Non-random cases

*flashback*

— Я… Наверное поеду на работу, так будет лучше. Брат меня уже заждался, — внезапно звучит Чимин. Его голос такой тихий и неуверенный, он выглядел как подросток, а не взрослый мужчина. — Ты ничего не забыл? — неожиданно вставляет Хосок, поворачиваясь в сторону парня. Его взгляд холодный и острый, как и голос, но даже это действует. Незримая тяга срабатывает на Чимине, словно он услышал кодовое слово и чётко поддаётся ему. Пак подходит к Чону ближе и целует его в губы. Юнги стоит в шоке от увиденного, с того, что Чимин так легко поддался на мелкую манипуляцию.

*end of flashback*

— И что это, нахрен, было такое? — вспоминает Юнги и мысленно разговаривает сам с собой, — Он просто подошёл и поцеловал его после всего, что случилось? Почему? Зачем он это сделал? — Мин целую неделю уже забивает себе этими вопросами голову, а ответа так и не поступает. Раз ответ не приходит сам, то Юнги лично пойдёт к нему. Парень встаёт с кровати и быстрым, уверенным шагом движется в сторону комнаты Хосока, он грубым толчком открывает дверь и, подобно зверю, низким голосом звучит, — Какого хуя, Хоуп? Второй, услышав шум за спиной и не понимая суть происходящего, кривит лицо в недоумённой гримасе. — Шуга? Что ты зде… — не успев договорить, его тут же резко обрывают. — Я спросил, какого хуя? — взгляд полный уверенности на грани злости. — Я не до конца понимаю причину твоего присутствия здесь. Врываешься ко мне, когда тебе вздумается. Ты не хозяин в этой комнате, так что пошёл вон. — Хосок кинул отрешенный взгляд на парня и отвернулся на своём кресле к ноутбуку, чтобы заново запустить игру, которую так бесцеремонно прервали. Он надевает наушники, не обращая никакого внимания на Юнги. — Раз ты не понимаешь меня, я тебе поясню, чёртов манипулятор, — брюнет срывает наушники с парня и они летят далеко в угол, ему сейчас плевать на вещи, хочется разобраться, что у этих двоих происходит с Чимином. Тот уже неделю молчит и не отвечает на сообщения Юнги, что заставляет беспокоиться. — Блять, чувак, чё за хуйня?! — сердито цедит Хосок, резко разворачиваясь к парню на кресле. — Это я тебя и спрашиваю. Объясни мне, что у вас с Чимином происходит? Ты его бьёшь? Запугиваешь? Почему он твои приказы выполняет? — Шуга сильно взбешён, ему хочется пару раз по физиономии напротив зарядить, не смотря на былую дружбу. Может быть в глубине души, он хотел вернуть её, но не сейчас. Слишком много произошло, этого не забыть. Ещё и Чимин, сука, не отвечает! — Тебя наши отношения ебать не должны, понятно? А теперь успокойся и выйди, нахрен, из моей комнаты! — Хосок медленно поднимается и двигается в сторону угла, куда были выброшены наушники, он поднимает их и кладёт также медленно на стол. Парень пытается сохранить хладнокровие, но если Юнги продолжит в том же духе, то ссоры не избежать. — Никуда я не пойду, я хочу услышать от тебя ответ. — скрещивает руки на груди, желваки на лице заплясали ламбаду. — Мы за всю неделю ни разу и словечка друг другу не сказали, с какого перепугу ты ко мне сейчас заявился? — Хоуп нахмурил брови и чувствует, что ещё чуть-чуть и точно может потерять контроль. Он о многом думал за последнее время. О Чимине, о Юнги, о прошлом, настоящем и будущем. Ответов мало, вопросов много, а тут ещё и бывший друг, он же бывшая любовь, пришёл устраивать концерты, приправленные ревностью. Бесит. А вот что бесит ещё больше, так это то, что к Юнги Хосок относился по-особенному, с нежностью и теплотой, он с ним не был тем страшным манипулятором и тираном, коим является с Чимином, хоть тот того и не заслуживает. Жаль красноволосый