Безысходность

2017 год Тот же Воронеж       Лёгкий дождь моросил с самого утра, разделяя тоскливые чувства от позитивных, коих можно было сосчитать на пальцах, наделеных различными кольцами. Вот и чтобы не сойти с ума с этими чувствами, Антон насчитывал каждый шаг в уме, тут же забывая про прошлый. И так шаг за шагом тротуар потихоньку сползал под его ногами, приближая к высоким домам. На глазах мерцали тускло окрашенные в бежевый дома, а Воронеж погружался в заветную тьму. Любимая осенняя куртка мимолётом покрывалась каплями, что мигом катились вниз, по канону оставляя мокрые следы за собой и у Антона была уйма времени разглядеть и насчитать число каплей, которое с каждой секундой возрастало.       Ветер веел настойчиво, отчего растрёпанные локоны перебирались с одной точки макушки на другую. Шелестящие листья подыгрывали ветру, совершенно непроблемно отрываясь от сучек практически голых деревьев, а тот ловил их налету, отправляя в далёкие места, тут же схватывая новых пассажиров по пути. Антон лишь хмыкал на угрюмую погоду и настырный ветер, теребя кончик красного шарфа. Домой, в серую двушку с токсливым видом на родную улицу пока таки не хотелось, а ноги вели именно к высокому зданию. Шастун изредка оглядывался, замечая что никого поблизости нет и в очередной раз хмыкал непринуждённым мыслям, пока подушечки пальцев беспокойно щупали ключи в кармане. Парень блестяще знал к чему приведёт прогулка под незапланированным дождём, в холодный ветер, по мрачным тротуарам, но ему в этом, как и в остальных случаях было абсолютно плевать. Плевать-ведь-жизнь-одна. Принцип Антона на всю жизнь, который нарушать он особо не торопился. Но данному аратору следовало продолжение, «...ею же и поплатишься», на которое Антона аналогично наплевал. Однако Шастун неоднократно уверял себе то, что ничего с ним не случиться. Что лёгкая простуда или точнее простой грипп, схваченный после прогулки под дождём не может вызвать пневмонию. Совершенно нет. Хотя и сам знал что занимается самообманом.       Под костяшками пальцев завибрировал телефон, вынудивший оставить все размышления и взглянуть на экран телефона, который в свою очередь, после того как был вытащен из кармана, активно начал накрываться каплями. Антон же, замечая это, быстро проскочил между уведомлениями, замечая новое. Дима. Тох, тебя на работе требуют. 19:34

Антон.

