Перед грозой

Уже около получаса Сэнд старался не прислушиваться к звукам с улицы. Получалось не слишком успешно: в тишине пустого магазинчика, в сумерках, просачивающихся из окон – каждый звук в привычном фоновом шуме города казался значимым, а время будто замедлялось. Куда она могла запропаститься? Она прежде старалась не нарушать обещаний, даже в мелочах. Назначенное время уже прошло, да и в городских кварталах она теперь ориентируется заметно лучше. Что могло её задержать? Надо было всё-таки наплевать на условности и предложить её встретить и сопроводить. Неважно, что она – и не только она – может неверно растолковать такое предложение; всё же так было бы спокойнее. Выйти навстречу? Вдруг они разминутся, и Лаура будет вынуждена ждать его на пороге магазина? А может – просто развернётся и уйдёт, решив, что у Сэнда нашлись более важные дела. Сэнд сцепил руки за спиной и зашагал по комнате. Это не помогло: только подчеркнуло ощущение бессилия. Лучше уж встретиться с местными бандитами. Или старыми знакомыми. Что угодно – лучше, чем сидеть в четырёх стенах, наедине с бессмысленным ожиданием. Неизвестность оказалась тяжелее, чем оправдание страхов. Лаура ведь надеется на него. Как надеялась тогда, на суде – Сэнд с удивлением обнаружил, что она его внимательно слушала. Даже поблагодарила: тепло и искренне, так, что Сэнд не сразу нашёлся, что ответить, как будто не заслужил таких слов. Всего, что он успел сделать, оказалось недостаточно. Он провёл в храме Тира намного больше времени, чем полагалось. Всё надеялся, что его присутствие что-то может изменить. В определённом смысле так и было: Лаура, несмотря на усталость, улыбалась ему. – Если ты позволишь, может я мог бы... – Не нужно. Ты и так сделал достаточно, и я не могу требовать больше. Твоя помощь неоценима. Я справлюсь, правда. Тогда же Сэнд впервые коснулся её рук в попытке выразить поддержку. Он помнил: тонкие длинные пальцы были очень холодными. Этот момент хотелось сохранить: если бы можно было накрыть его стеклянным колпаком для защиты от внешних воздействий, в том числе времени – Сэнд непременно бы это сделал. Это невозможно, поэтому такого ценного воспоминания остаётся только стыдиться. Пришёл утешить – лишь потому, что сам нуждался в утешении, и это не ускользнуло от внимания Лауры, поэтому она не показала своего разочарования. Как Сэнд узнал позже – Касавиру она тоже не позволила занять своё место. Она справилась. Почему вообще Сэнд должен за неё волноваться? Эта девушка вовсе не беспомощна. Да, она бывает наивной – но постоять за себя вполне может, и не потеряет голову в критической ситуации. Это, впрочем, совсем не мешает ей влипать в неприятности на ровном месте – просто потому, что она вдруг решила заступиться за случайного прохожего. Печально было видеть, какой открытой и искренней она может быть. Сэнд почти забыл, что так тоже бывает. Он замечал, как Лаура поддерживала Шандру, как быстро завоевала уважение Касавира. Со стороны это было виднее, и вмешиваться больше необходимого не было нужды. Как много разочарований и потерь ей придётся перенести? Что с ней будет, когда её оптимизм истощится? Сэнд этого не знал, но почему-то отчаянно не хотел видеть, как грядущие испытания принесут ей ожесточение и отчуждённость. Заставив себя остановиться, Сэнд осмотрел ровные ряды книг на полках: корешок к корешку. Зачем они нужны, если некому устроить в них бардак? Какой толк от обширных знаний, если некому задавать бесконечные вопросы, на которые можно было бы снисходительно отвечать? Когда Сэнд снова перебирал возможные причины опоздания, Лаура наконец появилась на пороге. Она всегда казалась нескладной: высокая, худая, привыкшая слегка сутулиться, но форма городской стражи сидела на ней удивительно хорошо. – Прошу прощения за опоздание, – улыбка выглядела обезоруживающе. В точности так же Лаура улыбалась, когда впервые переступила этот порог. Сэнд с беззвучным вздохом облегчения простил её за бесконечно долгие минуты ожидания, принял снисходительный вид и пригласил войти. Тревогу приходилось прятать, и это было привычно; гораздо сложнее было привыкнуть к тому, что тревога вытесняется чем-то иным, что тоже безопаснее держать при себе. – Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженным. Вопрос не был дежурным проявлением вежливости: Лаура обычно не заботится о подобных вещах. Если она спрашивает – её действительно это беспокоит. – Нет, всё в порядке. Уже всё в порядке. Сэнд с удивлением обнаружил, что в этот раз лгать ему не пришлось. Пристыдить бы её за опоздание и испорченные нервы, если разница в росте не позволяет смотреть на неё свысока. Предложить бы сопровождать постоянно, не прекращая нравоучений. Но это всегда успеется.