По течению

Дни после провала у стола превратились для Кати в одно сплошное ожидание расправы, которая не наступала. Ягер не наказывал её физически. Он наказывал её присутствием. Его взгляд, всегда тяжёлый и оценивающий, теперь казался проникающим внутрь, читающим каждую мысль. Он не запирал её, но она чувствовала себя в золотой клетке с невидимыми, но абсолютно реальными стенами. Вечером третьего дня он вошёл в комнату, сбросил китель на спинку стула и, не говоря ни слова, подошёл к ней. Катя, сидевшая у окна, инстинктивно вжалась в кресло. — Ты выглядишь измученной, — констатировал он, его голос был ровным, почти заботливым, но в глазах не было ни капли тепла. — Напрягает ожидание? Понимаю. Давай разрядим обстановку. Он не спрашивал. Он констатировал. Его руки опустились ей на плечи, большие пальцы провели по ключицам. Это был не жест ласки, а проверка — насколько она напряжена, насколько готова сломаться. — Клаус, пожалуйста... — вырвалось у неё шёпотом. — «Пожалуйста» что? — Он наклонился, его губы почти касались её уха. — Пожалуйста, оставь меня в покое? Но, дорогая, я и оставляю. Ты здесь, в тепле, под моей защитой. Я даже не бью тебя за твоё предательство. Разве это не милость? А милость, — он сильнее сжал её плечи, — требует благодарности. Это был акт не страсти, а доминирования. Каждый его прикосновение, каждый поцелуй был напоминанием: ты — моя собственность. Твоё тело, твой страх, твоя подавленная воля — всё принадлежит мне. Он был методичен и холоден, а она, застывшая от ужаса и отвращения, подчинялась, потому что знала — любое сопротивление выльется в невообразимую жестокость по отношению к другим. Он снова использовал её слабость — остатки совести — против неё самой. После, когда он курил у окна, а она, закутавшись в простыню, пыталась не дышать, он сказал, не оборачиваясь: — Завтра ты отнесёшь карту своим друзьям в ангар. Катя подняла на него глаза, не веря. — Да, ту самую. Только я её немного... подкорректирую. — Он повернулся, и на его лице играла довольная улыбка. — Видишь ли, настоящая карта — это ценный ресурс. А им нужна... учебная. Чтобы они усерднее готовились к своему «побегу». Чтобы надежда горела ярче. Утром он положил перед ней на стол сложенный лист бумаги. Это была карта, внешне похожая на ту, что она видела. Тот же масштаб, те же условные обозначения. Но Ягер карандашом изменил несколько ключевых деталей. Дорога, которая, согласно оригиналу, вела через редкий лес к старой грунтовке, на этой карте упиралась в болото. Мост через небольшую речушку был перенесен на два километра севернее. А район «учебного полигона» был обведён не чёрной, а синей линией и подписан как «Резервный склад. Охраняется». — Они поедут сюда, — ткнул он пальцем в болото. — Застрянут. Или сюда, — палец переместился к ложному мосту, — где их будет ждать засада. В любом случае, они потратят драгоценное время и патроны. Зрелище будет... поучительным. — Я не могу, — прошептала Катя. — Можешь, — возразил он мягко. — Иначе я сегодня же велю отправить в крематорий двадцать человек. Начнём с женщин. Выбирай. Он не кричал. Он просто ставил условие. И она знала, что он выполнит угрозу. Неся свёрток с едой и фальшивую карту, зашитую в подкладку платья, Катя шла по лагерю как на эшафот. За ней, на почтительной дистанции, следовал Тилике — «для её безопасности», как объявил Ягер. Но Катя знала: он — и охрана, и наблюдатель. В ангаре пахло соляркой, металлом и напряжением. Танк стоял, почти готовый, грозный и молчаливый. Танкисты прервали работу, увидев её. В их взглядах была надежда. Демьян, хитроумно отвлёк конвоира, кивнул ей в сторону знакомой щели у трубы. В этот момент Тилике, вместо того чтобы стоять у входа, негромко окликнул её: — Фройляйн Катерина, вы уверены, что это безопасное место? Мне кажется, я видел крысу. Он подошёл ближе, его лицо было серьёзно. Он смотрел не на щель, а прямо ей в глаза. — Иногда, — сказал он тихо, но чётко, — кажется, что путь свободен. Но это иллюзия. Ловушка может быть там, где её совсем не ждёшь. В самой... информации. Сердце Кати упало. Он что-то знал. Или догадывался. Он пытался её предупредить. Но как? Если она сейчас дрогнет, Ягер узнает. — Я... я просто оставляю еду, герр лейтенант, — громко сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Здесь чисто. Никаких крыс. Она быстрым движением сунула свёрток в щель, почувствовав под тканью жёсткий угол сложенной бумаги. Она передавала им не надежду, а смертельный приговор. От этого жеста её мутило. Тилике смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Он понял, что она действует по принуждению. В этот момент в ангаре, словно из ниоткуда, появился Ягер. Он не шумел, просто стоял в дверном проёме, наблюдая за сценой. Его взгляд скользнул по Тилике, задержался на бледном лице Кати, затем перешёл на щель у трубы. — Адъютант Тилике, — произнёс он ледяным тоном. — Ваша чрезмерная... заботливость о моей родственнице трогательна, но излишня. Ваша задача — охранять периметр, а не вести светские беседы. На плац. Немедленно. — Яволь, герр штандартенфюрер! — Тилике вытянулся, лицо снова стало пустым и подчинённым. Он бросил последний быстрый взгляд на Катю — взгляд, полный немого вопроса и тревоги — и чётким шагом вышел. Ягер медленно прошёлся по ангару, осматривая танк. Он постучал костяшками пальцев по броне, заглянул в открытый люк механика-водителя. — Работа идёт, — удовлетворённо заметил он. — Скоро всё будет готово к... кульминации. Он подошёл к Кате, взял её под локоть. Его хватка была железной. — Молодец, — прошептал он ей на ухо так, чтобы больше никто не слышал. — Ты прекрасно справилась. А теперь пойдём. Нам нужно обсудить твоё будущее. После того как эта комедия закончится. Он повёл её прочь, оставив танкистов в тревожном неведении, с фальшивой картой и ядовитой надеждой, которую она им только что подарила. А в голове у Кати звучали слова Тилике: «Ловушка может быть там, где её совсем не ждёшь». Он пытался помочь. И из-за этого сам попал под подозрение. Цена её молчания росла с каждым часом, и теперь ей приходилось платить не только своей душой, но и, возможно, жизнью единственного человека в этом аду, который посмотрел на неё с человеческим участием.