Ленинградский дождь

Будёновка то и дело наровила сползти на глаза, с перепугу Даня спрятался за деревом за деревом. Парень вжался в него, что есть мочи, шершавая кора раздражала потрескавшиеся губы. "Чёрт, когда же они мимо пройдут." Только сильнее страха было любопытство, едва услышав подобие шагов, Даня немного выглянул из-за ствола. Перед ним парило человекоподобное существо, по комплекции как девочка лет двенадцати. Из одежды висело рваное платье, а вместо волос семена одуванчика. Кожа синяя и светящаяся, но основным источником были семена. - Мы заблудились и устали, ты поможешь нам подкрепиться? Даня нервно сжал винтовку в руках, но не поднимая её ответил: - А как мне вам помочь? - Не сопротивляйся. Тут парень заметил, что окружён такими же девушками. - Не подходите, нападая на меня, вы посягаете на советскую власть! - он поднял винтовку, хоть и понимал, что всех ему не убить. "Командир же давал мне светочь на всякий случай. Будь, что будет." Красноармеец убрал винтовку за спину и достал из за пазухи глиняный горшок. "Если кину в одну сторону, то противоположную часть не зацепит, чёрт." Твари обступали всё плотнее и когда им оставалось просто протянуть руку, Даня швырнул горшок в ветку над собой. Светочь раскололся, залив огнём всё в радиусе десяти метров, и огоньков, и самого Данилу. Утром лучи солнца упали на кору панциря Веика, если лешим угрожала опасность, они могли одеревенеть верхний слой плоти, который спадёт, когда опасность минует. Лешие от такого становились меньше и как будто моложе. Такая процедура имела предел, на последнем этапе от лешего оставался жёлудь, которому требовалось прорасти и вырасти как обычному дереву. Панцирь потрескался и постепенно развалился, Веик поднялся и немного размялся, теперь шинель пришлась ему в пору. Взглянув в лужу, он увидел, что на лице нет бороды и заросших бровей. На небе леший заметил слабый дымок в том направлении, где оставил Даню. Прихватив вурдалака, Веик двинулся проверить, что случилось пока он спал. Однако его не отпускала мысль, что случилось с его пальцами, из-за которых он упал. Добравшись, Веик застал полянку обгоревших деревьев с обугленными трупами в пугающих позах. Медленно обойдя всех, леший нашёл Даню. Рука обгорела до кости, правый бок тоже был прожжён до рёбер, вся шинель покрыта прогоревшими точками. Веик приложил руку к груди и к своему удивлению почувствовал слабое сердцебиение. "Вже не знаю, рятую тебе чи прирікаю на муки, але кинути товариша не в змозі."(Уж не знаю, спасаю тебя или обрекаю на мучения, но бросить товарища не в состоянии.) Леший взял вурдалака и проколол его клыком вену товарища, после сломал твари руки и выдавил гной на руку Дани. После раскрыл дерево будто по шву, засунул туда труп и закрыл обратно. "Головне не забути забрати, бо від одного дерева на інші зараза перекинеться."(Главное не забыть забрать, потому что от одного дерева на другие зараза перекинется.) Веик поднял Даню и направился в лагерь, силы после перерождения в лешем поубавилось, однако товарища нужно вытаскивать. Так шёл Веик три дня, лучше Дане не становилось, но и сердце не остановилось. При входе в лагерь встретил их Алексей. - Веик, что случилось?! - Пізніше розповім, ми до шпиталю, командира туди попрямуй.(Позже расскажу, мы в госпиталь, командира туда направьте.) Хиленькая землянка встретила лешего открытой дверью, медсестра отдыхала внутри, попивая чай. - Товаришу Ткаченка, подивіться хлопця, я допоміг як вмію, але не знаю, чи оклемається.(Товарищ Ткаченко, посмотрите парня, я помог как умею, но не знаю, оклемается ли.) - Господи, что с ним, кладите на стол. Медсестра сполоснула руки спиртом и натянула платок на лицо. Охотничьим ножом распорола шинель и стянула её с пациента. Её глазам предстала гниющая плоть, обугленные кости и бледная кожа, через которую проступали вены. - Заражение крови, отсутствие конечности, повреждённые органы, как он не умер-то. - Я його вурдалаковою кров'ю заразив, щоби не помер. - Теперь ясно, кость точно ампутировать надо, раны обработаю, гной вымою, но не знаю как он жить теперь будет.