Burn, my Amber Heart!

      Из выдающихся существ Танджиро за всю свою сознательную жизнь видел только демонов. Но те никогда не причиняли ему неудобств — все благодаря истребителям, которые время от времени патрулировали деревню Танджиро. Помимо демонов парень знал истории о енотах Тануки, Синигами, Бакэнеко, Кутисакэ-Онна, о божестве Тэнгу, который якобы являлся жителям деревни, когда те заблуждались в горах, и многих других существах. Но Танджиро никогда их не видел лично и знал лишь понаслышке из интересных историй на ночь от отца, или легенд матери теплыми осенними вечерами, или страшилок своих младших братьев в подобное темное время суток.        Но любимыми историями Танджиро всегда были легенды о Кицунэ — прекрасных, но опасных жителях густых лесов. Чаще демоны-лисы были представительницами женского пола. Они были настолько чудесны и красивы, а их хвосты, витающие, кажется, в воздухе, похожие не то на рога над головой, не то на ореол, так обворожительны, что люди, видавшие Кицунэ, попросту сходили с ума от их красоты. Танджиро хотел бы увидеть Кицунэ, но не хотел сойти с ума. Он видел много красивых людей и девушек, но никогда его сердце не сжималось от щемящего чувства прекрасного.        По крайней мере, это были лишь мечты юной романтичной головы, которые никто не воспринимал всерьез. Танджиро вскоре и вовсе забыл, как в свои тринадцать часто пропадал в лесу, несся туда после работы в поле, несмотря на усталость, и сидел в гробовой тишине в кустах в ожидании встречи с Кицунэ до самой ночи. Но так ни разу и не увидел ее. Однажды осенью, сидя на лоджии и перебирая подсолнухи вместе с матерью, Танджиро заметил, как вдали по склону горы вдоль леса бежала лиса. Рыжая и очень красивая, она то останавливалась, принюхивалась, то снова шла по своему пути. При виде нее юноша вскочил, рассыпав черные каплеобразные семечки подсолнуха на пол, и закричал ей. Мать начала отчитывать его, а Танджиро, пристыженный смехом младших братьев и сестер, неловко стоял, переминаясь, и поглядывал вдаль — ему показалось, что лиса тоже хихикнула, хитро улыбнулась и вскоре рыжее пятно ее хвоста скрылось из виду. Танджиро запомнил эту встречу и с тех пор осознал, что очень полюбил лисиц.        Работая в поле, которое с одной стороны уходило в лес, он часто видел их, наблюдающих за ним. Но ни разу Танджиро не удалось подойти ближе, ни разу он не видел, чтобы по лесу бродила источающая туманный свет фигура девушки или мужчины, ни разу его фантазии не оказывались реальностью.       Одним осенним днем после работы в поле, которую Танджиро окончил раньше, он отправился назад. Его дом находился на границе леса и поля, отделенный от других домов в ряд — так была построена вся деревня и было проще наблюдать за полем. Некоторые дома уходили прямиком в лес, но и там работа кипела день и ночь. Танджиро любил заходить еще дальше вместе с друзьями и младшими братьями, и они могли долго бродить между одинаковыми деревьями, пугать птиц своим звонким голосом, а чаще — собирать ягоды и грибы. Возвращаясь домой, когда уже почти стемнело, Танджиро вдруг вспоминал и пересчитывал младших. Только убедившись, что все на месте, они «гусеницей» выходили из леса, вцепившись в одежду друг друга — младших это веселило и они воспринимали это как игру, а вот старший и ответственный за них Танджиро мог быть уверенным, что никто не потеряется.        Когда приближался осенний праздник урожая, Танджиро с нетерпением ожидал дня, когда сможет попробовать тыквенный пирог своей матери. Ему нравилось, как местные украшали свои дома, делали уборку и вывешивали оранжевые флажки, а вечером запускали фонари. Однажды парень подслушал у патрулирующего истребителя, что тот нигде не видел, чтобы так готовились к празднику. Танджиро был горд своей деревней и ее оригинальным подходом.        Утро парня началось с того, что он проснулся с холодными ногами. Он нечаянно ткнул спящего с ним вальтом брата Рокута, но тот не проснулся. Легкий морозец указывал на раннее утро. Парень потянулся и зевнул, предвкушая длинный праздничный день без тяжелой работы. Он тихо встал, окинув взглядом спящих братьев и сестер, поправил одеяло на старшей Недзуко и вышел из теплой комнаты.        