начал это понимать только сейчас. — Потому что мне нужны ответы. — выделяя каждое слово, произносит брюнет. — Ты их не получишь. Я чётко сказал. — Я люблю его, Хосок. Он мне важен. Хватит мучить всех вокруг. — вымученно вздыхая, опускает руки и головой мечется из стороны в сторону. Кто Хоуп такой, чтоб мешать чужому счастью? Видно же, что его не заботят чужие эмоции и чувства, так зачем? — Может, я тоже его люблю, ты не задумывался об этом? — глаза полны ненависти, непонимания. Вспомнить бы сейчас тот момент, когда любовь так переметнулась к другому и сейчас они вынуждены бороться за него. — Я не верю в это. Ты его используешь. Как мы вообще до этого докатились? Мы ведь были друзьями. Вдвоём против этого ебучего, грязного мира, а что теперь? Мы враги? Я перестал воровать. Ради него. А ты? — Юнги смотрит с прищуром в глаза напротив и видит там… ничего? Может немного усталости, но это всё. Отчего он вообще попытался достучаться до собеседника? Совесть замучила? Захотел вернуть былую дружбу? А может и захотел, только это уже не важно, потому что прошлого не вернуть. Юнги будет самым последним лжецом, если скажет, что не скучает по тем временам, когда они вдвоём были никому не нужные, зато такие верные друг другу. Сейчас их не узнать и всё стало странно… Стало больно. Невыносимо. Эта боль сжигает всё изнутри у обоих, она течёт по венам, разъедая каждый орган, ломает кости, бьёт наповал и они это видят, только делать ничего никто не будет. Гордость. Любовь. К другому. — Чувак, мне похуй во что ты веришь. Я сказал как есть. Я люблю его и он со мной, смирись. — Хоуп устало потирает лицо руками и всем своим нутром не хочет продолжения этого разговора. К чему он? Разве что-то изменится? — Это не надолго, Хосок. — Шуга уже собирался уходить, как следующая фраза собеседника его остановила. Он так и застрял в проёме прохода, обледеневший от этого жуткого тона в голосе. — Это мы ещё посмотрим, Юнги. — смотря в спину, произнёс парень. — И что? Даже не ответишь на мои другие вопросы? — внутри Мина всё разрывается. Потерять лучшего друга, ради чего? — Мы не враги, но и больше не друзья, судя по всему. Я любил очень много лет и лелеял тебя, но вот так ты мне решил отплатить? Ненавистью? Я не смог получить тебя, так отдай хотя бы его. Я устал мучиться от любви. Просто уйди из нашей с ним жизни. Исчезни. Это всё, чего я прошу. — Ты слишком многого просишь. Я не оставлю его с тираном вроде тебя. Он больше не будет плясать под твою дудку. Я покажу ему настоящую любовь, а не больную. Он будет со мной счастлив. — уходит, громко захлопнув дверь комнаты. Хосок слышит треск стекла, что-то разбилось. Всё-таки Юнги вышел из себя. Пути назад нет. Огненный берёт в руки телефон и в сотый раз звонит Чимину, но тот уже неделю ему не отвечает, будто пропал без вести. С этим надо что-то делать. Он мысленно молится, чтоб на другом конце провода взяли трубку. В голове путается множество мыслей и от них уже не избавиться, кажется, никогда.

Я люблю тебя родной, моя жизнь, мой ранний лучик света. Ты дарил вселенское добро, только ночью прятался всё где-то. Я любил заметно жить тобой, ты меня внезапно оживлял, не умея быть иначе, падал в чувства, не поняв, что потерял. Прости, что не могу смириться с мыслью о твоей утрате, может глупо, может нет, но болью отзываешься некстати. Я же знаю, нет тебя, того, которого люблю, я разбит,

нет смысла больше жить, прошу вернись, тебя молю… Так бывает, в человеке умирает человек и рождается вновь новый, ну и так из века в век. Ты другой, уже не тот, но будь пожалуйста живым, увы, а только правда та, что приму тебя любым.

