Благородный кипарис и жемчужное море

      Прошло немало времени с тех пор, как их отношения перешли из доброй дружбы по переписке в бушующие как волны романтические отношения, которые хранились в тайне от большинства людей. «Счастье любит тишину» — эти двое думали именно так, сидя за небольшим столиком, на котором были почти пустые тарелки с палочками и двумя чашками. Стража была разогнана от покоев божественной жрицы, почти все дипломаты покинули остров после переговоров, а у двух возлюбленных было пару дней наедине. Прогулки по пляжу или же в различные пещеры острова действительно были интересны и очаровательны по-своему. Для жителя Наруками, ему было необычно видеть жилые пространства и иные помещения прям в скалах или их части, прикреплённые к отвесным стенам. В отличие от Ватацуми, жители Инадзумы всегда строили свои дома над землёй, вырубая часть лесов, коих было не так уж много. Эта традиция на Ватацуми происходит из Энканомии, где было куда проще использовать камни при разламывании скалистых территорий, нежели искать огромное количество древесины.       Возлюбленные уже давно переместились поближе друг к другу так, что ступни девушки были на её подушке, а телом прижималась к молодому человеку, чья одна нога была согнута в колене, а другая лежала на полу. Тонкая женская рука пробиралась под нагадзюбан, осторожно касаясь горячей кожи, другая рука опиралась о пол позади её любовника. Ладонь мужчины находилась на затылке девушки, поддерживая её голову, а вторая перебирала распущенные пряди волос, которые водопадом спадали на оголённые плечи и ключицы. Он сминал её губы в неспешном, но жадном поцелуе, почти забывая о надобности в дыхании.       Было темно, и лишь яркая луна могла быть им свидетелем. Прервавшись от поцелуя, комиссар Яширо немного наклонился дабы дотронутся лбом её свода шеи, попутно шепча что-то неразборчивое. Рука божественной жрицы, что упиралась о пол, переместилась на его талию, сжимая ткань одежды лавандового цвета. Действия мужчины лишь пленили её больше с каждым миллиметром его губ, оставляющих поцелуи по шее. Её глаза закрывались от приятных ощущений, но ей хотелось сделать приятное и ему, однако её непроизвольное движение остановило обоих. Одним пальцем коснувшись её подбородка он аккуратно полушёпотом спросил: — Всё в порядке? — Да, просто… — она задумалась, пытаясь собрать все эмоции и ощущения воедино. — Если хочешь, мы остановимся тут, — успокаивающим тоном произнём он, глядя прямо в глаза, которые затягивали его в морскую пучину. — Я не хочу ни о чём жалеть, — был твёрдый ответ, — Но ответь мне честно, Аято, тебя не пугает то, что ты видишь на моей шее? — А должно? — он выдохнул, отворачиваясь и пряча смешок, — Мими, я начал интересоваться тобой ещё до того как увидел тебя. — он поцеловал её макушку, — Если бы меня подобное отталкивало, сходил бы я иногда с ума лишь вспоминая тебя.       Девушка покраснела. Она не знала, что именно чувствует. Радость от того, что дорогому человеку наплевать на её «уродства»? Смущение от комплиментов или же благодарность? Но чувства к рядом сидящему лишь возрастали с каждой секундой. Она решила не думать, впиваясь жадным поцелуем в его губы. Мужчина слегка опешил от таких неожиданных действий. Руки девушки начали искать узел чтобы развязать ненужную рубашку. В свою очередь мужчина начал крепче прижимать к себе хрупкое тело, боясь, что она упорхнёт как птица в любой момент. Это было их тактической баталией, в которой выигрывал каждый.       Наконец нижняя рубашка Аято поддалась тонким женским пальцами и открыла торс своего владельца. Господин Камисато не был ни чересчур накаченным, ни слишком худым. Был отчётливо виден рельеф мышц, которые перекатывались изредка под кожей при движении корпуса. На коже можно было прощупать россыпь мелких и не очень шрамов от многолетних тренировок, попыток ассасинов забрать жизнь и самосуд над врагами. Он был далеко не святым, но и злым его нельзя было просто назвать. Но именно сейчас комиссар Яширо нависал над девушкой, которую желал своей душой и, возможно, он был жертвой чар этой жрицы, которая одним взглядом могла шевелить его за ниточки как марионетку. Его ладони находились по обе стороны от её головы, а колени — по бокам от её тазовых костей, словно хищник, поймавший долгожданную добычу.       Аято смотрит прямо в её глаза цвета неба, на котором вот-вот появятся первые лучи солнца. Кокоми не отводит взгляд, лишь в ответ касается своей ладонью верхней части скулы и проводит пальцами до подбородка. Мужчина наклоняется к ней, соприкасаясь носами. Это стало их жестом, говорящим «Всё в порядке» без слов. Он наклонился ещё ниже, прям к уху и сбитым дыханием произнёс полушёпотом: — Ты действительно хочешь этого? — он поцеловал в её висок, — Оттолкни меня или прогони, если не хочешь. Ведь я уже на пределе. — Тогда, чего ты ждёшь?

