Букет твоих ночей

      Ты заметила это сразу, хоть вся ситуация и была случайным стечением обстоятельств.       Так сложилось, что ваши отношения с Чонхо были наполнены взаимными подколками, дерзкими выпадами и томными — на грани чего-то очень острого и пикантного — заигрываниями. Первая ваша встреча — магазин настольных игр, где вы оба пришли за последним экземпляром маленького тиража, который не планировали обновлять. Итог — кровавая баталия и отступление с его стороны, с условием, что вы сохраните контакты друг друга, дабы он хоть изредка мог бы взять эту игру к друзьям. Ваше первое свидание — скалолазный центр, где ты в облегающем костюме с карабинами и на высоких берцах ловила его восхищённые взгляды. Вы вместе прошли тогда и "Тропу адских препятствий" и "Прыжок тигра": в общем — ты была приятно впечатлена, Чонхо — покорён, если не больше. После ваших приключений он рискнул лишь угостить тебя мороженым и чмокнуть в щёку на прощание, однако для вас обоих — зардевшихся и взбудораженных — это уже много значило. Дальше — больше. Следующие ваши свидания происходили то в огромном замке с квестами, то в тире с сотней разного вида оружия от классического лука до массивных современных винтовок, то на гоночной трассе на почти полноценных болидах…       Всё было неординарным. И вам обоим это бесконечно нравилось.       Как и ловить периодически ошалевшие и завидующие взгляды от всех вокруг. Потому что то, что появилось между вами — было настоящим и связало вас двоих прочнее, чем титановые канаты вантовых мостов. В вашем маленьком уютном мире на двоих были только вы, ваш бунтарский дух, поддерживавший то одного, то другого в трудную минуту, открытая ясность кристально-понятных чувств и бесконечное уважение к своему партнёру.       Поэтому, когда Чонхо в свойственной ему манере, с лёгкой руки предложил сходить на вполне себе обычное свидание в парк аттракционов, ты решила, что настал момент "Х". Тем более твоя добрая подруга пилила тебя последние два месяца насчёт подаренной ею юбки, которую ты ещё ни разу никуда не надела.       Это была короткая чёрная юбка — летящий воланчик с мелкими треугольничками кружева на подоле — ничего особенного: ты уже надела её и синеватый уютный свитшот с по-своему трагичной и в тоже время прекрасной чуть переделанной цитатой из твоего любимого сериала: "Two Sides Same Coin", когда совсем внезапно обнаружила, что в ящике с твоим нижним бельём не было ни одних капроновых колготок. А время уже поджимало — надо было выходить на встречу с Чонхо. Так что ты, недолго поразмыслив и в итоге плюнув на все условности, вытащила из ящика новые чёрные чулки. Оглядев себя в зеркало придирчивым взором, ты в целом осталась довольна и подхватив небольшой кожаный рюкзачок поспешила на свидание с Чонхо.       Твой парень уже ждал тебя у входа в парк аттракционов на заранее обговорённом месте. Чонхо стоял у фонарного столба, лазая в телефоне: он был облачён в чёрную футболку со знаком Бэтмена, ярко-синюю толстовку с капюшоном и молнией, что была расстёгнута, а также в чёрные зауженные джинсы, выгодно подчёркивавшие его сильные крепкие ноги, на которых были надеты крупные чёрные берцы. Он был настолько увлечён чем-то на экране, что заметил тебя только когда ты подошла совсем близко.       Вскинув голову, он на автомате потянулся к синей полумаске, скрывавшей его лицо, линзы больших очков в тонкой, металлической, золочёной оправе, сверкнули, отражая вечерние огни. Ты подняла руку махнув ему в знак приветствия.       — О, Айвери… — только и выдохнул Чонхо, едва приопуская полумаску.       На лице твоего парня отразилось невероятно-приятное удивление: он окинул тебя быстрым взглядом с ног до головы, а после вдруг резко отвернулся прокашливаясь.       — Хорошо, что ты пришла вовремя, — пробормотал он странным тоном, из-за которого ты медленно опустила руку, непонимающе хмурясь.       — Чонхо, а что… — хотела было спросить ты, но твой парень шустрым волчком, которым он всегда умел становиться, уже утянул тебя в парк аттракционов, минуя толпу.       