Прям сейчс? В ссубботу, да еще вечром?19:35

Дима. Да я сам в шоке, давай, я буду в зале ждать. 19:35       Антон лишь шмыгнул носом, чуть раздражённо протирая мокрый экран и быстро пихая его в карман, быстро начеркав пару сообщений, да ещё и с опечатками. Какой, извините за выражение, подонок, решил побеспокоить менеджера вечером, в столь поздный час, когда осенний Воронеж готовился ко сну. Шастуна волновало лишь это и то, каким боком персонал не справился с посетителем сам, и что он натворил, раз дело дошло до менеджера — главного управляющего после директора, который отвечает за всё, что происходит в зале. Но ему ничего не оставалось, как запихнуть телефон обратно в карман, зашагав в направлении кафе. Идея с такси была отложена достаточно глубоко, чтобы Антон решился прогуляться пешком, дабы вдоволь насытиться мрачной погодой. Прогулка продлилась плюс минус пятнадцать минут и наконец... Перед глазами открывался вид на кафе «Cloudy Cafe». Обладатель изумрудных глаз подтолкнул массивные двери, шагнув внутрь и окинул взглядом помещение. В кафе царил абсолютный покой, а воздух наполнял плотный запах ванили и в нос ударял еле уловимый запах французского вина. Антон скептически осмотрелся, замечая на себе взгляд виноватых глаз. Они глядели прямо около стола с разбитой на полу бутылкой вина. К сведению, хорошего, как вычеслил Шастун по виноватым глазкам Позова и учуяв запах сладкой и слегка кислой багровой жидкости.       Менеджер поджал губы раздражённо, агрессивно протерев кроссовки о коврик, чуть ли не стерев подошвы в пыль, а в другом конце кафешки, пождал губы Дима, но менее раздражённо, чем виновато. Антон валяжно прошёлся между столиками, улыбаясь единичным посетителям, в такой то дождь и взял Позова за локоть, разворачивая спиной к столику рядом.       – Что ты натворил, паршивец? — как мышка, сквозь зубы и максимально тихо, чтобы его услышал рядом стоявший прошептал Антон, сжимая пальцы до побеления костяшек.       Он предугадывал всё случившееся, но решил подтвердить догадки правдой из уст предпологаемого виновника.       – Вино.. — еле процедил Дима, поддаваясь сильной хватке вперёд и получив шёпот «Это я уже понял», взглянул на свои пятки и продолжил: — Са–..       – Саша! — раздался крик Шастуна и он отталкнул Диму от себя, обарачиваясь в сторону кассы.       Перед кассой стояла девушка с опущенной головой, на которой красовался бережно собранный хвостик из русых прядей.       – Подойди, — предвиденно снизил тон парень, дабы посетители продолжали свои разговоры между собой, не обращая на них внимания, тем самым сохранив канонное спокойствие под вечер в заведении. – Ты разбила бутылку? — недовольно спросил Антон, не считая должным указать на вино пальцем, что с остальными пять импульсивно сжимался в кулак, а решил лишь бровями намекнуть на пол.       – Я.. — неспокойно подытожила она, нервно дёргая конец кардигана.       Антон обречённо вздохнул, напоследок охнув. Он осмотрел сначала Диму с ног до головы, бросая весь присутствующий персонал в лёгкую дрожь от осуждающего взгляда зелёных глаз. Затем, взгляд перевёлся на съеженное лицо дамы напротив, поставив её перед фактом: Минимум — штраф, максимум — увольнение с пинком под зад, но раз уж девушек бить не культурно, то просто увольнение под жалобные взгляды сотрудников. Та занервничала сильнее, при виде зелёных глаз на себе.       – Саша, ничего стра- — было уже начал Антон, поднимая руку, дабы похлопать ей по плечу, и прекрасно понимая что клиент устроил балаган просто из-за одной бутылки вина, но его речь перебил другой уверенный голос.       – Не думал, что вы принимаете физическое насилие в сторону своих подчинённых, — уровновешанный голос парня дошёл до ушей и засел глубоко в голове, а Антон вздрогнул от неожиданности, — Уголовный кодекс Российской Федерации, статья-я — принудительно протянул гласные голос, галантно поправляя френч на себе, — Тристо восемнадцатая! — восторженно заявил он, после недолгих раздумий, — Предполагаемо наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере общей заработной платы.       – Вы вообще кто? — недоумённо вскликнул Антон, оглядываясь через плечо, — Ты, — парень повернулся всем корпусом к ненавистному ему голосу и упёрся о глаза-океаны.       – Будем местоимения перечислять? — саркастично продолжил настырнычать голубоглаз, всё так же поправляя и так поправленный верх.       – Пшел вон! — вскрикнул Шастун, указывая на выход из заведения, а кудрявые локоны беспокойно легли на лоб, перед этим знатно встряхнувшись.       «Нечего совать свой, чёртов вздёрнутый носик в чужие дела, красивый засранец!» добавил при себе менеджер, не подавая виду. Мысли вертелись хороводом в пустой голове и та набивалась красками всей ситуации. То Антон бушевал от иронии произошедшего, то успокаивался в этом Оазисе его глаз, то испытывал паршивость, принимая всю абсурдность. Вперемешку с радостью и грустью, злостью и успокоению. На грани срыва и милого сопения на коленях обладателя убаюкивающих глаз.       – Ну-ну, — жалобно затянул Арсений, постепенно приближаясь к месту приступления, — Вы разбили? Саша слабо кивнула. – Какая трагедия, — театрально погрустнел он и пятясь назад, уместил руку на лбу тыльной стороной ладони, ровно как Джульетта в романе с сокрушительным концом, — Вино со стоимостью в восемьсот рублей было безжалостно разбито о твёрдый пол и покинуло ряды таких же дешёвых алкогольных напитков! — наигранно печально выдал Арсений, окидывая жалобным и одновременно уверенно-саркастичным взглядом гневного Шастуна.       По присутствующим прошлась тихая волна хихиканья, которая успешно обошла Антона. Тот всполыхал с каждым словом всё сильнее и сильнее.       – Да я тебя.. — у Шастуна зачесались кулаки, с желанием взять что-нибудь тяжелое и покончить с этой слишком уж самодовольной мордой, — Розочкой пырну!       Антон нагнулся и слишком уж гордо подобрал разбитую бутылку, поднимая к лицу Арсения. Тот повёл бровью, сомнительно рассматривая разбитые края бутылки и капли вина на них. Шасту угрожающе поднёс розу ближе к его лазурным глазам.       – Мне считать эту розу подарком? — уголками губ ухмыльнулся Арс, подставляя морду ближе и пытаясь пальцами обхватить розу из бутылки.       – Хрен тебе, а не подарок, — Антон показал фиг свободной рукой, при этом не опуская розу.       Арсений обошёл остальные осколки на носочках, указательным пальцем отстраняя соорудированную розочку от своего лица. Он лишь загадочно подмигнул, а чертики в его глазах заплясали, вызывая новую волну агрессии Антона. Голубоглазый ткнул пальцем где-то в зоне кармана куртки и развернулся к Шастуну спиной, а тот лишь успел проследить взглядом за затылком уходящего. Он швырнул разбитую бутылку на пол, интенсивно шмыгнув. Рука потянулась к карману и нащупала какую-то картонку. «Психическая больница СП-1. Номер: +7******* Будни: Со вторника по четвергам 08:00-21:00» Зубы чуть ли не до треска сжались, а голова знатно вскипела. «Поиграем, чертёныш» Видел Бог не он это начал.

***

      Обратная дорога домой была ничуть не длинее, чем ранее. Те же высокие дома и та же урна на бардюре. Та же горсть обмокших листьев в отвратной субстанции перемешанных оттенков тускло оранжевого, серовато-жёлтого и малость грязно-красного. Уж теперь дорогу до дома поглотила тьма, а ветер уснул, оставляя листья в спокойствии на одну ночь. Последние листья кружились в обрывистом танце лёгкого ветра на ночь. И когда город погрузился во тьму с ног до головы, зажглись лампы дорог, освещая путь недалеко под собой. Парень попутно пинал густые горстки листьев и раз в два шага поднимал глаза в звёздное небо, на секунду впадая в прострацию. И этих звёзд хватало на успокоение заблудшей души. Мгновение и треть пути позади. В глазах мерцает слабый свет, а к ушам доносится тихое мяуканье. Антону мяуканье кажется заглушенным и ненастоящим. Он на миг останавливается, вслушиваясь в шум ночной улицы. Мяуканье повторяется во второй раз и доносится оно у ближайшей урны. Шастун неуверенно шагает к источнику звука, а именно к урне, затаив дыхание, в попытке вслушаться в звук повторно. И когда мяуканье повторяется в третий раз, Антон на земле, под скамьем замечает дрожащий комок шерсти, окутанный в газету. На этот раз, это оказался не пакет, а настоящее рыжее чудо.