Между сердцем и разумом
28 декабря 2022 г., 21:10
Как и в прошлый раз переговоры происходили на одном из близлежащих островков Каннадзуки, что с одной стороны была нейтральной территорией, с другой стороны — достаточно рисковым местом для одной стороны и близким для второй. Уже была последняя стадия подготовки и делегации ждали начала мероприятия, которое обещало длиться несколько дней и где у каждой партии было своё непреклонное видение дел.
Самым расслабленным из всех представителей был глава комиссии Яширо, для которого эти переговоры не имели особого внимания, так как обсуждаемые вопросы в самом примитивном своём толковании не были в его ведении. Пожалуй, любой исход удовлетворил бы потребности комиссии Яширо, однако для других это таковым не являлось, так как дела торговли и налаживание линий снабжения отнюдь не являлось сферой её влияния. Конечно, перевоз пиротехники, парфюмерии и благовоний, некоторых материалов, необходимых для религиозных обрядов и культурных материалось входило в задачи комиссии Яширо, но даже это шло вместе с кураторством комиссии Канджо.
Мужчина стоял у дерева близ к линии воды, слегка прикрыв глаза. Он стоял прямо, как и пристало аристократу. Руки были скрещены на груди, а волосы слегка растрёпывались ветром. Не оборачиваясь, он мог слышать не только голоса природы, но и перешёптывания солдат сёгуната, редкий лязг железа, чьи-то шаги, которые то приближались, то отдалялись. Суета — то, что является неотъемлемой частью жизни высших чинов и то, что подчас ненавидел Аято, однако она же заставляет иногда задуматься о том, что жизнь не есть спокойный ручей, но непредсказуемый океан, который живёт по своим законам. На его лице появилась ухмылка, а голова немного опустилась от уловленного им: «Пожалуй, это будет интересно», — подумал он про себя.
В шатре делегации Ватацуми остались лишь генерал, божественная жрица, пара её личных служанок и ещё один военный, так как то, что хотела обсудить госпожа не должно было быть доступно для широкой публики, по крайней мере пока. Царила нагнетающая атмосфера. Одна рука божественной жрицы лежала под грудью, а вторая находилась у лица, погружённого в серьёзное стратегирование ситуаций.
— Генерал Хори, — обратилась к нему девушка, — Были ли найдены документы или иные материалы, доказывающие правдивость этого письма? — показывая письмо остальным присутствующим. Почерк человека, который оставил эти записи, сложно было не назвать каллиграфическим, но от этого читать его было труднее.
— Да, ваше Превосходительство, — он склонил голову, однако потом всё же исподлобья продолжил, смотря ей прямо в глаза, — Но, не будете ли Вы любезны, ответить на мой вопрос — зачем вам это сейчас?
— Я не собираюсь использовать эти материалы. По крайней мере пока, однако если комиссия Тенрё будет настаивать о своих обязательствах по защите граждан и территорий Инадзумы мне будет что ответить, — её взгляд резко переменился, — Я думаю, что вам, генерал Горо и Цуюко, будет полезно знать, что происходит, — она перевела взгляд на вторую девушку, которой на вид было максимум от роду лет шестнадцать, — Риина, можешь нас оставить? — девушка, сделав небольшой поклон, спешно удалилась.
