лизе подробностей знать не обязательно». Бывшая библиотекарша тут же преобразилась, ее глаза засияли любопытством и интересом. —Даже так, —хитро улыбнулась она.—А ты зря времени не теряешь, милашка. Я передам. Хорошо вам провести время. Только будьте осторожны. И, подмигнув мне, она направилась в сторону особняка. Я же от такого даже не нашёл, что ей ответить, и молча проводил ее взглядом. «Времени зря не теряю? Будьте осторожны? Боюсь представить, что она себе навыдумывала… Зато очень хорошо представляю, с кем ей будет крайне интересно это обсудить…» Тяжело вздохнув, я направился к оговорённому с Люмин месту встречи. *** На самом дальнем острове располагались гостевые домики. Как я понял, они предназначались для всех, кто по каким-то причинам оставался пожить в Чайнике. Например, именно там после моего ареста совсем недавно жила Янь Фей. Помимо домиков, на том же острове находились два огромных пруда со склонившимися над ними светящимися деревьями с голубой листвой. Вдоль этих прудиков широкая каменная дорожка вела к беседке, окружённой густыми кустарником и неизвестными мне цветами. Именно в этой беседке мне и предстояло ждать Люмин. Я опустился на каменную скамью. Огляделся по сторонам. В Чайнике окончательно стемнело. Над тропинкой, по которой я пришёл, сияли тусклым тёплым светом парящие в воздухе фонарики. К самой вершине искусственного небосвода медленно ползла Луна, окрашивая землю холодным свечением, бликуя на воде переливами серебра. «Ты предупреждала меня о заговорах…—обратился я к ночному светилу.—И вот я здесь, участвую в одном из них». Я вновь и вновь прокручивал в мыслях слова Лизы. Благо, как раз было время обо всем подумать. «Что нового я узнал? Например, что моя мама—последняя ведьма Шабаша. Одновременно со мной она также учила и Лизу, но в какой-то момент мама пропала, и больше никто ничего о ней не знал. До сегодняшнего дня у меня была призрачная надежда на то, что ее, как учёного, направили на исследования на Драконьем хребте. Тогда это объяснило бы, почему ее имя было стёрто из всех возможных баз данных, и почему ее не могли объявить в официальный розыск. Однако после того, что мне рассказала Лиза… С другой стороны, узнай кто-то, что моя мама—ведьма, в живых не оставили бы и меня. Но пока что меня ищут совсем по другой причине, и то неофициально. Нет, в ее исчезновении, определённо, есть что-то ещё. Не всё так просто». Не шла из головы и информация от карт. «Луна и Солнце… Всё не то, чем кажется. Но как мне понять, что вообще есть что? Луна и Солнце… Причём подчеркнуто вместе». Меня не покидало ощущение, что где-то о символизме похожего сочетания я уже слышал. Но прямо сейчас мне было не сообразить, откуда я мог бы знать о чём-то подобном. «Заговоры, обман… Неужели теперь так будет всегда?» Я устало прислонился спиной к каменной колонне беседки, подняв взгляд в небо. Звезды равнодушно мерцали холодным светом. По небу молча плыли редкие искусственные серые облака. Осознание этого факта вызвало внутри злую иронию. «И какой честности я ожидаю от мира, где даже небо является ложью?» Лунный свет упал мне на лицо. Я прикрыл глаза. *** Я остановился перед массивной дверью. Незапертой: это мне было известно наверняка. Немеющими руками дотрагиваюсь до покрытой инеем поверхности, толкая её вперёд. Ладонь тут же обожгло неестественным холодом, но дверь поддалась, медленно отворяясь, запуская меня внутрь окутанного чернотой помещения. Перед глазами, постепенно привыкающими к темноте, вырисовывались очертания каменного зала, на стенах которого, словно путеводный маяк, мерцали слабым свечением древние символы. Холод… Будто впивался сотней иголок, вгрызался глубоко под кожу, сводя спазмами мышцы. Или то был не холод, а леденящее чувство всепоглощающего, животного страха? Всё внутри меня кричало, чтобы я бежал отсюда прочь. Но я не следую инстинкту самосохранения. Словно на зло ему делаю шаг вперёд, чувствуя себя безвольной марионеткой, ведомой кем-то. Эхо собственных неуверенных шагов отдавалось от заледеневших стен, застывало, растворялось в потрескивании тёмного пламени. «От судьбы не уйдёшь, —обреченно пришло мне на ум.