Pretend to be my boyfriend

За большим обеденным столом царило неестественное молчание. И, по правде говоря, Феликс был совсем не удивлен. Ничего другого от людей, собранных здесь на добровольно-принудительной основе из совершенно разных миров, он особо и не ожидал. Чонин испуганно пил свой лимонный чай, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не привлекать к себе внимание. Сынмин угрюмо уткнулся взглядом в глянцевую поверхность столешницы, поедая обед маленькими порциями. А друзья Хёнджина... это друзья Хёнджина. Они смотрели на компанию Феликса как на диковинных зверюшек и не знали, как бы к ним получше подступиться. — Что ж... — начал разговор один из них, покручивая на пальцах брелок от ключей машины. Если Феликс правильно помнил, то его звали Минхо. — Наверное, нам стоит всем познакомиться? Или так и будем сидеть, словно в рот воды набрали? Феликс грустно и тихо так, почти беззвучно, вздохнул. Он, конечно, подозревал, что затея Хёнджина пообедать всем вместе окажется провальной, но не думал, что все будет настолько плохо так скоро после начала. — Тебе надо, ты и знакомься, — сухо пробубнил Сынмин, за что тут же словил под столом пинок от возмущенного Феликса. Рефлекторный и для первого раза предупредительный. — Точнее, кхм, я хотел сказать, что ваши имена и так уже известны всему универу, а наши вам вряд ли всерьёз интересны. Поэтому, пожалуйста, не нужно строить из себя дохрена вежливых и правильных мальчиков. Это не так, и мы все об этом прекрасно знаем. Хёнджин над ухом у Феликса весело хмыкнул. Вероятно, он оценил заносчивость Сынмина по отношению к их элитной компании и посчитал смело произнесенную речь забавной, чего нельзя было сказать о его друзьях. Синхронно переглянувшись, Минхо перестал крутить брелок, плотно сжав его в кулаке; второй (кажется, Чанбин), навалился на стол своей широкой мускулистой грудью и долго всматривался в твердый взгляд сидящего напротив Кима. Надо отдать им обоим должное, их лица оставались непроницаемыми на протяжении долгой мучительной минуты, в которую они напряженно переглядывались, а Феликс проклинал всё живое и в особенности — Хвана, что не обращал никакого внимания на происходящее у него под носом. Его куда больше интересовали собственные пальцы в мягких феликсовых волосах да бесконечная лента инстаграма. Медленно распрямившись и кое-как одернув туго натянутую на плечах футболку, Чанбин, не разрывая зрительного контакта и с проступившей на лице удовлетворительной улыбкой, вдруг произнес: — А ты дерзкий. Мне нравится. У бедного Чонина от такой неожиданности аж чай пошел носом. Сынмин же густо покраснел от шеи до самых корней волос. Впервые на памяти Феликса. — Ну все, все. Ты засмущал бедного парня! — наконец включился в происходящее Хёнджин, откладывая телефон и услужливо передавая Чонину платок из внутреннего кармана пиджака. Вроде бы такой простой жест, но на Ликса он произвел огромное впечатление. Неужели кто-то до сих пор носит носовые платки, так еще и в кармане пиджака? — Его зовут Сынмин, если что. Бедняга, что подавился, Чонин. Феликс в представлении не нуждается; мы, как нам дали понять, тоже. Так что самое время закончить обмен любезностями и просто поговорить. В эту пятницу, к примеру, будет вечеринка у Чана. Не хотите ли прийти? Потусить, расслабиться? — Мы? — Феликс удивленно покосился на Хвана, игнорируя нежные поглаживания по шее кончиками пальцев. — Ты приглашаешь нас троих? — и чуть тише, — К Бан Чану? — Да, почему бы и нет? — спокойно согласился Хёнджин. — Но это ведь даже не твоя вечеринка! — изумился Ликс, посмотрев сначала на своих друзей, потом на хёнджиновых. — Или в ваших кругах так принято? — Феликс, — спокойно заговорил Минхо, откинувшись на спинку пластикового стула. На пальцах снова замелькал брелок, складка между бровей сменилась тонкой полоской на лбу от игриво вздернутых бровей. — Суть любой вечеринки собрать как можно больше народу. В этом ее прелесть. И успех. — Тем более, Чан наш очень