Вне согласования

      На следующий день количество отказов только умножилось. Местные депутаты отправляли к своему председателю, областные — к Губернатору. Звонить Петровичу или Главе особо не хотелось, а Рублёву — тем более. Лиза посмотрела на часы: уже вечер, а у неё полностью написанный текст, в котором ровно ни одного комментария. Полный ноль.       «Есть два стула, на какой сам сядешь, на какой кота посадишь... На одном стуле надменный Адам Рублёв, на втором дорогой и любимый Владимир Алексеевич, который отвесит таких пик...» — подумала она, смотря на довольного жизнью кота, который за утро съел половину холодильника, почти убил птичку, носился по квартире в приступе тыгыдыка, а теперь наелся и спит.       — Малыш, я бы на твоём месте готовилась к тяжёлым временам. Скоро мамочка станет меньше есть сама, а на твой корм будет побираться у монастыря, — журналистка вновь посмотрела на список комментаторов, где было около двадцати отказов, а причина везде одна:       Без отмашки Рублёва говорить не стану.       Девушка лениво посмотрела в окно. Люди торопились домой к своим любимым, а она насылала все смертные проклятья на собственного заказчика. «Словно они сговорились и только и хотят, что бы я позвонила ему и молила о помощи», — думала она, рассматривая людей.       Накатила лёгкая меланхолия. Дома было темно, лишь гирлянды где-то освещали пространство. Кот мирно сопел на кровати. На ноутбуке недописанная статья. Настроение было почти на нуле, а в любимой дуделке опять сгорел испаритель.       «Ладно, милая. Выходные начинаются когда? Правильно, когда мы сами это решим», — Лиза нехотя поднялась из-за стола, решив съездить в дорогой душе бар.       Она не стала краситься или надевать короткую юбку. Это всё лишнее, если едешь выпить парочку бокалов вина в среду, а утром тебе ещё сдавать то, что никак не хочешь писать. Мысленно договорившись с собой на два бокала красного сухого и оставив Бандиту корм, прыгнула в такси.       По старой доброй традиции девушка заговорилась с классическим Адбулой про то, как в России всё... интересно и странно. Узнала пару новых законов для мигрантов, а также прошлась по тому, какие все вокруг мудаки. Обменявшись с водителем отзывами в пять звезд, она наконец зашла в любимую «Стопачку».       Не смотря на название в стиле девяностых, внутри было красиво, дорого да и чем-то напоминало клипы Скриптонита: ковры, неон, огромная барная стойка и очень дорогие девочки. Лизавета никогда не старалась влиться в богему города, понимая, что у неё нет ни богатого папика, ни умения лизать...       — Санечка, мой дорогой, налей мне чего-то красного на свой вкус, ладно? Спасибо, мой хороший, — сказала она, устраиваясь за мраморной барной стойкой.       Александр, прекрасно знавший вкусы Елизаветы, подал ей Саперави, а рядом стакан со льдом. Посетительница привычным жестом налила воды из графина и сделала глоток.       В баре находилось не так много людей, но среди них были мужчины, которые с радостью бы взяли эту «детку» к себе на колени, а потом и на попечение. Вот только эта «детка» была не по зубам большей части мужчин.       Лиза всегда считала, что не сможет полюбить и жить с человеком, у которого характер слабее, чем её собственный. А вот чего как упёртости, наглости и дерзости ей было не занимать. В редакции иногда шутили, что девушка и мертвого с того света достанет, если статья для неё важна.       Заметив на себе парочку взглядов, журналистка кивнула Саше. Тот, наученный множеством вечеров с ней, отрицательно покачал мужчинам, давая условный знак, что она не знакомится.       Бармен прекрасно помнил, как в прошлый раз Лизаветта влепила пощечину их постоянному клиенту, а потом ещё и покрыла так, что даже у него, двухметрового дяди, покраснели уши. Они почти стали друзьями, рассказывая друг другу о больных клиентах, заказчиках, и особенно пьяненьких девушках.       — Лапуль, ну может дашь шанс тому? Он нормальный, частенько ходит к нам. Кольца нет, — он кивнул в сторону, чтобы дать понять, о ком именно он говорит.       — Он? Да нет, слишком сладенький. Не мой типаж, — припечатала своей оценкой журналистка.       А ведь Александр был прав: красивый, статный, костюм по фигуре, а ещё его волосы не зализаны до состояния сальности. Уверенный взгляд, спокойствие, почти аристократ.       Вот только не прошло и часа, как Лиза достигла нужной кондиции, и перешла к тяжелой артилерии.       — Сань, ну ты представляешь, звоню я очередному толстосуму, а он мне не хочет ничего сказать. Я просто в шоке. Все мне на Рублёва кивают, а я этому черту звонить не хочу. Ты его вообще видел? — Александр легко кивнул. — Откуда? Я думала, что он ходит только в Империал. А, плевать!       