Демаркация

      Поезд идет до Кемптена полтора часа.       За десять лет в Германии каким-то значимым добром я так и не обзавелся. Отношения, имущество и наемная работа – три условных кита обывательского счастья, превращающих любую жизнь в мокрую лужицу воспоминаний о двухнедельной свободе – отпуске, проведенном где-нибудь на побережье Италии. Правда, есть и нюанс – будь у меня машина, не пришлось бы сейчас брать билет на поезд.       Делать в дороге решительно нечего и вплоть до нужной станции я предаюсь размышлениям об Ильясе и Маркусе. Вначале жалею, что так и не спросил последнего, есть ли у него постоянный партнер. И тут же ловлю себя на мысли: мое сожаление – лишь следствие того, что ответ «нет» заранее известен, а мне до смерти, просто до смерти сейчас необходимо услышать нечто подобное. Какое-то пусть косвенное, но подтверждение, что я такой не один, а все эти Ильясы с их мужьями – обычные исключения из правил.       Быть может, для кого-то этот Кемптен лучшее место на всем земном шаре – уютный, светлый рай. Спорить не буду. Все эти баварские городки примерно одинаковые: мостовые с идеально подогнанной брусчаткой, вереницы разноцветных пастельных домиков, бог знает, каких годов постройки, аккуратные палисадники – эдакая квинтэссенция налаженного европейского быта. Для меня же этот город сейчас единственная возможность оказаться вдали от Мюнхена и завалить себя работой по самое не могу, чтобы восстановить границы и положить конец этой долбаной изматывающей рефлексии.       Двадцать минут отстучав колесиками чемодана по булыжнику мимо палисадников, я оказываюсь на площади, в центре которой неработающий, несмотря на только начавшуюся осень, фонтан, а по периметру куча кафе, где под тентами пара десятков толстопузых Саймонов пьет пиво. Я злорадно усмехаюсь: просто супер. И никаких лавочек.       Трачу еще некоторое время на поиски нужного дома, в одном из подъездов которого должен находиться головной офис нашего с Саймоном нового клиента. Найдя, поднимаюсь на второй этаж и…       Ручка чемодана чуть не вырывается из моей ладони, потому что у двери с табличкой «Виммер и сыновья» встречает меня не кто иной, как Игорь – второй Ленкин муж.       – Ого! Вот это встреча, – жму ему руку. – А ты тут какими судьбами?       – Приветствую, – Игорь вроде и не сильно удивлен. – Насчет судеб сейчас не понял. Это я тебя нанял, между прочим.       – Ты что, стал Виммером? – глуповато интересуюсь и не удерживаюсь от соблазна еще более идиотского продолжения: – И где твои сыновья?       – Нет, я остался Гринько, – ржет Игорь, раскрывая настежь дверь и пропуская меня в офис. – Фирма моя, а сыновья как раз Виммера. И в этом-то основная проблема. Заходи, расскажу.       Мы устраиваемся у него в кабинете, Игорь поит меня кофе с коньяком и попутно рассказывает о своем новом детище.       Контрольный пакет «Виммера» достался ему в результате смерти главы семьи. Как я и предполагал с самого начала, все благородное семейство – пресловутые сыновья, их жены, дети, невестки и всевозможные деверья – так или иначе было занято в семейном бизнесе. И пока у руля стоял отец семейства, родня вела себя прилично, но с его уходом все, как водится, пошло по… Неправильному, в общем, пути, приведшему некогда процветающую компанию к черте, за которой начинается процедура банкротства.       – На всех ключевых позициях родня, мои решения проталкиваются с большим трудом или просто саботируются. В результате фирма принадлежит мне, но что бы я не делал, результат или нулевой, или прямо противоположный ожидаемому. Мне нужен человек со стороны, который разгребет бардак и объяснит этим ебанатам, что если они не начнут работать по-нормальному, попросту останутся без бабла.       