Свидание шло своим чередом: вы сходили пострелять в тир и выиграли смешных эльфов в ведьмовских шляпах, поля которых очень забавно скрывали их глаза, оставляя снаружи торчать только ошмётки богатой серой бороды и крупный смешной нос "картошкой". После вы покатались на роллеркостере: под крики, шум и множество мерцающих огней вы со смехом то неслись на вагонетках прямиком вниз, со страшной скоростью, то взмывали в небеса, на умопомрачительную высоту. Затем пошли классические варианты типа карусели и колеса обозрения: везде куда ты могла пойти в своей небольшой летящей юбке. И всё было замечательно, кроме, конечно, факта того, что за весь вечер количество раз, которое Чонхо посмотрел в твою сторону, можно было пересчитать на пальцах одной руки. И чем дольше это продолжалось, тем больше выводило тебя из себя. Так что наконец ты решила подловить своего парня уже на выходе из парка аттракционов: ты схватила его за запястье, вынуждая отойти с тротуара в сторону небольшого пустеющего проулка, дабы поговорить начистоту.       И на невинный "удивлённый" взгляд Чонхо ты ответила своим — хмурым и непреклонным, воинственно скрещивая руки на груди.       — Так. — твёрдо постановила ты с претензией, хоть голос от разочарования и неведомой обиды и грозил задрожать. — Либо ты мне прямо сейчас объясняешь, что не так, либо я прямо сейчас ухожу!       Только тут ты заметила, что щёки Чонхо были почти малиновыми.       — Что?.. — потерянно выдохнул он, и только потом тут же поспешил воскликнуть: — Нет! Айвери, послушай…       — Слушаю. — кивнула ты с мертвенным спокойствием и сощурила свои желтовато-зелёные, необычного светлого цвета глаза, похожие на два камешка оливина. — И внимательно. Потому что я не понимаю какого чёрта мой парень весь вечер смотрит куда угодно, но только не на меня.       — Прости, пожалуйста. — лицо Чонхо моментально приняло уже столь знакомое тебе грустное провинившееся выражение, но на сей раз ты не пошла ему навстречу, оставаясь непреклонной и ожидая его объяснений. — Я просто… — он запнулся, поглядев куда-то вниз перед собой, а потом едва слышно пробормотал: — Твоя юбка…       — Так тебе не нравится моя юбка? — с вызовом потребовала ты.       — Что? — вновь шокированно переспросил Чонхо, и поспешно замахал руками. — Нет! Нет. Юбка очень красивая, и тебя она только красит… даже слишком… — на сей раз через силу, глухо добавил он.       Ты расстроилась уже по-настоящему: зря надела эту юбку на свидание получается. Ему она не нравится, а теперь вы ещё и ссоритесь из-за предмета гардероба — ну, не глупость ли?       Вздохнув, ты потёрла переносицу и подняла голову, уже собираясь извиниться:       — Чонхо, я… — но твой парень, серьёзно поглядев тебе в глаза, вдруг заговорил первым.       — Я имел ввиду, что юбка очень хорошо подчёркивает твои длинные красивые ноги. — решительно отчеканил, словно стараясь не дать себе шанса отступиться от собственных слов. — И ещё: когда ты бежала впереди меня на колесо обозрения я… — запала его, впрочем, надолго не хватило, и он замялся, заробев: — … в общем, я увидел твои чулки — верхнюю их часть под подолом… — голос Чонхо окончательно затих, а уши стали похожи цветом на зрелую клубнику.       — То есть у тебя фетиш на ноги? — с лёгкой ухмылкой спросила ты, потихоньку понимая причину странного поведения твоего парня этим вечером и успокаиваясь.       — Ну, не совсем. — тут же "дал заднюю" Чонхо, в жесте защиты вскидывая руки и перешёл на невероятно-забавное полуотрицание: — Мне нравятся твои ноги очень, но я не фут-фетишист. Ну, то есть я не из тех, кто нюхает чужую обувь или…       — Или..? — не выдержав, ты задорно поддразнила его, позволяя себе широко ухмыльнуться. — Если тебе нравятся мои ноги, то ты фут-фетишист, Чхве Чонхо. Это так и называется.       Чонхо сглотнул, поймав твой вспыхнувший игривыми огоньками взгляд, и после короткой борьбы с самим собой, взгляд его снова упал на твои ноги, и он обречённо вздохнул.       — Похоже, я и, правда, обожаю то, как на тебе смотрятся эти чулки. — сдался Чонхо.       