Блуждающий / Wandering

      …За окнами бушевала сильная гроза. Озаряемое вспышками небо, будто так и норовило упасть вместе с дождём, что обрушился на жителей города в конце марта. Наступление весны не часто сопровождалось такими ливнями, и не сказать, что они хоть как-то были готовы противостоять стихии. Однако двери и окна они всё же додумались подпереть всякой мебелью и хламом, валявшимся на каждом углу. Казалось, что у них было всё, начиная с детских игрушек, ящиков, бытовых приборов, что нуждаются в ремонте, но не настолько срочном, чтобы заниматься им сейчас, декоративных вещей, притащенных из IKEA; заканчивая сохранившимися упаковками, инструментами, средствами для самообороны и так далее, далее, далее… прочее, что можно было разглядывать часами, бессонно просиживая штаны в гостиничном зале.

— «…Только попробуй это опрокинуть, нет! Стой! Нет!»

      Стены в этом доме были картонные, увешанные фотографиями и письмами. Полки были заставлены суккулентами, кактусами, цветами, всеми растениями, что только могли туда встать. Заходя на порог, создавалось ощущение, что жильцы этого дома давно собираются переезжать. Иначе объяснить такое количество коробок просто не получалось. В них хранилась одежда, семейные архивы, вешалки, садовые принадлежности, книги, подарки, медикаменты — знаете, это весьма долгий список, нужный лишь для того, чтобы вы поняли:       Если в этом мире было что-то, что им можно было взять, то Каминари брали это не раздумывая.

— «Погоди, наклони голову! Да хватит дёргаться, черт возьми!»

      Не колеблясь ни на секунду. Не мучая себя вопросами о том, нужна ли действительно им эта вещь. Нужна, поверьте. На сегодняшний день их семья, а заодно вся Япония, переживает настоящий кризис, говорить о котором бы не хотелось, но придётся. Ведь связано с бесконечным множеством причин, но основная из них… деньги.       Со второго этажа неожиданно раздался сильный грохот, напоминающий чем-то звук перевернувшейся стойки с шампунями.

— «Ну пиздец!» — громко выпалила его старшая сестра, которой выпала роль заниматься купанием малютки. Н-да, этой заразе было определённо весело играть на заднем дворе в такую погоду.

      Всё же им следовало проверить, находилась ли вся семья дома перед тем, как строить баррикады на входе. Оставалось лишь надеяться, что горячая ванна спасёт малышку от внезапной простуды.       Шум воды, доносившейся из ванной наверху, продолжал сопровождаться криками и детскими воплями, то радостными, то не очень. Денки задумчиво склонился над телефоном, перечитывая недавно полученные сообщения из чата одноклассников. В группе вовсю обсуждалась возникшая проблема со связью и работой телевизионных вышек из-за плохой погоды: многие жаловались на работу всего одного новостного канала, транслирующего «всякую херь». По словам ребят, она неплохо делала мозг, вгоняя и без того в тревожное состояние перед экзаменами.       Волнительные сообщения следовали одним за другим. Каминари весело хмыкнул, сидя на кухонной столешнице рядом с плитой. Дело заключалось не только в комфорте, но и в задаче, стоящей перед ним: следить за тем, чтобы их поздний ужин не стал вдобавок горелым.              Вам пришло новое сообщение от Yui_♡ (1): > …КОМП НЕ ПАШЕТ КАК ГОТОВИТСЯ БЛЯТЬ       Денки отложил телефон в сторону, наблюдая за всплывающими уведомлениями на экране блокировки.       Вам пришло новое сообщение от himi2himi (2): > да чуваки у которых завтра вступительные чисто на чиле — дорогу на Суруго снесло, в центре какая-то жопа, сети нет. кайф       Неподалеку затрещал кран — кто-то остановил подачу воды на верхнем этаже. Так часто происходило из-за перепадов давления. Каминари пнул одну из табуреток ближе к себе, используя её как подставку для ног, а сам уронил голову на колени.       Вам пришло новое сообщение от Yui_♡ (3): > на Суруго тоже? А как добираться?       Тяжёлые и быстрые шаги с лестницы, откуда едва незаметно тянуло парами дешёвого геля для душа, становились всё ближе. — Ма, сделай погромче! — произнесла его старшая сестра, прежде чем зайти на кухню и щёлкнуть главный включатель. Лампа замерцала несколько раз, прежде чем комната озарились тёплым желтоватым свечением. Кимико, распластавшаяся на диване, недовольно замычала, но звук прибавила, убеждаясь в том, чтобы детям было слышно крутящийся по телику репортаж.       Тиеми достала две банки содовой, вымученно вздыхая. — Она зашкерилась в игровой, так что у нас есть примерно десять минут на то, чтобы поесть.       Денки оживился.       Новое непрочитанное сообщение (4): himi2himi Упомянул (а) вас: > @everyone, на метро чуваки. завтра все на метро       Он посмотрел на часы, сверяя время, — было без пяти двенадцать ночи, — и убедившись в том, что еда готова, начал раскладывать тарелки. В ленте сегодняшних событий рассказывалось о затопленных районах префектуры и парочке аварий.       Признаться, страдали только низинные округа, не наделённые какой-нибудь репутацией или славой. Когда-то и они в таком жили…       Его старшая сестра перехватила собственную порцию, передавая палочки. Наконец, они уселись, и та блаженно выдохнула. — Кстати, мы случайно оторвали душевую шторку. — Она быстро набила рот, откидываясь на спинку стула. Денки кивнул, следуя её примеру, а заодно оглядывая удрученное состояние кухни. Наверное, они с завтрака тут ничего не трогали. — Я не знаю, что не так с этой девкой.       Каминари нахмурился, слыша, как ведущий упомянул знакомую мостовую. — На Суруга-ку какой-то беспросветный писец, — бесстрастно констатировал он, — завтра только электропоездом добираться. Уже вижу эти толпы народа с утра.       