хороший друг, — подметил Чанбин, через раз кидая косой взгляд на едва ли отошедшего от смущения Сынмина. — Он не будет против. — Вот именно, — резюмировал Хёнджин, — Но, детка, — склонив голову и притворно грустно надувшись, — ты снова упускаешь одну очень важную деталь. — Феликс дернулся, когда чужие губы мягко коснулись ушной раковины. Горячее дыхание заструилось по шее и под футболку вниз, запуская искры под кожей. — Ты мой парень. А значит имеешь полное право прийти со мной. — Оу, милый, прости, — произнес Ликс, делая извиняющийся тон и поворачиваясь в сторону так, чтобы между их губами оставалась треклятая пара разделяющих миллиметров. — Но ты тоже забыл кое-что не менее важное. — И что же, малыш? — глаза Хёнджина чуть прикрылись отяжелевшими веками. Дыхание стало более поверхностным, он вот-вот готов был сорваться на поцелуй (!). — Наши отношения фиктивные! — и пару раз похлопав старшего под подбородком ладошкой, так что клацнули зубы, Феликс отодвинулся и показательно отвернулся в другую сторону, внутренне гордясь своей выходкой. Хёнджин едко улыбнулся на это и толкнул языком во внутреннюю сторону щеки. Опуская взгляд к ботинкам, он успел перехватить понимающий озорной взгляд Минхо и был уверен, что теперь они оба думают, как же глубоко ошибались в Феликсе. Поведение этого маленького, на первый взгляд, невинного создания граничило между простительной дерзостью и непозволительной наглостью. Его взгляды, нехитрые уловки. То, как он держал напряжение, смотрел блестящими оленьими глазами, невольно понижал тон и без того низкого голоса... Пусть он делал все это непроизвольно, отыгрывая свою роль, но... Все это сводило с гребанного ума. Особенно его последний жест. Феликс точно знал, что он делает. Как и то, что за подобное в приличном обществе обычно отрывают руки. Но... черт подери. Почему-то именно из-за этого Хёнджин завелся не на шутку. В животе горячо заплескалось, в пальцах отдалось легким покалыванием. Хотелось, наплевав на приличия, взять Феликса за руку, увести в свободную аудиторию и разложить прямо на столе. А лучше всего — отвезти домой. Разнежить в ванной, чтобы потом мучить его на кровати: долго, нежно, сладко. Чтобы это ангельское творение изошлось на надрывные хрипы вперемешку с протяжными стонами, умоляя закончить столь невыносимую пытку. Встряхнув головой, дабы отогнать наваждение, Хван ткнулся носом Феликсу в загривок и негромко пробормотал: — Такой пустяк всегда можно исправить, Ликси. Просто дай мне знать, как решишься.

***

Весь оставшийся день фраза Хёнджина никак не выходила у Феликса из головы. Будто вросшая в подкорку, она то и дело вспыхивала перед внутренним взором зажжённой лампочкой и маячила, маячила в мыслях, крутясь заезженной пластинкой. Так потерянный из-за постоянных размышлений Феликс пропустил несколько вопросов на паре по геометрии, чуть не навернулся с верхней ступеньки лестницы, и сейчас, вопреки строжайшему запрету препода использовать во время лекции мобильные телефоны, на свой страх и риск сидел в инстаграме. Листая профиль Хёнджина, он долго (а по скромному мнению Сынмина так вообще целую вечность) разглядывал фотки, которых за годы ведения аккаунта скопилось не мало. Там были и модельные съемки, и публикации из личного архива. И везде без исключения Хван выглядел как гребанное произведение искусства. Не знай Феликс, что такой человек существует, решил бы, что это так нейронные сети да искусственный интеллект в своем развитии продвинулись. Но... Хван Хёнджин действительно существовал. Более того, он учился с ним в одном университете, имел наглость втянуть в авантюру с липовыми отношениями, заставил его краснеть перед друзьями и всем университетом, а в глубине души — ужасно сожалеть о том, что в скором времени их маленькое театральное представление подойдет к логическому завершению. Было бы глупо обманывать самого себя, поэтому Феликс даже не пытался. Целоваться с Хёнджином, касаться его оказалось чем-то невообразимо невероятным. Лучшего