—Пророчество… Исполняется. Мона Мегистус и Барбелот Трисмегистус были правы. Я должен быть здесь, и вот я здесь. Судьба не покинула этот мир. Но и не повелевает им. Теперь всё по-другому. Не так, как раньше. Золото поглотит золото. Смерть поглотит жизнь. А жизнь—смерть. Что наверху, то и внизу. Ключ Судьбы… Закован в собственные цепи. Прервёт цикл Безумия… Истина». Слова пророчества, услышанные мной когда-то, сейчас смешались в кашу. Но в то же время никогда ещё мне не был столь очевиден их смысл. Их разгадка. Дыхание перехватило. Воздух застыл в легких, не найдя выхода наружу. Я смотрел на подвешенную вниз головой статую, закованную в золотые цепи. «Здесь моя судьба. Мое место…» *** —Ох… Я резко открыл глаза в той же беседке возле гостевых домиков, сидя все на той же каменной скамье, судорожно вдыхая и выдыхая воздух. «Это… продолжение того, что я видел днём?» Теперь я уже не сомневался, что то был не просто сон. «Холод… Подвешенная вниз головой статуя… «Повешенный»…» Я добавил ещё одну деталь. Которую ранее упоминали Дилюк и Венти. И которая вновь всплыла, но уже в моем сне. «Пророчество» Я прокрутил в голове его слова. «Оно ли? В нем ни слова о звезде на моей шее… И вообще обо мне. Однако упоминались имена тех, кто его сообщил: Мона Мегистус и Барбелот Трисмегистус. Если я не ошибаюсь, Мона Мегистус—одна из ведьм, которой не посчастливилось спастись от охоты. Но кто такая эта Барбелот? Похоже, «Мегистус» и «Трисмегистус» это что-то вроде званий. Мне известно, что «мегистус» значит «величайший» или «величайшая», а «трисмегистус»—«триждывеличайшая». Возможно, Барбелот—что-то вроде наставницы Моны? Ведьма—наставница… Может, она могла быть связана и с Шабашем? Тогда… …Альбедо был творением ведьмы Шабаша. Он мог знать о пророчествах и от других ведьм. Теоретически. К тому же, о пророчестве, известном Дилюку и Венти, мне пока ничего не известно. Ни его содержание, ни кто его оставил». Прямо перед самым моим носом пролетела кристальная бабочка Анемо. Погруженный в свои мысли, я проводил взглядом насекомое, устремившееся в ночное небо, пока то не растворилось в лунном свете. Лишь искрящаяся пыльца беззвучно опустилась на водную гладь, тут же поглощенная синевой волн с играющими на них белыми бликами. «Что я могу установить точно? Если моя мама—последняя ведьма, то Барбелот не может быть из настоящего времени. И потом, пока что все мои сны были связаны с прошлым, не считая сна на грани жизни и смерти. Но сейчас я не умираю. Значит, вряд ли и этот сон есть основания считать исключением. Я снова увидел прошлое. Когда я ещё был тем Альбедо. Получается, уже тогда я знал о неком пророчестве. Но что же произошло? Что это за статуя? Кому и зачем я нужен был на ее месте?» Как назло, никакой конкретики. Была, правда, одна зацепка. «В моем самом первом сне, про меня и Люмин, тоже были зима, холод и ураган. Не густо, но если отталкиваться от этого… Может ли такое быть, что сейчас я увидел своё последнее воспоминание из прошлого воплощения? То, из-за чего сто лет назад настоящий Альбедо пропал без вести? Закованная в золотые цепи статуя… Моя судьба? Мое место? Не представляю, о чем речь, но мог ли я в прошлой жизни исчезнуть именно там?» Краем глаза я уловил за беседкой какое-то шевеление. Тут же навострил зрение, вглядываясь в темноту. Сердце пропустило удар, когда мне удалось разглядеть сквозь густую листву чей-то невысокий силуэт. —Люмин? —спрашиваю я в темноту. —Не угадал, —силуэт сделал шаг вперёд, отделяясь от тени, позволяя рассмотреть себя. Упирая в меня пронзительный взгляд изумрудных глаз.—Но мне тоже было бы крайне любопытно узнать, откуда у тебя вторая часть пророчества. «Венти… Чувствовал же, что тем разговором всё не закончится. Спокойно. Главное, не сболтнуть лишнего. Возможно, он этого и добивается, сам же просто блефуя». —О какой второй части пророчества ты говоришь? Венти усмехнулся моему вопросу. —О той, которую ты сейчас проговорил вслух во время своего очередного сна. Да-да, мне про твои необычные сны известно. И было бы крайне интересно послушать об их содержании. Не расскажешь подробнее? «О нет…» Этого я и боялся. И мои наихудшие страхи подтвердились. —Альбедо, это я, —послышалось цоканье каблуков, и ко входу в беседку подошла Люмин. Но, увидев, что я не один, замерла, растерявшись. —Прекрасно, все в сборе, —усмехнулся Венти.—Расскажете, что у вас здесь за встреча? В тайне от кого? Предупреждаю: даже не пытайтесь соврать про тайное свидание. Люмин посмотрела на меня непонимающе и, кажется, даже испуганно. Очевидно, она хотела увидеть, что я понимаю, что происходит. Что всё под контролем. В конце концов, что это я пригласил сюда Венти. Но, к сожалению, я выглядел потерянным не меньше её. «Нас раскрыли. И вопрос не в том, хорошо это или плохо. А в том, к чему это приведет? Друг нам Венти, или враг? Чего он добивается?» —Ну так что? —тот окинул нас торжествующим взглядом.—Раз маски сброшены, поговорим все вместе?