Я тебя. Никому. Не отдам.

Когда у тебя отбирают надежду, ты чувствуешь себя отрезанным от всего мира. Разум, пытаясь спасти тебя от безумия, лихорадочно ищет выходы и решения, пока сердце разрывается на части. Эта безмолвная война поглощает тебя целиком, и весь окружающий мир теряет всякий смысл. Остаёшься только ты, ни с чем не сравнимая жуткая боль и непрекращающийся навязчивый шум в голове. Сначала ты пребываешь как в бреду, но постепенно приходит осознание: все попытки что-то изменить тщетны. И тогда разум отступает, окончательно сдавая тебя на волю разбушевавшимся эмоциям. Астория кое-как добралась до места трансгрессии, где её ждала сестра. Малфой, проводив девушку и попрощавшись, отправился обратно в замок, а сёстры отправились домой. Как они оказались в своём особняке, Астория не помнила, как не помнила и своих последующих действий. Она очень долго сдерживала себя, стараясь остаться невозмутимой и показать всю стойкость своего характера. Но больше сил не было: сегодня её мир рухнул, сегодня у неё отобрали надежду быть с любимым. Дафна сразу же обратила внимание на состояние сестры и попыталась узнать, в чём дело, но Астория будто не слышала её, а вскоре и вовсе заперлась в своей комнате, откуда спустя некоторое время начали доноситься тихие рыдания. Поговорить девушки смогли только на следующее утро. Астория вышла из спальни, совершенно не позаботившись о внешнем виде — что было для неё крайне странно, ведь она всегда тщательно следила за тем, как выглядит. А сейчас на ней была обычная шёлковая пижама, слегка растрёпанный хвост, а босые ноги медленно передвигались по холодному мраморному полу под удивлёнными взглядами эльфов-домовиков. Войдя в столовую, Астория предстала перед Дафной во всей «красе», от чего та подавилась чаем. — Астория, что на тебе надето? Разве подобает девушке из высшего общества появляться к столу в таком виде? — возмущённо произнесла Дафна. Астория даже не взглянула на неё. — Астория! — громче позвала старшая из Гринграсс. — А? Что такое? — Я спрашиваю, что это за наряд? И что за упадническое настроение? Мы же собирались весь день готовиться к балу, ты не забыла? — Да, — спокойно и отстранённо ответила Астория. — Я плохо себя чувствую… Не знаю, смогу ли я быть завтра на балу. — Что значит «не знаю»? — удивилась сестра. — Ты обязана там быть! Ты — Министр Магии. Астория лишь безжизненно кивнула, словно заводная кукла. — Милая, что случилось? Это всё из-за того блондина? Из-за Драко? Услышав имя возлюбленного, Астория оцепенела. Перед глазами снова пронеслись воспоминания о вчерашнем разговоре, и на глаза навернулись слёзы. Дафна это сразу заметила. — Астория? Что он сделал?! Младшая Гринграсс опустила голову, и слёзы заструились по её бледным щекам. — Он ничего не сделал, — всхлипнула она. — Просто… просто… — Астория так и не смогла договорить. Она медленно опустилась на пол и разрыдалась, больше не в силах сдерживать захлестнувшие её эмоции. Дафна никогда не видела сестру в таком состоянии. Астория, хоть и была младшей, всегда оставалась самой сильной и стойкой. Она умела держать удар и находить нужные слова, дать мудрый совет. А теперь перед Дафной сидела совсем юная девочка, маленькая, словно птенчик, и не могла успокоиться. В семье Гринграсс не было принято показывать свои чувства на людях, но Астория и Дафна всегда были близки. Ещё в детстве они нередко прибегали по ночам друг к другу в комнату, чтобы делиться секретами и переживаниями. С тех пор прошло много лет, но в минуты особой слабости у одной из сестёр раздавался тихий стук в дверь — знак, что