Он походил по непрогретой кухне, а когда подошел к углу, где обычно лежали дрова и уголь для отопления дома, понял, что их все перетопили еще вечером. Танджиро надел теплую отцовскую накидку, большие для него самого галоши и вышел на улицу за дровами.       Вдали простирался туман. Пахло свежестью. Снаружи оказалось еще прохладнее. В поле редко царило безветрие, но это был тот особый день, когда ветер дул со стороны леса, а деревья не пропускали его. Еще совсем недавно стоял душный августовский суховей, но уже с первых дней первого месяца осени чувствовались похолодания. Танджиро обошел задний двор и подступился к сарайчику — сложенные дрова он закинул в тугую корзинку и по пути в дом заглянул к курицам. Он понаблюдал за тем, как отец крошит им кукурузу, улыбнулся, поежился от холода и торопливо направился в дом.        К тому времени уже проснулась его мать. Она кивнула Танджиро и парень сел у маленькой печи, принявшись заново разжигать погасший за ночь огонь. — Позавтракаем скудно, я сварю яйца и сделаю лапшу с бульоном, — сказала Киэ Камадо, — а в обед в центре соберется вся деревня и будет настоящий праздник.        Танджиро кивнул. — Уже жду не дождусь, когда съем твой тыквенный пирог!        Женщина озадаченно посмотрела на сына и промычала. — В этом году что-то не сезон, тыкв вырастили очень мало, а что было — собрали для пожертвования истребителям.        Танджиро грустно сдвинул брови и прекратил разжигать огонь. — Что ж, — смирился он и улыбнулся, — ничего не поделаешь! Что бы ты ни приготовила, у тебя все получится вкусно! — Спасибо, милый. Пойди разбуди младших и Недзуко, мне нужна помощь.        Комната открылась и на кухню вышла девушка, похожая на мать Танджиро. Она улыбнулась брату и, пройдя мимо него, провела рукой по его спине почесывающими движениями. — Доброе утро. Сегодня я спала дольше… — Мы с тобой до поздна зашивали мешки под корм, так что ничего страшного, — улыбнулась мать. — Но ты все равно проснулась раньше, — возразила Недзуко, — Танджиро вовсе добывал уголь с отцом, но тоже встал рано.        Танджиро усмехнулся и встал, но неожиданно столкнулся с младшим братом Шигеру. Старший посмотрел на свои ногти с угольной грязью. — Скоро станет теплее, ничего! — Спасибо, Танджиро, позови отца, скажи, что в доме не хватает воды. — Я могу сходить сам. — Уверен? Тогда оденься теплее, сегодня и правда холодно, — Киэ Камадо укуталась в накидку и провела ладонью по лбу младшего сына. Танджиро подхватил оба ведра и вышел из дома, слыша за собой приглушенное: «С двумя ведрами будет тяжело!»        Парень покинул пределы двора, огибая набухший от старости забор, и спустился по заметенному листьями оврагу. Он видел вокруг постепенно исчезающий туман и шумел ведрами, пока нес их, а сам думал о том, чтобы поскорее встало солнце. Танджиро снова взошел на пригорок и обернулся на удаляющуюся деревню — он видел свой дом, он родился там и вырос, ходил за водой каждые несколько дней, но каждый раз, когда он оказывался на пригорке, его сердце сжималось от нежной любви к родной деревне. Парень думал о том, чтобы стать истребителем демонов и патрулировать улицы, на которых вырос, вместо того, чтобы добывать уголь в горах с отцом и быть всегда в саже. По крайней мере, быть истребителем казалось прибыльнее, но опаснее. Сам же демона он видел лишь однажды — мечники повязали странного вида человека быстрее, чем тот добрался до деревни и уволокли его в лес. Чтобы не напугать местных, там его и прикончили. Сначала Танджиро боялся ходить туда один, звал с собой друга Зеницу и вместе с ним искал останки демона, но даже совместными усилиями они их так и не нашли. Потом, когда страх пропал, он ходил в ту сторону один и каждый раз удивлялся, как качественно и бесследно сделали работу истребители.        