Burn, my Amber Heart!

      На лесную чащу уже давно опустились сумерки. Только небо над полем чуть светлело, а яркие точки звезд робко дрожали и искрились. Запоздалые гуляки, только недавно ушедшие с праздника, пели в центре деревни и постепенно расходились по домам. От холода ранней осени изо рта людей шел пар, а трава покрывалась тончайшим хрустящим инеем. В стороне леса стоял холодный тяжелый гул и одиночество.        Танджиро второй час сверлил взглядом ведро, наполненное углем. Пальцы парня почернели и приобрели засохшие мозоли. Он сидел, стыдливо глядя вниз, и не решался повернуться к матери, сидящей за столом позади и перебирающей семена. Сказанное хрупкое «прости» утонуло в воздухе еще несколько часов назад и рассыпалось в прах. Когда Танджиро закончил сыпать уголь, он старательно делал вид, что продолжает работу. Но Киэ Камадо повернулась к нему в тот же миг, а парень ощутил стыд. — Я не злюсь, Танджиро, — сказала она осторожно, — но я очень напугана. До сих пор страшно представить, что бы случилось, если бы господин Нори не успел.        Танджиро ничего на это не ответил и вздохнул. — Я понимаю, что виноват. И буду под домашним арестом до тех пор, пока снова не заслужу ваше с отцом доверие, — серьезно заявил он, перекатывая на пальцах угольную пыль.        Мать впервые за долгое время улыбнулась очень спокойно и повернулась к сыну. При робком свете ее взгляд озарился каким-то особым благоговением. — Доверие не так просто восстанавливать. Это долгая и упорная работа. — Тяжелее, чем добывать уголь? — Намного тяжелее. — Я больше никогда не пойду в лес, хочешь? Хочешь, не буду никуда один ходить? — Танджиро, не обещай того, что не можешь выполнить. Иди мой руки и ложись спать, дальше я сама.        Танджиро опустил взгляд на вязанную дорожку на полу, в которой успел пересчитать все прорези, образованные неумолимым временем. — Как думаешь, отец злится? — Злится. На себя. Спокойной ночи.        Когда юноша ушел на негнущихся ногах, оставляя мать на кухне одну в компании свечи, ему стало не так одиноко. Он быстро умылся, но запах угля и пыли смыть с себя не смог, а после отправился в комнату — уставший и измотанный собственными самобичеваниями.        На постели спали младшие. Парень укрыл брата, с которого сползло одеяло, и прошел дальше. Недзуко сидела у стены. Танджиро ее не видел, не мог разглядеть ее лица в глубокой и тяжелой темноте комнаты, но он точно ощутил, что сестра смотрела на него. — Куда ты пропал? — спросила она полушепотом, недостаточно громко, чтобы проснулись другие, но достаточно тихо, чтобы услышал Танджиро. Камадо подсел ближе, уютно столкнувшись с ней плечом. — Мы с Зеницу спрятались от преследователя. Вы ведь тоже. — Я не об этом, — строго произнесла Недзуко, — ты же знаешь. Зеницу мне рассказал о духе. Ты видел его и не смог убежать. — Я правда мог, но мне не хотелось. — Тебе надоело жить? Хорошо, что Зеницу не бросил тебя и побежал за взрослыми. Танджиро, тебе просто очень-очень повезло. Объясни, что это было?        Парень повернулся к ней. Даже в темноте, которая давила на глаза, Недзуко смогла почувствовать его взгляд, пробирающий до глубины и вызывающий мурашки. — Кицунэ, — произнес он, как будто подобная встреча была абсолютной обыденностью, — просто Кицунэ. Я всю жизнь мечтал встретить обитателя леса, о которых слышал лишь легенды. Шаги БетоБето-сан, сверкающие глаза ëкаев… Я знал, что это не выдумки и они существуют. Я бы ни за что не убежал… А теперь мне придется жить так, будто это просто норма. И бояться проснуться однажды утром, чтобы понять, что это сон.        Танджиро опустил голову. Ему стало настолько тоскливо, что он даже почти решился уйти из дома и поселиться в лесу. То, к чему его тянуло всю жизнь с раннего возраста, оказалось так близко и, оказывается, было так досягаемо, что факт не укладывался в голове. — Даже, если бы знал, что очень сильно волнуешь родителей? И меня?        