(разномастные мысли Хосока, переплетённые любовью к Чимину и Юнги)

***

На ещё совсем недавно на безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Светило, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Люди начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары… И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются — каждая стремится поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов. Все хотят быть первыми — ведь именно о первых каплях дождя пишут писатели. В крайнем случае, о последних — но никто не пишет о тех каплях, что упали в самый разгар дождя … Капель дождевых уже так много, что они сливаются в сплошные потоки и дождь расходится, уже льёт, как из ведра… Чимин просыпается от очередного стука по стеклу и не сразу понимает, что ливень превратился в сильный водопад из неба. Как бы не затопило весь город, ведь ему ещё на работу ехать с утра. На часах 23:46, темнота заполняет всю комнату собой и только единственный фонарный свет деликатно вторгается в помещение, освещая лишь его малую часть. На столе снова вибрирует телефон, он уже перестал раздражать. Кажется, Чимин уже привык к этим звукам, хотя поначалу они жутко выводили из себя, но парень ничего с этим не делал. Прошло уже 2 недели и они стали как родными, хотя он не прочь от них отказаться. С другой стороны, как он будет себя чувствовать, если звонки с сообщениями и правда прекратятся? Не будет ли хуже? Никто не знает, важно только одно — будьте осторожны с желаниями, они имеют свойства сбываться. Пак нехотя поднимается с кровати, берёт в руки телефон и его яркость слепит глаза так сильно, что зрение на секунду пропадает. Парень щурится, вводит ПИН-код и видит очередные сообщения и сотню пропущенных от Юнги и Хосока, только отвечать на них так и не собирается. Он пролистывает новые и старые сообщения вперемешку, даже не замечая, что уже их читал. Там небесный видит беспокойство одного и гнев другого. S_u_g_a: Чимин, ответь уже на чёртовы сообщения, я с ума схожу. Ты в порядке? Скажи, что да, я буду хоть чуточку спокоен. hope007: Пак Чимин, ответь на мои звонки, иначе я за себя не ручаюсь! S_u_g_a: Прекрати меня мучить. Я был сегодня на твоей работе, но меня и на порог не пустили. Чимин, что за шутки?! hope007: Чим, солнце, прости меня. Я без тебя не могу. Перезвони мне. S_u_g_a: Это уже не смешно. Ответь мне. hope007: Ты считаешь себя всевластным? Кого ты из себя строишь? Возьми эту ебучую трубку! hope007: Малыш, я виноват. Но ты не можешь так поступать со мной. Прошу, вернись. S_u_g_a: Пожалуйста, дай знать, что с тобой всё в порядке, я сильно волнуюсь. hope007: Я люблю тебя. Вернись S_u_g_a: Нам надо поговорить. Перезвони мне. hope007: Ты всё равно нихуя без меня не можешь, сам приползёшь же. Давай по-хорошему. Бла, бла, всё это видели, ничего нового. S_u_g_a: Чимин… Я устал, я так больше не могу. Впредь я не буду просить тебя перезвонить, просто будь в порядке. Твой Юнги. Что? Это что-то новенькое. Он что, прощается так? Может и правда стоит выйти на связь, если Хосок это заслужил, то вот Юнги точно нет. С ним так поступать неправильно, но Пак и сам это понимает, просто по-другому не может. Его мучила и мучает совесть, ему больно от этой молчанки, он запутался. Парень чувствует себя беспомощным, он будто лист на дереве в эту морозную от ветра и дождливую погоду. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу». За всё это время Чимин ни разу не улыбнулся, брат старается его оберегать, заботится, готовит еду, едет всегда с ним на работу. Из-за этого Тэхён стал чаще появляться на пороге дома Чона и Пака. Брат не может оставить младшего и поэтому его парень приходит к ним на ужины, перетекающие на ночёвку. У тех, кажется, всё в порядке, отчего Чимину становится ещё более тошно.