Старшая понимающе кивнула, щелкнув пальцами. — Кстати, че надумал по итогу? — Насчет чего? — Ну экзамена. Всё туда же поедешь, куда планировал? — Её янтарные глаза пристально уставились на него, отслеживая реакцию. — Там ведь и Айко учится, да? — Да, в Хамамацу… — он лениво качнул головой, — но там немного другое направление в место, куда я подал заявление, хотя суть та же. Фельдшер-бригадир. — Вы не созванивались?       Каминари примолк. — Нет. Думаю, она на смене или типа того.       Сколько у него сестёр? Ответ — четыре. Две старшие, две младшие.       Тиеми, сидящая перед ним, была первенцем для их матери. Она училась заочно, одновременно работала, поддерживала порядок в доме, занималась воспитанием остальных, младших членов семейства Каминари и иногда устраивала демонстрационное унижение СМИ ПроГеройской сферы, опубликовывая различные статьи про коррупцию в рекламных агентствах.       Да, своя рубашка ближе к телу, но почему-то чужой кошелек всегда казался шире. Денки определённо восхищался ей.       Вторым по счёту цветком жизни, оказалась Айко, которая не так давно съехала от них к своей подруге в общежитие, дабы быстрее добираться до учёбы. Скажем так, от неё Денки унаследовал не самые лучшие качества, зато привычка проверять еду на отравленность, казалось, закрепилась в нём навсегда. Айко проходила стажировку судмедэкспертом, и в этом году официально становилась выпускницей Хамамацу — довольно престижного заведения, что сотрудничело со многими горячими линиями быстрого реагирования.       Денки был самым средним ребёнком в семье, и как-то так вышло, что и единственным мужчиной тоже. Многие конфликты и ссоры приходилось разнимать именно ему, однако на последней, произошедшей между Тиеми и Айко, его даже дома не было. Может поэтому, вернувшись поздней ночью от друзей, он обнаружил пропажу практически всех вещей, принадлежащих Ай.       Тогда она уехала не попрощавшись.       От младших было ни больше ни меньше проблем. Сецуна, родившаяся с разницей на семь лет с ним, одним чудом закончила младшую школу, насмотревшись на брата. Ну, а Мицуко просто была… специфичным ребёнком. — Вот, ты слышишь? — тихонько спросила Тиеми, показывая наверх. Прямо над ними была детская. — Мне не кажется или они там носятся?       Денки навострил уши. Вибрации исходили с определенной частотой. — Слушай, а это была хорошая идея отдавать им самый мягкий матрац?       Глаза Тиеми широко распахнулись. — Сучьи дети, ну-ка легли спать! — недовольно крикнула она, под заразительный хохот брата. — Мицуко, завтра в садик! — Сегодня воскресенье? — Каминари недоумённо поднял бровь, шерудя по карманам в поисках мобильника. Его догадка была абсолютно верна. — Надо кое-кому собрать обед в школу… Кстати, фен я видел вчера где-то тут.       Он пробежался глазами по новым текстовым SMS, пришедшим от друзей. — Точно, эту мелкую неряху стоит высушить, чтобы не застудила голову, — собеседница закатила глаза. — В Син-Шимидзу оползни, — хрипло сообщил Денки. На этот раз в ступор впала Тиеми, — четвёртый уровень опасности, людей эвакуируют. Это многим не нравится.       Место, где они раньше жили. — Не удивительно, — произнесла она с легкой нервозностью, — оттуда никого не любят. Одни алкоголики, ворчливые старики и барыги.       Это была правда. Район даже признали неблагополучным для туристов, якобы из-за всякого отсутствия безопасности. Во всех СМИ кричали, что там орудуют шайки злодеев и наркоманов. В Сидзуоко было полно печальных историй, чьё начало бралось оттуда, потому всякий слух не нуждался в опровержении. — Знаешь, я иногда думаю… — Тиеми опустила взгляд, — не произойди с тобой того случая, вряд ли бы мы когда-нибудь оказались тут. Так и остались бы гнить в том пригороде. В разрухе и бедах.       Она сделала паузу. — Здесь, в Мусутафу, куда спокойнее и приятнее. — Лучше. — Согласился Денки. Он помнил тот день, из-за которого им пришлось переехать. Помнил при каких обстоятельствах…       Каминари устало помассировал переносицу, закрыв веки.       Тогда он получил причуду, а вместе с ней и шрам где-то чуть выше виска. — Нет, свали нечисть! — девушка рядом внезапно заныла. Денки открыл глаза, понимая, что та обращается к Мицуко, стоявшей на лестнице. Она очаровательно улыбалась, сжимая концы халатика. Подойдя ближе к перилам, она помахала брату. — Да иду-иду я! — сдалась Тиеми, поднимаясь со своего места.       Ей потребовалось немного времени, чтобы найти фен, сверяясь по координатам Денки. Обменявшись пожеланием в спокойной ночи, она пошла на второй этаж, идя за нетерпеливой трёхлеткой. — Не засиживайся допоздна, ладно? И ты, мам. — Бросила она напоследок, выглядывая из промежутка между ступеней.       Денки уже успел закончить с обедом для младшей сестры, а потому просто завис между кухней и залом, выслеживая сводку новостей. На экране появились изображения толпы беженцев, скрывающихся от оползня в Шимидзу. Их пустили в центры помощи, оснастив едой и спальными местами.       Каминари осторожно коснулся места чуть выше брови, где, предположительно, рассекалась тонкая рубцовая ткань. Он будто снова погрузился в ту ночь… среди перепуганной полиции, в окружении врачей, пытавшихся остановить кровь из раны, — прикладывали что-то холодное, неприятное, что-то, отчего жгло кожу, — рядом стояли соседи, судорожно набирающие номер его родни. Он уже и не знал, куда всем понадобилось уехать в ту среду.       …В машине скорой помощи стоял горький запах, перемешанный со спиртом и старым текстилем. Каминари сморщился, отнимая ледяной свёрток бинтов, из-за которого он уже не чувствовал пальцев, прижимая его возле уха. Кровь продолжала отдавать пульсацией по венам и вискам, наверное, это была мигрень, которыми страдали взрослые… Денки выдохнул через рот, слабо пиная дверцу, огораживающую его от происходящего на улице. В глазах начало рябить.       Полицейские мигалки, доктора и медсёстры, носившиеся туда-сюда… они искали кого-то, кто мог бы сопроводить его до больницы, ибо закон не позволял увозить ребёнка одного и без должностного лица, обеспечивающего безопасность. Денки взглянул на нескольких офицеров. Они в панике просили прислать подкрепления или героев. Героев… а они уже были тут? Парнишка огляделся. Двое, прямо у машины какого-то подполковника, черной и затонированной. Стояли там, нехотя болтая о чём-то с медбратом. Один из них часто пожимал плечами, второй недовольно кривился, ища у кого бы закурить.       Был и третий, ведущий переговоры с сотрудниками полиции. Он стоял недалеко от остальных. Денки протёр нос и щёки. Он был весь изодран, был грязный и подбитый. Каминари решительно выпрыгнул из салона, игнорируя недоумённый взгляд девушки в синем комбинезоне, приставленной к его охране. На него смотрели, как на какого-то оборванца. Сделав всего несколько шагов в нужную сторону, он замер, видя, как по земле, рядом с его домом тянулся отвратительный кровавый след. И на крыльце… В блеске травы.       Багряный. Может, ещё тёплый.       Он услышал, как буквально в метре от него проходил диалог тех взрослых. — …Я же вам объясняю, по регламенту на месте происшествия должно быть минимум трое. Нас столько и есть, поищите кого-нибудь другого для мальчишки, — лениво проговорил самый высокий, скучающе зевая, — …здесь случай-то пустяковый. Злодеев нет, да и не особо верится, что они тут были. Может быть, и хотел какой-нибудь воришка забраться. Кто ж знал, что ребёнок такое устроит.       Денки нахмурился, теперь глядя на этих двоих с явным недоверием. Разве это он… разве он это сделал? Он часто задышал, пытаясь судорожно вспомнить хоть какой-то эпизод, подходящий для такого. Разум стали наполнять жуткие кадры, сменяющиеся один за другим. — Знаете, как нам тяжело патрулировать? Ко всем примчись, ко всем дойди, помоги… А мелкий даже не знает, где родителей искать. Нам даже сверхурочные не платят, хотя ночью выходят чуть ли не единицы, — поддержал напарника второй, таки находя у кого можно было поделиться огоньком, — а вы уверены, что это не была какая-нибудь бедная зверушка? — Нет! — неожиданно встрял Денки, переключая всё внимание на себя, в том числе и следователей. Особое внимание досталось от того третьего героя, что жестом попросил помолчать других. Каминари замялся, растерянно глядя на свои руки, полные ссадин, — это… его тело было сильно… искажено? А ещё открытые раны… Возможно, модифицированный, ну… или причуда мутационная? Я не знаю! Оно не было похоже на человека! И- — Ну, волк значит, — отмахнулся тип, передающий сигару. Денки бросил на них яростный взгляд. Внутри всё закипало от… обиды? Гнева? Каминари испуганно заморгал, ища что-нибудь, за что можно было зацепиться. У него снова сбилось дыхание и стала кружиться голова. Нет, его не тошнит.       Он приложил ладонь к увечью. Всё напряжение тела сконцентрировалось в одной острой боли в ране. Ему было страшно? Или что вообще происходило… — Хей, — его отвлёк совершенно другой голос. Денки обернулся. Третий мужчина с тёмными волосами и жуткой маской на нижней челюсти, придающую его зубам весьма устрашающую форму, — я бы на твоём месте успокоил причуду. — Чего? — Пацан, это не шутки. Тебя вообще учили тому, что любая причуда способна навредить? Думай головой и посмотри вокруг, — снова заговорил высокий парень, любящий закатить глаза, — твоя сила легко может лишить жизни. А если бы ты убил кого-то? М? Что тогда? — Да он даже не понимает о чём ты. Взгляни на него. Помнишь вообще, куда мы приехали?       Только сейчас он осознал, что имел в виду тот мужчина с пустыми глазами и стремной маской. Денки передёрнулся, в тревоге пытаясь стряхнуть непонятные искры, витавшие вокруг него. — «Не удивлюсь, если его родители поехали выпить…» — люди стали подозрительно перешептываться. Он зыркнул на них холодным взглядом, равнодушно отмахиваясь от колючих энергетических частиц, что отдавали голубоватым свечением. — Ты наверняка сильно ранил преступника. Думаю, мы найдём его уже к утру, где-нибудь на лесополосе без сознания. Удар электрическим током это весьма серьёзно, — спокойно проговорил герой, тот, что третий, обративший на него внимание. Под одобрительный кивок врача он что-то передал рядовому, а сам направился к Каминари.       Денки невозмутимо шмыгнул носом. Мужчина выглядел так, будто его совершенно ничего не волновало. Это внушало опасение, но по-своему утешало. — У тебя кровь. — Нет. — Она капает тебе на одежду. — У меня нет причуды, — отчеканил ребёнок, встречаясь с весьма потерянным выражением лица. — Что?       Плащ, покрывавший большую часть его тела, стал медленно развиваться. Ветер переменился. Прямо как настроение человека напротив. — Я сказал, что у меня нет причуды, — громко и ясно повторил он, слыша, как сзади стали собираться врачи. Каминари начало казаться, что он вот-вот потеряет сознание. Интересно, как долго он ходил с этим кровотечением?       Мужчина выглядел очень мрачно. А буквально в трёхсот метрах от них раздался душераздирающий крик. Денки уже не помнит, кому он принадлежал.       