Танджиро обеспокоенно всхлипнул. Он ненавидел оставаться перед выбором. Особенно, когда не выбрать было нельзя. Отец называл это огромным испытанием. — Конечно нет. Это исключение. Я очень за вас переживаю. Никогда не брошу. — Танджиро, не ходи больше туда. — потребовала сестра, и Танджиро испугался. Он не мог обещать ей. — Пожалуйста, не ходи. Я так боюсь, что с тобой может что-то случиться. А если пойдешь, позови меня. Или хотя бы скажи мне. Я прикрою перед родителями. Ты ведь не останешься в стороне от того, чего всю жизнь ждал, я знаю. — Спокойной ночи, Недзуко, — улыбнулся Танджиро и лег на свою постель. Только когда он совсем перестал шевелиться, но еще не уснул, девушка заняла свое место.        А после парень уснул мгновенно, лелея воспоминания прошеднего дня. Встреча с незнакомцем у колодца, блеск янтаря на дне изношенного ведерка, поцелуй с Зеницу, страх и восхищение перед Кицунэ в лесу. Тыквенный пирог своей матери. ***        Неделя длилась бесконечно. Танджиро молчал, покорно выполнял каждое поручение родителей и испытывал перед ними вину и стыд каждый раз, когда оставался без работы. И если Киэ сдалась уже на третий день и смотрела на сына с сочувствием, то отец парня продолжал делать вид, что до сих пор зол. Но и это женщина видела — она знала, что старший Камадо не мог злиться на Танджиро, и что никто не был ополчен против мужа так, как он сам.        Парень часто просыпался ночью от того, что под его окном кто-то шкребется. Порой вой, не похожий на тот, который издают волки, мог прорезать тишину ночи, и парень просыпался, не в силах больше сомкнуть глаза, и думал о том, как в это время чудесно сверкает мерзлая роса на ветках и траве от света лисьего огня, какие существа там бродят и поют панихиды… Пока он сидит в четырех стенах по ночам, не в силах заснуть, готовый выть также, как и ночной гость, и вынимает занозы от рубки дров.        Работа с отцом в горах проходила в тишине, но только когда с ними ходили работать другие мужчины деревни, иногда можно было услышать пустые переговоры и ничего не значащие слова. Даже в темных грязных горных пещерах, загруженный работой, Танджиро находил место для фантазий. Он представлял, что, стоит ему выйти из-за поворота или копнуть чуть больше, как земля разверзнется и он на мгновение ослепнет от яркого света драгоценных камней, оставленных ëкаем. Иногда он прислушивался, как стучит кирка, отдаленно напоминая шаги БетоБето.        Все вставало на свои места, а Танджиро начинал забывать встречу с Кицунэ, отдавая всего себя работе и помощи родителям взамен на прощение, и те вскоре забыли о том случае. Но однажды утром, когда его жизнь только-только стала возвращаться к прежней, он услышал, как на улице ругается отец. Парень вылез из постели, оделся и вышел во двор к Танджуро, чтобы выяснить, в чем дело. Он сонно щурился и зевал от пробирающего холода. Голоса привели его к курятнику. Сонное наваждение исчезло в тот же миг, когда он рассмотрел отца. Увиденное поразило его, когда он вытер глаза. Младшие братья с любопытством выглядывали через дверь, чтобы узнать, почему отец так зол.        Танджиро, как самого старшего, пропустили к нему. Парень, ступая на ватных ногах к родителю, старался спрятать ладони в карманах и согреть их. Он остановился рядом с отцом и посмотрел на него. — Всех кур перебила проклятая лиса, — озадаченно сказал мужчина и, бессильно опустив руки, повернулся к сыну, — твои любимцы натворили. Теперь мы лишились дохода от яиц.        Танджиро затрясло. Он стоял на твердой земле и смотрел на истерзанные тушки куриц, — вернее на то, что от них осталось, — и его вдруг захлестнула такая злоба на Кицунэ, что он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он смотрел на разбросанные перья и хмурился. Отец нагнулся, чтобы поднять дохлую курицу, но Танджиро внезапно остановил его, схватив за рукав. — В чем дело? — спросил Танджуро.        