***

— Как сегодня Чимин? Он даже к ужину не вышел. — интересуется Тэхён, наливая себе стакан воды. — Как и всегда. Я просил его поговорить хотя бы с Юнги, но тот не соглашается. Не знаю. Чую, это ничем хорошим не кончится. — Чонгук нервничает, его выдаёт искусанная в кровь нижняя губа. Он даже не замечает, как делает это. Зато отчётливо замечает, как Ким подходит к нему, берёт за подбородок, медленно прислоняясь своими губами к чужим и тягуче завлекает в нежный поцелуй. — Малыш, всё наладится. Хочешь я подключусь? Попробуем помочь и исправить всё? — спрашивает, поднимая брови, показывая взволнованность. Всё-таки брат любимого и его часть семьи тоже. Чонгук застенчиво улыбается в ответ и прижимается всем телом, кладя голову на уже родное плечо. За эти две недели многое произошло у этой парочки. После той ссоры в особняке они как взрослые люди сели за стол переговоров и всё обсудили. Как же, оказывается, просто жить, если есть язык и можно просто поговорить с человеком. Они уже не подростки, поэтому взялись за головы и пришли к общему решению. Обоих всё устраивало. Отношения были только для них, не на показ, никто о них не знал, кроме Чимина. Парни часто гуляли вместе по ночам, чтоб никто не увидел, украдкой держались за руку, хватали быстрые поцелуи наедине и ничего большего не позволяли. Тэхён ждал, Чонгук боялся. И только когда Чон позволил частенько оставаться ночевать своему парню у себя в квартире, более того на одной кровати, Ким подгадал момент.

*flashback*

— Малыш, можно сегодня я обнаглею и уберу одно одеяло с нашей кровати? Спасибо. — спрашивает Тэхён, уже выполняя это действие и ища место этой злополучной вещи, что разделяет его от любимого. Он мечется, как блоха на сене из стороны в сторону и, наконец находит место в шкафу. Быстренько небрежно всовывает его туда и закрывает дверцу шкафа от греха подальше и от отказа Чона. — С моей кровати, Тэхён. — с угрозой произносит брюнет, наблюдая за нелепыми действиями другого. — Ну малыш, чего ты так. Твоя, моя, какая разница, если ты уже мой. — подходит в плотную, чтоб увлечь в поцелуй, как чувствует чужую руку, татуированную, препятствующую этому действию. — А кровать все же моя. — стоит с вытянутой рукой и часто моргает. Держится как кремень около минуты, но не выдерживает и смеётся, — видел бы ты свою рожу, ха-ха. — Ты меня напугал блин. Чего такой серьёзный был, я подумал, что это всё из-за одеяла, — бьёт легонько в плечо, делая вымученную гримасу обидки. — Правда, ну и лицо у тебя было. — не прекращает смеяться, отворачивается от блондина и тут же получает по голове мягкой подушкой, — Эй?! Это что сейчас было, Ким Тэхён? — тон голоса строгого папочки, который ругает сына на шалость. — Это вам за шуточки, Чон Чонгук, — бьёт второй раз пуховой подушкой, получая в ответ по плечу другой. Визг вперемешку со смехом и весельем льётся из комнаты. Они как малые дети прыгали на кровати, дрались подушками и бегали по всей комнате, которая, кстати говоря, раза в три меньше тэхёновской. В очередной замах брюнета Тэхён хватает парня за талию и валит на кровать. Они оказываются неприлично близко друг к другу, как никогда раньше. Чон не хотел торопить события и был в этом совсем не опытен, поэтому выдал дополнительное одеяло, чтоб никого не смущать. Нужно отдать должное Киму, он правда умеет ждать и уважает своего партнёра. Но сейчас они в миллиметре друг от друга, смех замолкает, Тэхён вцепляется в чужие губы как в последний раз, проникая языком внутрь. Откуда в нём столько смелости в тот момент было не знает и сам Ким Тэхён, но он рискнул, сделал это, а Чон не отверг. Этого было достаточно. Блондин целовал сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей Чонгука прижаться к нему, как к своему единственному спасению. В этом томном, пьянящем мире его жадный рот раздвинул чужие дрожащие губы, по нервам побежал ток, будя в брюнете ощущения, которых он раньше не знал и не думал, что способен познать. И прежде, чем отдаться во власть закрутившего его вихря, он понял, что тоже целует в ответ.