чувства он не испытывал с момента перевода и знакомства с друзьями, что самоотверженно прикрывали его своими неширокими спинами. — Ты пялишься... — тихо шепнул Сынмин, быстро оглянувшись на друга с передней парты. — Знаю, — также тихо отозвался Ликс. Было сложно не заметить, что на протяжении нескольких минут он завис на возмутительно пухлых, соблазнительно приоткрытых губах в пол-экрана. Примерно столько же он думал об их мягкости во время поцелуя. Собственные губы загорелись от фантомного ощущения, а в голове проблесковым маячком вспыхнула та самая фраза. «Такой пустяк всегда можно исправить, Ликси. Просто дай мне знать, как решишься». По спине прошлась волна мелких мурашек. Хотел ли Хёнджин своими словами смутить, или причина крылась в чем-то ином — не ясно. По крайней мере Феликс боялся спросить прямо. Поэтому... @felixx_ «Что ты имел в виду в столовой? Той, последней фразой?» Все тело напряглось в ожидании ответа. Сердце дробило секунды на такты, глухо отмеряя время ударами о ребра. Одна, две, три... На сто пятьдесят шестой под сообщением заморгали три заветные точки. @kinghwanggg «Какой из? Их было минимум три». Ладони неприятно вспотели, в районе горла противно засвербело. Будто в преддверие неминуемого падения в бездну с высоты стометрового здания. @felixx_ «Ну... про решишься... Это было сказано всерьез, или очередные элитные приколы?» @kinghwanggg «А-а-а-а, ты об этом) Не думал, что тебя так зацепит, но рад, что зацепило ;)» Феликс явственно представил себе чужую кривоватую усмешку, смещенную к левому уголку рта. Острая, самоуверенная. От нее по-настоящему веяло опасностью и интригой. Неизвестностью, таившейся глубоко внутри. @kinghwanggg «Неужели ты все это время думал обо мне, Ли Феликс?» — Извините, можно выйти?! — выдержка Феликса разлетелась в мелкую щепу, отразившись хлынувшей к щекам кровью, стекающим по позвоночнику холодным потом и писком вместо голоса. Преподаватель смерил вскочившего и красного, как мак, студента, равнодушным взглядом. Сухо бросил, возвращаясь к кипе бумаг: — Идите. А то выглядите неважно. Феликс пулей вылетел из аудитории, испытав сильное чувство дежавю. Точно так же он несся вчера по коридорам в сторону туалетов, проклиная Хвана за длинный язык и непомерное эго. Сегодня ничего не изменилось. Хван Хёнджин по-прежнему был причиной сдавших нервов, переполненной чаши терпения и раскаленного куска чувств где-то под сердцем. Запершись в одной из кабинок уборной и с ногами взгромоздившись на туалете, Ликс только со второго раза сумел разблокировать телефон и обнаружил в директе несколько новых входящих. По одному от Сынмина с Чонином, все остальное — от Хёнджина. Мысленно извинившись перед друзьями и поставив галочку напротив «объясниться позже», он с задержкой дыхания открыл диалог с Хваном. @kinghwanggg «Ладно, можешь не отвечать)) Думаю, мы и так знаем ответ на вопрос, не так ли, Лик-си?)» От раздробленного по слогам имени, даже обычными буквами, сделалось дурно. Щеки нестерпимо прожгло закипающей в венах кровью, внизу живота скрутило морским узлом. Неужели Хёнджин до такой степени имел над ним власть, что его сейчас так беспощадно мазало и расщепляло на атомы? Внутренний голос подсказывал, что да. @kinghwanggg «Господи, Феликс, знал бы ты, как мне нравится называть тебя Ликси... У тебя очень вкусное имя) И оно мне нравится. Безумно нравится». Феликс всеми силами сдерживал порыв закричать, зажимая себе рот ладонью, но наружу все равно просочился тихий постыдный скулеж. Утыкаясь влажным лбом в колени, он пытался восстановить дыхание, но черта с два. В голове не было ни единой приличной мысли. Сплошной разврат и хаотично возникающие яркие картинки. Стирая с висков крупные капли пота, Ликс кинул взгляд на вновь завибрировавший мобильник. @kinghwanggg «Не хочешь сходить со мной на свидание? Я знаю одно очень классное место. Обещаю, приставать не буду) Просто скажи да». И Феликс даже не заметил, как неосознанно набрал и отправил «да».