Что ж, разгребать бардак – моя профессия. Но тут, как я понимаю, проблема еще и в личности нового владельца. Как Игорь умудрился выкупить контрольный пакет и почему теперь против него ополчилось все семейство, я не спрашиваю – за праздный интерес мне не платят. Мы намечаем план действий: начиная с завтрашнего дня поездки на склады, инвентаризация, внеплановый аудит, созыв общего собрания акционеров, а потом личное знакомство и собеседования с каждым по отдельности. И прочее, и прочее, в результате чего я понимаю, что скорее всего приблизительно где-то к концу месяца можно заодно запланировать организацию моих похорон. Отлично. То, что доктор прописал.       Мы еще немного трындим о жизни в Германии. Ленка живет с детьми во Франкфурте, и Игорь говорит, что, вообще-то, тоже не собирался жить здесь, в Кемптене – как я его понимаю! – но обстоятельства пока вынуждают. Потом кивает на мой притулившийся у стены чемодан:       – Ключи от квартиры у секретаря возьми.       – От квартиры?       Игорь вздыхает:       – Так, ты меня пугаешь. Ты переписку читал вообще? Мы обеспечиваем жильем. Квартира рядом с офисом. Или ты хочешь в гостинице полтора года кантоваться?       Сюрпрайз. Нет, конечно, снимать номер даже на месяц – чистое безумие, но на первое время предполагалось поступить именно так. А Саймон – хитрый жук, и вот это, к сожалению, никакой не сюрпрайз. Наверняка прикарманил бы втихаря компанейские бабки за гостиницу.       Квартира, принадлежащая «Виммерам», – на четвертом, последнем этаже жилого многоквартирного дома. Я поднимаюсь по узкой, неожиданно деревянной лестнице, на каждой площадке натыкаясь своим чемоданом то на ящики с пустыми бутылками, то на детские велосипеды.       Внутри все выглядит очень неплохо: огромная светлая гостиная, выдержанная в весьма импонирующем мне северном модерне и совмещенная с кухней; ванная (тоже приличных размеров), небольшая прихожая. Я исследую временное свое пристанище, пока не нахожу наконец то, что в первую очередь ищет любой современный человек на новом месте – роутер с паролем от WiFi. И уже потом взгляд падает на узкие ступени и кованое заграждение, спиралью уходящее вверх. Не без опасений забравшись по этой лестнице, оказываюсь в мансарде, где почти пусто: только широкая двуспальная кровать и стопочка чистого постельного белья на ней. Приоткрыв окно, – крыши, крыши, черепичные крыши – падаю спиной на незастеленный матрас и замираю в позе звезды, разглядывая темные потолочные балки и злорадно прислушиваясь к последнему аккорду угасающей рефлексии – усталости от съемных квартир.       Начиная с понедельника каждый мой вечер заканчивается одинаково – той самой позой звезды, правда, становится уже не до балок. Мы с Игорем мотаемся на его машине по всей Баварии, перетряхивая складское оборудование и опрашивая рядовых сотрудников, а по вечерам сидим в офисе, пытаясь вытащить из учетной программы хоть какую-то аналитику за несколько лет.       Через пару недель я провожу общее собрание. Семейство Виммер является в полном составе, то есть в количестве семи человек и держит упорную оборону. Их не впечатляет ни демонстрация нашего с Саймоном портфолио, ни прогноз скорого банкротства компании, который я набросал накануне. Единственная цель благородного семейства – избавиться от захватчика Гринько и, похоже, на средства для достижения этой цели им плевать.       Моя профессия – на стыке экономики и психологии, поэтому на время работы одна половина меня превращается в калькулятор, вторая – в натурального шпиона. Задача калькулятора – производить математические вычисления, задача шпиона – тоже производить вычисления, но не математические, а уязвимых мест. В данном случае тех членов совета директоров, кого можно убедить, склонить на свою, то бишь Игоря, сторону и договориться по-хорошему.       