Ты встретила его робкий блестящий взгляд, наполовину умиляясь, а наполовину — желая сделать этот ваш вечер ещё приятнее и незабываемее.       — Поехали домой, Чонхо, — смело сказала ты, беря своего парня за большую горячую ладонь, и с глубокой искренней нежностью оставила на его щеке невинный, но такой сокровенный поцелуй. — Потому что мне очень нужна твоя помощь, чтобы избавиться от этих чулок.       В такси после робких переглядываний, когда вы украдкой посматривали друг на друга поочерёдно, крепко держась за руки, вы начали целоваться, едва оказались на пороге твоей квартиры, которую оба негласно называли "домом"; в том числе и потому, что Чонхо ночевал здесь каждую ночь, которую мог улизнуть из общежития безопасно.       — Ты собираешься меня всего пометить? — со смехом спросил твой парень, прижимая тебе к стене в тёмном коридоре и мягко придерживая за талию, пока ты по-собственнически клеймила его шею весьма заметными жадными поцелуями и по-свойски запускала пальцы за воротник толстовки и футболки, чтобы прижаться холодными ладонями к мощной горячей спине и сильной широкой шее Чонхо.       Ты нехотя оторвалась на пару мгновений, облизывая его подрагивающее адамово яблоко, и, чуть нарочито недовольно протянула:       — Только чтобы к тебе не клеились… всякие назойливые мухи.       Чонхо незамедлительно всхрапнул, искренне и вполне справедливо возмущаясь:       — Боги, Айвери! — воскликнул он звенящим в ночной тиши приятным, высоким, мелодичным голосом. — Я твой и только твой, а эти следы завтра на утренней тренировке будут обсуждать все мои хёны. С большим ехидством, кстати... — словно пытаясь пожурить произнёс он.       Ты хмыкнула, не беря на свой счёт: потому что твой парень явно закусил пухлую губу, откидывая голову и предоставляя куда больший доступ к своей шее.       — Ничего. — тихо полупрошептала-полупрошипела ты, с довольством ухмыляясь и вновь принимаясь за любимое занятие: — Пусть знают, что их макне — не совсем только их.       Ты привстала на цыпочки целуя Чонхо в уголок губ и ловя парализующую волну желания и любви к нему из-за последующих его слов.       — Только твой… — в темноте и тишине, где единственными звуками были ваше обоюдное сбившееся дыхание, признался он.       На миг ты растерялась, но потом прижалась к его груди, погружаясь в горячие столь приятные объятья, окутываемая знакомым уже полюбившимся запахом: к запаху Чонхо всегда неуловимо почему-то примешивались апельсиновые и коричные нотки.       — Приятно слышать, мммр… — ответила ты, наслаждаясь секундой покоя в чане вашей всё более нагревающейся страсти.       Но через миг, когда Чонхо всё-таки плотнее прижал тебя к стене, уже более обстоятельно занявшись ваши кофтами, ты всё ж дотянулась, кусая его под нижней челюстью — такой след и не замажешь, и не скроешь.       — А это — это тебе и от хёнов. — добавила ты с ехидством, не скрывая собственного удовлетворения. — Ненавижу, когда Юнхо на камеру начинает тискать тебя для ваших эйтини.       На это признание Чонхо отреагировал без смешков, на удивление серьёзно:       — Всё понял. — отчеканил он, и добавил, видимо, чтобы тебя успокоить: — Больше никаких приставаний от Юнхо — так ему и скажу.       — Ага. — хихикнула ты на щекотное облизывание ушной раковины и с удовольствием подставила шею под чужие не болезненные полуукусы. — И уточни, что в случае чего мы с Рокси скинем ему видео, где я её тискаю… — ты злодейски усмехнулась, облизываясь.       Чонхо тут же вскинул голову, отрывая от твоих ключиц и упершись лбом в твой лоб, заглянул на дно горящих глаз, своими чистыми и блестящими.       — Уоу-уоу! — порывисто воскликнул он. — Никаких девчачьих игр. Ему это точно не понравится, но и мне тоже, Айвери… — его недовольный обеспокоенный голос ты встретила послушным понурым видом, подвигав сомкнутыми губами влево-вправо.       — Никаких девочек в моей постели, Чонхо-ни… — в конце концов обещая, покивала убеждающе головой ты и вдовесок запечатлела на его губах церемониально-банальный, но такой нежный поцелуй. И стянула с него очки, убирая их куда подальше на тумбу.       