***

Сумрак приятно обволакивал город своими мягкими, маслянистыми красками. Сгущаясь на востоке, он тянулся вдоль улиц, укрывая собой деревья, дома, людей. Затронул и небо, протягиваясь ясным полотном, на котором вот-вот должны были зажечься первые жемчужины-звезды. Нервно постукивая ногой об асфальт, Феликс сидел на лавочке в парке в ожидании Хёнджина. Листва приятно шелестела над головой от легкого ветра, но нужного успокоения, увы, не приносила. В душе еще с универа поселилось какое-то тревожное предчувствие, отравляющее мысли. Словно должно было случиться что-то. Что-то такое, чему логического объяснения Феликс до сих пор не нашел. Бездумно водя пальцем по черному экрану заблокированного телефона, он смотрел куда-то в траву через тропинку, лениво пожевывая шнурок толстовки. Пусть вечер и выдался теплым, Хёнджин попросил взять что-нибудь, что можно накинуть на себя. Для чего и зачем — Феликс не знал. А предположения Сынмина с Чонином отбросил сразу. — Он вывезет тебя за город, изнасилует и бросит! — с раздражением кричал в трубку Сынмин, пока Феликс выбирал в чем идти. — Либо запрет в каком-нибудь бункере, где держит остальных своих любовников, — сипло поддакнул Чонин. Очевидно, эти двое заперлись у себя в общаге и строили самые нелепые теории по поводу неожиданного свидания друга. — Вы конченые?! — не выдержал Ликс, за несколько подходов вытряхнув содержимое шкафа на пол. Телефон все это время работал на громкой связи. — Какое изнасилует? Какой бункер? Он что, по вашему, маньяк какой-нибудь? — Да! — в один голос. — Вы точно конченые, — ногой отпихивая ненужные вещи, констатировал Феликс. Взгляд его придирчиво скользил по одежде. — Во-первых, это всего лишь встреча. Максимум два-три часа совместного времяпрепровождения. Во-вторых, я занимался тхэквондо и мне доводилось драться на улице. В-третьих, неужели вы даже чуточку не хотите порадоваться за меня?! — в голосе проскочила плохо скрываемая обида. — Это же сам, мать его, Хван Хёнджин! Самый красивый, самый популярный парень универа! И мне, не кому то, а мне! — выпал шанс притвориться его парнем! Что это, если не удача? — Я бы назвал это проклятием, — не удержался от издевки Сынмин. — Ой, иди ты знаешь куда? — взъерепенился Ликс. — Мне тут проповеди читаешь, а сам чуть в штаны не спустил, стоило Чанбину рот открыть в твою сторону. Думаешь, я не заметил, как ты на него зыркал? Так вот нет, мой хороший! Я все видел! Все! — Ты не понимаешь, это другое. — Ты ни панимаишь, это другое, — передразнил Феликс, от души пиная невысокую гору из футболок. — Все я понимаю, — сказал уже намного спокойнее, переводя дыхание. — Мы с тобой просто два влюбленных идиота, которые никак не могут договориться со своей совестью, что испытывать влюбленность и симпатию даже к таким элитным парням нормально. — Вот это уже больше похоже на правду, — согласился Чонин, после чего громко вскрикнул, — Эй, бить меня было не обязательно! Из груди вырвался смешок. За ним последовал еще один из динамика, спустя пару секунд перерастая в коллективный хохот. Вытирая выступившие слезы, Феликс поднял с пола одну из любимых толстовок. — Ладно, парни. Я буду собираться. — Пиши, если что, — попросил Сынмин. И сейчас, сидя в парке уже минут двадцать совсем один, Феликс как раз подумывал черкануть друзьям короткое «он не пришел». Даже телефон разблокировал, чтобы в чат зайти, как неожиданно прямо перед ним вырос Хёнджин. — Привет, — на губах извиняющаяся улыбка. Волосы немного растрепаны, в глазах бликовал свет недавно зажегшихся фонарей. — Извини, что опоздал. Я... я кое-что готовил для нас. Хотел удостовериться, что все пройдет идеально. — Лично я уже решил, что ты не придешь, — хотя внутри все перевернулось от последнего прозвучавшего предложения. Хёнджин на феликсову честность только виновато закусил губу, запуская длинные руки в карманы мешковатых джинс. — Спасибо, что дождался. — Пустяки, — Феликс равнодушно махнул рукой, поднимаясь во весь рост и одергивая рукава толстовки по самые пальцы. — Главное, что ты тут. В глубоких карих глазах, гораздо темнее, чем при свете дня, отразилось нечто похожее на благодарность. — Скажи честно, ты мне доверяешь? Эти слова колоколом