пришло время для душевного разговора. Дафна медленно подошла к сестре, присела рядом и нежно обняла её за плечи. Она не говорила ни слова, не задавала вопросов, а просто молча ждала, пока та не выпустит всё, что так долго копила внутри. Спустя некоторое время Астория начала успокаиваться. Она уже не рыдала, а лишь тихонько всхлипывала, уткнувшись лицом в плечо старшей сестры. Когда девушка окончательно пришла в себя, она взглянула на Дафну заплаканными глазами. — Драко решил расторгнуть помолвку, — тихо выдохнула она. — Что? Почему? — Дафна не верила своим ушам. — Он любит другую. И решил честно мне в этом признаться. Дафна фыркнула и закатила глаза. — Тоже мне, герой! — Нет, Дафна, он поступил правильно. Было бы куда хуже, если бы мы поженились. Я даже представить не могу, каково это — жить с человеком, для которого ты ничего не значишь… Глупо и ужасно унизительно, — произнесла Астория, сделав акцент на последних словах. — Значит, ты согласилась? — Да. — И кто же та девушка? — Гермиона Грейнджер. Услышав это имя, Дафна наполнилась гневом. Как этот мерзкий змей мог променять любовь её сестры на эту… грязнокровку?! Старшая Гринграсс еле сдержалась, чтобы не закричать от ярости. Вместо этого она сделала глубокий вдох, обхватила лицо сестры руками и внимательно посмотрела ей в глаза. — Ты не должна спускать ему это с рук! — злобно прошипела она. — И этой магглорождённой тоже! Ты — Гринграсс! От нас так просто не уходят. Астория смотрела в глаза сестры и видела, как в них пляшут злые огоньки. Дафна всегда казалась ей излишне эмоциональной, но сейчас старшая сестра превзошла саму себя. — Нет! — твёрдо произнесла Астория, убирая её руки со своего лица. — Я не стану им мешать! Дафна отодвинулась и резко вскочила на ноги. Она начала метаться по комнате, испепеляя взглядом всё вокруг. — Ты понимаешь, что говоришь?! Тебя променяли, выбросили, как ненужную вещь, а ты сидишь и скулишь тут, как побитая собака, вместо того чтобы вернуть то, что по праву твоё?! — Это не моё, Дафна! — Нет! — не унималась та. — Это твоё и всегда было! Ты должна была стать следующей миссис Малфой! — И прожить всю жизнь несчастной? — срываясь на крик, спросила Астория. Дафна резко остановилась. Она никогда не желала сестре зла и понимала, что та, как всегда, права. Но ярость, вызванная неожиданной новостью, не давала ей успокоиться. Астория поняла, к чему может завести этот разговор, и постаралась взять себя в руки. — Дафна, я знаю, ты беспокоишься обо мне. Но жить с мужчиной, который никогда не посмотрит на меня с любовью, который будет винить меня в том, что я отняла у него шанс на счастье, и всю жизнь ненавидеть за это… я не смогу. Дафна внимательно посмотрела на сестру, затем быстро преодолела расстояние между ними и крепко обняла её. — Я знаю, милая, знаю… Они стояли так некоторое время. Со стороны эти объятия выглядели душевными и тёплыми, очень личными. Но на самом деле каждая из сестёр в тот момент принимала своё собственное, важное решение. Астория не собиралась отказываться от своих слов, но гнев сестры сработал на неё, словно ядерный генератор. Нет, она не будет жалкой брошенкой. Она покажет всему магическому миру, что счастлива, несмотря ни на что. Она докажет, что Драко Малфой сам виноват в том, что потерял такую невесту. Дафна же, хоть и признавала правоту сестры, не могла смириться с тем, что одного из их рода променяли на «дешёвку» в лице Гермионы Грейнджер. Нет, она это так не оставит. И пусть Астория всё для себя решила, она заставит Малфоя и его подружку-грязнокровку сильно пожалеть о содеянном.