Они еще раз посмотрели на трупы и парень перемнулся с ноги на ногу, ощущая, как под ногами хлюпает впитывающаяся в землю кровь. Куры лежали в особенном положении в форме полукруга, а кое-где лежали аккуратно выстроенные круги из веток хвои. — Похоже на жертвоприношение.        Лицо мужчины исказилось гримасой отвращения и скрытого страха. Он посмотрел на Танджиро и мягко, но строго оттолкнул его назад крупной рукой. — Уходи, я закопаю их. Помоги матери с завтраком.        Танджиро ушел, но он точно знал, что отец тоже подумал об этом.        Весь оставшийся день он размышлял над смертью домашних животных. В том, что это сделал именно его Кицунэ, а не лиса, он почему-то не сомневался. За завтраком, пока младшие братья дразнили друг друга, Недзуко успокаивала их, а мать кормила самого младшего, задумчивые парень и глава семьи не ели ни кусочка. — Эта лиса очень глупая, — произнес мужчина, — если бы она была голодная, она бы убила только одну курицу и перебила всех зимой по одной. Она бы утащила ее и съела в лесу, и мы бы не скоро узнали об этом. А так не делают лисы. — Ласка? — предположил Танджиро, сонно глядя на мужчину. Но тот покачал головой. — В нашей деревне не было ни одной ласки за последние десять лет. Только лисиц и видели.        Танджиро вспомнил, как последние дни плохо спал из-за воя снаружи, но внезапно ночью он прекратился. Он решил не пугать семью своими догадками и, промолчав, допил чай. — Танджиро, сходишь за хворостом в лес? Мы продали уголь еще вчера.        Парень не мог поверить в услышанное. Он удивленно взглянул на отца. Ему вдруг показалось, что он ни на один миг не позволит ему сомневаться в нем. — Ты… Правда можно? — У меня много работы дома, я не успеваю. Думаю, ты усвоил урок и такого больше не повторится.        Танджиро уверенно закивал. На миг он задумался, что готов отречься от жажды узнать, кто же еще обитает в лесу и снова увидеть Кицунэ, но сердце болезненно сжалось от одной только мысли об этом.        В течение следующей недели юноша ходил в лес за хворостом и возвращался точно в то время, которое говорил перед уходом. Жизнь снова приобрела старые краски и особую прелесть — не было ничего лучше, чем доверие родителей. После сборки веток парень позволял себе недолго гулять, рассматривая родные окрестности, как в первый и последний раз в жизни.        И пару раз он издали встретился с ним. С его Кицунэ. Он точно знал, что это был именно он, с каким-то притворно-отстраненным видом гуляющий у бамбуковой рощи в горах. Он заигрывал хвостами, как будто приветствовал Танджиро, и вскоре в их последнюю встречу парень осмелился весело помахать ему рукой. Иногда он видел его в компании беловолосого красавца на пригорке, словно он специально приводил его «познакомиться» с Танджиро. Тогда парень копнул глубже и узнал, что Кицунэ — не те, кто любит компанию, особенно других представителей своего рода. Этот его огненный гость был крайне странным. Еще он видел его с маленьким лисенком, иногда на арке у одинокого храма в горах. А может и вовсе он не узнал его в лице патрулирующего мечника… Или невнимательно вглядывался в пламя у себя в камине. Когда Танджиро шел собирать хворост, он больше не испытывал страх — он втайне надеялся встретиться с ним и загорался этой идеей.       А после незнакомец скрылся в чаще и больше не дразнил его своими появлениями.       Он не представлял, как отец жил, работал и нисколько не интересовался таинственными соседями, с которыми они делили лес, хотя бы в меньшей мере. Танджиро знал ответ — глава семьи был занят тем, как выжить зимой, особенно, когда последних куриц перебило неизвестное, но явно агрессивное животное, и единственными способами заработать остались добыча угля и рубка леса.        