*end of flashback*

— Я думаю, нам рано или поздно придётся вмешаться, Тэ, — расстроенно произносит Чонгук, в его глазах читается досада и переживание, он заметно нервничает и снова принимается кусать губы, когда уходит в себя. — но я волнуюсь. — О чём, малыш? — блондин берёт парня за руку и нежно её поглаживает. — Ты же знаешь, что я простил тебя, да? — поднимает глаза вверх, являя грустный взгляд, и берёт другую руку в ответ. — Про что ты… — не понимает Ким, он щурит глаза, будто пытаясь понять другого и тут до него доходит, — оу, ты об этом. Я даже как-то не подумал. — сжимает губы вместе, ему неловко. — Именно, родной. С нами мы разобрались, но вот тот факт, что ты переспал с человеком, который нравится Чимину, это, честно говоря, не очень выглядит. Ты понимаешь о чём я? — Да, конечно, понимаю. Я даже не знаю, как они оба ко мне относятся после этого. — Думаю, всё исправится. По крайней мере, я верю в это. А сейчас давай спать, нам завтра на работу. — Чонгук расстилает кровать и уже мысленно готовится ко сну. Только он ещё не знает, что уснуть ему долго не дадут эти мужские сильные руки, которые так привыкли обнимать сзади и утром он, как и всегда, проснётся от чужого стояка, упирающегося ему в ягодицы. Тэхён будет ластиться котом, крепко прижиматься, тереться, но получит только утренний поцелуй, и то украдкой быстро.

***

Чимин не спал почти всю ночь. Он всё думал, как ему поступить. Небесный оценивал каждый сценарий происходящего, ведь он не был дураком и понимал, что молчанка к хорошему не приведёт, но опять поступать необдуманно парень не хотел. Он и сам не заметил, как прошло две недели и уже пора бы принять решение. Но это сложное решение. С одной стороны стоит парень, в которого Чимин влюбился с первого взгляда. Хосок темпераментный, горячий, огненный, как и цвет его волос. С ним отношения постоянно набирали обороты. Они вместе всего пару месяцев, но уже прошли через многие истерики, крики, любовь, страсть, нежность — весь спектр чувств Чимин испытал именно с ним. Вы можете сказать, этого и не хватало нашему малышу и будете правы, только вот к чему это всё привело? Хосок попал в больницу и чуть не умер от потери крови, Чимин его боится и выполняет всё, что тот скажет. Разве это здоровые отношения? Разве так строится любовь? Нет. Это боль, метания, в груди колет от такой любви. Так быть не должно. Пора заканчивать эмоциональную порку.