Чонхо едва ли не мурлыкнул тебе в ответ.       Однако, когда он распахнул свои глаза, на дне их не было ни следа той тёплой идиллии, которая была мгновением ранее между вами: там бурлили безудержная страсть, непристойное любопытство и тень — самая капелька — чарующей нежности.       Чонхо обрушился на твои пухлые губы своими, слегка покусывая и сплетая ваши языки в чуть резковатом дерзком сплетении, более всего похожим на самую развязную версию танго. Ты пробежалась пальчиками по его крепким широким плечам, по поджарым бокам, ощущая, как волнительно и возбуждающе косые мышцы его живота напряглись, бугрясь под подушечками. Тем временем его сильные большие ладони нырнули под твою юбку, сжимая волевым движением твои бёдра и срывая с твоих губ восхищённый свистящий выдох.       — Закинь-ка свои чудные ножки мне на бока, Айвери, — пропел тебе в губы между влажными причмокивающими поцелуями Чонхо.       Ты послушно приподняла ноги, обнимая своего парня за шею: мгновение — и резкий мощный рывок оставил тебя в невесомости. Ты оказалась прижата к Чонхо, придерживаемая за ягодицы крепкими широкими ладонями: короткие пальцы стиснули твою аппетитную большую задницу, а его лицо самым непристойным образом оказалось зарыто между округлостей твоей груди.       — О, класс… — местечко между грудями мазнул тёплый влажный язык, и ты от неожиданности ахнула, опуская голову и встречаясь взглядом с самым наглым и довольным взглядом твоего парня. — Моё любимое местечко…       Ты не была дюймовочкой — семьдесят пять килограмм, при росте в сто семьдесят три: не каждый парень смог и пожелал такую девушку носить на руках. У Чонхо — выходило довольно просто. И тебя это из раза в раз покоряло.       А уж когда Чонхо с видимой лёгкостью оттолкнулся коленом от стены, и понёс тебя в спальню, ты и вовсе едва не взвизгнула от переизбытка чувств.       Вспыхнул слабый свет ночника, — когда Чонхо проходил мимо тумбы, он щёлкнул выключателем. Он предельно нежно и аккуратно опустил тебя на постель, и его пальцы с трепетом пробежались от твоего бедра к колену и ещё ниже к ступне, освобождая твои ноги из плена неудобных туфель, отставляя их куда-то в сторону.       Ты замерла перед ним, со слегка раздвинутыми ногами, задранной юбкой и — полностью обнажённая выше пояса.       Взгляд Чонхо, желающий и изумлённый, прошёл по твоим молочно-белым плечам, по вздымающейся пышной груди с большими тёмно-вишнёвыми сосками, а затем опустился ещё ниже, мимо белья, на длинные сильные ноги, облачённые в чёрный шёлк кружевных чулок.       — Боги, Айвери, ты… — прошептал он, облизывая враз пересохшие губы, едва ощутимо касаясь твоей лодыжки и самыми кончиками пальцев её оглаживая. — … произведение искусства… — выдохнул он, словно сокрушённый твоей красотой.       Ты передёрнула плечами, смущаясь, и закусила губу, отводя взгляд.       — Ничего не произведение. — пробурчала ты, скрывая неловкость и возражая: — У меня слишком накаченные ноги.       — Да, они офигенно мощные… — подтвердил Чонхо, качнув головой. — Я их обожаю. Меня кроет только от мысли, что ты ими меня… — Чонхо не договорил, но ты вспыхнула от самой догадки о его очевидном восторге: в голове мелькнули та пара раз, когда ты соглашалась "сесть ему на лицо"…       От его благоговейного взгляда и того с какой нежностью и ранимой открытостью — с каким обожанием на деле — он любовался тобой, ты вдруг ощутила себя почти всемогущей богиней.       Приказать ему? Ты откинулась на спину, выгибаясь просяще и хищно.       Почему бы и нет?       — Чонхо, — твой парень моментально отреагировал, вскинув голову и находя своими глазами твои. — Поцелуй.       Твоя не то просьба, не приказ, повисла в вашей спальне подобно тлеющему фитилю: ты нарочито уверенно скользнула пальчиками своей ноги по изгибу его плеча, укладывая ногу, а второй двинулась по торсу, чтобы опустить её на пах, пока что скрытый чёрными джинсами.       Но там уже было всё туго и твёрдо.       Чонхо не пришлось просить дважды — его никогда не приходилось.       