***
Шёл уже второй час переговоров. Генерал Куджо начинала потихоньку испытывать нехватку аргументов, каждый раз пытаясь выбить необходимый для её стороны пункт — перевод войск Сопротивления под контроль комиссии Тенрё, однако Сангономия была непреклонна. Наблюдавший за этим молодой господин Камисато лишь наслаждался шоу. Верность Сары действительно заслуживала уважения, но в его понимании её верность была схожа с фанатизмом. К тому же, он прекрасно помнил отношение солдат сёгуната к тем, кто воспротивился Охоте на Глаза бога, а также как именно комиссия относилась к людям с Ватацуми особенно в тот период — как к людям второго сорта и иногда хуже. С другой стороны, его даже поразиило упрямство Сангономии и то, как уверенно она держалась, хотя тут надо было больше благодарить её верного «пса», который стоял подле неё чуть позади. Он не должен выпускать своего внутреннего зверя — то, что повторял себе Аято, каждый раз замечая Кокоми перебиравшую пальцы и незаметно прикусывавшую губу дабы скрыть влияние сего давления. В такие моменты мужчина радовался большому количеству глаз и тому, что он сидит — это не давало ему сорваться с места. Его локти стояли на столе, пальцы были скрещены, а взгляд переходил с одной личности на другую. — При всём моём уважении к Вам, я всё же настаиваю на том, что войска Ватацуми должны прекратить своё существование и перейти на сторону сёгуната как было до декрета Сакоку и гражданской войны, — твёрдо произнесла Сара, однако в её глазах проблёскивали огоньки нетерпения и некоего гнева. — К сожалению, генерал Куджо, это невозможно как было при предыдущих переговорах, так и сейчас, — спокойно ответила божественная жрица. — Тогда назовите сроки, когда это будет возможно. — Вы и вправду думаете, что после всех деяний комиссии Тенрё, жители Ватацуми смогут вам доверять, — не сдержался Горо позади своей госпожи, отчаяно пытаясь не зарычать, глядя в надменное лицо тенгу. — Тише, генерал, — произнесла Кокоми, после чего повернулась к оппоненту и начала раскрывать свои козыри, — Как только войска Ватацуми передут под ваш контроль, все солдаты, охраняющие базу на Яшиори и сам остров Ватацуми уйдут, а их место займут солдаты с Наруками или же Каннадзуки, не так ли? — этот риторический вопрос застал нескольких солдат, как и их предводителя немного врасплох, — Но знаете ли вы, госпожа Куджо, что на самом деле происходило на Ватацуми под якобы вашей «защитой»? — вкрадчиво продолжила девушка. Глаза Сары расширились от последнего вопроса услышав этот вопрос слишком близко к ушам. Божественная жрица пугала, так как её достаточно милое лицо и большие бездонные глаза с каждой секундой становились устрашающими. Городость тенгу, как и военная выдержка помогали госпоже Куджо хорошо скрывать свои чувства, но абсолютно не спасали от предательского холода, прошедшего по спине. Вдох. Выдох. Сара решила продолжить: — Что вы имеете ввиду? — Моральное и физическое насилие солдат комиссии Тенрё, а также пренебрежение комиссией расследований преступлений совершённых против людей Сангономии. В этих представленных документах вы найдёте подтверждение моих слов, — генерал под эти слова положил принесённые ранее другим военным доказательства, которые Сара незамедлительно начала перебирать, не веря своим ушам, — Так какие же гарантии безопасности как минимум мне может дать организация, причастная к этим преступлениям, которая так безжалостно нарушала всякие границы и права людей, разделяя их по вере и происхождению? Она пугала: со стороны миловидная девочка могла быть прекрасным монстром во плоти, вызывая мурашки у многих солдат сёгуната. Великолепная маска, которая стоила ей немалых усилий. Даже некоторые солдаты Сопротивления увидели своего командира в ином свете — её мягкий, похожий на летний дождь голос превратился в холодную и никого не щадящую волну, которая вот-вот накроет всех и вся. Девушка обернулась на своего доверенного генерала и лишь губами передала послание: «Не сейчас».***