зазвенели в ушах. Во рту внезапно пересохло, венка на шее беспокойно забилась учащенным пульсом. — Я... я... Слова застревали бесформенными комками прямо в горле, и близость Хёнджина, сделавшего шаг навстречу, этому активно способствовала. Запах его тела с тонким послевкусием туалетной воды оседал на рецепторах, выбивая почву из-под ног. Ни на чем другом не получалось сконцентрироваться. И честно говоря — не хотелось. Феликс стыдливо опустил глаза, с трудом прошептав: — Я не знаю. Хван осторожно, боясь спугнуть, невесомо провел костяшкой указательного по веснушчатой щеке, под конец заправляя длинную челку за ухо. — Ну, раз ты пришел, значит все-таки немножко доверяешь. Его шепот словно жидкий бархат просочился под кожу, вместе с нежным прикосновением к лицу. Феликса закоротило от непривычной мягкости. Это был совсем не тот Хёнджин, каким он привык видеть его в университете. Вся бравада, колкость и аура популярного донжуана спали в сиреневых сумерках, растворившись в желтых отсветах ближайших фонарей. Будто не было последних двадцати четырех часов. Не было их игры на публику, нарочно показательных поцелуев и слащавых слов, от которых не то чтобы было тошно, но определенно становилось не по себе. Сейчас все ощущалось иначе. Хёнджин предстал совершенно в ином виде, руша устоявшийся за последние месяцы образ. Растрепанный, в повседневной одежде, как и Феликс, с горящими глазами — он ощущался гораздо ближе и роднее, чем когда притворялся для всех его парнем. — Если хочешь, мы можем просто погулять по парку, зайти в кафе и выпить по молочному коктейлю, — стекая ладонями до скрытых тканью запястий, предложил Хёнджин. — Поговорить по душам, узнать друг друга получше. Нам же раньше особо не доводилось часто пересекаться. — Нет, нет, — Феликс смущенно отвернулся, нерешительно проворачивая руки и переплетая свои пальцы с чужими. — Мне интересно, что ты приготовил. — Тогда пойдем. Надеюсь, тебе понравится, — и Хван мягко потянул его за собой в сторону автомобильной парковки.

***

Около часа они ехали в известном только Хёнджину направлении, петляя по оживленным улицам то направо, то налево. Расположившись на переднем пассажирском, Феликс по большей части смотрел в окно, разглядывая проносящиеся мимо здания и лишь иногда позволяя себе кидать осторожные взгляды на сосредоточенный профиль Хвана. Ведя машину уверенно, он держал руль двумя руками, глядя исключительно на дорогу. Из динамиков ненавязчиво доносилась музыка, изредка словам которой тот подпевал одними губами. — Я могу сделать погромче? — поинтересовался Ликс. — Люблю эту песню. Хёнджин утвердительно кивнул, расцветая в улыбке. — Мне тоже она нравится. Навевает воспоминания. — Приятные? — Весьма. — Поделишься? — Какой ты любопытный, — беззлобно поддразнил Хёнджин, хрипло рассмеявшись. — Но если честно, рассказывать особо нечего. Просто под эту песню мы с Минхо впервые сцепились в летнем лагере, куда нас сплавили наши родители прямо перед поступлением. Повод был крайне дурацкий, даже стыдно вспоминать. Зато теперь, — он многозначительно поднял палец, — это гимн нашей дружбы. С тех пор мы неизменно прикрываем друг другу задницы. Феликс криво усмехнулся, отвернувшись к окну. Забавно. Самый известный дружеский дуэт начал свою историю с обыкновенной драки. Как прозаично. — Ну, а ты? Как ты познакомился со своими друзьями? — По сравнению с твоей, моя история совсем не оригинальна, — хмыкнул младший. — Сынмин с Чонином сами ко мне подошли. Я, как новенький, даже не знал, как подступиться к новым одногруппникам. Никому до меня совсем не было дела. — Тебе так только кажется, — с оттяжкой облизав губы, произнес Хёнджин. Голос его ненамеренно опустился на полтона. — Неужели? У тебя есть другое мнение на этот счет? Хван несильно втянул щеки, обнажая и без того выступающие скулы. — Определенно да. Весь оставшийся путь они ехали молча. Город окончательно потонул в ночных красках и ярком свете фар несущихся навстречу машин. Но вскоре и они пропали, стоило Хёнджину свернуть с главной дороги в сторону небольшого лесопарка. Почему-то именно в этот момент Феликс вспомнил о параноидальных мыслях Сынмина. — Знаешь, — стараясь не показывать своего