Танджиро дошел по влажной паленой траве до старого колодца у подножия горы, рядом с началом леса. Он закрепил ведро и закинул внутрь, наблюдая, как его отражение в воде разбивается и становится неровным. Юноша поднял голову вверх и провел взглядом улетающих в теплые края птиц. Перевел глаза на гору и уходящую вдаль спиралеобразную тропинку, ведущую прямо туда, где он помогал добывать уголь. Затем отвернулся и всмотрелся вглубь леса, где из-за болотистой зелени с трудом удавалось что-то разглядеть. Танджиро принялся крутить скрипящую ручку колодца и поднимать тяжелое ведро. С каждым кругом делать это становилось все тяжелее, но он крутил, пока ручка наполненного ведра не оказалась в зоне досягаемости. Юноша нагнулся и взялся за ведро. Он с довольством отметил, что стал гораздо сильнее, и что набирать воду ему стало легче, чем раньше.        Он решил немного отдохнуть и перевести дыхание. Ему хотелось встретиться в этот день с Зеницу и пойти в лес с остальными друзьями. Они редко собирались вместе, но действительно играли в разные игры, особенно когда им исполнилось шестнадцать, но тоска по детству одолевала их каждый раз, когда они виделись.       Танджиро нагнулся, сорвал травинку и сунул в рот. Он посмотрел в колодец и решил нагнуться, чтобы еще раз увидеть свое отражение. Второе ведро давно наполнилось водой, но помимо него он заметил внутри еще что-то. Парень прищурился и приложил к глазам ладони козырьком, но так и не смог как следует рассмотреть предмет на плаву. Танджиро подумал и решил подловить его ведром. Но то лежало на плаву неподвижно. Он обошел колодец, нашел маленький камень и кинул в водную рябь, всколыхнув ее. Предмет, привлекший его внимание, всколыхнулся следом и перевернулся. Танджиро отпрянул назад от неожиданности. На него смотрела пара пустых черных лисьих глаз! В колодце и правда была белая лисья морда!        Несколько секунд юноша приходил в себя. Он осмотрелся по сторонам, пугаясь собственной паники, и прекратил дышать. Лучшим решением ему показалось вооружиться — он отошел назад, не сводя глаз с колодца, словно лисица вот-вот выпрыгнет и нападет, и нащупал длинную палку. На замену страху пришло ликование — теперь он чувствовал себя защищенным. Танджиро присел и медленно подкрался. С каждой секундой его сердце начинало биться быстрее. Вдруг он выпрямился и его тронуло печальное осознание: а вдруг лиса там, в колодце, из последних сил держится на плаву, чтобы ее достали из воды? Несчастный зверь, наверное, убегал от другого хищника и подумал, что может спрятаться, но не знал, что внутри так глубоко и есть вода. Возможно, Танджиро был его единственной надеждой на спасение.        Парень неожиданно подпрыгнул и снова заглянул внутрь. Его охватила паника, когда он осознал, что лисица внутри не бултыхается при виде человека. А вдруг она утонула?!        Танджиро нагнулся ниже и разглядел ее морду — она была необычная, сама белая, а «бровки» и «щеки» — чуть красные, только черный нос торчал впереди. Тела лисицы совершенно не было видно, а ее глаза — черные, как сама бездна, смотрели сквозь него. Танджиро издал вопросительный восклик.        «Это маска! Это просто маска лисы, дурак!»        Ему стало смешно от ситуации и стыдно за свою реакцию. Впрочем ликование тут же сменилось тревогой — в деревне никто не носил такие маски, кто мог уронить ее туда? Неужели истребитель демонов? Значит, он был поблизости и Танджиро мог бы познакомиться с ним?        Парень взял длинную палку и оперся о колодец. Он распределил вес так, чтобы не упасть, но при этом всеми частями тела чувствовал ветхость колодца и то, как шатаются булыжники. Вытянув руку вперед, он начал усердно подгребать маску ближе, чтобы поддеть ее немного кривой на конце палкой и достать ее. Пока одна половина его тела была почти полностью внутри темного и гудящего колодца, где-то снаружи он ощущал, как поднимается неожиданный горячий порыв ветра. Танджиро выдохнул воздух, который ему перекрывали булыжники, пока он опирался на них, и наконец подцепил маску. На его лице снова отразилось ликование. Юноша выпрямился, достал маску лисы и взял ее — мокрую и холодную — в руки.        