Блуждающий / Wandering

      …Легкое движение, почти невидимое, и воздух наполняется легким ароматом табака.       Она подносит сигарету к губам, напряжённо думая о том, что ей довелось услышать в кабинете следователя часом ранее. Темнота улицы изредка наполнялась светом фар, проезжающих мимо машин, — магистраль находилась недалеко от центра, и даже в такой поздний час дорога была весьма оживлённой. Тротуары притом весьма пустые. — «Он не виноват в этой трагедии, так почему он должен расплачиваться жизнью?», — голос Тсукаучи казался надорванным, а, может, просто уставшим. Наверное, вам доводилось слышать некоторые фразы, сказанные когда-то людьми в вашей жизни, которые навсегда, намертво въедались в вашу память, — будто с хрустом, до самого мяса, как капкан, — наверное, доводилось. Вот и ей выпала такая возможность.       Бред. Она знает куда больше людей, которые не заслуживали оказаться в морге со штампом на бирке. Говорят, меньше знаешь — крепче спишь. По такой логике она вообще не должна спать, оплакивая всех, кого потеряла когда-то. Он не виноват в трагедии. Она тоже. Что ей теперь мучиться такими вопросами? Искать оправдание, пытаясь ответить?       Немури резко стряхнула пепел, обращая взгляд на квартал, в котором запарковалась, словно пытаясь отвлечься или избежать продолжения тягостных дум, — на них можно тратить бесконечное количество времени, за которое, между тем, умрёт ещё больше.       Стоявшие вдоль магазинчики приветливо горели вывеской; дорогие забегаловки откуда тянуло приятным ароматом лапши и удона, а также прочих горячих блюд, чей пар доносился из-за редко выдуваемых под весенним ветром дверей. За всё время можно было увидеть лишь пару людей, паркующих свои велосипеды напротив какого-нибудь продуктового, как «7-eleven» на другой стороне улицы, находящегося чуть пониже, чем привычные магазины, сделанные для нормальных людей. Каяма прихмурилась, отворачивая голову. Как же давно она не была в таких местах.       Яркие фонари отдавали зелёными и красными оттенками, стояла высокая влажность, наполненная различными звуками от галдежа сирен до рекламного голоса из баннеров, чьё изображение сменялось каждые девять секунд. Когда-то это была бы прекрасная ночь для стритрейсеров и жадных любителей уличных гонок. Букмекерские конторы уже давно бы стояли на каждом углу, крича и размахивая листовками; им бы руки стоило поотрывать за те огромные ставки, которые от них принимались в азарт поклонникам JDM… однако закон в те временные рамки им был не страшен. Знаете, почему не многим везло сорвать куш, при этом оставшись незамеченным в правоохранительных органах? Да потому что конторы сами сотрудничали с полицией, — кому ж захочется прощаться с деньгами, — офицеры и сами были не прочь развлечься, тогда они ещё не были лишены своей власти…       Немури сделала последнюю затяжку, оставляя на ней след от помады; потушив сигарету о столб, увешанный цветными знаками и рекламой, она откинула бычок в сторону.       В молодости она сама горела этим. Чудо, что не распрощалась с карьерой героя, открывая очередной заезд на автостраде. Помнится, обман, который она проворачивала, сбегая из общежития по ночам, довольно быстро вскрылся в академии, но пятнать её репутацию никто не стал. Она даже не помнит, что стало с их прошлым директором: тот вызвал её в кабинет на последнем уроке, был красивый закат. Он совершенно спокойно попросил её оставить увлечение позади. Каяма согласилась.       Ей было шестнадцать. Молодая, глупая, ей легко простили эту страсть или ошибку, и даже не потребовали изменить геройского имени, наверное, знали, что та ни за что бы не согласилась… безумная. Интересно, чем бы всё обернулось, не переубеди её тогда…       Женщина неожиданно переменилась в лице, отчего-то вспомнив, что Каминари сейчас даже не студент. Ему пятнадцать.       Шум ветра смешался с негромким окликом рядом, — руки сами потянулись в карманы, прячась от холода, — заметив Ямаду, та неоднозначно прищурилась, кидая в него ключи от собственной тачки. Садиться за руль она сейчас явно не планировала.       …Офис Мика находился в одном из многоэтажных стеклянных зданий, откуда было видно весь город, однако на платный паркинг он никогда не соглашался, предпочитая доходить пешком самостоятельно, будто какой-то неприметный гражданский. Чужие блондинистые волосы были небрежно завязаны в пучок, на кончике носа сидела тонкая, дорогая оправа, которую он редко носил на людях. Хизаши внимательно осмотрел подругу, улавливая брякнувший ключ зажигания. — Я скурила слишком много, чтобы везти, — абсолютно разбито произнесла женщина, открывая переднюю дверцу, вдруг, она замерла, обмениваясь с Сущим Миком точно таким же недоумённым взглядом, каким он оглядывал её, — чёрт возьми, это та кожанка, которую подарил тебе Шота?       