***

День перед балом обещал быть шумным, но Гермиона не ожидала, что суматоха начнётся с самого утра. Не успела она выйти из комнаты, направляясь на завтрак («главный приём пищи, как всегда твердили родители»), как её чуть не сбили с ног трое первокурсников. На каждом этаже и в каждой башне раздавались крики и смех. Занятия были отменены, и все активно готовились к главному празднику года — Рождеству. Из-за раннего подъёма Гермиона пришла к началу завтрака, когда Большой зал был ещё почти пуст. Рольф накануне сообщил, что будет отсутствовать в замке, но не стал вдаваться в подробности. В любом случае, девушка могла его не ждать. Быстро позавтракав, она направилась в лазарет, чтобы навестить Сивиллу и заодно попытаться выяснить, запомнила ли та хоть что-то из своего предсказания. Зайдя в просторное больничное крыло, Гермиона сразу подошла к кровати, на которой лежала Трелони. Поначалу показалось, что та спит, но спустя пару секунд веки прорицательницы задрожали и поднялись. Увидев гриффиндорку, женщина улыбнулась и попыталась приподняться, но от боли, растекавшейся по всему телу, рухнула обратно. — Пожалуйста, не вставай! — с волнением в голосе произнесла Грейнджер и присела на табуретку рядом. — Ты можешь говорить? — Да, — тихо ответила Сивилла. — Ох, как же ты меня напугала! Ты говорила нечеловеческим голосом, а потом… — Я знаю, милая, мне уже рассказали, — не дав ей договорить, проговорила Трелони. — Прости меня… — Перестань! Тебе не за что извиняться! Лучше скажи, почему в этот раз предсказание далось так тяжело? И надолго ты ещё здесь? — Ну, скажем так, на бал я вряд ли попаду, — ответила женщина, мягко улыбнувшись. Щёки Гермионы слегка покраснели от неловкости. Сивилла, заметив это, протянула руку и положила её на ладонь гриффиндорки. — Не переживай, Гермиона. Ты не могла сделать больше, чем и так сделала. — Но, Сивилла, что произошло? — в голосе девушки явно слышалось переживание за подругу. Трелони отвернулась, уставившись в невидимую точку перед собой. — Каждый маг или волшебник наполнен магией с самого рождения. Она находится в гармонии с жизненной силой, и поэтому, создавая заклинание, мы не затрагиваем свой жизненный источник. С прорицателями всё иначе. Помимо обычной магии, мы владеем особым даром видения. Он, в свою очередь, питается от наших сил. Чем мы старше, тем объёмнее и детальнее наши предсказания. Но каждое из них забирает частицу нашей жизненной энергии. Со временем наша душевная аура истончается, и мы уже не выдерживаем мощи, которая обрушивается на нас в момент пророчества. — И что же делать? — Гермиону будто окатили ледяной водой. — Некоторые перекрывают потоки предвидения и живут дальше. Другие продолжают и умирают, не дожив до старости. — Почему ты не сказала мне раньше? Ты могла пострадать ещё сильнее, Сивилла! — голос девушки дрожал. — Я просто думала, что у меня ещё есть время, — грустно произнесла Трелони. От странной, чуть сумасбродной прорицательницы не осталось и следа — перед Грейнджер сидела уставшая, слабая женщина. Даже голос её звучал твёрже и спокойнее. Гриффиндорку передёрнуло. — Гермиона, скоро меня отправят в больницу Святого Мунго. Мадам Помфри сделала всё возможное, но там мне смогут оказать необходимую помощь. Боюсь, что пробуду там до конца года. — Я обязательно навещу тебя! — выдохнула Гермиона, и на глаза предательски навернулись слёзы. Нет, только не сейчас, только не перед Сивиллой. Трелони улыбнулась и слегка похлопала её по руке, словно говоря: «Не переживай, милая, всё будет хорошо! Нас ещё ждёт столько неизученных трудов». Они посидели молча ещё некоторое время, пока в лазарет не вошла мадам Помфри и не сообщила, что больной пора принимать лекарство. Чтобы не мешать, Грейнджер быстро попрощалась с подругой, пообещав заглянуть ещё, и вышла. Она так и не узнала, помнит ли Сивилла что-то из пророчества, но сейчас задавать такие вопросы было неуместно. Тем более, будь что-то важное, прорицательница наверняка сказала бы сама. От этих мыслей и переживаний за подругу голова шла кругом. Сначала Гермиона собиралась вернуться в башню, но, выйдя из лазарета, поняла, что ей срочно нужен свежий воздух. Девушка быстро спустилась по лестнице, прошла по коридору и вышла через большие дубовые двери в Северный двор. Свежий морозный ветер резко ударил в лицо. Наверное, стоило захватить мантию, но эта мысль пришла в голову Гермионы слишком поздно. Она шла вперёд, не разбирая дороги, и жадно вдыхала