Вне согласования

      — Господи боже, я что умерла? — сиплым голосом решила поговорить сама с собой Лиза.       Похмелье убило не только её голос, а также голову, которая болела, как после самого дешёвого в мире Блейзера. Солнечный свет в лицо воспринимался, будто адская кара, а не приятное явление осени. Девушка завернулась в одеяло, но телефонный звонок не дал избавления от боли.       — Андреева, ты вчера точно не перебрала? Я, конечно, почтен твоими сладкими речами, но судя по тону, ты явно получила карточку постоянного покупателя «Красного и белого», — бодрым тоном начал дорогой сердцу редактор.       «Неужели я так жалко выгляжу? Я то, что там продают, даже в рот не возьму», — подумала она, вспоминая чудесные варианты вина по двести и меньше рублей. От одной мысли об алкоголе девушку почти стошнило, но пришлось сдержаться. Блевать в прямом эфире перед начальником — не об этом она мечтала.       — Ой, здравствуйте. Всё в порядке, извините, что звонила. Вы же знаете, как я вас уважаю, — пыталась хоть немного сгладить паршивость ситуации Елизавета.       — Ладно, про твои теплые чувства ко мне поговорим лично. Ты мне лучше скажи, какого чёрта ты была с Рублёвым? Когда я сказал, что нужно иметь парочку хороших спикеров в запасе, я не имел ввиду буквально отыметь, Андреева. Не надо идти по пути Норкиной, которая пыталась себе мужа найти! — Владимир Алексеевич потёр переносицу.       Про Норкину в редакции ходили целые легенды: как она купила абонемент в зал, где занимался замминистра строительства; как ходила гулять со своим шпицем во дворе мэра; как на ужине в туалете...       — Я не пала так низко, — холодно ответила журналистка, смутно вспоминая, как лежала на мощном плече нефтяника, а потом, как рычала на него в машине.       — Ты мне зубы не заговаривай. Узнаю, что ты с ним спишь — лишу премии. Ты же знаешь, что не нужно так плотно дружить с бизнесом. Он потом захочет через тебя свои интересы обслуживать, а паршивая репутация будет у тебя. Не глупая же девочка, — редактор закатил глаза.       — Да не сплю я с ним! Вообще трижды в жизни видела. Всё, Владимир Алексеевич, меня похмелье уже наказало. До свидания! — спешно сбросила трубку Лиза, в надежде на то, что он не перезвонит.       — Вот же мелкая! Отправлю её в Артёмовск, пускай напишет про завод. Вот тогда поймёт! — разозлился редактор, но быстро успокоился. Хоть Лизавета и была косячницей, множество раз приносила в редакцию нужную информацию.       «Я больше никогда не увижу Рублёва или умру от стыда и желания его убить», — подумала девушка, а потом попыталась найти взглядом своего кота. Вот только в спальне его не было, как и на подоконнике.       — Где ты, наглое существо? Мне тут паршиво, а ты решил свалить, да? — крикнула Андреева на всю квартиру, переворачиваясь лицом к открытой двери. Вот только такое «наглое существо» она никак не ожила увидеть.       — Не особенно ласковое приветствие для того, кто держал твои волосы над унитазом, а потом ещё уложил спать, — без тени улыбки в голосе произнес Адам Рублёв, на котором был её розовый фартук с рюшами.       Сдержав смешок, девушка не без труда села в кровати, прижав одеяло к груди. Она опустила взгляд и поняла, что сидит перед ним в своей пижаме. Как? Не успела задать вопрос, как мужчина, словно читая её мысли, ответил:       — Переодел.       — Да ты с ума сошел? Я же пьяная была в хлыст, а ты меня голую видел! Извращенец!       Адам сел на край кровати, с усмешкой посмотрев на страдалицу.       — Я бы не стал тебе говорить, что вчера ты буквально сама сняла с себя всё, а затем решила станцевать мне стриптиз. Потом почти стошнила на рыжее существо, — он кивнул на кота, который от взгляда серых глаз громко зашипел и весь насупился.       — Ты ему не нравишься. Ладно, прости. Но теперь можешь свалить? Я хочу умереть от стыда без свидетелей, — она накрылась одеялом с головой, а Рублёв поднялся с кровати, чтобы принести на подносе тосты и воду с таблеткой от головы.       — Поешь, а потом допиши статью. Мои девочки комментарии тебе набрали, они на почте лежат. Не забудь сделать акцент на то, что мы помогаем быстрее, чем это делает государство. И никаких суицидов, пока не сдашь текст, — строго добавил он, накидывая на плечи дорогое пальто.       — Идеальный мужчина, — прошептала Лиза, посмотрев на поднос со спасительной водой и таблеткой.       — Я знаю, — ответил он, и ушел.       Рыжая сильно покраснела и закричала от стыда. Пить ей точно не стоит. Особенно в барах друзей Рублёва.

***

      В тот вечер Елизавета и не знала, что за ней присматривал один из коллег, а по совместительству и хозяин бара. У кого ещё в городе могут быть деньги на мраморные барные стойки? Конечно, только у тех, кто открывает заведения для души, а не ради прибыли.       — Здравствуй, дорогой. Тут одна юная особа крайне недовольна тобой. Кажется, бывшая? Или нынешняя? Такая мелкая, рыжая и ужасно жёсткая в выражениях. Глаза? Зеленые, да. И да, Адам, хватит уже совсем юных девочек выбирать. Пора бы и жену найти, у тебя же... — по телефону давал отеческие наставления Виктор.       — Я сам решу, что мне делать. Спасибо, что позвонил. Сейчас приеду, — сказал Адам, поправив одеяло на плечах своей любимой девочки.       Ему совершенно не хотелось оставлять Лилит одну в такое время, но задницу небезызвестной журналистки нужно было доставить в теплую кровать.       — Спи, котенок. Я вернусь утром, — тихо сказал мужчина, целуя в лоб любовь всей своей жизни.