Герой молча пожал бровями. — Ты позвонила и сказала, что это срочно, — нагло проигнорировав вопрос, он подошёл ближе, следуя примеру подруги и устраиваясь за рулём. — Ты действительно одержим от его подарков, — они сели в салон, встречая тишину вместо привычного шума мегаполиса. — Я жалею, что не выпила, — честно призналась она, лениво откидывая голову. Хизаши понимающе кивнул, ставя мотор на разогрев. Встроенные в приборную панель часы показывали время «23:46». — Я не против заехать в паб и осуществить задуманное, — пожал плечами Мик. Они нечасто посещали такие питейные заведения, типа «Красного фонаря», где собирались обычные офисные работяги… До чего непривычно. Полночь тихо угукнула, наблюдая за тем, как друг начинает медленно выезжать. — Как прошёл эфир? — она посмотрела в зеркало заднего вида, следя за тем, чтобы благополучно ни в кого не въехать. — Чудно. Уже и не вспомню, о чём шла речь, — герой усмехнулся, пожимая плечами. Утром, сидя в конференц-зале и наблюдая за непоседливыми детьми, желавшими поступить на геройский курс, он и подумать не мог, чем обернётся конец дня, — два с лишним часа в студии, а ощущается так, будто все десять. — Брось, ты любишь языком молоть. — Поэтому геройские агентства меня обожают. — Ненавидят, Заши. Ненавидят. Ты крыса, что сотрудничает с репортёрами. — Я презираю прессу! И ты прекрасно это знаешь! — А в недавнем выпуске говорил, что она бывает полезна… — Бывает, но иногда… — Какой ты лицемер, — с издёвкой замурчала Полночь, — пока Шота не высказался при тебе о какой-то ведущей главного новостного канала, ты всегда был на их стороне. — По-твоему, у меня нет собственного мнения? Я просто взглянул на ситуацию под другим углом, почему ты обвиняешь мен-… — Да-да! Заши! Я поняла, — Немури рассмеялась от вида надутого на её шутку друга. Задела за живое, за душу. В их профессиональном сообществе Мика не жаловали. Когда-то он даже поцапался с Эндевором. Это произошло на каком-то важном вечернем банкете с штабс-полицмейстером, к несчастью, ужин проходил на крыше, откуда эхо распространялось весьма громко и четко. Потому, когда топ-два высказался о том, что «не жалует телевизионных шавок на собраниях», (в моменте, назвав Мика «попугаем»), то на весь город было красноречиво объявлено о «какой-то горящей жопе с ушами», смевшей клеветать его труд честной.       …Н-да, это видео до сих пор лежит где-то на просторах Интернета. Выпив шампанского, Ямада особенно терял контроль над действием причуды. Над мозгами тоже. Любой темы, касающейся Энджи, Хизаши боялся, как огня, забавно. — Ну-ну, не бубни. Никто из нашего коллектива на самом деле так не считает, — она обнадёживающе похлопала его по плечу, хитро улыбаясь. Учитель английского бросил косой взгляд на подругу. — Я хочу в это верить.       Немури расслабленно выдохнула, явно довольная тем, как им удалось разбавить мрачную атмосферу. Машина мчалась по трассе, минуя огни и проскакивая на все светофоры. В магнитоле заиграла Ecstasy от soviet soviet. — Знаешь… — она невзначай сменила интонацию, отворачиваясь к окну, — Тсукаучи предложил мне взять ребёнка на попечение собственного имени или агентства. Как я и думала.       …В геройской индустрии «взятие на попечение» пользовалось особой редкостью. Эта возможность была представлена далеко немногим компаниям, ибо запрашивала специальную лицензию от парламента и суда. Данную практику применяли в сторону несовершеннолетних: детей и подростков, чья жизнь могла быть подвержена угрозе, хищению или убийству. Злодейский мир был наполнен лицами, тщательно подбиравшими жертву. Дабы избежать лишней трагедии, государство распоряжалось над гарантией безопасности тех детей, чей риск попасться на мушку был превыше всего. Иногда это были случайно выжившие, сбежавшие с катастроф или те, на кого уже было произведено покушение. В таком случае к ребёнку приставляли героя или целую организацию, — специализация которой подбиралась на их взгляд, — способную защитить человека на определённый от обстоятельств срок. Чаще всего — до совершеннолетия.       «Midnight Annihilation» был именно таким агентством, ему разрешалось давать опеку при необходимых на то причинах. И детектив знал это. — Я отказалась. — Что? — ошарашенно повернулся на неё Мик. — Я отказалась! — Какого черта? — …Заши, — Полночь угрюмо скорчилась, на мгновение, закатывая глаза, — я сказала «нет», потому что ты прекрасно помнишь, чем закончился тот первый и последний раз, когда я поручилась за кого-то. Я не хочу повторять это снова!       Мик с явным осуждением покачал головой, будто с неверием глядя на подругу. — Неа, — произнёс он, нервно улыбаясь, — ты, блять, не можешь. — Могу, — холодно ответила Полночь, открывая окна на задних сидениях. — Ты боишься, что та давняя история повторится, или, что останешься крайней?       Каяма стрельнула в него гневным, убийственным взглядом, не в состоянии подобрать слов. Он знает вообще о чём говорит? Она? Боялась? Да чего она только могла… — Думаешь, что привяжешься к мальчику? Не сможешь его спасти?       …бояться. Полночь вмиг изменилась в лице, задумчиво размышляя над сказанным. — Если будешь так держаться за прошлое, то рискуешь потерять и настоящее.       Её друг тяжело вздохнул, заметно поубавив пыл, различив беспокойство на лице Немури. — …Я не думаю, что смогу по-прежнему называть тебя героиней, если из-за этого страха ты не можешь спасти одного подростка. Помочь. Не оставлять его на произвол судьбы.       Он сделал многозначительную паузу. — Это твоя работа. И моя тоже. — Немури, прошу, — детектив поджал губы, вновь устремляя взгляд на проклятую папку с делом того мальчишки, — сидеть сложа руки, значит, убить его. Ты бы позволила своим ученикам так просто умереть? — …Он не мой ученик, — Полночь странно вздохнула, повторяя ровно то, что ответила тогда Наомасе, — он не мой ученик, чтоб его. Он не моя работа, — будто пытаясь поверить в сказанное, она недоумённо уставилась куда-то перед собой. Каминари пятнадцать. — Но он может им стать, — уверенно сообщила она себе, с озарением глядя на друга.