Цветение на глубине
22 ноября 2022 г., 00:16
Их встреча прошла более чем удачно: сначала девушка провела гостью ночную экскурсию по острову, хотя экскурсией это назвать было сложно, но смогло дать ему хотя бы минимальное понимание где он и куда идёт, после чего она сопроводила его в одну из парочки гостевых комнат в храме. На следующий день у Кокоми были отменены все дела ещё за неделю до встречи — специально, чтобы провести время с другом: показать деревню, место старого храма, лучший пляж и лучшие виды; просто поговорить без титулов и формальностей за чашечкой чая. И только в случае крайней необходимости ей могли потревожить. Это было время для восстановления потраченной за месяцы энергии.
Этот день стал по-своему счастливых для Аято: впервые с ним говорили как с обычным человеком, он не чувствовал тяжесть всей той ноши, которая висит на нём уже десять лет — он мог спокойно смеяться. Это было благодаря, будь это в хорошем или плохом смысле, взглядам жителей острова на политику государства, а точнее сосредоточенность на своём острове и жизнях. Также ему бросилось другое отличие в глаза — люди здесь не были завязаны под клановую или титулярную иерархию, все были более или менее равны, словно он вовсе не в Инадзуме, несмотря на общую письменность и язык, культуры людей и их история были настолько непохожи, что можно было бы усомниться в целесообразности присутствия Ватацуми в составе Инадзумы.
Но всё же она врезалась ему в память, заполняя некую часть сознания, о которой он раньше не догадывался. Гуляя с ней бок о бок по острову и даже плавая, он не мог отделаться от мысли, что прежде не встречал такую же как она, и не только по внешнему виду. Божественная жрица была похожа с одной стороны на принцессу, которую хочется холить и лелеять. Отчасти, молодой господин Камисато мог понять солдат с Наруками, не желавших после войны возвращаться домой, думая об этом с некой усмешкой. Но с другой стороны, это был великолепный тактик и стратег, который заслужил доверия и признание своих воинов, ведь именно с её призыва началось Сопротивление, которое, хоть и не принимает участие в боевых действиях, тем не менее следит за безопасностью родного острова и Яшиори. Эти две грани в ней были так гармонично переплетены, что о ней ты не мог просто забыть: необычная красота с блестящими мозгами.
Лёжа в своей постели, в голове Аято всплывали её образы: как грациозны её руки и ключицы, как легко развиваласть ткань её накидки с рукавами тёмно-синего цвета с фиолетовым отливом, её мягкий голос, который не терял своего очарования, даже в момент строгости и, наконец, её глаза. Они были уникальны, а он тонул в них как в больших и глубоких омутах. Не зря о ней шла молва как о главной жемчужине острова. К сожалению, как бы сильно он не отдавался воспоминаниям, реальность брала своё: они находятся на двух разных сторонах, которым не суждено пересечься. «Надо снова с ней увидиться… Нет. Лучше не стоит,» — подумал он, — «Если я уже начал сходить с ума, то нет никакой гарантии, что я смогу удерживать сию дистанцию между нами».
Его рука легла на лицо, закрывая глаза, а кисть небрежно висела. Нога была согнута в колене. Размеренные вдох и выдох сменяли друг друга. В другой ладони лежали две жемчужины: драгоценная розовая, и обычная голубоватая. Они были частью загадки, предложенной ему взкользь, чтобы задуматься, но стали воспоминанием о ней, весьма приятным воспоминанием.
