Букет твоих ночей

      Джун в своём фетише признался практически сразу, когда дело дошло до вашей физической близости. Он ни к чему тебя не обязывал, ни на что не намекал, а просто поставил перед фактом: вот, да, я такой, и мне нравятся костюмы и небольшие представления. Он также чётко дал понять, что не хочет, чтобы ты заставляла себя и переступала через свои убеждения, чтобы погрузиться в мир подобных развлечений…       Однако тебя его фантазии не смутили, а скорее заинтриговали, подливая масло в огонь азарта: было любопытно попробовать сделать нечто подобное, открыть для себя новую сторону физической и романтической близости...       Ты любила Хонджуна именно за его прямолинейность и проницательность, и поэтому решилась сделать ему такой сюрприз: ни с кем другим ты бы просто не решилась на подобные эксперименты.       В момент очередного отъезда парня с концертным туром, ты поставила одну из галочек напротив начала операции "Горничная": да, роль для выполнения плана по исполнению небольшого фетиша твоего парня была максимально банальной, но и ты пока не готова была к серьёзным переменам в стабильном течение ваших жизней…       Чёрное платьице с передником и венчиком было заказано через интернет в комплекте с белоснежным кружевным бельём и такими же белыми чулками. И ты усердно репетировала реплики для своей роли, заранее продумывая как пройдёт ваш следующий вечер. Казалось, что тебе удалось распланировать и учесть абсолютно всё: от встречи в прихожей и ужина до принятия душа и момента контакта в спальне.       Однако ж предательское сердце всё равно билось в отчаянном волнении в вечер запланированного возвращения твоего бойфренда из турне — и ты не могла понять из-за чего пунцовела больше — из-за постыдно большого предвкушения или из-за неловкости самой ситуации.       — Добро пожаловать домой, мой Господин. — ты, очаровательно улыбнувшись, сделала короткий книксен, опустив голову, а затем тут же подняв её.       Хонджун, обычно сразу проходящий прихожую, едва сняв обувь, дабы поздороваться с тобой в гостиной или на кухне после долгой разлуки, сейчас застыл на пороге вашей квартиры, ошарашенно разглядывая тебя.       Он молчал. И молчал. Он не ответил на твоё приветствие.       В этот миг ты подумала, что всё происходящее очень глупо и вульгарно и выглядит смешно. Внутренне сгорая со стыда, ты уже сжала подол коротенькой пышной юбочки, готовясь убежать в спальню и не выходить оттуда до завтрашнего утра, обмывая свой позор слезами, однако...       Лицо Хонджуна осталось непроницаемо-серьёзным.       Он спокойно отставил рюкзак и повернулся к тебе, снова окидывая взглядом твой наряд — и ты вздрогнула от того, насколько жадным был его взгляд. И это ещё при том, что Хонджун всегда мастерски умел прятать свои эмоции...       Он словно бы чего-то ждал от тебя и, не дождавшись, наконец, озвучил низким голосом с нарочито-недовольными нотками:       — Моя горничная не собирается помочь мне снять куртку?       Ты отмерла, тут же торопливо приближаясь с опущенными глазами: сердце готово было выскочить из груди, а от ощущения, что ты словно попала в другой мир, где всё действительно было так, он — твой господин, ты — его верная и покорная служанка, захватывало дух.       — Прошу прощения, господин, — тихо пролепетала ты, уже вешая куртку. — Прошу, проходите в гостиную. Ужин уже ждёт вас.       Хонджун оглядел тебя пламенеющим взглядом, пока ты, чуть поклонившись, заняла выжидательную позицию. Тихо выдохнув, твой парень всё же медленно прошёл мимо, прямиком в гостиную. Ты бесшумно поспешила следом, стараясь подавить неуместную улыбку; сердце зачастило в груди — от волнения ли, от предвкушения?       Ты в четыре шустрых шажка обогнула стул, подойдя к столу раньше Хонджуна: тот нерешительно остановился, глядя на тебя. Ты заметила, как губы его задрожали, а в глазах заплясали огоньки тщательно подавляемого веселья: он точно хотел улыбнуться, но не хотел разрушить ваш небольшой спектакль. Ты слегка отодвинула стул, вновь чуть поклонившись.       Хонджун оценил, чуть закусив губу, но всё же опустился на сидение, подвинувшись к столу, на котором уже находился ароматный ужин.       — Итак, что у меня сегодня на ужин, моя прелестная горничная? — всё же не выдержал Хонджун, ухмыляясь, и оглядывая тебя тёмно-серыми (из-за освещения они казались таковыми) хитро-прищуренными глазами.       — Чапчхэ с индейкой, ттокпокки и свеженарезанный салат с заправкой из лимонного сока и семян льна, — послушно отозвалась ты.       Хонджун удобнее уселся, мельком бросая полный довольства взор на ароматные аппетитные блюда перед собой, но затем немедленно возвратился взглядом к тебе.       — А десерт? — чуть понизив тон уточнил он, шально вскидывая бровь.       На мгновение — доли секунд — ты опешила, ведь такой открытый сексуальный взгляд он показывал чрезвычайно редко: иногда он изображал нечто отдалённо похожее для фанаток на сцене. Но то — был образ, призрак выражения его подлинной страсти, раскалённой как недра самых горячих из земных вулканов…       — Это секрет, господин. — собравшись с духом пролепетала ты, ощущая, как во рту предательски пересохло, а в низу живота зарождается понятное шевеление. — Сначала подкрепитесь основным блюдом после долгой дороги, а затем я подам и десерт. Взгляд Хонджуна — пылающий, вопиюще-откровенный, беспощадно-жаркий — стёк к твоим ногам, когда ты попыталась свести бёдра, и застыл на них.       Ты мысленно поблагодарила себя за тот сюрприз, что собиралась сделать для своего парня: ведь из-за длины юбки, Хонджун ещё не знал, что на тебе были надеты… весьма пикантные колготки с обширным отверстием на самом интересном месте…       — Что если господин сразу желает десерта? — чуть хрипловатым тоном постановил Хонджун, вскидывая потемневший притягательным огнём взгляд к твоему лицу: он хищно облизнулся, вальяжно откидывая на спинку стула, пристально глядя из-под ресниц, чтобы уловить малейшую ответную реакцию, которая бы тебя выдала.       Опасный и собранный.       Тебе пришлось закусить изнутри щёку, чтобы не поддаться на столь откровенную и — что таить? — весьма подкупающую провокацию.       — Боюсь, это невозможно. — собрав остатки своей твёрдости ответила ты. — Сначала нужно съесть обед и только потом будет десерт.       О, этот неподкупный тон и не менее хитрый взгляд — ты научилась этому у него: и теперь Хонджун не мог тебе отказать.       Ухмыльнувшись и кивнув в знак того, что этот раунд за тобой, он покорно повернулся к столу, забирая с блюдца свои хаси, прежде чем взяться за первое блюдо.       Он с видимой охотой ел его, периодически поглядывая на тебя, стоящую рядом, и — хоть это и было почти незаметно, но — Хонджун спешил.       Доев первое и другие блюда, он наполовину опустошил незамедлительно предложенный стакан апельсинового сока, а затем поставив его на стол, нарочито-медленно отодвинул его от себя. Ты как завороженная, наблюдала за своим элегантным парнем, чей изящный профиль в дневном свете, смотрелся аристократично, почти высокомерно…       И в это мгновение вязкой переполненной предвкушением двоих давно не видевшихся влюблённых тишине гостиной раздался короткий странный стук.       Ваши взгляды одновременно обратились на пол, откуда шум исходил, и его причина моментально прояснилась: Хонджун неуклюже задел отложенные хаси и те, с дробным перезвуком, упали на пол у стола.       Твой парень едва ли не примёрз к месту, распахивая в шоке глаза — ещё бы, он наверняка успел подумать, что всё испортил, однако ты менее, чем за секунду, уже осознала, что это, напротив, идеальная возможность для… повышения ставок в вашей пока что невинной ролевой игре.       — Ох, господин! — притворно пролепетала ты с сожалением, падая на колени у его ног. — Как вы не осторожны. Простите, это всё моя вина… — слова сами шли на язык, когда ты постаравшись не стесняться и состроить самое невинное из всех выражений на своём лице, придвинулась к нему, затаившему дыхание, и положила одну из рук на его колено; пока ненавязчиво и мягко. — Вы хотели десерт, а я не поспешила принести его. Прошу, не злитесь на свою расторопную горничную… — ты часто-часто заморгала, изображая смирение и сожаление.       — Ну, что ты, что ты… — тут же подхватил твою игру Хонджун, нежно касаясь твоей щеки и вынуждая поднять голову и посмотреть на него снизу-вверх. — Я ни капли не сержусь. Я ведь так скучал по своей горничной…       Его пальцы ласково завели прядь твоих каштановых, светлых точно тонкая карамель волос тебе за ушко, а затем скользнули под нижнюю челюсть, её чуть приподнимая твоё лицо.       — Я тоже по вам скучала, — призналась ты с волнением, негромко, в ответ на пытливый взгляд красивых серо-зелёных, точно змеевик, глаз.       Взор Хонджуна упал на твоё лицо — мягко скользнул по скулам и сместился на губы: потом плавно перетёк на форму горничной, декольте платья которой очень выгодно подчёркивало твою небольшую грудь. Ты заметила это и чуть привстала на коленях, чтобы ваши лица медленно приблизились друг к другу…       — Господин, может ли ваша горничная показать, как она… — от вкрадчивого шёпота хрипотца в твоём голосе стала почти очевидной, и ты закусила губу на мгновение силясь подобрать наиболее интригующий и зазывающий конец для своей реплики: — … нуждалась в вас?       Лицо Хонджуна приобрело впечатляющую непринуждённость, когда он медленно отодвинулся от тебя, упираясь лопатками в спинку стула и едва заметно кивнул, давая тебе полный карт-бланш на любые последующие действия.       Ты неспешно, но и не чересчур медлительно, юркнула под стол, чтобы через миг убрать мешающую скатерть себе за голову и оказаться в неприличной близости от паха Хонджуна.       — Вы тут так напряжены… — притворно изумилась ты, укладывая пальчики обеих рук на твердеющую выпуклость под тканью и вскидывая голову, с лисьей хитрецой заглянула на дно практически тёмных глаз, выдающих каждое желание своего владельца.       — Так позаботься о своём господине… — от низкого неузнаваемого тона от затылка на плечи и вниз по позвоночнику обрушился водопад мурашек, а в низ живота ухнул горячий ком закручивающегося возбуждения.       — Слушаюсь… — слабым голосом, едва умудряясь отыгрывать отозвалась ты.       Словно перенявшие дрожь от ног и сердца пальцы со второй попытки всё же справились с щёлкнувшей пряжкой чужого ремня, шустро вжикнули молнией. Ты немедленно наклонилась, оставляя первый поспешный мазок языком прямо на ткани: глаза взметнулись к лицу Хонджуна, и в нём ты увидела всё — желание, жадность, жажду. Ты ещё раз, на пробу, — показательно-нарочно, будто в наказание за долгую разлуку, — широко провела языком по ткани, только в ответ на рык стягивая бельё с возбуждённого парня и освобождая крепкий ствол из неудобного плена одежды.       Сглотнув скопившуюся во рту слюну, ты аккуратно обхватила член рукой, чуть надрачивая его: ты с восторгом заметила, как бёдра Хонджуна невольно напряглись, однако навстречу плавным покачиваниям твоей ладони он попытался не двинуться. Это по какой-то странной неведомой причине, завело тебя ещё больше: тебе стало азартно узнать — как долго сможет продержаться на одном своём самоконтроле Хонджун?       — Господин, — мягко позвала ты, вновь посмотрев ему в глаза. — Думаю, мне стоит хорошенько о вас позаботиться. Боюсь, что одними руками, я тут не справлюсь… Да, ты играла нечестно, но обречённо-долгожданный — почти молебно-отчаянный — стон Кима Хонджуна того определённо стоил.       Ты лизнула головку, раздразнивая своего парня шустрыми крохотными движениями язычка, после уже полноценно погрузила её в рот, оглаживая и надавливая, обводя по кругу, чтобы смочить в своей слюне: из-за накануне съеденного арбузного леденца, вкус член Хонджуна почти сразу стал для тебя арбузным. Ты ухмыльнулась, жадно заглатывая его разом наполовину, сжимая губы кольцом, ни в коем случае не касаясь его зубами, двинулась вперёд, насаживаясь ртом на твёрдую потрясающе пульсирующую плоть, затем назад…       Между ног повлажнело, и ты постаралась сжать бёдра и потереть их друг о друга, чтобы хоть чуть-чуть сбросить капельку возбуждения.       Подавляя рвотный рефлекс, ты принялась двигать головой вперёд-назад, с каждым разом погружая плоть всё глубже и глубже. И в какой-то момент, ты ощутила робкое поглаживание пальцами у затылка. Ты вскинула глаза, запечатлев в памяти самое шикарное из видений твоего парня: Ким Хонджун, взмыленный, разгорячённый, с алеющими щеками, тяжёлым дыханием и поплывшим взглядом, смотрел на тебя с почти что отчаянием.       — Лайза… пожалуйста… я… — прохрипел он сквозь губы едва.       Ты скрыла пронявшую тебя крупную дрожь, лишь моргнув и слегка кивнув, и тут же принялась вдвое усерднее двигать головой в попытках заглотить возбуждённый пульсирующий ствол. Хонджун похоже воспринял твой жест как знак согласия и стиснул пальцами пряди на твоём затылке сильнее: тебя посетила ещё одна мучительная волна возбуждения, когда он взял почти весь контроль на себя, притискиваясь, и с влажными, похабными, совершенно-непристойными звуками минета, начал двигаться. Он цепко удерживал твою голову в одном положении, а ты пускала слюни, отчего твои губы блестели, как и его член. Это было абсолютно бесстыдно, дико, но в каком-то грязно-горячем смысле, который лишь увеличивал ваше обоюдное возбуждение и увлечение друг другом.       В какой-то миг Хонджун резко остановился, оттягивая твою голову от своего члена. Его полыхающий взор нашёл твоё лицо, и что-то в его глазах почернело окончательно.       — А теперь пусть моя послушная горничная встанет, — проговорил он преисполненным довольства, но срывающимся из-за тяжёлого дыхания, голосом. — И ляжет на стол.       Встать после десятка минут на коленях в относительной неподвижности оказалось непросто. Однако с помощью Хонджуна, галантно подавшего тебе руку, ты всё-таки сумела подняться… чтобы незамедлительно оказаться на столешнице: упираясь в неё животом и локтями, в то время, как твоя задница и спина оказались в полном распоряжении Хонджуна. Жадные изящные пальцы властными хаотичным движениями огладили твои бёдра: внутреннюю и внешнюю стороны, прежде чем твой парень резвым движением задрал твою пышную коротенькую юбочку и заводяще присвистнул. От его деликатного прикосновения на сей раз не к капрону — а к коже у самой промежности ты тихо простонала, не в силах сдержаться.       — Какой невероятно-прекрасный сюрприз… — насмешливым звенящим голосом пробормотали тебе в плечо.       Ты повторно застонала, ощущая, как обнажённый торс Хонджуна прижимается к тебе со спины; и когда он успел стянуть с себя надоедливую рубашку и галстук?       — И на какую же награду ты рассчитывала, маленькая лиса? — чарующим баритоном вопросили из-за спины.       Ты скосила взгляд, разглядывая едва заметный рельеф тренированных мышц плеч и рук под чуть загорелой бежево-кремовой кожей: хотелось одновременно прижаться губами к его губам и ощутить всю силу объятий, что могут дать его столь обожаемые тобой руки, но надо было отвечать…       — О-ааах… — простонала ты, прикрывая глаза и чувствуя, как его пальцы мягко надавливают на клитор, медленно массируя чувствительную точку. — Всё, что пожелает господин Хонджун… — в плечо тебе ухмыльнулись.       — Ну раз так… — протянули с лёгким злорадством и самодовольством, а через секунду восхитительное горячее тело, накрывавшее твоё, пропало.       Однако ты не успела обернуться или возмутиться, потому как именно в это мгновение две сильные руки раздвинули твои ягодицы и мокрый юркий язык нырнул в твою ноющую от возбуждения щёлочку. Ты моментально расслабилась, растекаясь по столешнице податливой лужицей желания: язык Кима Хонджуна ласкал тебя не менее искусно, чем его пальцы, вызывая спазмы внизу живота, сокращения мышц и мучительную истому…       И в один из моментов, когда он засосал твой клитор, жадно затеребив его языком, ты не выдержала, на миг выходя из вашей игры и не скрываясь умоляюще застонала:       — Джун… — на выдохе, чувственно, сумасводяще.       Неудивительно, что обладатель этого имени откликнулся почти мгновенно, отрываясь от своего занятия и вставая позади тебя.       Твёрдая рука на удивление не болезненно, но непреклонно-жёстко схватила тебя за волосы, вынуждая чуть приподняться над столом: ты приоткрыла влажные глаза, судорожно дыша, а Хонджун навис над тобой, заглядывая в глаза почти безумным хищным взглядом. Точно зверь, нашедший свою добычу.       — Разве это правильно: так фамильярно обращаться к своему господину? — угрожающе едва ли не прорычал он, сощуриваясь и с явным удовольствием наблюдая как твоя грудь в разрезе декольте полурасстёгнутого платья судорожно поднимается и опускается.       