Танджиро тоже заботила эта проблема. Больше всего в жизни он хотел, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Вероятность поступить на службу патруля, работая охотником на демонов, была низкой, но не равнялась нулю. Эта мысль грелась в душе парня, он ее лелеял и вынашивал долгие месяцы, обдумывая план. Он не был силен в грамоте, поэтому путь к академии на другом острове, о которой он услышал лишь однажды, был закрыт для него.        Юноша снова шел по холмистой местности, в который раз воодушевленный тем, что родители снова начали ему доверять. Он озирался по сторонам, кутаясь в теплую одежду каждый раз, когда холодный ветер начинал завывать среди голых стеблей леса. Парень не решался зайти глубже, поэтому собирал хилый хворост у опушки, с которой виднелась гора, где он с отцом добывал уголь и где он в последние дни видел Кицунэ. Некоторое время Танджиро собирал палки, отламывал сухие ветки от старых мертвых деревьев, клал в связку к остальным, но вскоре ему стало жарко. Он встал лицом к горам, чтобы передохнуть, и глубоко вдохнул родной воздух. Когда он снял рукавицы, его руки все равно пахли еловыми ветками и пылью, а кончики пальцев, кое-где черные от угля, были холодными и мозолистыми.        Танджиро присел на корточки и всмотрелся в завораживающую своей таинственной красотой гору. Криво выросшие на склонах деревья, холодная зелень которых не опадет даже в самые суровые холода, закрывали колодец, где Танджиро впервые повстречал Кицунэ. Парень засунул руку в карман и вынул маленький камень янтаря, оттертый его пальцами и несколько грязный от угля. Танджиро нахмурился, вытер драгоценность и, приставив его к глазу, посмотрел на светлое небо без солнца. Он как будто попал в чудесную комнату самого императора страны, в которой все было драгоценным и очень дорогим. Танджиро видел в маленькой комнате огромные золотые подсвечники, золотые татами, на которых спал правитель, золотые балдахины… На миг парень подумал, сколько сможет выручить денег из такого камня, если продаст его, и насколько это поможет его семье. Танджиро посмотрел на связанные дрова, забросил на спину и стал налегке спускаться с лесной опушки, чтобы, пройдя немного открытой местности, взобраться на гору к колодцу.        Он знал, что ничего там не найдет. Он всю жизнь ходил там, часто с отцом набирал воду или просто играл с друзьями, он бы точно узнал, если бы рядом с колодцем находилось месторождение янтаря. Танджиро нисколько не сомневался в том, что янтарь ему подбросила Кицунэ. Парень смущался, когда называл своего незнакомца в женском роде. Если Кицунэ в представлении народа на протяжении всего существования были прекрасными девушками, то вряд ли загадочный незнакомец являлся девушкой-лисицей. Танджиро шел и долго вспоминал, как называют мужчину-Кицунэ.        Когда он оказался у колодца, то внезапно вспомнил. Вспомнил, что их зовут Дзинко, вспомнил встречу и то, как отец вытягивал его из глубины. Танджиро покрылся мурашками и подошел ближе, наклонился, пошкребя ветхий булыжник со мхом, и присел рядом на землю. Он устало вздохнул — взбираться на гору было тяжелее с грузом на спине. Танджиро сложил руки на груди, чтобы согреться, как вдруг ощутил, что в ребра что-то упирается. Парень нахмурился и сначала ощупал пуховик, затем нырнул под него рукой и достал на свет маску.        Танджиро положил ее на колени и протер глаза — он точно помнил, что она лежала дома под его подушкой. Парень напрягся.       «Разве такое бывает? Что же мне теперь с ней делать? Она ведь не моя даже! Надо бы отдать… Но кому? Вряд ли этот господин выйдет ко мне, если я просто позову».       Танджиро оборвал свои мысли. Он встал, чтобы открыть крышку с колодца и забросить общее ведро, как только ощутил, что горло начало покалывать. Парень обернулся и подскочил. Он почувствовал, как на голове шевелятся волосы, в глазах двоится, а внутри головы возникает такое давление, что он едва ли не падает. Танджиро не то всхлипнул, не то попытался закричать. Он прирос к земле. — Я же тебе говорила, говорила! — начало первое невысокое существо, размахивая отвратительными конечностями, которые заплетались в длинных черных волосах. — Надо было быстрее подкрасться! Ты бы выскочил и выхватил маску, мальчишка бы ничего-ничего не заметил! — Я ошибся, Оуни-сан! — виновато произнесло другое существо, вытягивая в сторону первого длинную крысиную морду. — Господин будет зол, если мы не перехватим ее! Я все испортил!        