Песня о нас. О детях, которые любили танцевать.

возможно когда-нибудь, не скоро, но когда-нибудь, эти дни станут еще теплее, если сильно-сильно захотеть их вспомнить. бабочки бабочки бабочки.

Сердце почти не стучало, Ликси, в полном одиночестве, лежал на полу в гостинной, думая лишь о том, где достать обезболивающее, дабы боль ушла до утра. Она мучала его, душила, вышивала на нем кресты, а мама просто смотрела на медленно синеющие синяки под глазами ее Ликси, женщина наблюдала, но не действовала. Ей было не до этого, сейчас самым главным было сдать сына куда-то на лето, а там уже медсестры разберутся. Сын не был еще одним пунктом в ее жизни, Ли не был желанным и его сердце, забитое до изнеможения, женщину тоже никак не волновало.

***

Шкаф в комнате поскрипывал, перья от недавней бойни подушками были спрятаны под кровати, а за окном шел дождь. Первый дождь за все лето, Феликс надеялся, что не последний, ведь летние дожди были для него особенными, неторопливыми. Окна вдруг заплакали, главное не заплакать самому, а то веснушки, которые по мнению Ли ему кто-то подсунул и они были ненастоящими, сейчас растворятся в дождевой и вместе с ней соленой воде. Пальцы считали синяки, бегая по телу, карие глаза обзавелись зеленой линзой, запястья нарядились в браслеты из конфет. Ёнбоком просто хотелось любоваться, следить за каждым его движением и ожидать того, что же он придумает, что предпримет и что сделает, так как ожидать можно было любого. Он был рад быть другом, делать хвостики Чанбину, проглаживать каждый сантиметр футболки-бабочки, писать стихи обо всем, даже о столовой ложке. Унылая пора Очей очарование ? Ликси называл так те дни, когда шел дождь. Именно летние дни. Извиваясь, он все же удобно устраивался у окна, брал в руки блокнот, ручку с голубым помпоном и начинал творить. Записывать, сочинять, зарисовывать, зачеркивать. Он был полон идей, полон щебета птиц и красок плакучей ивы.

Сегодня лето !

я вновь открыл глаза, хотя успел поспать только пару секунд, но чемодан уже летит к морю, а я за ним. свет! свет! до чего же здесь ярко, я плачу, снова плачу, снова вижу море, лазурных подводных змей и юрких жучков в траве. они мне улыбаются)))

лалала я напевал песню и вдруг Чан начал мне подпевать, надеюсь, он скоро станет вожатым нашего отряда, а то на данный момент мне наш вовсе не нравится. Чан и Ликси познакомились по прибытию в лагерь. Чанни всегда хотел хоть раз в своей жизни побывать в детском лагере именно вожатым, а Феликс просто показался ему добродушным и милым парнем, кем он, собственно, и оказался. Они часто пели песни, так как Бан умел играть на своей полуразрушенной гитаре, рисовали мелками на асфальте, воровали открытки и забытые всеми картонные манетки из библиотеки. Чанбин быстро сдружился с Чаном (бинни подарил ему прелестные носки с маленькими звездочками. собственного вязания! ), Хенджин же мог поговорить с Крисом как с страшим братом, поговорить о важном, волнующем, ужасно пугающим. Именно Бану Джинни рассказал о том, что пишет картину для Ликси. Как знак дружбы, на что Чан понятливо усмехнулся. Все с теплом относились к новому вожатому и яростно просили деректора поменять их ленивого и очень несерьезного Бомгю на помогающего и заботливого Чана. Директор отмахивался, не предавая их словам никакого значения. Это утро началось с музыки. Внезапно, но в коридоре заиграла " We are young", заставляющая проснуться и взбеситься, так как эта композиция в свое время играла везде и всех достала. Ликси открыл глаза, приподнявшись на локтях, он осмотрел комнату, парни приводили себя в порядок, солнце пробивалось сквозь белые шторы, а желание позавтракать росло с каждой секундой. Феликс встал с кровати, направившись в ванную. ― Доброе утро. ― он пробурчал это проходящему мимо него Чанбину, на что тот улыбнулся, похлопав парня по плечу. Ликси поспал всего три часа, поэтому его глаза закрывались и вновь открывались миллион раз, а скорость его движений была...так скажем... низкой. Темно-коричневые тени на веках, глиттер на уголках глаз и темная тушь. Он вдруг засиял, хлопая ресницами, словно крыльями птиц, рассматривая себя в зеркале. Кисточки у него не было, поэтому частичка макияжа осталась на пальцах, вперемешку с чернилами и пластырем. ― Феликс, пошли ― крикнул Хенджин, выходя из комнаты. Ликси вздрогнул, но, улыбнувшись, побежал к друзьям. Снаружи было неумолимо жарко, 25 панамок, кепок и шляп направились в сторону другого корпуса, где была столовая. Видимо, сегодня на завтрак блинчики со сгущенкой.