Статный мужчина сел чуть ближе. Их разделяла пара барных стульев, а громкий голос Елизаветы позволял слушать её причитания и проклятья.       — Ты бы знал, как он меня бесит. Весь такой идеальный. Я тебе клянусь, что он либо педик, либо больной на голову. У него взгляд ледяной, а ещё ему почти сорок, а жены или детей нет. Точно что-то здесь не так, — она засмеялась, делая глоток вина.       — Лиз, ладно тебе. Просто очередной заказчик. Тебя что-то совсем развезло. Заказать тебе такси? — Саша посмотрел на третий пустой бокал, думая о том, что не просто так постоянная клиентка никогда не брала больше двух.       — Не-не, все окей, милашка. Эх, Санечка, я тебя так люблю, — сложив губы трубочкой, послала ему воздушный поцелуй, — Как я вообще без тебя жила? Вот ты бы точно этого Рублёва нагнул, а? Красивый же дядя, — она покосилась на того самого франта.       Мужчина кивнул ему. «Что за черт с горы, откуда я его знаю?» — подумала девушка, но потом вернулась взглядом к бармену.       — Я этого Рублёва отымею, точно кто-то за ним стоит. Нельзя так легко зайти на рынок, при этом не имея связей. Осталось лишь нарыть, — она почувствовала на себе взгляд того незнакомца, — Что-то хотел, дяденька? Перехоти, — Лизаветта усмехнулась, довольная своим ответом.       Незнакомец посмотрел на Сашу, а тот ушёл, оставив их одних. Мужчина чуть наклонился к ней, а потом вздохнул:       — Тебе пора домой, девочка. И пить научиться, — сказал он заботливо, словно отец.       — Дядь, пей свое пойло, отстань! — громко сказала она, поднимаясь из-за стойки.       Елизавета хотела было направиться к бармену, но мощная грудь не дала этого сделать.       — Рублёв? Уйди, мудак, не мешайся под ногами! — рыкнула, подняв взгляд на него.       Учитывая, сколько часов журналистка проклинала бизнесмена, было похоже на чудо, что он стоит перед ней, а не корчится в адских муках дома. Да и вторая за неделю встреча — адское совпадение?       — Спасибо, Виктор, — пожал он руку незнакомцу, а потом, словно каждый день так делал, забросил Лизу к себе на плечо, и забрал её сумку.       — Сука, я тебя похороню! Поставь меня на место, больной ты ублюдок! — закричала охмелевшая барышня, неумело пытаясь отбиться от него.       Увы, но сложно было бы сделать это, учитывая, что нефтяник раза в три больше её самой, а уверенная походка приближала их к Ауди. Он осторожно сгрузил «тело» на заднее сидение, грубо захлопнув дверцу, а сам сел за руль. Как бы это ни было странно, но Адам повёл машину в сторону дома девушки.       — Куда ты меня везешь, чёрт? — недовольно застонала она, принимая лежачее состояние. Руки нашарили телефон, но мужчина не предал этому никакого внимания.       — Домой. Тебе завтра мне материал сдавать, похмелье точно не поможет, — ответил он, словно говорил с ребёнком.       — Ага, только все твои пешки даже говорить не хотят! — сквозь зубы сказала Лиза, посмотрев на него через зеркало заднего вида.       На лице Рублёва промелькнула лёгкая усмешка. Естественно, никто не стал бы говорить с человеком, который не был посвящен в бизнес, а тем более — с журналистом.       — Сука, так ты специально! — гортанно прорычала она, а потом в телефоне послышался мужской голос, — Ой, Владимир Алексеевич, это я не вам! Это я, Лиза! Я Вам давно сказать хотела, ой! — запищала Лизавета, когда Адам резко повернул, а её тряхнуло.       — Лиз, ты напилась? Неужели бывшего нет, чтобы ему звонить? Ну или хоть позвонила бы своему будущему мужу, — редактору явно было смешно от происходящего.       — Нет, нет, я не хочу! Владимир Алексеевич, вы такой хороший, — протяжно говорила она, а на лице Адама появилось непонимание: с кем она говорит, — Вы такой сладкий... А когда вы свой свитер надеваете... Владимир Алексеевич, а у вас жена есть? Да? Блин... Я бы тоже хотела, — девушка не смогла договорить, потому что Адам отобрал телефон.       — Лиз, проспись, деточка. Я тебе в отцы гожусь, — раздался голос начальника, а бизнесмен закатил глаза.       — Это Рублёв. Спасибо, Владимир Алексеевич, я вам позвоню позже. До свидания, — он сбросил вызов.             Владимир Алексеевич с усмешкой посмотрел на жену, которая проснулась от ночных разговоров мужа.       — Что такое, котёнок? Опять срочное? — спросила красивая женщина, кутаясь в одеяло.       — Да нет, сотрудница напилась и в любви признавалась. Она с Рублёвым там, — сказал он, снимая очки.       — Рублёв? Необычно. У меня подруга пыталась с ним пообщаться, но он отверг её. Разве он не гей? — спросила Лариса, внимательно посмотрев на мужа.       — Я больше удивлен тому, что Лизавета не избила его. Давай спать, — он обнял свою первую любовь со спины.       — Лиза? Ох, не завидую Адаму, — сонно ответила женщина.       — Я вот тоже. Ну ладно, если ему нравится — кто мы такие, чтобы мешать их любви?