Танджиро раскрыл рот. Он не сразу осознал, как сильно прижал к груди маску, из-за чего та снова начала давить на ребра. Два существа уставились на него в смятении, хмыкая и топоча. — Хитрая лисичка увидел нас! Что нам теперь делать?! Господин скормит нас Мидзуги! — Возьмем его с собой, я чую, пригодится! — Да ты с ума сошел, нельзя людям в наш мир! — От него человеком несет совсем немножко, никто и не заметит! Лисичкой пахнет!        Танджиро выдавил робкое и тихое «что», после чего оба существа — старое создание с длинными волосами и другой, отдаленно похожий на человека-крысу, — обернулись на него. Парень истерично всхохотнул. Он подумал, что осенний праздник затянулся, и кто-то решил не снимать костюмы, чтобы разыгрывать деревенских. Но после того, как «человек-крыса» встал на все четыре лапы и оскалил острые клыки, а «старуха» вытянулась, расставляя длинные руки-палки, Танджиро понял: надо бежать.        Приток адреналина подействовал на него, как удар кнутом для провинившегося разбойника. Танджиро сорвался с места, оставляя хворост у колодца, и помчался вверх по склону — путь вниз, к деревне, преградили двое существ.        Парень не чувствовал ни того, как покалывают ноги, ни того, как перепуганное сердце стремится вылететь из груди, ни даже того, что, чем выше он взбирался по каменистой дороге, тем больше маленьких булыжников вылетало из-под его ног. Камни летели прямиком на преследователей, попадая им то в глаза, то в рот, и два горных духа позади громко ойкали и охали. Они замедлились, поскольку им пришлось закрываться от падающих камней с вершины. — Что же ты вопишь, Тэссо-сан?! Мальчишка удирает! Не дай ему сбежать! — Я стараюсь! — кричал в ответ дух, отбиваясь от камней и пыли, которые попадали в маленькие узкие глаза. — Но я не вижу дороги! Это магия! Щенок использует магию, надо и нам!        Танджиро бежал вперед. Он чувствовал холодное дыхание приближающейся смерти прямо в затылок, но мчался, стараясь ни на секунду не сбавить темп. Он понимал, что если замедлит, то его поймают. Парень сжимал в руках маску, совершенно позабыв о ней, но из-за оцепенения не мог выбросить ее из сжатой ладони. С каждой секундой со всех сторон он замечал все больше темных силуэтов, слышал удивленные возгласы и рычание, крики и «ахи», но продолжал бежать вперед, стараясь затеряться среди горных зеленых деревьев и чащоб. Ветки цепляли его за одежду, но каждый миг ему казалось, что это когтистые лапы и ядовитые зубы хватали его за что придется. Парень чувствовал себя загнанным дикими волками кроликом, который хватался за призрачные шансы спастись и укрыться от преследования.        Танджиро споткнулся о выпирающую корягу. Он полетел вперед, сделал кувырок и его рука разжалась. Маска упала на землю, а парень прямо на нее. Боль пронзила тело, несмотря на огромный адреналин. Образовавшиеся ссадины горели, а крики позади него становились все громче. Это значило одно: они приближаются.        Парень быстро поднял голову и бегло осмотрелся. Он редко ходил в эту горную чащу, поскольку она всю жизнь особенно пугала его и казалась темнее, чем все, что до этого видел Танджиро. У него было два варианта: бежать вперед, в неизвестность, или быть пойманным жуткими духами. Он сглотнул и легко подпрыгнул, будто подлетел, и дальше бег казался ему легче и быстрее. Но всего через несколько метров преследователи догнали его. Теперь их было не двое: перед Танджиро предстала целая шайка ëкаев, таких же запыханных, как и он сам. Дальше парень бежать не мог — впереди непроходимая и опасная бамбуковая роща. Но даже она оказалась не такой опасной, как догнавшие его. Он замер и задышал чаще — если бы он отвернулся к ним спиной и попытался протиснуться сквозь бамбук, ëкаи бы поймали его.       