*flashback*

— Сколько ещё раз я должен повторить, чтоб ты запомнил, чёртов ты имбецил?! — кричит Хосок во всю силу, глаза наливаются кровью, от него пахнет алкоголем и сигаретами, ещё он, кажется, что-то принимал. Красноволосый явно не в себе, раз его смогла вывести из себя такая мелочь. — Прости меня, Хо. — плачет Чимин и новая порция истерики просится наружу, лицо начало щипать от слёз, вся футболка пропиталась солёными дорожками. — я поменяю. — Ты за кого меня принимаешь? Я хотел прийти к тебе с любовью, но ты меня так унижаешь! Я для тебя ничего не значу? Почему ты даёшь мне пить из этой сраной гостевой кружки? Где моя? — это уже не похоже на крик, это вопли. Так люди между собой не общаются, только звери и Хоуп сейчас именно такой. — Но, Хо, ты всегда пьёшь из неё, у тебя нет своей, ты у меня дома, — Чимин группируется, когда видит, как в него летит эта самая кружка с чаем внутри. Какой чай вообще? Но Чимин не думал, что его возлюбленный припрётся угашенный в усмерть непонятно откуда. Он приготовил ужин и ждал парня, вот пожалуйста, получил. Ссора из-за какой-то кружки, из которой пьёт каждый гость, пришедший в дом братьев. Но Хосока такой расклад не устраивает, ему нужно всем владеть, даже предметами быта в чужом доме. Может, он и не понимает, что этот дом ему не принадлежит. — Хосок, не надо, — продолжает рыдать Чимин, уворачиваясь от парня. Тот подходит к небесному, хватает его за волосы, тем самым поднимая, затем обвивает руками шею и тащит в комнату. — Хо, — хрипит Пак, — сейчас вернётся Чонгук, не надо. — Я покажу тебе кто я, сраный ублюдок. Я значит просто гость тут? Я твой господин, — бросает почти безжизненного Чимина на кровать и расстегивает ширинку собственных штанов, грубо срывает чужую одежду, освобождая Пака от всего, что на нём было надето. — Пожалуйста, не надо, Хо, ты делаешь мне больно. Опять. — слезы уже закончились, голова начинает болеть от этих криков и мук, вены показываются на голове, руках, везде. В парня входят резко, без подготовки, натягивая на себя грубо и быстро. В прошлый раз было то же самое. Потом Хосок будет молить о прощении, но повторит такое снова и снова. Чимину больно и тоскливо от того, что он и правда полюбил. Опять не того.

*end of flashback*

Чимин начинает осознавать, что раньше были безобидные манипуляции, где парень ничего не замечал, делал, как того хочет Хосок, но потом всё началось ухудшаться. Он вспоминает разные моменты в их жизни, начиная с плохих, как та, которую он только что воспроизвёл в своей голове и слезы невольно потекли из его глаз. Чимин так больше не хочет. Но в голову лезут и другие эмоции, было же всё хорошо поначалу, глупые шуточки Хоупа, его нежные прикосновения, отличный взаимный секс. Может, всё ещё можно изменить?

*flashback*

Это был тёплый денёк, градусы росли вверх, светило солнце. День задался с утра. Чимина ждал отличный выходной в компании новоиспечённого парня, который сводил с ума одним только видом и веселил тупыми подкатами. Вы по-настоящему счастливый человек, если по утрам вас действительно больше всего волнует прогноз погоды. Чимин сейчас именно такой. Счастливый. Через пару часов он находится в тёплых чужих приветственных объятиях и гуляет по чистому городу, болтая с Хоупом обо всём и ни о чём одновременно. — Чимин-и? — улыбается Хосок, облизывая своё мороженное в рожке, которое быстро начало таять. — А? — поднимает глаза вверх, тоже занятый таящим десертом. — Новая шутка. — Жги. — Я, конечно, не фильм… — Но? — в ожидании тупейшей шутки, замирает и стоит на месте. — Но ты можешь посмотреть на мой конец. — Хосок смеётся, явно довольный тем, что придумал. — Не люблю короткометражки, — парирует вдруг Пак и тоже взрывается от смеха, совершенно забыв о мороженном. Тающая капля начала стекать по пальцу, Хосок, заметив это, поднял чужую руку и облизал. Да, у всех на виду. Да, Чимин смутился. Понравилось ли это ему? Тоже да.

*end of flashback*

А ведь очень важно — прочувствовать и принять погоду друг друга. У всех она разная. Один живёт в вечной осени с равномерными и безучастными дождями, другой — в одухотворяющей весне, где после дождливого дня наступает солнечный. Важно не заставлять ближнего быть тем, кем ты хочешь его видеть. Не упрекать. Всё равно он останется собой, вернётся в свою погоду, пусть и самую холодную на планете. Лучше с самого начала принять погоду любимого человека, показать ему лучшие качества своей и создать один на двоих общий климат. В этот самый момент Чимин понял, что с Хосоком он больше не будет, их погоды слишком разные. Теперь они не воздух и огонь, который кружит вместе в танце, касаясь неба своей любовью. Они вода и огонь, Пак больше не будет подстраиваться под него, он его утопит. Любви больше нет, её убили тогда, когда мог умереть Хоуп.