Она была практически совершенно без каких-либо повреждений, кроме одной заметной царапины на лбу. Танджиро почувствовал досаду и шмыгнул носом от холода. — Все равно красивая…        Парень обернулся, потому что почувствовал чье-то присутствие. Он подпрыгнул от неожиданности, когда увидел возле колодца высокого мужчину. Танджиро настолько удивил его внешний вид, что от страха он замер и забыл, как себя вести. — Ой… То есть… Здравствуйте, простите, пожалуйста!        Юноша поклонился, заставив мужчину отойти на шаг. Он ничего не ответил, а Танджиро только сильнее покрылся мурашками. Он почувствовал, как вопит его интуиция, но не мог ее услышать. Парень стыдливо и неуверенно поднял голову, глядя на мужчину. Похожие на огонь волосы лежали на его плечах, вызывая у юноши странное чувство восхищения и страха. Лицо незнакомца было стеклянным и казалось даже злобным из-за густых бровей, а воздух вокруг него как будто сужался. — Простите, я просто не ожидал увидеть здесь кого-то и поэтому испугался.        Мужчина смотрел на него каждый раз, когда Танджиро начинал говорить, но когда прекращал — тот переводил взгляд ниже. Его лицо вдруг поменялось и стало источать почти доводящее до ужаса счастье — на лице незнакомца растянулась широкая треугольная улыбка, похожая на улыбку лисицы на маске, а глаза приобрели какую-то сумасшедшую искру. — Вам… Хочется пить? У вас нет емкости. Пожалуйста, я набрал хорошей воды. Она родниковая и очень вкусная.        Танджиро указал ему на ведро, и мужчина, наконец, перевел взгляд. Он подошел ближе, взял ведро обеими руками и принялся пить. При этом он не издал ни одного звука, словно был неживой, но от него шел такой головокружительный жар, что Танджиро и в голову не пришло что-то плохое. Мужчина поставил целое ведро на колодец (он правда выпил столько воды?) и перевел взгляд на юношу. Танджиро вытянул руку, показывая ему маску, а мужчина с огненными волосами заулыбался так жутко, что сердце Танджиро ушло куда-то намного ниже, чем должно быть. — Это ваша маска?       Он бросил сиротливый взгляд на ведра и отступил назад на несколько милиметров. Улыбка незнакомца поразила его, и только потом он понял, что интуиция не подвела. — Извините, мне пора, — сказал он механическим голосом, не прекращая смотреть в глаза незнакомцу.        Затем Танджиро резко тряхнуло назад. Он как будто глотнул свежего воздуха, которого ему так не хватало. Парень отскочил от колодца и взвизгнул, когда столкнулся с разъяренным и исказившимся от страха лицом отца. — Что ты делаешь?! — Папа? — Я несколько лет вбивал тебе в голову, чтобы ты не лез в колодец! — мужчина не кричал, но повышал голос, а сам выглядел так, будто уже потерял ребенка. — Понимаешь, чем бы все закончилось, если бы я не оттащил тебя?! — Но я только что стоял… — Танджиро, ты меня очень напугал! Что ты делал там? Зачем ты полез туда? Ты по пояс был в колодце! Ты знаешь, какой он старый, и что если сдвинется хоть один булыжник, то он развалится. Ты упадешь в ледяную воду и тебя закидает камнями!        Танджиро затрясло от осознания. Он будто увидел воочию, как погибает — он погружается в неожиданно горячую, а затем резко ставшую холодной воду, а сверху, прямо со спасительного света на него падают камни. Он тянет руку, чтобы укрыться, но те ломают ему пальцы и вскоре он не видит ничего. — Прости… Я думал… — Я так испугался! Теперь за водой ходить буду я. Не геройствуй понапрасну! — Я правда не хотел, так получилось и… — Танджиро не знал, что добавить. — Ты скажешь матери? — Нет. — отрезал мужчина. — Это останется между нами, но ты будешь намного аккуратнее. — Я обещаю. Прости меня, папа.        Мужчина прерывисто вздохнул. Танджиро хотелось сказать ему, чтобы он не думал о последствиях, но сухой язык так и прирос к небам. — Давай достану ведро, — отец подошел к колодцу и принялся крутить ручку — гораздо легче, чем это получалось у Танджиро. Парень не рискнул подойти ближе. Вдруг он всполошился и встал рядом с отцом, — что это?        Танджуро Камадо достал со дна ведра маленький золотистый камушек. Он прищурился, глядя на него, и внезапно округлил глаза. — Танджиро, почему в ведре янтарь? Здесь уже несколько лет нет никаких драгоценных камней, только уголь. — Это янтарь? Покажи!        