Танджиро смотрел на них через узкие щели маски, которая не спадала с него все это время. Он закрылся руками, защищаясь от внешнего мира, и внезапно стало очень темно и холодно. В следующее мгновение жар едва не сбил его с ног. Яркая красная вспышка почти ослепила его. От дуновения огня, показавшимся ему родным, он замер от страха и восторга. Танджиро попытался открыть глаза, но крики духов, раздавшиеся вокруг, вынудили его снова сжаться и закрыться руками, позволяя огню защитить себя.        Когда их вопли боли поутихли, Танджиро пошатнулся и упал. Он приподнял голову и перевел взгляд с земли на испуганных, как он сам несколько секунд назад, духов, и вдруг он понял, что они смотрели не на него — а на того, кто перед ним. Танджиро повернул голову и столкнулся со знакомым орнаментом кимоно. Пушистая рыжая шерсть закрывала ему обзор и мешала смотреть. Парень сам не трогал ее, — знал, что если сделает это, то наверняка пожалеет, но шерсть сама обвивала его и прятала от окружения. — Господин, простите нас! — ëкаи упали на колени (кто как мог в меру возможностей физиологии). Танджиро осторожно выглядывал из-за рыжей шерсти и смотрел то на них, то на таинственного незнакомца. Страх закрался в каждую его мышцу, болевшую от напряженного побега. Парень на миг почувствовал себя в безопасности — он знал, что его Кицунэ его в обиду не даст. — Мы искали маску так долго, даже в деревне шныряли, а она оказалась у этого лисенка… — Мы даже не узнали его! Щенки быстро растут! — Зачем вы всей толпой накинулись на беззащитного? — прозвучал гласный голос, от которого у Танджиро начало звенеть в ушах. — Господин! При всем уважении, он далеко не беззащитный! У него ваша маска! Мы искали, искали вашу маску, а она была у мальчишки, насквозь пропахшим лисичкой! — Маску искали, да! Она у щенка была, мы знаем, следили, даже в обитель человеков спускались, подношения делали, чтобы по-хорошему маску отдал! — Наверняка очень хитрый! Все лисички хитрые! Что с ним делать, господин?        Взрослый Дзинко повернулся назад, полубоком к Танджиро. Парень испуганно отпрянул от его хвоста, в который вцепился от пронзившего ужаса. Он икнул. — Вы все извинитесь и уходите, лисенка не трогать. И остальным объявите, чтобы не посмели его обижать!        На лице мужчины отразилось замешательство. Ëкаи, все как один, поклонились, а затем, перебивая друг друга, стали просить прощения. Танджиро смотрел, как силуэты рябеют и многие из них исчезают. Вокруг снова посветлело и не осталось ничего, что вызывало бы страх. Снова запели птицы. Танджиро попытался сдернуть маску, но мужчина приложил палец к его лбу, препятствуя действию, и парень замер. — Я совершенно сбит с толку… Я просто шел за дровами. Я хочу домой и поскорее забыть это все. — Домой? — спросил наивным тоном Незнакомец, быстро моргая огромными глазами. Его хвосты нетерпеливо метались из стороны в сторону, как огонь в очаге Танджиро. — Да домой, где деревня, где люди. Отец наверняка снова очень волнуется. Он никогда меня не выпустит из дома… — Танджиро забормотал и, стоило ему подняться, он зашатался, голова закружилась и он упал. Сознание угасало. — Домой нужно… — И правда, хитрый лисенок, — проигнорировав его, сказал незнакомец. Танджиро признал, что его голос, хоть и громкий, на самом деле успокаивает и дает ощущение защищенности. — Я не… Я человек. Вы точно перепутали, господин… Лис.        