***

― Ты будешь еще? Я могу принести добавки. ― Бинни, жуя кусочек блина, обратился к Хенджину. ― Когда я ем - я глух и нем! Дожуй, а потом, пожалуйста, сходи. ― Хенджин, полностью погрузившись в телефон, допивал какао, перед этим немного капнув на белую скатерть. Бинни фыркнул, окончательно доев блинчик, встал из-за стола и пошел за добавкой. ― Там что-то важное? ― вдруг заговорил Ликси, заглянув в телефон Хенджина. На экране высветилось новое сообщение. " Папа " ― Да так, сегодня родители приедут навестить. ― Джинни повернулся к Феликсу, уставившись на его золотисто-звездные веки. ― Красиво.. ― Что именно? ― Большая медведица на твоих щеках. Блестки осыпались. ― А у тебя море. водная гладь. Мне нравится этот цвет. ― Ли имел ввиду синий карандаш для глаз, который заполнил всю слизистую и нижние веки Хвана. Он будто плакал, но одновременно с этим улыбался, отображая добрыми глазами солнце. ― Хочешь, и тебе так сделаем. Хотя, не знаю, будет ли сочетание..― Хенджин прищурился. ― Ты, как художник, должен мне помочь! ― воскликнул Феликс, улыбнувшись. ― Я помогу тебе как друг, Ликси.. *** К воротам лагеря подъезжали машины, родители постепенно собирались в холле, в комнатах, встречая своих детей. Мамы и папы ласково что-то щебетали, обнимая свое чадо, от чего все расплывались в любви и долгожланной встрече. Пакеты со вкусной, но вредной едой были запрятаны под кровати, комнаты убраны, а коридор был наполнен разговорами, смехом, шуршанием фантиков конфет. Но в комнату, на двери которой висел лист с пахнущими фломастерами и наклейками, где обитали три хороших друга, где смеха было больше, чем воды в океане, никто пока не приехал. К Ликси никто не приехал. Он просто сидел на кровати, вырисовывая пальцем узоры на покрывале, он не плакал, нет, пока что рано, он просто верил, верил, что мама приедет, привезет ему очки для плавания, которые он благополучно забыл, обнимет его на прощание и вновь уедет. Но даже это не случилось. Феликс тихо вздыхал, рассматривая пышные облака, на которых, как ему казалось, находился целый волшебный город. ― Ёнбок-и, ну чего ты? ― к нему подошел Банчан, пробравшийся сквозь толпы родителей. ― Мама не приехала. Опять. Как всегда. ― он крутил бисерные колечки на своих пальцах, смотря в пол. Обида, обида, обида. ― Ли, давай не будем грустить и вместе поедим печенья в виде черепашек, я купил вчера, ― насколько же Чан был заботливым человеком. Это было немыслимо, невообразимо, такие люди и вправду существуют. Его вишневые волосы распушились, а браслеты гримели, оповещая всех о своем присутствии. Глаза наливались слезами счастья при виде его улыбки, уши ловили яркий смех, а плечи были всегда накрыты его руками, он любил объятия, любил свою жизнь, любил клубничные тарталетки и взбитые сливки. Он напоминал старшего брата. ― , а еще, я на сегодня твой родитель! Идет? ― Феликс тонул в его добрых глазах, захлебываясь все сильнее, он мило улыбнулся, открывая коробку с разноцветным печеньем. Имбирное. Он помнил. ― Я оставлю немного друзьям. ― сказал Ли, Чанни одобрительно кивнул, хрустя выпечкой. На душе стало спокойнее, уединённей, прохладнее. Видимо, кондиционер заработал. (это все чан!!) ― Ликси-Ликси!! ― у Чанбина всегда был такой громкий голос? ― Моя мама привезла тебе новые бусы. Смотри, они из бусин и брелков-утят. Тебе нравятся? ― он пулей подлетел к парням, воодушевленно и радостно показывая гостинец Феликсу. Тот осторожно взял украшение, с восхишением рассматривая прелестную вещицу. ― Бинни, они суперские. Надо показать Джинни. Кто-то видел его? ― Ли бегал по глазам друзей в поиске ответа. Оба молча пожали плечами. Феликс подскочил с кровати и метнулся в коридор. Не-а, не видно никого столь прекрасного и столь похожего на Хенджина. Холл, на удивление, был пуст, Ёнбок обходил каждый