Жертвами мы выбираем дочь и внука покойного Виммера от первого брака. У обоих конфликт с остальными членами семьи, и мы на пару методично окучиваем их, пока не убеждаем, что живой бизнес, пусть и принадлежащий Игорю, в любом случае лучше мертвого. Меняем руководителей складов (два склада вообще приходится выставить на продажу), отказываемся от тридцати процентов мелких клиентов, сосредотачивая внимание на крупняках, и мне удается-таки убедить Гринько вложиться в нормальный софт. А какой у нас лучший софт? Конечно же, «SAP».       Если вдруг кому-то покажется, что мы с Саймоном незаслуженно задираем ценник на свои услуги, то пусть попробуют за год изучить с нуля до уровня CEO чужой бизнес, определить слабые места, разработать стратегию выхода из кризиса, внедрить ее и начать получать первые результаты. Ну ладно, обычно не за год, за полтора. Но с тем спринтерским темпом, что я взял сейчас, пожалуй, хватит и шести месяцев.       Этот темп в конечном итоге меня спасает, не оставляя возможности сдохнуть от тоски в Кемптене. Впрочем, сам город теряется за сухими строками и цифрами отчетов, а конец сентября я замечаю лишь по появившемуся на третьем этаже моего подъезда ящику, до краев наполненному осенними яблоками.       Игорь поначалу скрежещет ржавыми своими шестеренками, обалдев от резкого сокращения свободного времени, но спустя пару недель ему передается мой отчасти болезненный азарт, и у него, похоже, открывается второе дыхание.       В результате мы неплохо срабатываемся. Неудивительно, что после меня Ленка остановила свой выбор на нем – у нас много общего. Я бы даже сказал пугающе много, и слава богу, что разная ориентация не оставляет мне шансов отвлекаться от работы.       Когда включили фонтан на площади, я не заметил. Конец сентября, поэтому вряд ли он проработает долго, хотя теплынь стоит такая, что мы с Игорем сидим за столиком под тентом в одних рубашках. Обычно мы вместе спускаемся пообедать в кафе на первом этаже, быстро закидываемся едой и сразу отползаем обратно в офис. Но сегодня то ли от щедрого осеннего тепла, то ли от удачной сделки по продаже убыточного склада нас разморило, и в ожидании представителя «SAP» мы решили остаться на улице. До встречи остаются считанные минуты, заняться чем-то продуктивным мы все равно не успеваем, поэтому просто сидим, сыто развалившись в уже прикрытых теплыми пледами креслах и обсуждаем требования к функционалу нового программного обеспечения.       Игорь как-то подозрительно странно мнется, заставляя моего внутреннего шпиона почуять неладное.       – Что-то не так?       – Слушай, – Гринько, потупившись, начинает возюкать по тарелке вилкой, гоняя по кругу недоеденную картошку. – А ты никогда не думал о наемной работе?       Что ж, чего-то подобного можно было ожидать. Если Игорь думает, что он оригинален в предложении, которое собирается сделать, то нет. Всем хочется иметь хорошего управляющего. Вот только управляющему не хочется, чтобы его имели. Не таким извращенным образом, во всяком случае.       – Серьезно? Нет, никогда, – улыбаюсь я. – Работать с друзьями – так себе идея. Хуже – только с любовниками. Но спасибо за предложение, польщен.       – М-да?..       После месяца переговоров с Виммерами покерфейс у Игоря начал включаться почти в автоматическом режиме, но сейчас что-то явно пошло не так. Гринько замолкает, а лицо у него вдруг становится таким растерянным, что я теряюсь сам.       – Игорян, да ладно тебе… – начинаю лепетать какую-то ободряющую хрень, – найдем мы управля…       Когда до меня наконец доходит, что смотрит он не на меня, а мимо, куда-то за спину, уже слишком поздно.       – Здоров, Игоряныч, – раздается над ухом. – Спасибо, что позвал.       – Здорово, Илюх.       Игорь протягивает руку, а я едва не вздрагиваю и сижу, как отмороженный, хотя спину обливает напалмом.       – Я тебе не рассказывал, кто нас с Виммером свел? – Игорь блеет и смотрит жалостливо. Натуральным бараном смотрит. – Мне-то, наоборот, с друзьями легче договариваться…       Илья обходит меня и, громыхнув пластиковым креслом, усаживается рядом.       – Надо же, какие люди. Привет, Денис.