холодный воздух. Вдруг позади послышался хруст снега. Сначала тихий, но с каждой секундой всё отчётливее. Грейнджер резко обернулась, чтобы узнать, кто её так настойчиво преследует, и чуть не врезалась в чью-то грудь. — Гермиона, я тебя искал! — перед ней стоял Виктор. Окинув его взглядом, она поняла, что он, в отличие от неё, подготовился к прогулке на морозе. — Ты куда-то спешишь? — Нет, — ответила девушка, улыбнувшись. — Отлично! Потому что я хотел обсудить с тобой обсудить кое-что важное! — радостно произнёс Крам. «И всё-таки надо было зайти за мантией», — мелькнуло у Гермионы. — Понимаешь, я приехал сюда не просто так. Вообще, я не планировал, но потом узнал от Каркарова, что Хагрид будет в Дурмстранге, и решил его повидать. А он сказал, что будет бал, — тараторил юноша, никак не переходя к сути. Гермиона уже начала замерзать. — Виктор, это всё очень интересно! Но что именно ты хотел обсудить? — спросила она. Зубы её предательски постукивали. — Ну, я к тому и веду. Узнал, что ты теперь работаешь в Хогвартсе и что будет бал. И подумал, что было бы здорово, если бы ты согласилась… пойти на бал со мной, — наконец выпалил он и внимательно посмотрел на Гермиону. То ли от холода, то ли от неожиданности, Грейнджер не сразу поняла вопрос, и на минуту повисла тишина. Надо отдать Виктору должное — он стойко и непринуждённо ждал ответа. Когда до Гермионы наконец дошло, чего от неё хочет бывший студент Дурмстранга, она смущённо покраснела и растерялась. Вмиг ей представилось, что было бы, если бы её приглашал Малфой. Его нежный, но страстный взгляд, томный голос, произносящий её имя, мягкая улыбка… — Гермиона? — не выдержав, окликнул её Крам. — А? Да, прости, Виктор, я сегодня сама не своя, — быстро нашлась девушка. И только она открыла рот, чтобы ответить, как заметила в нескольких метрах знакомую фигуру. Драко стоял у каменной плиты, слегка облокотившись на неё, и внимательно смотрел на пару. «Ну почему он здесь именно сейчас?» — мысленно взмолилась девушка. Как бы она хотела сказать: «Да! Конечно, я пойду с тобой!» — но не Виктору, а этому обаятельному хорьку. Но его отношения с Асторией ещё не были закончены. И она знала: даже если бы Малфой и хотел её пригласить, он не смог бы. Виктор слегка кашлянул, снова привлекая внимание девушки. Гермиона взглянула на него и, улыбнувшись, ответила согласием. Глаза Крама радостно засияли. А Драко, услышав её ответ, слегка наклонил голову, усмехнулся и направился к теплицам. — Гермиона, я очень рад! — воскликнул Виктор. — Мы сможем вспомнить старые деньки. Помнишь, как мы танцевали на Святочном балу? Это было волшебно. Он, вероятно, мог бы долго ещё вспоминать прошлое и строить планы, но Гермионе вдруг страшно захотелось догнать Драко и поговорить с ним. Даже дрожь и онемевшие от холода руки мгновенно отошли на второй план. — Прости, Виктор, я тоже рада, но мне срочно нужно к Невиллу! Ты его помнишь? — Крам попытался вспомнить, но безрезультатно. — Неважно. В общем, он теперь преподаватель травологии, и мне надо обсудить с ним очень важный вопрос… о правильном выращивании… прыгучих луковиц! — выпалила она, быстро попрощалась и пошла — точнее, побежала — по направлению к теплицам. Драко замер в полумраке оранжереи, где влажный, пряный воздух был густым от аромата цветущего бадьяна и каких-то чужеродных магических растений. Свет пробивался сквозь запотевшее стекло крыши, освещая его одинокую фигуру… Со стороны молодого человека сложно было принять за сильного мага, рождённого в известной чистокровной семье. Светлая рубашка и коричневые брюки были помяты, на плечах небрежно висела тёмная мантия. Всегда ухоженные светлые волосы на этот раз были растрёпаны, а взгляд был пустым. Да, на чистокровного аристократа он сейчас тянул слабо — сказывались бессонные ночи и постоянный стресс. Услышав шаги, юноша резко обернулся. Он не был частым гостем в учебных теплицах, и ему пришлось бы объяснять незваному гостю, что он здесь забыл, чего Малфою очень не хотелось. Но, увидев на пороге Гермиону, Драко почувствовал, как по всему телу разливается тепло, которое смыло, словно волной, все его тревоги и волнения. Слизеринец оглядел девушку с ног до головы и нахмурился. — Грейнджер, я, конечно, понимаю, что ты горячая девушка, — с лукавой улыбкой начал парень, — но, кажется, ты одета не по погоде. Сказав это, Драко в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, сняв свою мантию, накинул её Гермионе на плечи. Щёки