***

      Над океаном восходило солнце, чьи лучи раскрашивали небо в оранжево-персиковые и жёлтые цвета. Вдали слышался прибой и ранние перебранки чаек, а у окон летали алые кленовые листья, которые найти было можно только на островах акватории Наруками. Рито, в отличие от города Инадзумы, был куда более живым. По крайней мере для приезжих с других мест. Этот городок во ведении комиссии Канджо был главным портом Инадзумы, где постоянно кипела жизнь, корабли то причаливали, то отчаливали. Здесь многому чему можно было научится лишь наблюдая за происходящим, а из-за разношёрстности населения — можно было оставаться незаметнее, ведь в отличие от той же Ханамидзаки, где можно было почувствовать немного гнетущую атмосферу вековых традиций и устоев общества, в Рито всё сглаживалось присутствием иностранцев, коих было достаточно.       Несмотря на то, что Ватацуми де-юре является территорией Инадзумы, по факту большинство приезжающих на Наруками чувствуют себя гражданами другого государства из-за разниц в менталитете, культуре, религии. Божественный жрец любил проводить всё свободное время именно в Рито, где открывал для себя всё больше и больше нового, а также здесь никто особо не придавал значения его внешности или статусу, кроме местных жителей. Он привык, что некоторые подданные сёгуна смотрят на него с презрением, как будто на нём стоит какое-то позорное клеймо. Но всё это было там, в глубинах Наруками, здесь же же он был в своей снятой комнате, рядом на нём лежала его девушка, за окном виднелись вдали журавли и слышались слабые голоса с пристани, на окна иногда налетали листья.       Девушка была другой причиной недолюбливать жителей Инадзумы — в отличие от него, человека с защитой статуса, она была лишь обычным человеком с Ватацуми, который переехал по делам семьи. Они встретились при весьма странных обстоятельствах — он заметил, как девушка набила одному уроду, а по-другому он выразится не мог, морду и оставился ссадины на теле в попытке побега от преступника. У части аристократии были грешки, связанные с районом красных фонарей, куда, как выяснилось позднее, любили отправлять похищенных девушек с Ватацуми или же забирать их у бедняков. Но в тот раз что-то пошло не по плану. Молодого жреца спасли лишь тогда его глаза, которые так явно выделялись на фоне других. В последствии он забрал её с собой на родину, где девушка пыталась стать обычной жрицей, но всё шло наперекосяк. Сейчас же та, что мирно посапывает на его груди, была не простой жрицей. В отличие от большинства жриц Сангономии, девушка великолепно обращалась с копьём, в том числе и для подводной рыбалке. — Уже проснулся? — спросила девушка, потираясь щекой об его обнажённую грудь. — Я думала, ты будешь спать до завтрака. — Этот вопрос я должен задавать тебе, — он усмехнулся, приподнимаясь повыше и целуя девушку в чёрную макушку.       Такое утро было роскошью по нескольким причинам, главной из которых было отсутствие заключённого между ними брака. Если на Ватацуми он должен был держать планку, то на Наруками парень мог немного расслабиться. Хотя их отношения для многих не было тайной, особенно для его матери — божественной жрицы, которая хоть и не была особо рада такому ходу событий, но всё же не стала препятствовать этому. Одним из факторов для её одобрение было их, по крайней мере со стороны её сына, в последствии заключить узы брака. Вторым же являлось доверие друг к другу между матерью и ребёнком, которое выражалось как: «Лучше я буду знать и не лезть, пока не попросишь помощи, нежели потом разгребать последствия уже навороченного». Следствием стало лишь обучение девушки тем вещам, которые понадобятся ей как жене божественного жреца храма Сангономии. Позже женщина прониклась к избраннице сына, которая смогла найти подход даже к её племяннице. — Кайсей, тебя что-то тревожит? — спросила девушка, опираясь ладонями в кровать сбоку от него, заметив задумчивый взгляд. — Не бери в голову, — он легонько щёлкнул её по лбу, — Просто обдумываю реакцию Мими перед нашим отплытием. Она редко так переживала… — А у неё есть поводы? — спросила Цуюко, которая села подле парня. — Ты сама знаешь, — он Сангономия убрал прядь чёрных как ночное небо волос с её лица, — То, почему я здесь по идее не должно