Звук уведомления на телефоне быстро вернул в реальность. Щёлкнув выключателем, (он явно не собирался заниматься бардаком на кухне), Каминари зашёл в прачечную, где гудела стиральная машина. Таймер показывал пятнадцать минут до окончания. Денки облокотился на гладильную доску, пряча руки в карманы. Вода мешалась с порошком, пена заволакивала барабан, а потом крутилась круг за кругом, круг за кругом…       Каминари задрал голову наверх, по-прежнему находясь в раздумьях.       У его матери была деформированная причуда, связанная с долголетием. Кимико куда дольше оставалась ребёнком, подростком, а сейчас она была по-прежнему молода и красива, несмотря на возраст и роды. Она выглядела на двадцать пять и больше походила на ровесницу самой старшей дочери. Исследования обещали, что ей, как и её отцу, предстояло прожить сто пятьдесят, а то и двести лет. Как черепахе. Почти не состарившись.       Из-за такой генетической особенности дети в их семье получали причуду несколько позже. Так, в шесть лет Тиеми узнала, что её частые головные боли, низкий пульс и повышенная утомляемость — всё это было результатом проявления её причуды, устанавливать которую пришлось долго. Тиеми управляла магнитными волнами, а потому, когда переживала, не нарочно создавала вокруг себя электромагнитное поле. Оно весьма дурно влияет на человеческий организм. Ухудшается здоровье, память… Людям рядом с ней часто становилось плохо в такие моменты. Лишь с возрастом она научилась это контролировать.       У Айко всё сложилось куда глаже: она родилась с весьма заметной деформацией, во многом определившей её будущую способность. Одна из её прядей очень походила на змею, но после пятого Дня рождения выяснилось, что это был угорь. Электрический. Кстати, не очень дружелюбный.       Денки хмыкнул. Его причуда пробудилась, когда он уже не ждал её, и мать как раз хотела записаться на консультацию.       Не пришлось.       Он глубоко вздохнул, доставая телефон. Ему стоило отписаться друзьям, чтобы те не начали трезвонить ему в пять утра, переживая, что тот проспит экзамен. Они могли, сволочи. Каминари улыбнулся, быстро набирая текст.       Отправить сообщение: > t, fkzdfib'rpfvtys      0:32       → ответить на «t, fkzdfib'rpfvtys»: > блять раскладка      0:32       Отправить сообщение: > ебал я ваши экзамены, мне вставать через шесть часов, даже готовится не буду      0:33       Отправить сообщение: >всем удачи завтра, @Yui_♡, порви всех на этой долбанной практике      0:34       Юи Фудзихара, — его одноклассница, — с которой он был так хорошо знаком, была его подругой, мечтавшей поступить на геройский курс, что требовал максимум от всех имеющихся (как физических, так и умственных) способностей. За неё много кто болел. Денки не был исключением. Его, как и многих из класса, объединяло с ней своеобразное родство, заключавшееся в том, откуда они были. Ведь знание о том, с какой именно станции им приходилось вместе добираться от дома до школы, делало их связь поистине крепкой.       Это была станция Шимидзу.       Героиня оттуда принесла бы много шума, да? Денки усмехнулся.       Именно, черт возьми, потому её никто даже не думал останавливать.       Фудзихара была одной из тех, кто вёл за собой других, помогал в решающий момент, был реальным авторитетом. Казалось, она была создана для той работы, где вопрос касался жизни, смерти, справедливости, умытых рук и жертвенности. Особенно жертвенности.       Денки фыркнул. Как бы он ни ненавидел это общество одержимых фанатиков в костюмах, Юи была для него чуть ли не самой ценной. Она была достойна всей заботы и всей поддержки, которую только мог оказать их класс в стенах тусклого, серого кабинета, отражавшего всю суть слова о повседневности — это была обыденщина. В ней никому не было дела до героев или злодеев. Бросьте, да кто-то действительно жил так, как это показывали по телевизору? Каминари фыркнул. Что-то слабо верится.       Весь этот мир по-прежнему оставался далёк от него.       На панели стиральной машины загорелась синяя лампочка. Денки взвалил вещи в корзину, попутно пытаясь вспомнить, куда делась их сушилка, — им всегда было привычнее развешивать бельё на улице, но, увы, грозы лишали такого удовольствия.       Каминари подавил в себе желание зевнуть.       Вы вообще примерно представляете жизнь среднестатистического гражданина Японии, когда вокруг происходит такая херня? Может, преступности много, — он не спорит, — к тому же никому не желает с ней встретиться лично, но вы видели нынешние цены в магазинах? Рекламным агентствам стало абсолютно нормально вытеснять обычную продукцию — без символики Всемогущего, Старателя или ещё кого-нибудь… приписывая несколько нулей к добавочной стоимости, ага. Вы ведь не обычное молоко пьёте, а птичье блять с изображением Героя топ-три!       Налоги, которых с годами всё больше и больше… Куча идеологий. Да одни фанаты «Пятна» чего стоят? Перегруженные больницы, в которые невозможно попасть, не отстояв пару месяцев в очереди. Ограниченное трудоустройство из-за причуд… Живя в современной обществе, нюансов было просто завались. Именно из-за них геройством, в его понимании, было отсидеть целый рабочий день, накормить детей и напомнить жене, что ты любишь её, ведь та ходит и оглядывается, пока ходит в магазин поздними вечерами. Как-то среди этого не особо хочется знать, какой же чувак спас больше народу за последние сутки.       Его разум случайно подкинул воспоминание о том, как Юи настаивала на том, что он стал бы отличным героем, если бы этого хотел. Даже подначивала идти сдавать пробные вместе с ней, рассказывая о том, как классно они будет смотреться. Ага, щас.       