Камадо взял из руки отца камень и изумленно уставился на него. Янтарь на его ладони был размером с большой палец — кривой и острый по углам, словно его совсем недавно добыли и отполировали. — Ты знаешь, я тут видел человека. Мужчину. У него были огненные волосы и огромный рост. Даже выше тебя. Я подумал, что ему захотелось выпить воды, но у него не было своего ведра, поэтому я дал ему выпить из нашего. Он еще улыбался мне так жутко, что я побоялся даже пошевелиться. — Мужчина? Улыбался тебе? — с придыханием переспросил Танджуро, доставая ведра. Танджиро подхватил первое. — Да. Мне показалось, что он был похож на сегуна… С огненными… — С огненными волосами. — Да. Вокруг него еще как будто ветер плясал, а еще рядом с ним жарко было стоять. Он хотел что-то забрать у меня… — Танджиро. В наших кругах нет ни одного мужчины с огненными волосами и сумасшедшей улыбкой. Но я не говорю, что ты лжешь. Это всегда плохо кончается. Не подходи к таким людям даже близко, Танджиро, кто знает, что у них на уме. Мне придется тщательнее за тобой следить. Ты не думал, что тебе могло померещиться? — Но я видел его также четко, как тебя сейчас! — Расскажи матери, может, она знает, — отрезал мужчина. Обычно таким образом он давал понять, что тема закрыта и он уже высказал свое мнение.        Танджиро опустил голову и задумался. Он никак не мог вспомнить, что именно хотел забрать у него незнакомец с рыжими волосами. Но Танджиро точно знал, что кусочек янтаря он ему оставил в благодарность за то, что дал воды.                                     ***       Когда они оба вернулись домой, Киэ Камадо тут же поняла, что что-то произошло. Она сделала строгое лицо и потребовала объяснений. Отец Танджиро посмотрел на сына и кивнул. — Ничего страшного, встретил Зеницу и заговорились, вот и все. Не будем омрачнять праздник пустяками. — Но его не было пару часов.        «Что?! Я ушел на двадцать минут!» — Он рассказывает, что видел необычного мужчину. С огненными волосами, представляешь? — Я в жизни не видела здесь таких людей, — мать посмотрела на молчаливого парня и вздохнула, — садись завтракать и не подходи больше к странным людям, хорошо?        Он удрученно кивнул и поплелся мыть руки. После завтрака (вареные яйца показались ему особенно вкусными) он ушел в комнату, дабы избежать любопытных взглядов младших. Ему хотелось побыть одному и осмыслить произошедшее, особенно выпадение из времени, но вскоре в комнату прокралась Недзуко. Она села напротив него с восхищенным видом, помяв одеяло, и уставилась на брата. — Ну, рассказывай! Думаешь, я поверила, что ты Зеницу встретил? Он не так давно ко мне приходил, мы сидели на заднем дворе.        Танджиро оглянулся на дверь. — Только не говори матери. — Я могила! — Нельзя так говорить! В общем… Когда я пошел за водой, на дне колодца что-то было. Я сначала подумал, что это лиса, а когда разглядел, то понял, что это маска.       Недзуко хихикнула. — Представляю, как ты испугался! — Не было такого! — соврал парень, отчаянно краснея. — Я ее достал палкой, а когда повернулся, увидел незнакомца. Понимаешь, родители не поверили, что у него волосы цвета настоящего огня! — Ого… Красивый был? — Да ну тебя! — в шутку отмахнулся Танджиро. — Ну… Красивый. — Опиши его, опиши! — почти завизжала Недзуко. — Мужественный, высокий очень. Выше, чем наш папа. Широкоплечий. Лицо, правда, пустое, неживое как будто, и кожа словно цвета снега. А воздух вокруг него точно горит! Я дал ему выпить воды из ведра, так он все выпил, представляешь? Даже если мы все вместе взятые попытаемся за раз выпить, и то останется! Я мямлю что-то, он вдруг улыбается… Мне так страшно стало, интуиция подсказывала, что бежать от него надо, не оглядываясь. Потом папа пришел и оказалось, что в ведре камень янтаря…        Танджиро достал из кармана драгоценный камень и отдал сестре. Девушка восхищенно замерла. — Ого, красивый какой, ни разу подобную красоту не видела! Но разве можно испугаться, когда тебе улыбаются? — Значит возможно. Он как будто с ума сошел, смотрел, словно съесть меня хочет. Но его привлекал какой-то предмет в моих руках… Не помню, что именно. — Ты с двумя ведрами пошел. Может, ему жарко стало, от своих то огненных волос?        