подвергать меня опасности, но по какой-то неведомой мне причине, я знаю цель их бездействия на наши запросы. — его рука сжалась в кулак, — Если эти твари имеют ещё какие-то планы на похищенных детей, то я должен закончить с этим раньше, чем пострадает весь остров. Я не позволю им и дальше использовать жителей Ватацуми как скот для своих корыстных целей. Особенно для поиска лекарства от татаригами Есть вероятность, что я могу и не вернуться после сегодняшних переговоров, — Кайсей повернулся лицом к жрице, — Но сейчас у меня есть куда более важный вопрос к тебе: Каким ты видишь будущее? — … — девушка задумалась. Это было не то направление, которому она придавала значение. Для неё была важна жизнь в настоящем, а не прошлом. — Я не задумывалась об этом. А ты? Какое будущее ты хочешь построить? — Чтоб через пару лет у Ватацуми появилась настоящая самостоятельная гавань для грузовых и пассажирских кораблей, хоть и не такая большая как здесь. На месте храма Моун, здание которого можно будет восстановить находилась учебная база для гидрологических и иных исследований острова и его акваторий, — он начал перечислять всё. Де-факто он уже давно является божественным жрецом и в последние пару лет самостоятельно занимается документами и ведением дел, но также он понимал, что ему не хватает её многого для осуществления всех планов, — Провести Горё Мацури. А через пару-тройку лет, может даже через пять-десять, — он повернулся к ней и поднял пальцами её подбородок, — Увидеть тебя с нашим ребёнком или даже парой детей, — на лице появилась хитрая улыбка, — Выйдешь за меня, Цуюко? — Да… — она опешила от вопроса. Более того, она не ждала этого от него. — Но только, если ты вернёшься сегодня вечером. Ко мне, — она затащила его в очередной поцелуй. У них было ещё некоторое время наедине друг с другом, которое было ценно, однако странное предчувствие что-то плохого поселилось на окраинах её сознания.

***

      День на Ватацуми всегда казался размеренным, даже если у обычных людей жизнь бурлила повседневными заботами. Здесь почти никогда не бывало гнетущей атмосферы, даже во время гражданской войны — остров-дар Оробаши был не просто пристанищем, а местом покоя души и разума, что было его одной из последней волей. После недавних перепетий, остров постепенно приходил в расцвет, пожалуй, один из грандиознейших за всю историю. Заготовка территорий под причалы собственного небольшого порта даст Ватацуми беспрепятственную торговлю без посредничества. В будущем божественная жрица также надеялась открыть учебную базу по изучению аквакультур и морских животных, как на это надеялся и её предшественник.       Кокоми штудировала документацию, которая осталась после Кайсея, в поисках ответов не только на свои ответы, но и на ответы Аято, который и по своей, и нет воле оказался втянут в разбирательства. Коммисар уже знал частично то, что произошло в поместье Куджо в тот день, но теперь его задачей было понять причину столь зверского убийства как молодого господина, так и его двух спутников. Более занятным было и то, что единственной выжившей в тот вечер была жрица. Почему изначально в делегации были лишь приближённые жреца? В отличие от Аято, Кокоми могла предположить из-за чего, но если она была права, значит комиссия Куджо подсылала своих шпионов не раз и, возможно, они были здесь и сейчас. Но с другой стороны, зачем было убивать её кузена при обычном приглашении и потом показывать как самосуд. Ответ в голове жрицы сложился достаточно логичным — Кайсей знал куда больше, чем все предполагали и более того, имел ещё и доказательства халатности со стороны комиссии Тэнрё.       Девушка схмурила брови, читая очередной лист, но на сей раз личных записей своего брата. Что-то она откладывала, замечая более личные пометки и зарисовки, ставя заметку, чтобы отдать наброски Цуюко, а что-то помечала как важное, если оно могло иметь отношение к делу пяти-шестилетней давности. Если бы не мнение её солдат и простых жителей Ватацуми о переходе войск сопротивление под контроль Тэнрё, сие происшествие вообще бы не всплыло, но теперь пути назад уже не было. Несмотря на свой спокойный и местами кроткий нрав, Сангономия хотела этой мести. Не месть ради мести, но месть ради справедливости. И она прекрасно понимала, что может совершить самосуд. Хотела ли её матушка этого? Возможно да, возможно нет.       