Каминари не любил насилие. Вот прям на дух не переносил. Причём не важно в каком проявлении. А герои, если так подумать, как раз и занимались избиением плохих парней. Только делали это легально, при этом умудряясь набивать кошелёк. И не только себе, но и предпринимательским волкам. Войны маркетинга…       Денки зевнул. Так-то ему стоило бы выспаться, а не стоять посреди гостиной, раскидывая шмотки так, чтобы они везде поместились и высохли.       На данный момент, перед ним стояла задача поступить в высшее учебное заведение. Выбрать профессию, определиться с будущим и бла-бла-бла…       Каминари размял плечи. Завтра экзамен? Да сдаст он его. Он весь материал учебного года, всю дополнительную литературу, все пройденные уроки, конспекты — он всё это до дыр знал. К тому же обучение в Хамамацу было довольно престижным занятием в его кругах. Такой выбор одобрили все: от учителей до знакомых. Просто…       Было во всём этом что-то, что его гложило. Странное предчувствие. Денки скривился, чувствуя, как снова начинает зудеть правая ладонь — он с ней целый день мучился, а почему сказать не мог. Может, у него была дисфория из-за того, что было пора расстаться с друзьями из средней школы? Он задумался.       …В суете последних контрольных, перемен и уроков была своя атмосфера. Они трещали обо всём, о чем только можно было, ругались с учителями, между собой, рассказывали байки, делились тайнами, мирились, расставались, сводились вновь, даже фраза «стать героем» проблеснула несколько раз, возвращая в беззаботное детство.       Денки не был главной заводилой, как могло показаться. Класс 3-B славился количеством пылких активистов, задротов, лидеров, умников, эмоциональных идиотов и прочих, кого нельзя было приплести к названным группам. Когда-то это было настоящим ужасом, но годы сделали своё. И не без помощи Каминари на третьем году обучения у них сформировалась своя идиллия. Дух соперничества остался, но в его порыве никто не опускался до оскорблений или обид. Каждый стал друг для друга товарищем, а гордость, некогда мешавшая стать «классу» классом, осталась позади, стоило паре человек найти общие интересы, прекратив вечные междоусобицы.       Денки во всём этом бедламе досталась своя роль: связывать всех между собой, не давая разделиться на группы. Ему было плевать на статус, причуду, рост, пол или прочий показатель, отличавший людей друг от друга. Он привык видеть каждого эксцентричным, индивидуальным, частью одного целого.       Последний учебный день. День, когда все боялись расстаться. День, когда никто не знал, что их ждёт дальше.       Занятия шли непривычно тихо, на переменах никто не подходил к друг другу, чтобы завести разговор, а на последнем уроке литературы начались слёзы, и как бы Каминари не нравился этот урок, ему было сложно оставаться за партой до звонка. Половина девочек вышла в туалет не вернувшись, пока мужская половина под предлогом «очень надо» толпилась на лестничной площадке перед крышей. Кто-то не стеснялся курить. Учитель на это почти никак не реагировал, привыкший к куда более дерзкому поведению, он спокойно отпускал каждого, прекрасно понимая, что они не вернутся. По звонку все резко подорвались. Собрав вещи, в том числе и тех, кто ушёл, они за пятнадцать минут нашли каждого.       Ямао расставила всех по красоте, Химура торжественно передал ей фотоаппарат. Тогда на закате, около школьного фонтана было сделано множество снимков. Они тут же распечатали их в ближайшем фотоателье. Такой толпой они отправились домой к их классной руководительнице, захворавшей от недавней потери мужа. Они пробыли у неё несколько часов, помогли с хозяйством, подарили цветы… В тот день даже у молчаливого Ишикавы глаза были на мокром месте.       До поздней ночи они обменивались номерами телефонов, соцсетями и домашними адресами друг с другом, долго не хотели расходиться, провожали каждого чуть ли не до самого порога… Последней оказывалась Юи, за которую и поручился Денки. — «Нет, ты подумай! Вдвоём мы бы выглядели эффектно…» — не унималась девушка, отдаваясь давней мечте, в которой Денки мог бы сражаться с ней бок о бок. Она всегда нуждалась в человеке способном её услышать, понять, придать уверенности… В стенах новой академии такого человека могло просто не оказаться. — «Может, тебе просто на общеобразовательный пойти? Или в бизнес-аналитики, в поддержку там…»       Фудзихара обладала созидающей причудой водного типа, что делало их дружбу весьма странной. Каминари усмехнулся. — «Ты интересовалась другими областями? Даже не верится» — «Всё для тебя» — «Юи, я приму твой выбор даже если ты мусорнёшься, но прошу, не втягивай меня в это» — «Я думаю мы бы стали знамениты» — «Подполье лучше, чем эта сторона медали» — «Хорошо, будь тайным героем!» — «Нет»       Денки подтолкнул подругу к крыльцу её дома. — «Я, — пояснил он, — третья сторона, не нуждающаяся в представлении. Меня бьют, меня и спасают» — «То есть, когда-нибудь ты позволишь мне спасти тебя, да?» — довольно пролепетала девушка. — «Да»       Закончив и окончательно вымотавшись, Денки приземлился на диван, зарываясь руками в волосы. Рядом закопошились, что-то непонятно мыча в полудрёме. Единственным источником света выступал по-прежнему играющий телевизор, но уже не настолько громко. — Ма, ты там жива вообще? — если не присматриваться, то можно было подумать, что на их диване было простое скопление наволочек, простыней, подушек и одеял, но по редко вздымающейся кучи можно было отследить чужую частоту дыхания. — А пиздюки свалили? — сдавленно просипела женщина, прежде чем выглянуть из-под пледа. — Да, давно уже.       Он невольно взглянул на телевизионный экран, замечая, как по лицу Кимико скользнуло несколько ярко красных лучей, а по его, — перемешанные с белым, — черные.