Недзуко засмеялась и Танджиро сразу же расслабился. Однако он не верил, что это был просто бред, и ему стало грустно, что никто не поверил ему. Еще парень точно знал, что обязан вспомнить, какую вещь держал в руках. — Собирайся, братец, скоро в центре ярмарка закроется! А мы еще не успели попробовать маминого тыквенного пирога. — У нас же нет тыквы. — Ой, проболталась… Мама смогла найти немного, но только ты не подавай виду, что знаешь!        Танджиро улыбнулся и фыркнул. Произошедшее нисколько не омрачило настроение парня — вернее, он решил отложить дело до следующего дня и как следует отдохнуть на празднике со своими друзьями. Когда он с младшими и родителями пришли в центр, обилие людей вызвало у парня восторг. Почти сразу он забыл о том, что чувствовал совсем недавно и что рассказал Недзуко, и растворился в праздном веселье. Родители разрешили ему выпить немного вина, после чего парень начал чувствовал себя старше. Однако же стыд за то, что так напугал отца, никак не уходил с души и лежал на нем бременем.        Настроение ему значительно поднял вид светловолосой макушки Зеницу. Парень жил в деревне относительно недавно и казался всем таким глупым, что получил несерьезное клеймо деревенского дурака — все знали, что он был хорошим. Жил он со своим дедушкой и другим нелюдимым (и иногда даже агрессивным) парнем по имени Кайгаку. Трудился парень усердно и едва ли не за десятерых, но часто жаловался. Танджиро однажды довелось услышать, как за лень его бранит дедушка.        Но Зеницу нравился Танджиро. Он был хорошим и отзывчивым, пусть и трусливым, но верным, а еще очень любил Недзуко — старший сын Камадо отчего-то ревновал свою младшую сестру, хотя Зеницу был единственным на деревне, кто относился к девушке по-особенному.        Когда он увидел парня на празднике, ему стало лучше и самобичевание испарилось. Зеницу подошел к парню, с трудом пробившись сквозь толпу, и широко улыбнулся. — Привет, Танджиро! Почему ты здесь, идем со мной, там Иноске, Канао и остальные!        Парень помчался за резко удаляющимся силуэтом. — Куда мы на этот раз? — Ты что! Они придумали в лес ночью, представляешь? А меня на слабо взяли! Даже Недзуко-тян идет, я тоже должен пойти, чтобы показаться сильным! — Она уже там? — Конечно, давно, только тебя все и ждут.        Зеницу привел друга к лесной чаще. Его друзья стояли у входа в манящую неизвестность с таким видом, будто им всего раз в год удавалось вырваться из-под крыла родителей и сделать что-то, что крайне бы не понравилось взрослым. Танджиро не хотелось идти в лес — утром он успел покоробить доверие матери и знатно напугать отца, поэтому остатки совести и стыда начали давить на него с новой силой. — Не волнуйся, — сказала Недзуко будним тоном, — я сказала родителям, что мы будем гулять долго. Сегодня мы пойдем в самую глубь леса! Представляешь, что рассказал Генья? Он на днях там видел девушку… — И что с того? — Она занималась непотребством с мужчиной!.. Сегодня они снова пошли туда, мы их найдем и напугаем!        Танджиро перетряхнуло от странного предчувствия. Но никто из друзей не показал свою слабость. Тогда Генья повернулся к нему и выставил руку, будто обвиняя его. — Струсил! Даже Зеницу идет, а ты вон как задрожал! — Он не испугался, прекрати, Генья, — встряла Недзуко и заступилась за брата. Странным образом ей удавалось влиять на каждого в компании и успокаивать друзей. С другой стороны к Танджиро подошла Канао. Обычно молчаливая и не тактильная, она вдруг положила руку на его плечо. — Если он не хочет, то пусть не идет.        Танджиро озадачено сдвинул брови. — Вовсе я не испугался! Я пойду с вами. Просто холодно немного, вот и перетрясло. Вперед!        Компания радостно двинулась вглубь леса. Сквозь разряженный горный дикий воздух чувствовался запах чего-то сладкого и приторного. Иногда под ногами слишком громко хрустели опавшие сухие ветки. Недзуко шла с Танджиро, не опуская его локтя из своей руки. По лесу проносились крики Зеницу, когда его пугал Иноске, неожиданно выскакивающий из-за деревьев, а угрюмый Кайгаку держал пугливого юношу рядом с собой. Иноске не осмеливался подойти к нему и подразнить счастливого Зеницу.       