Влажные пухлые губы с обожанием прижались к косточке твоего голеностопа, вызывая у тебя постыдный стон и волнительную дрожь. Ты вызывающе двинулась навстречу твоему парню, который обсыпал твои голени, колени и потом уже бёдра жадными поцелуями — причём судя по лёгким пикантным уколам слабой боли, засосы Чонхо мечтал тебе поставить вовсе не на шее.       Едва его лицо оказалось в опасной близости от твоего повлажневшего белья, как ты моментально перехватила его. Притягивая к себе для чувственного глубокого поцелуя и вынуждая лечь прямиком поверх себя. Ты прогнула позвоночник и нагло прижалась промежностью к его паху. И, конечно, сразу же чувствовала, как что-то очень твёрдое упёрлось в тебя, и Чонхо в поцелуе застонал, резко отрываясь и зарываясь лицом в твою грудь.       — Ты просто бесподобна, — пробормотал он, объясняясь, тяжёлым, но всё равно не хриплым, мелодичным — даже в крайнем возбуждении — голосом. Чонхо отодвинул твои волосы с шеи, приглаживая местечко возле ключицы, и оставил небольшую дорожку лёгких поцелуев по направлению к ложбинке между грудей.       Ты вздрогнула — дёрнулись мышцы живота, внизу стало совсем мокро и мучительно не хватало — движения, скольжения, наполнения, — всего разом.       Чонхо начал тереться о тебя медленно, но неумолимо и всё более нетерпеливо, немного теряя контроль над своей животной сущностью.       Ты приоткрыла глаза, любуясь выражением горячечной страсти на его лице, и протянула руку вперёд, чтобы схватить его за бедро и слегка приостановить. Затем с силой прижалась к нему, наблюдая за его закрытыми глазами, когда грубо опиралась о его горячую эрекцию. Ты услышала стон; и ты задрожала, когда твой парень положил свою руку поверх твоей, касаясь так ласково и невесомо, что запястье покрылось мурашками. Его широкая крепкая ладонь потянулась к твоим извивающимся бёдрам, чтобы большим пальцем, дразняще, игриво, явно подначивающе, оттянуть резинку твоих тонких трусиков. Ты одобрительно выдохнула, поддаваясь этим действиям, и выгнула спину, когда твой парень обхватил одну из твоих грудей, сминая её вальяжным небрежным жестом. Сквозь полуприкрытые глаза Чонхо наблюдал за изменениями в выражении твоего лица, когда перекатывал затвердевший сосок под большим пальцем…       Не выдержав, ты вскинулась ему навстречу, и это почти незамедлительно спровоцировало и без того в край заведённого Чонхо: ты сцепила руки на его затылке, раздвигая ноги и позволяя ему брать тебя так, как ему захотелось бы. Чонхо отодвинул мешающее бельё в сторону, мокро поцеловал тебя с поспешной алчностью, мучая припухшие губами полуукусами, а после всё же на мгновения оторвался, стремительно спуская с твоих ног бельё, но оставляя столь возбуждающие его чулки, как последний элемент одежды на твоём теле. Придвинувшись плотнее, он также дёргано избавился от своей одежды, и, будучи полностью обнажённым, навалился на тебя.       Мощное крупное тело, перевитое напрягающимися попеременно мышцами, накрыло тебя восхитительной громадой, подминая под себя. Чонхо обхватил твои лодыжки большими ладонями, закидывая и себе на плечи, и врываясь в твоё тело слитным диким движением. Ты застонала, упираясь пальчиками в его напряжённый взбугрившийся неподступной сталью пресс, но позволила ему поддерживать этот первобытно-яркий, глубокий и резкий темп.       Толчки дробились на собственнические, ярые, бескомпромиссно-быстрые и постыдно-скоро приводящие к невероятно-желанному финалу. И в последний миг — когда до оргазма оставалось буквально пару мгновений — ты ощутила всепоклоняющийся полный вожделения поцелуй сквозь тонкий капрон на своей лодыжке…       И именно он стал для тебя концом.       Уже через пятнадцать минут, когда вы оба усталые, всё ещё влажные, лежали в постели, полуобнимаясь и явно заленившись идти в душ, Чонхо вдруг подал голос.       — Кажется, у меня фетиш не на чулки, — сонно пробурчал он тебе в затылок, носом зарываясь в твои волосы. — Мне просто нравятся твои ноги...       — Только ноги? — усмехнулась ты, не упуская возможности поддеть.       — Осторожнее, Айвери, у меня ещё есть силы на второй раунд...       — Молчу-молчу!