***
В Сангономии жизнь по-обычному кипела, если так можно выразиться. Спокойствие самого острова влияло на его обитателей так, что даже самые нагруженные дни казались лишь небольшими волнами в океане. В отличие от Наруками, чьи дела были завязаны на бюрократии, то внутренние и внешние дела, над которыми Божественная жрица имела контроль, была больше похожа на армейскую систему: она писала директивы на разные случаи для одной ситуации. Несмотря на возрастающую от этого нагрузку, для местных жителей, военных и жрецов это упрощало жизнь, так как все понимали куда можно обратиться и сколько про времени может занять та или иная процедура. Однако с этим возрастала и сложность для одного человека, которому нужно было ориентироваться в самых разных областях как касающихся дел, так и общения с людьми. Для Кокоми это было нелегко. Иногда ей казалось, что её энергия вот-вот закончиться и она перестанет функционировать. Даже сейчас она находилась в своём тайном месте, занимаясь работой, но сокрытой от чужих глаз. Об этой пещере знало лишь пара человек: Цуюко, путешественник и Горо, причём, если двум первым она показала сама это место, то последний нашёл его случайно. Генерал не беспокоил свою госпожу, напротив, имея сведения о её местоположении, ему было проще оценивать ситуацию и как успокаивать солдат, ждущих новые указания или имеющих какие-то вопросы. Девушка заснула на одних из своих рукописей. Её волосы оттенка жемчужин Санго с сиреневыми концами распластались по столу и её плечам. Такое неудобное положение, но вместе с тем и полоное умиротворение. Для неё время в такой тишине — как время в глубинах вод — безмятежно и притягательно. Нет мыслей о работе, из-за которой она не спала двое суток, нет мыслей о проблемах с комиссией Тэнрё. Только океан и почему-то он. Аято — тот, кто видел в ней не организатора Сопротивления и главного его стратега, не Божественную жрицу, не потомка клана Сангономия, в чьих жилах течёт воля Оробаши, а вместе с ней и часть божественной силы, а обычную девушку — девушку, которая не любит быть в центре внимания, которой тяжело говорить формальные речи. За их однодневное личное знакомство ей показалось, что он изучил её полностью, как холодный дождь просачивается через одежду. Возможно, такие выводы возникали у неё в голове из-за некой схожести их прошлого, но в отличие от молодого господина Камисато, она не должна была стать Божественной жрицей — к этому её не готовили. Она росла как обычная дочь богатого клана: она получала образование, но её не учили тонкостям государственного управления, не учили искусству общественных выступлений. Всё это ей начали преподавать за месяц-полтора до её назначения. Тихий стук о каменную стену — она его не заметила. Генерал с пушистым хвостом всегда стучался, прежде чем её побеспокоить. Несмотря на то, что он восхищался своей госпожой и пытался быть ей опорой и поддержкой, он не чувствовал ничего более искренней дружбы. Ни её красота, ни её ум не заставляли его сердце биться чаще или же краснеть при каждом случае. Наоборот — им движила искренняя преданность ей и долг защищать её как и остров Ватацуми даже ценой своей жизни. «Возможно, оно и к лучшему, что Вы сейчас спите, ваше Превосходительство», — взодхнул он, выходя из пещеры. У него был к ней личный разговор, но может он действительно был бы не к месту. Можно обмануть многих простым переодеванием, но для Горо это не имело значение, ведь собственный запах замаскировать сложнее — он знал, кто был тем другом по переписке и имел свои весьма резонные опасения по поводу их общения.***
Их следующая встреча произошла ночью на фестивале Иродори, но не на Рито, где был основной фестиваль, и даже не в городе. Кокоми останавливалась у Гуджи Яэ, которая её и пригласила, помимо приглашения от комиссии Яширо. Яэ Мико также была другом по переписке, но их встреча помимо неформального общения была подспорьем для предстоящих переговоров между двумя сторонами. И в этих переговорах Сангономия не хотела ни за что проиграть то, что она построила своим трудом и трудом своих товарищей. Кокоми спустилась из храма Наруками и свернула в лес Чинджу, где её уже ждал Аято, который сам по-тихому вышел из поместья. Сейчас они были одеты в свою обыденную, или по-другому, рабочую одежду. Она впервые увидела его в костюме главы комиссии Яширо, он — её в одеянии Божественной жрицы. Небольшой поклон с обеих сторон в качестве приветствия — привычка, которая у обоих вырабатывалась с детства. Жестом, мужчина показал ей направление в сторону спуска к морю, куда они и направились. Девушка оглядела бескрайнее небо полное звёзд. Ей казалось, что