Когда начинало темнеть, группа друзей, разгоряченные и взбалмошные, разбежалась по сторонам. Зеницу остался с Танджиро. — Пойдем вместе спрячемся туда! — Почему ты не с братом? — Ему надоело таскаться со мной, а с тобой безопасно! — Единственный, кто нападет на тебя, это Иноске.        Зеницу схватился за руку Танджиро. Вокруг неожиданно воцарилась тишина и стало совсем не видно разноцветные юкаты друзей среди деревьев. — Танджиро, мы же друзья? — удрученно спросил Зеницу, опустив голову вниз. Юноша обернулся к нему. Хоть Агацума и часто хныкал, он редко видел его таким. Щеки парня покраснели от холода и подступающих слез. Лесное эхо протянуло жалкое «друзья-я?» — Конечно друг, Зеницу. — Я признался Недзуко-тян! Понимаешь, она хотела меня поцеловать! А я так испугался, что… Сбежал, — внутри Танджиро зародилась странная ревность к обоим, но он только кивнул, — пожалуйста, научи меня поцеловаться! Как друга прошу!        Танджиро промычал в ответ что-то неуверенное и сомнительное. Он стесненно посмотрел на Зеницу, чье лицо в полумраке казалось почти жутким, но полным надежд. Не то чтобы Танджиро и сам умел целоваться, но когда его об этом попросил друг, сложив руки в умоляющем жесте, любые мысли покинули голову старшего Камадо. — Ну, давай… Попробуем. Это, наверное, не так сложно, как кажется. — А! Да! Сейчас? — Мгм… Да. — Танджиро повернулся лицом к нему и они оба выпрямились. От холода у них покраснели уши. Юноша взял его за плечи. — Во время поцелуя нужно куда-то деть руки. Можно положить на плечи, иногда можно и на шею, на щеку…        Зеницу тут же обхватил его лицо тонкими дрожащими пальцами, похолодевшими от вечернего морозца. — Да… И просто… — Танджиро приблизился, прикрыв глаза, и чмокнул его в губы. Он почувствовал, как заморгал Зеницу, щекоча ресницами его щеки, а затем резко зажмурился. — Нет, расслабься, если будешь напрягаться, ей это не понравится. — Прости! Да!        Танджиро сменил положение рук и перевел их на его шею. Они снова неловко и неумело «клюнулись» влажными губами, оставив друг на друге осоловелые поцелуи. — Не выходит… — Танджиро, прошу тебя, давай еще раз! Я очень хочу научиться! Это у тебя получается, а не у меня! — Последний раз, — сдался Камадо и, расслабив челюсти, поцеловал губы Зеницу. В третий раз у них получилось лучше: Танджиро согрел лицо друга, сам проникся процессом и забылся, как медленно пробует медовые губы парня. Отстранившись с каким-то сонным наваждением, они оба смутились и отошли друг от друга на несколько шагов. — Спасибо огромное, Танджиро, взамен я обязательно сделаю что-то для тебя! — Рад помочь, — постарался как можно проще ответить Танджиро, а сам смущенно отвел взгляд в сторону. Он был рад, что в лесу стоял поздний вечер — Зеницу бы не смог разглядеть на его лице румянец, а даже если бы и смог, то подумал на холод.        Вдруг из чащи начали раздаваться голоса друзей. Парни переглянулись и замерли. Неожиданно слева от них выскочил Иноске, снова перепугав Зеницу. — Все бегом прячьтесь, нас засекли!        Танджиро не расслышал в полной мере его слов и вместе с Зеницу убежал в дальние кусты. Агацума принялся причитать, что с ними сделают, когда найдут, как будет зол его дедушка и как нескоро еще они выйдут гулять вместе. В конце концов Танджиро с быстро бьющимся непонятно отчего сердцем заткнул ему рот обеими руками и пригнулся к самой земле. Зеницу прекратил стонать и только иногда ворошил листья под собой. Они слышали вдали звонкое «Я вас всех найду и родителям вашим сдам, паршивцы!»       Когда голос стих, а свет фонаря направился в другую сторону, Танджиро выдохнул. Он надеялся, что его не разглядели, иначе бы в следующий раз ему точно досталось от отца. Он привстал и весело всхохотнул, глядя на взъерошенного Зеницу. Агацума выглядел мило и комично одновременно, хотя разглядеть его было тяжело в почти полной природной темноте гудящего леса. Камадо принялся вытаскивать из волос и одежды парня листья и ветки, а сам отряхнулся и встал.        