Взрослый Дзинко улыбнулся треугольной улыбкой, посмотрел на него огромными волшебными глазами и захохотал. Танджиро изумленно посмотрел на него и заставил ноги перестать дрожать. Чем дольше он смотрел на Дзинко, тем сильнее бушевало внутри восхищение и страх. Контраст эмоций вскружил ему голову. Он не мог налюбоваться им — его вид был таким величественным и волшебным, таким эфемерным, что Танджиро испытывал благоговение перед Дзинко. Отчего-то он перестал бояться его так, как в их встречу в лесу. — Нельзя быть наполовину мертвым или наполовину живым. Есть только две крайние альтернативы! Но ты не лжешь. И не говоришь правду. Не лис, но и не человек. Забава какая! — Я не понимаю Вас. Мне правда, очень-очень нужно домой…        Танджиро попятился в попытках снова подняться. Но незнакомец присел рядом, близко глядя ему в глаза. У парня снова закружилась голова. Ему захотелось снять маску. — Это же Ваша? Я отдам! — Была моя, теперь твоя. Только осторожно, прячь от чужих! Найдется много желающих обладать силой, заключенной в ней! — Какая еще сила? Нет, я не смогу ее держать! Вы же ее обронили. Еще тогда, у колодца! Я не могу оставить себе чужую вещь. — Она твоя, подарок, — простодушно ответил Дзинко, продолжая медленно размахивать восьмью хвостами, из-за чего юноше захотелось спать, — домой хочешь. Не останешься здесь? Я тебя учить буду, сделаю своим братом! — С-спасибо, но у меня есть дом. И братья тоже. Вы очень добры, — ответил Танджиро заплетающимся языком. Он мельком посмотрел назад и отполз от рощи. — Лисятам место в лесу, а не среди людей. Так очень было бы удобно! И норку теплую нашел…        Танджиро прикусил внутреннюю сторону щеки. Он ощутил горечь обиды и страх за себя. Он не знал, что с ним случится в следующую минуту и захочет ли Дзинко убить его. В носу начало щипать и покалывать, а после он расплакался. Расплакался, стыдливо закрыв лицо грязными рукавами с торчащими нитками, которые показались наружу из-за того, что он цеплялся за ветки. Слезы заструились из отверстий в глазах маски, падая на сырую горную землю, и тогда Танджиро сжал штанины на коленях и свернулся калачиком. Ему захотелось стать невидимым и маленьким. — Это не для меня, Господин. Вы что-то путаете. Я совершенно случайно попал сюда. Это не должно было произойти со мной! Я обычный мальчик из деревни, работаю в горах и хочу помочь своей семье. Я мечтал о встрече с лесными духами, я всю жизнь верил, что они есть, но реальность оказалась совсем не такой, какой я себе ее представлял! Я хотел бы, чтобы все произошло иначе…        Танджиро плакал и давился слезами, чувствовал взгляд, направленный сверху, испытывал стыд и старался казаться незаметнее, чем он есть. В кончиках пальцев начало покалывать, а голову и вовсе как будто сплющило под тяжестью чего-то. На миг его мир перевернулся и Танджиро озадаченно упал на землю. — Это прискорбно, — незнакомец, неожиданно показавшийся Танджиро слишком огромным, сдвинул брови «домиком» и протянул руку. Парень почувствовал, что его ноги отрываются от земли, — так испугался, что и правда лисенком стал! Я уж начал волноваться, что не умеешь!        Танджиро попытался вскрикнуть, но вместо его голоса из глотки вырвался звук, похожий на тявканье щенка. Он заметался глазами вокруг и с ужасом заметил на вместо своих рук и ног четыре лапы. Незнакомец смотрел на него и улыбался, держа на весу за холку. — Милый, однако! Не бойся, это пройдет! Просто успокойся и подумай о доме. Отправлю тебя назад, так уж и быть. Приходи ко мне еще, приглашаю, уже никто тебя не напугает!        Танджиро прищурился и нетерпеливо задергал лапками, когда Дзинко прижал его к груди и рассмеялся. Мужчина опустил взгляд на него и несколько прядей его почти теплых волос упали на Танджиро. Парень испуганно замер. Улыбка незнакомца не внушала доверия, но юноше ничего не осталось, кроме как спрятать страх поглубже и постараться справиться с волнением.        Через несколько секунд у Танджиро снова закружилась голова. Он явнее почувствовал, как его держат теплые руки, а после ощутил родные запахи. Ему не хватило сил открыть глаза и понять, где он находится, поэтому он погрузился в сон, так и не узнав, что рядом с его постелью лежат несколько ярких камней янтаря, маска, а в углу — связанная веревкой куча хвороста.