«ЧЕРЕДА РАЗРУШИТЕЛЬНЫХ И ЖЕСТОКИХ НАПАДЕНИЙ ОБРУШИЛАСЬ НА ЖИТЕЛЕЙ АОЙ-КУ…»

      Блондин прищурился, вчитываясь в быстро пробежавшую по центру строку. Стали мелькать различные кадры, в том числе и цензурные. Вот, молодая девушка расспрашивала какого-то героя, которого удалось подловить прямо в эпицентре, а вот про-конференция, на которой присутствует начальник полиции — Кинджи Цуругамаэ.       Вести, транслируемые из города, не особо волновали такой спальный район, как его, ведь практически всё веселье происходило в дальних километрах от них, однако они имели весьма близкий выход к части Аой-ку — этот факт, от которого становилось слегка дурно. Система пригородов была куда неустойчивей, чем казалось, ведь, находясь в неведении и пушистой иллюзии безопасности, риск подвергнуться нападению возрастал чуть ли не в разы, и случившееся — тому подтверждение, хотя и инцидентов таких по пальцам можно считать.

»…ТЕХ, КТО ВИДЕЛ ИХ УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА СООБЩИТЬ ОБ ЭТОМ В ПОЛИЦИЮ»

      Денки посмотрел на несколько мелькнувших фотографий изображения лиц людей: среди них была молодая девушка, по возрасту схожая с Денки, совсем маленькая девочка, крупный мужчина на вид, увлекавшийся борьбой, и женщина, судя по всему, работающая врачом. Пропавшие без вести. Мм-м… Каминари откинулся назад, встречаясь с мягкой поверхностью старой диванной обивки.       Это никогда не укладывалось в его голове: героев здесь не было, злодеев тоже, а чувство, будто что-то происходило за спинами не покидало ни его разума, ни его души, каждый раз, когда речь заходила о хищениях, грабежах, убийствах, домогательствах и прочее, прочее, прочее… Сколько неосвещённых, но зафиксированных происшествий было на самом деле? Сколько денег уходит на восстановление города? Как часто действительно говорили о жертвах и их количестве? Да хуй его знает.       Каминари давно дали понять, как это всё работает. В той истории, случившейся семь лет назад, было ещё кое-что…       Той ночью на соседней улице свершилось кое-что пострашнее, чем могло показаться: девочка из дома напротив, — милая, с двумя небрежно завязанными косами шоколадного цвета, — она жила в доме недалеко от них, куда можно было попасть, пройдя через лес по прямой. Он помнил, как сквозь тёмную листву проглядывалась чужая красная крыша с дымовой трубой, откуда всегда сочился горячий пар, а оконные ставни были широко раскрыты. Она жила вместе с папой — на вид, дружелюбным великаном, оберегающем её от всяких напастей.       Изорванное тело девочки нашли в прихожей, буквально на входе в её родной очаг, где она истекла кровью, прижимаясь к ковру для обуви. На ней было столько увечий, синяков и кровоподтёков, что казалось, будто её несколько раз роняли с лестницы или высоты. Руки были вывихнуты назад. На шее и лице — множество царапин. Вскрытие постановило — смерть наступила от кровоизлияния в мозг, хотя было ясно, что её пытались задушить перед тем, как размолоть череп. Единственным подозреваемым, способным на такое, оказался отец девочки, чьё описание странно походило на характеристику, данную Денки.       Больным фантазиям мальчика никто не верил, и у врачей возникла теория, что, такой травмирующий эпизод, нанёсший колоссальный ущерб детской психике, наряду с травмой головы, Денки воспринял по-своему. И благодаря разыгравшемуся воображению, заместо напавшего человека, он увидел уродливого монстра, по высоте на несколько футов превосходящего его самого.       Мужчина отказывался признать вину, заверяя, что не имеет никакой причастности ни к убийству дочери, ни в нападении на мальчика. Не сказать, что следователи пытались с ним сотрудничать: по их мнению, всё было слишком очевидно. Однако оставалась во всём этом одна деталь, из-за которой суд не мог привлечь отца к ответственности: причуда Денки, проявившаяся от внезапного всплеска адреналина и чувства опасности, не оставила следов, отразившись лишь на собственном здоровье. Это мешало раскрытию дела. И участью Денки стало прояснить этот момент.       От него требовалось лишь одно: дать показания, подтверждающие личность убийцы. Здание суда было серым, напоминавшим тюрьму, не имевшим окон. Везде стояли камеры, охрана, приставные, сотрудники полиции и государственных органов. Мать отвела его в сторону, прежде чем дала ему увидеться с подозреваемым. — Денки, я прошу, — её усталый вид напоминал что-то смертельное, затхлое, как коридор, в котором они стояли. Каминари знал, как её мучают, знал, что за ними следила опека, обвиняя в ненадлежащем отношении к воспитанию. Он знал, что за них никто не вступиться. — Скажи им правду. И всё закончится. Мы больше не вернёмся туда, слышишь? Всё наладиться. Молю, не глупи, Денки, — она крепко обняла его, тихо шепча что-то успокаивающее       Он понимал, почему к их семье относились с таким пренебрежением, почему затягивали процесс, не давая забыть, почему шептались за спинами, почему припоминали их адрес. Но самым болезненным, что он понимал, было сознание того, что Кимико ни за что ему не поверит.       