уголок, и, забредя на лестничную клетку, он услышал чей-то разговор. На этаж ниже стоял Хенджин, сминая в руках пакет, напротив стоял мужчина, рассматривая парня. ― Ты в чем одет. Что за ублюдство, Хенджин. ― монотонный и жуткий голос эхом пронесся по всей лестничной комнате. ― Пап, тебе ли не все равно. Мне нравится. Феликс неподвижно стоял, облокотившись на перила. ― Мне не все равно на то, как выглядит мой сын. Так, стоп.. ― он прищурился ― господи, ты еще и глаза красишь. Ты совсем из ума выжил? ― отец Хвана подошел ближе, от чего блондин пошатнулся. ― Ну так тебе не все равно на мнение других обо мне. Не все равно на то, что я надеваю, как выгляжу. А меня ты спросил? Нет конечно. Я же должен быть как все, да? Ты же этого хочешь. ― голос Джинни становился громче и громче, Ликси сжал украшение, поджав губы. Он аккуратно наклонился вниз, дабы видеть картину происходящего. ― Все сказал? ― он вдруг замахнулся. Глаза Феликса накрыла паника, он, сам того не понимая, расслабил руку и бусы выскользнули из его пальцев. Они упали прямо на голову мужчине, от чего тот вздрогнул. ― Что за хрень? ― посмотрев наверх, произнес дядюшка Хван. Рука его опустилась, как и взгляд, на полу лежали чудом уцелевшие бусы. ― Я еще не закончил, молодой человек. Продолжим в следующий раз и запомни наконец - ты бы сейчас здесь не находился без моей помощи и без моих денег. Так что помалкивай. Мужчина развернулся и направился вниз, глаза Хенджина вдруг испустили лазуритные ручьи, он аккуратно поднял упавшие с неба бусы, рассматривая их. ― Феликс, ты здесь? ― слеза вдруг упала на утиные перья. ― Я всегда здесь. Громкий всхлип, бег по ступеням, Джинни в объятиях Ликси, зарывшийся в его огромное белое худи. Ткань постепенно намокала, кожа тоже, Хенджин прижался к солнечному свету, не получая ни одного ожога. Сейчас ему нужна помощь. Сейчас он растворяется в лучах, изливая душу в слезах. ― Ты же не уйдешь? ― заикаясь, Джинни все же смог сказать эти четыре слова, содержащие в себе множество мольбы. ― Только если растворюсь в твоих слезах. Но, не останавливайся, тебе нужно поплакать. Плакать - это нормально. Ликси осторожно поглаживал спину почти двухметрового великана, который сейчас, немного согнувшись, кричит о помощи. Его волосы немного запутались, тушь размазалась, а волны оставались на месте. ― Что б ты знал.. ― начал Феликс, поглаживая голову лежащего на его коленях Хвана, ― мне нравится то, как ты выглядишь. Нравятся твои волосы, твои глаза, твои пальцы.. ― он замолчал, поймав на себе взгляд полной благодарности, время вдруг замерло, птиц не слышно, только сердцебиение. Сердце трепетало, просило об одном.. Ли склонился к юноше, закрыл глаза, поцеловав его в лоб. Первый ожог в жизни Джинни, он горел, изливал яркий свет, Феликс, открыв глаза, столкнулся с ошарашеным взглядом Хвана, глаза обоих бегали по лицу друг друга, все слова, абсолютно все слова, которые они когда либо знали, на это мгновение испарилось. ― А во лбу звезда горит.. ― Джинни, дотронувшись до места поцелуя, приподнялся, сел рядом с Ли, все еще с открытым ртом прокручивая в голове эту ситуацию. ― Хенджин, я..кхм.. Рука вдруг накрыла другую, Ликси повернулся к Джинни, который во всю улыбался. Он поднес сжатую им руку Ли к своей груди. Брюнет вдруг ощутил бешено колотившееся сердце Хенджина. ― Ого, это я виноват..? ― Я же сейчас умру..от радости. ― А... можно тебя еще раз поцеловать? Хенджин хихикнул, быстро чмокнув Ли в щеку, от чего тот смущенно отвернулся. ― Ну а что? И вообще, я первый хотел признаться. Обезоружил меня, пока я лежал. ― Ну, я вот сказал, что ты мне очень нравишься. А я те..? ― Ёнбок повернулся к парню, оказавшись близко к его лицу, не ожидая этого. Хван улыбнулся, рассматривая покрасневшие поля с веснушками. ― Ты мне тоже нравишься, Солнце.

***