Вдруг свет снова начал приближаться к ним. Парень успел лишь пригнуться и шикнуть на Зеницу (он сам закрыл себе рот и испуганно наблюдал за появившимся источником света). Несколько белых прозрачных огоньков, паривших в воздухе, показались за деревьями. — Это не тот мужчина, который нас искал! — Тише, а то попадемся!        Танджиро осторожно присел и, раскрыв кусты, принялся наблюдать сквозь них за появившимся силуэтом. В висках и затылке у парня запульсировало какой-то ноющей болью, а живот скрутила неожиданно появившаяся пустота. Он раскрыл рот, выпуская облачко тепла, и уставился гранатовыми глазами на незнакомца, которого видел утром у колодца.        Он ходил между деревьев, оглушая Танджиро непонятным гудением. Пламенные волосы горели и как будто летели за ним, ловя потоки ветра, а не лежали спокойно на широких плечах. Кимоно, в которое был одет мужчина, светилось и источало жар, как и воздух вокруг него, неожиданно ставший цветным и рыжим, похожим на хвосты.       Тогда, в свои шестнадцать, Танджиро, всю жизнь мечтавший о встрече с лисой, понял, что видел настоящего духа леса, ожившую легенду Кицунэ, вышедшую из его сна в облике прекрасного мужчины с восемью хвостами. — Танджиро! — истерично зашептал Зеницу одними губами, краем глаза следя за силуэтом. Он тоже понял, кто это был. — Бежим отсюда, назад! — Я не… Я видел его утром! — Скорее, мы в опасности!        Танджиро смотрел за ним, как завороженный и не позволял Зеницу оттащить себя. Тогда Агацума вскочил и укрылся позади. Его беззвучные шаги утонули в гудящей дали.       Юноша притаил дыхание. В голове ликовала мысль: «Я знал, что не ударился головой! Кицунэ и правду прекрасны! Даже мужчины! Еще немного посмотрю и уйду, он же меня не видит… Это настоящее чудо!»       Танджиро затрясло от осознания, что все, о чем он мечтал всю жизнь, наконец сбылось — он смотрел, как Кицунэ беззвучно ступал по земле, грея воздух. Парень присмотрелся к его лицу, когда мужчина повернулся боком.        «Он выглядит опечаленным. Он что-то ищет.»       Старший Камадо проморгался, чтобы убедиться в происходящем, ущипнул себя и ойкнул. Тогда лицо мужчины повернулось в сторону кустов, где сидел парень. Спина Танджиро покрылась мурашками. Он задышал чаще, зажмурился и прижался к земле, слыша помимо своего дыхания приближающиеся тяжелые шаги. Куст словно опал, стал голым и тонким — Танджиро понял — попался.        Он приподнял голову и столкнулся с высокой обувью мужчины. Осознание, что перед ним Кицунэ, который запросто растерзает его, заставило парня задрожать и проглотить воздух. Он поднял взгляд наверх, с трудом держа голову, и посмотрел прямо на горячий силуэт мужчины. Кицунэ смотрел прямо на него, вниз, и улыбался, как при первой встрече у колодца. — Простите… Вы меня убьете?        Мужчина стоял, быстро меняя направление зрачков, смотрел в самую душу, хотя глаза выражали какую-то пустоту. Незнакомец вытянул руку с длинными черными когтями из кармана и указал на Танджиро. Не так, словно обвинял, но словно указывал и просил. — Я не понимаю…        Кицунэ сдвинул брови, присел, лицо его начало преображаться и вытягиваться. Вместо прекрасного лица чудесного мужчины Танджиро увидел перед собой рыжую морду лисы, от которой пахло трупным удушающим запахом. Лисья голова приблизилась к его лицу, оскалилась, пуская на землю слюни, и обнажила клыки. Танджиро поплохело от запаха, но он с трудом сдержался, чтобы не отвернуться — он знал, что если сделает так, то Кицунэ разорвет его.        Но дух не предпринимал никаких действий. Он сидел напротив онемевшего Танджиро и как будто не мог приблизиться. Затем он встал, закрыл морду руками, сменив ее на вновь ставшее прекрасным лицо, и стремительно ушел вдаль. Белые полупрозрачные огоньки с выделяющимися глазами побрели за ним в необычном танце — один огонек остался с Танджиро, прыгнул на его лоб и растворился во тьме. К парню вернулся дар речи. — Танджиро!        Юноша резко пошарил рукой под одеждой и понял, что он прятал в складках кимоно выловленную маску, и что Кицунэ ничего с ним не сделал лишь потому, что не мог коснуться. Голоса позади принадлежали Зеницу и Танджуро. Юноша сжался от предстоящего разговора и посмотрел в глубину леса.