Она и не верила.       Почему? — В случае, если Ваш сын действительно окажется жертвой такого чудовищного инцидента, суд незамедлительно выдаст распоряжение обо всей возможной помощи, которую мы только можем предоставить Вам и Вашей семье, — вступился младший майор, — это событие повлияло на развитие причуды Вашего сына, мы не можем оставлять всё как есть. Мы хотим лишь помочь. И мы должны убедиться, что злоумышленник понесёт должное наказание.       Каминари содрогнулся под пронзительными взглядами, окружавшими его. — Видишь? Они хотят лишь помочь, — одними губами произнесла его мать, продолжая держать за плечи.       Помочь.       Их стали заводить впустую, ослепительно белую камеру для допросов, где пахло морозной сталью и чистой кровью, не знавшей наркотиков. Там не было ничего кроме такого же белого железного стола, прибитого к полу, и двух стульев: один за слоем толстого, пуленепробиваемого стекла, а второй для главного комиссара, ведущего расследование. Рядом с подозреваемым было много вооруженных, на стороне Денки несколько героев, полицейских, детский психотерапевт и его мама. Одна из стен была фальшивой: за тонированным стеклом за ними наблюдало ещё больше народа из ведомостей, чьи лица он никогда не запоминал. — Ох, взгляните кто к нам пожаловал! — добродушно произнёс комиссар, разворачиваясь от того, с кем он вёл беседу, — проходи, не бойся.       Кимико отпустила его руку, позволяя майору провести его ближе: Денки почувствовал, как судорожно затрепетало сердце. — У нас к тебе всего пару вопросов…       И тут он захотел кричать.       Каминари замер возле стола, на котором лежало несколько отчётов с фотографиями, сделанных с места пришествий. Комиссар спешно закрыл их рукой, не давая ребёнку рассмотреть самые мясные части снимков, но Денки не смотрел.       Глаза мужчины напротив.       Он пожалел, что родился зрячим. Каминари в ужасе опустил голову, не в состоянии видеть всей представшей картины. — Ты знаешь его? — Да. — Это он взобрался к тебе той ночью?       «Не глупи, Денки.»       «Скажи правду.» — Да. — Он пытался навредить тебе?       Каминари затрясся, ощущая себя под прицелом десятков глаз. «Я бы пожалел мать на твоём месте.», «Тебе не стыдно лгать?», «Оставь эти сказки. В реальном мире тебе не выжить из-за них», «Ты совсем из ума выжил?», «Брось, вспомни, где мы. Я не удивлюсь, если его родители алкоголики.», «Скажи правду.» — Да. — Хорошо, — мужчина наклонился к нему чуть ближе, заставляя тогу взглянуть прямо ему в глаза. — Это ведь был он, да? Это всё сделал он? — мягко спросил комиссар, смотря прямо в душу.       Нет.       Это не был он.       Это не был черт возьми он.       Скажи правду. — Да, — Денки сморгнул слёзы, глядя в карие глаза напротив него, — да… — зачем-то повторил он, встречаясь с беззаботной усмешкой полицейского. Тот удовлетворенно откинулся на спинку стула, без какого-либо страха смотря на отца убитой девочки. — Как думаешь… — для чего-то продолжил он, видимо решив, что нашёл нужную связь, — он бы мог убить свою дочь?       Денки потерянно взглянул в лицо того человека, которого только что подставил, разрушив всю судьбу. — Я не знаю, — хрипло ответил он.       Женщина ещё несколько раз щёлкнула пальцем перед его лицом, убеждаясь в том, чтобы тот её слышал. — Хей? — неуверенно позвала Кимико, — у тебя всё хорошо? Так завис странно… — она беспокойно склонила голову набок, прищуривая уголки глаз. — Да… — запоздало ответил Денки, — всё в порядке.       Передача давно сменилась, и тёплые экранные отсветы радостно плясали по её лицу, начиная с синих, жёлтых, зелёных и оранжевых. Речь шла о торжественном возобновлении работы Юэй, после месяца реконструирования и строительства дополнительных зданий. По словам Директора Недзу в программу геройского курса для первогодок также были внесены некоторые изменения, кажущиеся на его взгляд весьма правильными и корректирующими подход к обучению. — Сына, — опять позвала его мама, задумчиво подгибая колено на бедро, — слушай… короче, ты это. Не забивай голову мыслями о старшей школе. Как-нибудь само уляжется, а если будешь строить планы, то наверняка появится кто-то, кто сможет их все похерить… Не давай такой возможности.       Каминари внимательно посмотрел на неё. Кимико была очень маленькой, необычно худой, с красными пятнышками под глазами, придающими вид болезненности. При этом взгляд был искрящимся, хитрым. Волосы были соломенные, короткие, не доходящие до плеч, усыпанными конопушками. Иногда не верилось, что ей удалось родить и воспитать их пятерых. — Ладно, — робко произнёс он.       