В ответ ты не выдержав вскрикнула умоляюще:       — Так накажите свою горничную!..       Хонджун оценил реплику по достоинству: миг — и ты ощутила, как сильная мужская ладонь легла на твою спину, вынуждая прижаться грудью к столу и оттопырить попку…       — О, всенепременно. — довольным многообещающим тоном пророкотал его мелодичный, но чуть сипловатый от желания голос.       А затем — на ягодицы обрушился первый лёгкий шлепок.       Ты коротко мурлыкнула, наслаждаясь тем, как деликатно, не применяя чересчур много силы, Хонджун слегка пошлёпывал тебя: по обеим ягодицам, чуть-чуть увеличивая амплитуду и напор, но не пытаясь перестараться или сделать больно. Его шлепки были очень осторожными — кожа лишь чуть-чуть порозовела, и ты знала, что он не оставит никаких болезненных следов на твоём теле.       В этом и заключалась всепоглощающая забота Хонджуна.       Он стремился отдавать как можно больше, и в ответ непременно хотелось сделать тоже самое.       — Господин, я прошу… пожалуйста… — стараясь не выходить из образа пропела ты, податливо прогибаясь навстречу его движениям.       От прижавшейся к возбуждённой промежности твёрдого ствола, пусть пока и не вошедшего внутрь, тебя прошила волна похотливой дрожи. Хонджун чуть придерживал член, чтобы чувствительная головка принялась толкаться в сжимающееся колечко входа во влагалище: он проникал на пару сантиметров и тут же выходил, явно тебя раздразнивая. Ты хотела разозлиться, но эта стимуляция была столь приятной.       Ощущая твои ёрзанья на месте, попытки двинуться навстречу ему, хоть что-то сделать в ответ, Хонджун сдался довольно скоро: он погрузился в тебя наполовину, чуть задерживаясь, вызывая у тебя восхищённо-удивлённый стон, потом двинулся обратно, и вновь вперёд, но уже мягко набирая глубину. Под аккомпанемент твоих тихих стонов, он выскользнул и уже толкнулся на полную длину, набирая и темп. Две сильные руки легли по обе стороны от твоего тела, когда он склонился над тобой, вжимаясь грудь в твою спину: мокрые нежные губы оставили след поцелуя на плече, лёгкий укус между лопатками. Потом Хонджун плотнее стиснул зубы и задвигался быстрее, напористее и резче: ты не видела его взгляда, но ощущала, как его жадный взор упирался тебе в затылок, встречая каждый твой стон, каждое ответное движение бёдер, каждый сорванный вдох…       Вы оба наслаждались этой игрой, слаженно ускоряя заданный темп, подначивая друг друга, и прижимаясь телом к возлюбленному и желанному человеку в гонке, апогей которой вот-вот должен был накрыть вас. И на излёте очередной серии очень быстрых, стимулирующих тебя толчков, ты наконец с тихим скулежом, прижавшись щекой к столу кончила. Хонджун позади тебя что-то прохрипел и резко покинул твоё тело, ложась сверху, но явно стараясь несильно давить.       Вас обоих било мелкой дрожью и волнами томного, вязкого точно мёд наслаждения. Вероятно оно было таким в том числе и из-за долгой разлуки. Оргазм был похож на калейдоскоп разных ощущений: на торнадо в бокале с шампанским, где каждый пузырёк — это поцелуй, касание, ласка, сжатие, мокрый мазок, мучительное ожидание, трение, растяжение, толчок, импульс…       Тебе понадобилось около двух-трёх минут, чтобы окончательно прийти в себя и оторвать щёку от столешницы: ты всё ещё ощущала себя наполненной опадающим членом твоего парня, его горячее тело грело тебя, спутанные волосы пришлось убрать в сторону ленивыми рваными движениями, а дрожащие от сброшенного напряжения ноги показались тебе ватными.       — Ты была бесподобна, Лайза. — тихо, на ушко признался тебе Хонджун шёпотом, до сих пор прижимаясь грудью к твоей спине.       В поцелуях, оставляемых на мочке уха, ощущалась улыбка, а в том, как его пальцы всё ещё нежно поглаживали твою талию, не желая терять контакта с кожей, эфемерная уже засыпающая страсть. Ты обернулась через плечо вовремя — когда он отодвинулся, чтобы вытянуться в полный рост и оглядеть тебя всю.       Тонущий во всепоглощающей любви взгляд и мягкая улыбка были тебе ответом на немой вопрос:       — Спасибо.       Ты в ответ только зарделась, задорно-счастливо улыбаясь.