волнения, произнес он, — мои друзья перед нашей встречей шутили, что ты можешь вывезти меня за город, изнасиловать и бросить. Больше их слова мне шуткой не кажутся. Хёнджин заливисто рассмеялся, на мгновение зажмурившись до лучиков морщинок. — Дай угадаю, Сынмин так сказал? Феликс предпочел промолчать. Осведомленность старшего в его друзьях немного пугала. — Мы уже почти на месте? — постарался перевести тему, всматриваясь в мелькающие за окном стволы деревьев. Где-то вдали показался просвет. — Пару минут, — кивнул Хван, посильнее вдавливая педаль газа в пол. Так лесопарк очень быстро остался позади, сменившись открытым пространством, огороженным по краю невысоким металлическим забором. Проезжая мимо, можно было заметить крутой обрыв и... раскинувшийся как на ладони город. Феликс не сдержал восхищенного вздоха. — Мы что, на заброшенной смотровой площадке? И своей слабой улыбкой Хёнджин подтвердил догадку. Как только машина остановилась, Феликс выскочил из салона и направился прямиком к краю крутого склона. От представшей глазам картины натурально перехватывало дух. Десятки сотен зданий, телевышек и офисных высоток переливались всевозможным сочетанием огней. Размером с кукольный домик, привычный город с такого ракурса предстал решительно другим. — Как же здесь красиво! — глаза Феликса сияли, отражая глянцем миллионы ярких бликов. — Согласен, — негромко отозвался Хван, все это время ни разу не взглянувший себе под ноги. — Признаться честно, ты умеешь удивлять, — оборачиваясь на старшего и сталкиваясь с ним взглядами, признался Ликс. Щеки слегка окропились румянцем. — Спасибо тебе. — За что? — Хёнджин подошел и встал совсем рядом. — Мы же даже толком еще не начали. Феликс скромно пожал плечами, отворачиваясь обратно к виду. Его, впечатленного, неожиданно прорвало на откровенность: — В моей жизни было не так много свиданий, не говоря уже о чем-то большем. Так что даже простая вылазка за пределы спального района для меня уже что-то запредельное. Хёнджин немного помолчал, переваривая услышанное. Для него было ценно видеть, как младший перед ним раскрывается; выбирается из будничного кокона. Оттого и спугнуть непрошенным мнением было боязно. Медленно потянувшись к чужой ладони, он несмело пробрался под спущенный рукав кофты и заключил небольшие пальцы в свои собственные. Феликс едва заметно вздрогнул, но руки не отнял. Наоборот, сжал посильнее, смущенно поджав нижнюю губу. — Я тебе нравлюсь, Феликс? — прозвучало приглушенным шепотом. Немного замешкавшись, Феликс покосился на смотрящего на него в упор старшего. — Зачем ты спрашиваешь? — Затем, что ты мне нравишься. И я хочу услышать, чувствуешь ли ты что-нибудь в ответ. Сердце окрыленной птицей затрепыхалось внутри, стуча, кажется, так громко, что эхом разносилось над обрывом. Если бы Хван сейчас прислушался, точно бы услышал надрывный дробный стук. Но он не слышал. Он выжидательно и предано смотрел в блестящие оленьи глаза, дожидаясь признания. — Я... правда тебе нравлюсь? — поверить в это было сложно, странно. Невозможно. — Безумно, Феликс. Ты даже себе представить не можешь как. Порывисто обхватывая идеальное лицо ладонями, Феликс впился в сводящие с ума губы жадным поцелуем. Нет, он не будет говорить Хёнджину, что на самом деле прекрасно представляет и разделяет его чувства. Не будет признаваться и в том, что месяцами хоронил в себе влечение и симпатию к нему. Тем более, разве сейчас это имеет хоть какой-нибудь смысл, когда стоя плотно прижавшись друг к другу, они целуются так, что воздух между ними электризуется, оседая статическим напряжением на коже? Разве будет это иметь смысл после того, как он торопливым шепотом признается, что тоже бесконечно и безмерно в него влюблен? — Ты слишком удивительный для этого мира, Ли Феликс, — оглаживая контур нижних скул, признался Хёнджин. Глаза затопило беспросветной чернотой, в которой Феликс отчетливо мог разглядеть свое отражение. — Будь со мной на всю оставшуюся жизнь. Феликс поперхнулся просьбой. — Ты хочешь встречаться со мной... взаправду? Хёнджин влюбленно посмотрел на него чуть сверху вниз, после чего склонился к уху и произнес тем самым выбивающим из тела душу голосом: — Именно, малыш.