Их сокровенную тишину нарушил звонок, отдающий вибрацией у него в кармане. Он быстро достал телефон, убавляя громкость до минимума и смотря на номер заявителя. — Прости, Айко звонит, — он быстро подорвался с места, нажимая на кнопку «принять». Знакомый голос тут же зашелестел из динамика, волнительно произнося: — «Извини, что так поздно, разбудила, да?» — по ту сторону трубки раздавался привычный для работы сестры звук сирен и крики докторов, руководящие оперативным оказанием экстренных медицинских услуг. — Опять практика? — Каминари снова зашёл на кухню, озадачено смотря на время. Большая стрелка тянулась к часу ночи. — ага, — напряжённо ответила девушка, — криминалистов ждали. Видел новости? Кажется, мы нашли одну из пропавших. — Кого? — Яиои Саги. — Та, что санитарка? — с подозрением спросил Каминари, припоминая портрет, крутящийся по TV-дисплею, — не слишком ли быстро? — Быстро, тут все нервные, — честно ответила Айко, слегка замявшись, — слушай… тут всё очень надолго и мой старшина очень рассчитывает на меня, так что прости, если я не смогу заехать. — Не переживай за это, — пробурчал Денки бессильно прижимаясь лбом к холодильнику, — я изначально не хотел, чтобы ты отвлекалась на такие мелочи. Всё хорошо. — Ты не передумал? — М? — Ну, вдруг я чего-то не знаю… — Не, — ехидно ответил он. Слыша, как та облегченно вздохнула. — Хорошо. Тогда позвонишь, когда вернёшься домой, ладно? Мне многое хотелось бы рассказать. — Окей, без проблем. — До скорого. — Береги себя, хорошо? — Ладно. — Хей. — Что? — Я люблю тебя. — Боже, и я тебя, — смущённо простонала Айко, сбрасывая звонок. На третий гудок, Денки выключил телефон, лениво потягиваясь. Ебать, кому-то вставать через пять с половиной часов, вот дрянь… — Ма, двигай жопу, мне лень идти до комнаты! — на самом деле он просто не хотел. — Да пиздуй нахуй, я первая заняла! — Кимико возмущенно толкнула его в бок, однако это никак не помешало ему устроиться рядом.       В ту ночь он спал как убитый.

— Сраная Кимико! Как знала, что свинтит с утра пораньше! Боже, надо было её закодировать ещё в прошлом месяце, чтобы не повадно было!

      Электронные часы звенели уже второй раз, Тиеми недовольно прошла мимо, выводя их из строя одним действием причуды. Она заспанно убрала волосы назад, делая что-то наподобие пучка с помощью одной резинки. С кухни доносился масляный запах яичницы: Сецуна готовила завтрак, время от времени переключая мультики на телефоне для Мицуко, что ещё не очень радостно тёрла глазки, сидя за высоким стульчиком. — Умойся, нечисть, — с напыщенной брезгливостью сказала Цуна, придвигая к ней стакан воды, притом совсем не думая, что сестрёнка воспримет её буквально, а не утолит утреннюю жажду.       Денки выключил за собой утюг, заканчивая гладить рубашку. Быстро переодевшись в неё, он вышел из прачки, встречаясь с Тиеми. Та поджала губу, досадливо щурясь. — Твою мать, тебе же наверняка нужны деньги на проезд… — она ударила себя по лбу, пытаясь вспомнить, куда прятала последнюю нычку, — иди обувайся, время уже!       Денки терпеливо вошёл в прихожую. Мимо пробежала Сецуна, в панике ища сменную одежду для сестры. — О! Глянь у меня в кофте! — выкрикнула Тиеми, выглядывая с лестницы.       Обувшись. Каминари парой лёгких движений достал из кармана чужой верхней одежды скомканную бумажку с чьим-то номером телефона. Откуда-то сверху послышался гневный комментарий: — в кофте, а не ветровке! — Нашёл! — победно сообщил Денки, открывая запертую на ключ входную дверь, — пока! — Стоять! — остановила его старшая сестра, быстро пробираясь через весь бардак, образовавшийся за прошлую ночь. Перешагнув завалы обуви, она бессильно упала брату в объятия, — вот теперь иди.       Последнее, что он увидел, была Мицуко, махавшая ему на прощание.       …Каминари посмотрел на плывущую надпись в вагоне, объявляющую станции метро. Народа, как он и ожидал было достаточно, — авария на Суруга-ку заставила многих использовать подземный транспорт. Сойдя с платформы, он почувствовал себя немного странно. Люди вокруг вели себя непривычно. Обычно они спешили, ругались, толпились на эскалаторе, наступали на ноги, громко разговаривали, спорили, смеялись.       Сейчас всё было иначе: на чужих лицах было отражено глубокое беспокойство, и многие стояли на месте, будто в ожидании следующего рейса.       Каминари сжал правую ладонь, до сих пор отзывавшую болью. — Знаешь, что происходит? — спросил у него какой-то парень, стоящий рядом. — Нет, а ты? — Да по громкоговорителю какую-то херню сказали… Типа не подниматься наверх, или что-то такое… — Странно. — Ага.       Он не успел спросить о том, как давно все стояли на месте. Недалеко от них раздался взрыв, эхом пронесшийся по всей станции.