Блуждающий / Wandering

      Каминари резко распахнул шторы. Прозрачный тюль легко поднялась, сбиваясь под ледяным порывом ветра, — он так и не закрыл окно вчерашней ночью, — разгорячённое ото сна тело пробило мелкой дрожью. Утро стояло ранее, чуть ли не белое, каким могло быть только весной, когда ночная прохлада ещё не успевала спрятаться в траве, оставляя за собой влажную дымку в виде росы или тумана возле самых низов почвы.       Улица перед домом, которую он мог созерцать, вложа некоторое количество усилий, чтобы залезть на возвышенный узковатый подоконник, (только тогда ручка могла поддаться манипуляции), казалась нелюдимой, хотя на квартале, ещё и в такой час, это было редкостью.       Вышедшие из-за горизонта лучи плавно скользнули по лицу, заставляя прижмуриться. Денки зашипел, неслабо приложившись затылком в своей нелепой попытке слезть: случайно зацепленные стопки книг с грохотом повалились на пол. Если те помещались с трудом, то ему и вовсе приходилось сгибаться в три погибели.       Ёбанная грация.       Комната стало плавно озаряться ярким, желтоватым светом. Поднявшиеся клубы пыли отчётливо прослеживались в воздухе, будто их рассматривали под микроскопом. Юноша почесал нос, наскоро хватая повседневную одежду, валявшуюся на стуле и натягивая её на себя.       Где-то неподалёку стали щебетать птицы.       Он обвёл кровать задумчивым взглядом, прислушиваясь к посторонним звукам, одновременно с тем продевая ремень в шлёвки на штанах; ему хватило пары мгновений, чтобы резко протянуть руку куда-то под подушку и быстро достать оттуда галдящий радио-плеер, создававший всё это время мнимый шум на фоне:       — «…в экономических районах Сей-кай ожидаются улучшения в работе тепло и энергостанций. Погода обещает быть ясной, однако местным жителям рекомендуют опасаться вечернего бриза, идущего с берегов -».       Каминари перевернул устройство, зажимая кнопку «OFF». Голос затих, оставляя его в собственных, маловесных раздумьях.       Как-то пусто. И в голове, и под грудной клеткой, и в желудке. Во всем теле. Будто не его кожа.       Бессильно уронив голову обратно на матрац, он вытянул правую руку перед собой.       Он всё ещё чувствовал призрачное чувство боли и зуда в этом месте.       …Спустившись с лестницы, его встретила непривычная тишина, нарушаемая лишь слабым гулом микроволновки, — кто-то разогревал еду на кухне, и, хотя Денки не был фанатом плотных завтраков, его организму срочно требовалось пополнить запасы углеводов. Во вчерашнем рационе их стремительно не хватало.       Миновав пустующую гостиную, он, обернувшись на вновь расстеленный и заваленный вещами диван, замер в дверном проёме. За столом сидела его мама, уткнувшаяся лицом в деревянную поверхность. Видимо, ждала пока порция разогреется.       Интересно, как давно она вернулась?       Блондин прищурился, слыша звонкий сигнал таймера. Захватив по дороге картонную упаковку кукурузных хлопьев, он поставил контейнер на стол, узнавая в чужом завтраке собственную порцию карри, проигнорированную им вчера. — Сына, — он и не заметил, как женщина позвала его, поднимая свои подозрительные глаза на него. У неё они были другие. Более светлые, ванильные, выдающие её истинный возраст. Человек с такими глазами пережил действительно многое.       И многих.       Каминари хмыкнул ей, мол, говори, а сам полез в холодильник за пачкой апельсинового сока, которую было принято разбавлять водой: не приходится так часто покупать, и нет такого, что кому-то не достанется. Они со многими продуктами поступали таким образом, начиная с молока и заканчивая газировкой.       Денки уже и не помнит, когда в последний раз пил что-то не разведённое. — Ты чё подорвался? Рано же, — Кимико нахмурилась, передавая тому столовые приборы. — Рано? — тихо переспросил парнишка, садясь вместе с матерью, — девять же… остальных будить не пора?       Пододвинув тарелку с хлопьями и пожелав приятного аппетита, он приступил к завтраку. — А ты не в курсе? — женщина разломила склеенные между собой одноразовые палочки, мешая курицу с рисом, — из-за вчерашних аварий в префектуре объявлен выходной. Поспал бы лучше. — Что даже садик не работает? — Нет.       Парнишка глубоко вздохнул, чувствуя странное наваждение. — А ты во сколько вернулась? — он выразительно осмотрел внешний вид матери, делая акцент на её руках и одежде. — В часов шесть. И знаешь что? — та ухмыльнулась, гордо задрав нос, — я абсолютно довольна тем визитом, который совершила… всего лишь решила воспользоваться той государственной привилегией, что организовали в качестве поддержки для людей, лишившихся дома из-за оползней. — Ты что?       Если что, он вообще не удивлён. Иногда эта женщина и на более коварные, (или неправильные в человеческом понимании жадности), поступки шла. Это ещё цветочки. — Там выдавали еду, медикаменты, одежду… Я дотащила целых три пакета с первоклассным набором помощи! Хотя выдавали всего лишь один, — Кимико ехидно выставила три пальца перед собой, — …сойти за своего в том райончике оказалось проще простого. Такие понимающие люди! Вот за что я горжусь своей страной!.. правда, спать в тех мешках на полу было той ещё пыткой.       Денки беспристрастно пожал бровями. Хочешь жить — умей вертеться. Это выученная семейная мораль, а не общественный кодекс. Её соблюдай по прихоти. Совести здесь нет, Бога тоже.       Он вопросительно склонил голову, замечая пристальный взгляд главы Каминари и то, как она неловко замолчала. — Ты как? — собравшись с силами и мыслями, спросила она, будто заведомо не тешилась надеждой на какой-то благоприятный исход. Забавно.       «Идеальный план — это тот план, которого не существует. Его просто нет. Если он есть, то обязательно найдется причина или обстоятельство, которое всё похерит».       Когда она ему говорила это, сидя поздним вечером возле экрана телевизора, то он даже и понял о чём шла речь.       Сейчас понял. И всё равно есть эта грань оскорблённости. На него и не надеялись. Ставка на проигравшего.       Парень озадаченно подвис, со звоном бросая ложку в тарелке. — Никак, мам, — прямо ответил он, складывая руки на груди, — никак, — ещё раз повторил он, неоднозначно качнув головой.       Тишина. Это значит, что нет ничего. Вообще.       Пауза стала неприлично затягиваться. — Будешь искать работу? — спустя пару секунд таки произнесла Кимико, поджимая губы. Это даже не разочарование. Это актёрство, пытающееся изобразить эффект неожиданности.       Каминари вздохнул, закрывая глаза.

— Ага.