Там же, где молодой господин стоял и до переговоров, но теперь он был куда расслабленнее: она стоял, оперевшись о дерево и всматривался в спокойные воды Каннадзуки. Вокруг не было ни души, за что косвенно можно было поблагодарить и Шумацубан, позаботившегося о спокойствии своего начальника. Белый пиджак был оставлен в шатре его скромной делегации, как и часть украшений, хотя оружие — одна из последних катан стиля Фуцу — всегда была при нём, ведь не знаешь в какой момент на тебя совершат покушение. Впрочем сейчас он не особо ждал подвоха, но её — ту, которая затягивает его всё глубже и глубже. До какого-то момента Аято не интересовали многие развлечения богатой молодёжи: трубки, алкоголь, девушки с улиц красных фонарей — это было не для него. Он любит стабильность и защищённость, когда не нужно переживать из-за глобальных проблем, а мелкие хлопоты не давили тяжёлым грузом. Она подошла к нему со стороны береговой линии — шаги по воде не уловимы на слух. Само олицетворение луны: светлая кожа сияла от звёздного света отблеском алмазов, а волосы на ветру напоминали пески пляжей её родных мест. Хоть она и была одета в повседневную одежду, но чулков на ней не было, что дало возможность Камисато разглядеть Сангономию в ином свете. Девушка подошла к нему несколько осторожно, боясь не столько быть замеченной, сколько быть невежливой к нему. Он сделал шаг на встречу ей. Их взгляды, однако, пересеклись лишь на мгновение, так как девушка опустила свой вниз, словно она в чём-то чувствовала себя виноватой. Его же взгляд всё также напоминал ей о тёплых весенних дождях, которые дают надежду на урожай. Аято снял перчатку со своей руки и легонько пальцем дотронулся до её подбородка, что заставило Кокоми резко поднять голову. Это было неожиданно. Казалось, что она расплачется в любую секунду. Сегодняшний день был для неё тяжёлым. — Ты боишься меня? — мягко полушёпотом спросил он, глядя в её бездонные глаза. Она отрицательно помотала головой. — Тогда, я прошу тебя, — его ладонь взяла один из её локонов, но она не оттолкнула его, — Дать ответ на мой вопрос. — Ты ведь понимаешь, что это всё ни к чему не приведёт, — она устала за весь день, на её ресницах заблестели капельки слёз, — Я хочу попробовать, но реальность словно дамоклов меч… — она отвернулась. — Если ты готова попробовать, то тогда что мы теряем? — он вплотную приблизился к ней, — В конце концов, мы с тобой лишь два одиноких человека, которые понимают друг друга. Кокоми, — он заставил её посмотреть ему в глаза, — Я не буду ни на чём настаивать. Как я говорил, только ты решаешь, когда сказать «стоп». — Обними меня, — прижимаясь к нему, произнесла она. Её тонкие руки обвили его за пояс, прижимая как можно ближе, словно сейчас он — её спасательный круг. Некое промедление со стороны Аято было объяснимо — вся ситуация преобретала другой оттенок. Она та, кого он хочет защитить, но не может. Однако в его силах дать ей поддержку. Его мужские руки обхватили её тело, а его нос и губы дотронулись до её макушки. Он чувствовал, что было ещё что-то, что разрывало её на части и что это было связано с сегодняшними переговорами, но сейчас было не то время и не то место — они были вдвоём посреди небольшого, но нежилого островка. Её пальцы теребили его волосы, её щёки горели от накатившего смущения, однако сердце — ликовало. Спустя долгое время был тот, кого она могла обнять, кому она могла рассказать секреты. Да, они были по разные стороны, но имело ли это отношение просто к двум людям? По её коже пошли мурашки от едва ощутимых нежных прикосновений мужчины к оголённой части спины и шеи. Это было не неприятно, скорее наоборот — необычно и интересно, ведь жрицы, которые ей помогали одеваться и иногда мыться ощущались по-иному. Не будь это всё в тайне, он был ликовал и ходил с улыбкой до ушей как довольный кот, но правила есть правила и обязательства есть обязательства. Никто не должен узнать о слабости главы комиссии Яширо, особенно другие две комиссии, в противном случае это навредит не только ему самому. — Кокоми, — он немного отдалился, произнеся достаточно строгим голосом, — Запомни: сейчас я — Аято, простой человек, который питает к тебе далеко не дружеские чувства, но когда мы встречаемся на официальных мероприятиях, я — глава комиссии Яширо, — пусть лучше она сейчас услышит всё, чем потом пострадает, — Я не смогу принимать всегда твою сторону и иногда мне придётся выступать против тебя в роли Божественной жрицы. — Я это прекрасно понимаю. Но я уже шла наперекор своим чувствам, но я тебя кое о чём хочу попросить, — её руки обвили его локти, — Не используй мои личные секреты против меня как Божественной жрицы, так как это навредит даже не мне, а многим мирным людям, которые были вверены мне. — он улыбнулся и положил свои руки её на плечи — Мы с тобой точно два дурака, — и легонько рассмеялся.