небо над двумя островами разное. Молодой человек также поднял свой взор, однако небосвод не был его интересом в данный момент. Слегка повернув голову, он смотрел на её бездонные глаза, в которых отражался тусклый свет — это была более интересная картина. — Аято, скажи, тебе тоже кажется, что тут звёзд меньше и они дальше, чем на Ватацуми? — прозвучал в тишине её мягкий голос. — Возможно, — он снова взглянул на верх, уносясь воспоминаниями в день их первой встречи, — Там небо кажется ближе и звёзд настолько много, что возникает ощущение того, что оно вот-вот упадёт на тебя, — он делает выпад, хватая её за руку, когда Кокоми оступилась на спуске, — Осторожнее. Он не сразу заметил, что его ладонь переместилась с её запястья в её ладонь. Это было непривычно, но никто из них по какой-то причине не отдёрнул руку сразу. Однако в воздухе повисло неловкое молчание до тех пор, пока она не приблизилась к воде, а он не оказался за её спиной в паре шагов. Также как и в первую встречу, Камисато не мог оторвать от неё взгляд быстро, словно сия картина зачаровывала его, но потом возникал голос разума и всё возвращалось в норму. — Ты ведь знаешь, кто я и знаешь, что для защиты Инадзумы я пойду на всё, и всё равно стоишь ко мне спиной? — вопрос был риторическим, но тем не менее не лишённым смысла. Она была некой угрозой для Инадзумы, в общем как и весь остров Ватацуми. — Помнишь ту загадку с жемчужинами, — она произнесла очень спокойно и, не оборачиваясь, продолжила после услышанного «Да», — Её можно трактовать по-разному, однако общее в том, что люди всегда превозносят одно в ущерб другому, основываясь лишь на том, что для них привлекательнее. — Но в конечном итоге — это одно и то же. Как и с людьми, — он скрестил руки, — Однако, менее заметные остаются в безопасности, как правители защищают свой народ. — она обернулась. Её вгляд опустился в нерешительной задумчивости, а пальцы поднялись к губам, словно ей было что-то сказать, — И похоже, что я угадал, — на его лице появилась хитрая ухмылка. Он решил сделать несколько шагов в её сторону. Ветерок нёс в сторону моря розовые лепестки сакуры, волны тихо качались, отходя от береговой линии. Здесь было тихо — город находился далеко, Рито тоже. Здесь они были вдвоём как и в их первую встречу на Ватацуми, но теперь эмоции были другими: девушка чувствовала некоторый жар на щеках, в то время как молодой человек — слегка опустил своё лицо, дабы его эмоции и мысли не прочёл никто — так будет легче. — Ты доверишься мне? — спросила Кокоми, протягивая ему свою руку. Он вложил свою изящную, но большую ладонь в её аккуратную и маленькую, решив просто следовать за ней. Шаг за шагом они шли всё дальше и дальше от берега, но Аято не сразу понял, что он буквально шагает по поверхности воды. Каждый шаг Сангономии по водной глади отдавался жемчужным отливом, а сама она выглядела ещё более волшебной, чем в их первую встречу. Когда Камисато поднял глаза, он понял, что он стоит там, где достаточно глубоко и далеко от берега, его рука лежит в её руке, а вокруг них начали подниматься пузырьки с тем же сиянием. — Это… — он смотрел на происходящее словно зачарованный. — Я хотела поблагодарить тебя за приглашение и твою помощь за всё это время, — она запнулась на мгновение. — Смотри, там твоё поместье, — указав на виднеющееся на высоте здание. — С этого ракурса всё выглядит иначе, — он повернулся к ней и с хитрой улыбкой нагнулся к её уху, продолжив очень тихо, — Ты всегда можешь приехать ко мне, — эти слова заставили Кокоми покраснеть на месте, а пару пузырьков лопнуть прям в воздухе, — Только ты решаешь, продолжиться ли наша переписка и наше общение…***
Сколько они простояли ещё там, любуясь звёздами — неизвестно, однако Гуджи Яэ была удивлена, увидев свою гостью вставшей ни свет ни заря, но решила не предавать этому значение. Они посидели за завтраком, обсуждая работу издательского дома Яэ: книги по военной тематике, лёгкие новелы, исторические романы. Генерал Горо им в этом не мешал, несмотря на свой личный долг защищать госпожу — присутствие Мико было более чем достаточно, чтобы отвадить его подальше. Их корабль отплывал в обед, поэтому не было так много времени для прогулки по территории фестиваля. В поместье Камисато утро началось также мирно, кроме одного момента — Тома не застал своего господина в покоях. Напротив, он сидел на терассе с закрытыми глазами и во вчерашней одежде. Управляющий хотел было предложить господину завтрак, не забыв упомянуть о важности отдыха, но его прервали фразой: «Не говори ничего, Тома. И никому». В этот момент в ладоне Аято крутились две жемчужины разных цветов.