гриффиндорки мгновенно залились румянцем. — Спасибо… — тихо произнесла она. — Не стоит. Я думал, вы с Крамом пойдёте вместе готовиться к балу. Но ты здесь. Почему? — Я… я хотела поговорить с тобой… о нас, — тихо ответила девушка. Сердце Малфоя сжалось. — Я слышала ваш разговор с Асторией. Драко удивлённо поднял брови, а затем рассмеялся. — Ты и правда должна всё знать, да, Гермиона? — тепло улыбаясь, спросил юноша. Гермиона взглянула на него, слегка надув губы, и попыталась ударить его в плечо своим миниатюрным кулачком, но Драко успел перехватить её руку и сжал ладонь гриффиндорки в своей. — И что дальше? Наше с Асторией расставание что-то меняет? Вся решимость Грейнджер в миг улетучилась. Она стояла и смотрела на него исподлобья, будто нашкодивший ребёнок, которому нужно признаться в оплошности. Конечно, она понимала, что ни в чём не виновата перед Драко, но ей было страшно. Вдруг сейчас она совершает ошибку. Будто прочитав её мысли, слизеринец крепче сжал её ладонь одной рукой, а другой приобнял за талию, почувствовав, как она вздрогнула от прикосновения, и притянул к себе, позволяя ей почувствовать его стучащее сердце. В его глазах не было ни злости, ни насмешки — лишь нежность, а улыбка была такой тёплой, что сердце Гермионы забилось чаще. Все сомнения отошли на второй план. Даже если их отношениям не суждено продлиться долго, сейчас она хотела только одного — быть рядом с этим светловолосым змеем. Девушка лукаво улыбнулась. — Теперь я могу сделать это, — произнесла она и, не теряя ни секунды, слегка приподнялась на цыпочках и прикоснулась губами к его губам. Это был короткий поцелуй, но в нём девушка смогла передать все свои чувства: нежность, страх, желание и… любовь. Отстранившись, Гермиона внимательно посмотрела в его изумлённые глаза. — Всё это время я не могла позволить себе признаться в своих чувствах. Вы с Асторией были помолвлены, и я не хотела вмешиваться. Но теперь, когда ты сам принял это решение, я решилась, — твёрдо произнесла Грейнджер. — Решилась? — не веря своим ушам, переспросил Драко. — Да. Я поняла, что влюблена в тебя, Драко Люциус Малфой. И хочу быть с тобой! — ответила девушка и улыбнулась. Невероятная, ни с чем не сравнимая радость наполнила юношу. Он подхватил Гермиону и закружил, крепко прижимая к себе. Казалось, на свете нет парня счастливее него. Спустя минуту он наконец опустил девушку на землю и, наплевав на то, что их могли увидеть, поцеловал возлюбленную. — Подожди, Драко, — оборвала его страстный порыв Гермиона, отстраняясь, чему Малфой был совсем не рад. — Я знаю, что вы ещё не объявили о разрыве. Поэтому, пока ты официально жених Астории Гринграсс, с поцелуями придётся повременить! — серьёзно произнесла она, слегка пригрозив ему указательным пальцем. Стон уныния вырвался из груди Драко, а на лице отразилась вселенская скорбь. В этот момент он был похож на маленького обиженного мальчика, чем и заставил Гермиону рассмеяться. — Ну, перестань! Завтра уже бал, а после ты сообщишь о вашем решении родителям и общественности. И сразу после этого я стану твоей. Услышав это, Малфой хитро улыбнулся и снова притянул гриффиндорку к себе. — Вы обещаете, мисс Грейнджер? — Да! — без тени сомнения ответила девушка и рассмеялась. — А теперь нам пора в замок. Надо же готовиться к балу! — Сказав это, она развернулась и направилась к выходу из теплицы. Драко же остался стоять на месте. — Да, к балу, на который ты пойдёшь с ним… — грустно проговорил юноша. Гермиона остановилась и посмотрела на него. Она понимала его расстройство, но также знала, что сейчас так будет правильнее. Она подошла к Малфою и взяла его за руку. — Драко, поверь, я бы очень хотела пойти на этот бал с тобой. Но мы не можем. Ты будешь с Асторией, а я… я буду с Виктором. Но между нами это ничего не меняет, — произнесла девушка и, мягко улыбнувшись, взглянула юноше в глаза. — Ведь так? Драко согласно кивнул. — Тогда и не стоит об этом думать! А теперь пойдём! Гермиона сильнее сжала руку слизеринца и потащила его к выходу. Уже выйдя из оранжереи, Драко остановил её. — А откуда ты знаешь моё второе имя? — спросил парень, и на его лице отразился живой интерес. — Малфой, ты забыл? Я же Гермиона Грейнджер! Мне положено всё знать! — её глаза сверкнули с вызывающей дерзостью, от которой у Драко перехватило дыхание. — В самом деле? — он хрипло рассмеялся, позволяя ей тащить себя за собой. — Всё-всё? Тогда тебе должно быть известно, что ты сводишь меня с ума.