Три стука в дверь, привычные для служащих в комнатах Сангономии, но на этот раз в дверях был глава комиссии Яширо, который стоял немного облокотивший о дверной проём. Он любовался ею во время работы. В этом выражении лица было что-то притягивающее, но и с этим по-своему сильное. Девушка не сразу заметила гостя, но подняв взгляд — увидела тот самый лисий взгляд и заметную расслабленную улыбку. В такие моменты они оба задумывались о том, что хотели бы так проводить многие дни бок о бок друг с другом. — Госпо… Аято, — она выдохнула, — Проходи и закрой дверь. У меня есть вопросы к тебе. — Кокоми произнесла это достаточно холодным тоном, всё ещё обдумывая тему разговора. — Поверь, у меня тоже есть вопрос, если ты говоришь про то дело. — он сел на стул около письменного стола. Сбоку он увидел книжные шкафы, меж которыми стоял комод с подаренным им каменным садом, и про себя улыбнулся. Мужчина считал такую их традицию весьма милой, учитывая, что в подарке виднелись жемчужины санго. — Хочешь сейчас поговорить? — она встала и подошла к каменной композиции, слекга наклонившись. Несмотря на попытку скрыться за фасадом аристократа, на её лице появилась едва заметная улыбка и румянец. Её смущала его компания сегодня, но она была приятна. — Ты же знаешь, что я на рассвете уже уеду. — он закрыл дверь и сел на стул близ письменного стола. — Что ты собираешься делать, если узнаешь всю правду о том убийстве? Свершишь ли ты самосуд или же подчинишься законам сёгуната? — хитрая по лисьи улыбка, которая была присуща наблюдателям за интереснейшими поворотами судьбы. — Скорее всего ты знаешь, что Кайсей приезжал в ходе расследования дел по похищению детей с Ватацуми, как и то, что я виделся с ним незадолго до произошедшего, но знаешь ли ты причину его убийства? — На самом деле я много исследовала то, что осталость после него — документы, записи в личном дневнике зарисовки и… — она резко остановилась, понимая, что не может рассказать всего о тайнах клана Сангономиии, — Забудь. Но есть только один человек, который может рассказать услышанное и увиденное с места преступления, однако её я не хочу спрашивать и заставлять переживать тот ужас. — Что если у меня есть достаточно важная вещь от твоего кузена? — протягивая ей странный камень овальной формы с жемчужным белёсым отливом. Божественная жрица поняла сразу, что это за камень. — Это же… — она затаила дыхание. Как бы ей не хотелось задать вопросы по поводу того, как эта вещь попала в руки к её возлюбленному, просмотр этого камня был куда важнее. Она взяла его в руки и сделала то, чего от неё не ожидал коммисар Яширо — проколола палец и кровью помазала гладкую поверхность.       Камень начал изменяться в форме, вернувшить в свою первоначальную форму водного пузыря, который излучал гидро-энергию. Таинство крови — вода помнит всё. По комнате разошёлся всплеск и появились три силуэта ситуаций. Первый — молодой человек, стоявший у окна. Второй — несколько пожилых людей в просторной комнате с оружием на стене. Третий — ребёнок, валяющийся на каком-то камне.       Тронув первый силуэт, начал раздаваться голос: «Если это послание дошло до тебя, Мими, то значит твои опасения оправдались… Они решили подчинить остров… Кровь жителей… Татаригами… Сердце — лекарство…». Чем дальше тем больше становилось помех из-за постепенно угасающей магии в артефакте. Обычно те, кто обладал способностью к созданию таинства крови, использовали его как тайные и быстрые послания, которые нельзя было вскрыть, в отличие от портальных рыбок. Эти слова удивили Кокоми, но вполне чётко отвечали на вопрос Аято, который решил сначала услышать всё, а потом рассказать всё что знает, но потом заметил свою девушку. Она была в замешательстве, не решаясь активировать второй гидро след. — Если не хочешь — не заставляй себя, — он положил свою руку ей на плечо. — Даже если он оставил тебе то, что можно использовать против комиссии Тэнрё, тебе не обязательно доводить всё до конца. — он повернул её к себе, и посмотрел в большие взволнованные глаза. — Я хочу узнать. Хотя бы ради себя и тётушки, — она вздохнула, — Но мне нужна поддержка, — её руки проползли по его талии, прижимая к себе.