Переплетëнные судьбы

Идиоткой Мона себя чувствовала лишь два раза в жизни: когда еë выставили с вещами на выход, не дав даже возможности оправдаться и накормить обещаниями, что она обязательно выплатит арендную плату за прошлые три месяца; и тогда, когда старуха заверила в том, что подарит нечто могущественное, если Мегистус неделю будет покладистой и беспрекословно выполнит все указания, в итоге подарив ей обычную брошь в форме полумесяца, а на возмущëнный вид Моны лишь ответила: «Вся могущественность теперь в твоей голове, твои знания — твоя сила. А брошь идëт красивым дополнением». Словами не передать, как сильно бурлили эмоции в ней в этот момент, она даже на секунду успела подумать, что облить водой свою наставницу — не такая уж и плохая мысль, только вот хитроватый прищур еë глаз вовремя остановил рискованный поступок. И сейчас, когда Мона искала человека, которому совсем недавно пригрозилась, чтобы он к ней не приближался, был вверх маразма. Она до сих пор не понимала, зачем это делает, но шла к цели уверенно, как и полагается великому астрологу. Этой ночью у неë появилось куда больше вопросов, чем было до этого. Кажется, именно это и положило начало для еë необдуманных поступков. Как бы там ни было, идти на попятную уже поздно, да и ответы на свои вопросы хотелось получить. После разговора с ней в глубине души зародилось семя сомнения, что от глаз еë сокрыта истина, которая, возможно, всë это время лежала на поверхности, а Мона и не заметила. Может, не зря она каждый раз желала избегать Странника? Если так и продолжится, она никогда не узнает правду, от которой безусловно может поменяться еë нынешняя жизнь. Даже звëзды это подтвердили. Но хочет ли сама Мегистус этого? Или лучше оставаться в неведении, но продолжать свою отшельничес... то есть экономную жизнь? Однако даже маленький огонëк любопытства иногда пересиливает здравый смысл Моны, из-за чего она каждый раз влипает в неловкие ситуации. Неизвестно, во что выльются еë попытки раскрыть карты, и выйдет ли вообще у них адекватный разговор, учитывая, что Моне каждый раз хочется съязвить при разговоре с таким заносчивым выскочкой. Но будь что будет, она обязана попробовать. Кажется, Мегистус уже пошла по третьему кругу, так и не встретив знакомую физиономию в голубой шляпе-сковородке. Она даже начинала подумывать, что гидромантия еë обманула, когда показала, что они должны встретиться возле сада, но тут же отвесила себе ментальную пощëчину. Да быть такого не может, чтобы в гадании произошла ошибка, этот Странник сломал всю систему! Беспокойно грызя ноготь на большом пальце, Мона ходила из стороны в сторону, думая о том, как лучше будет поступить с ним: бросить в его миловидное личико рыбу из пруда, возле которого она уже протоптала яму от ожидания, или не мелочиться и отправить его прямо в холодную воду? Оба варианта звучали заманчиво. Вздохнув, Мегистус приземлилась на большой шероховатый камень, оперевшись локтями о колени и придерживая руками голову. И чего она ждëт? Может, стоит отложить свой план на потом? Иначе проторчит здесь целый день, что крайне не хотелось. — Святые Архонты, да приди ты уже! И, похоже, Архонты услышали еë мольбу, потому что совсем поблизости показался знакомый силуэт, направляющийся в сторону сада. Мона поднялась, сразу же привлекая внимание своим присутствием и встречаясь взглядом с такими же, совсем как во сне, тëмно-синими глазами. Странное чувство... На его лице едва заметно проскочило секундное удивление, которое он успел пресечь и, состроив максимальное безразличие, сменил маршрут, идя в противоположную сторону. — Эй, стой! — Мегистус, не мешкаясь, сразу нагнала беглеца и схватила того за запястье, когда он даже не думал останавливаться. — Не притворяйся, что не слышал. Странник только опустил глаза на руку, крепко держащую его, после чего перевëл всë тот же равнодушный взгляд на пыхтящую Мону. — Мне пришлось так долго тебя ждать, а ты решил слинять при первой же возможности! — Не припоминаю, чтобы мы договаривались о встрече, — вырвав руку из чужой хватки, Странник склонил голову набок. До чего же его невозмутимость выводила из себя, что оставалось только желание разорвать того в клочья, но никак не вести с ним милые беседы. Нужно сделать вдох-выдох, всë обязательно получится. Моне следовало успокоиться, вспомнить ради чего она всë это затеяла. От одного лишь воспоминания о прошлой ночи появлялись смешанные чувства...

***

— Люмин?.. Для Мегистус всë ещё не было понятно, реальность это или нет, потому что ей казалось странным видеть путешественницу посреди ночи в своей комнате. Произошло что-то настолько серьёзное, что ей понадобилась помощь астролога прямо сейчас? Но обычно она не улыбалась, если перед ней вставала опасность, да и действовала всегда в одиночку. Тогда что случилось? Желая расспросить свою подругу, Мона хотела привстать на локти, но ей не дали этого сделать, укладывая обратно на кровать. Она почувствовала, как еë лба нежно коснулись ладонью, и спустя небольшой промежуток времени тело начало ослабевать, отчего даже голову было сложно повернуть, чтобы уйти от руки, мир перед глазами расплывался, а веки с каждой секундой тяжелели. — Что ты... Договорить Мона не смогла, поскольку быстро провалилась в сон, отпуская край белоснежного платья путешественницы, за который успела схватиться, словно это могло ей как-то помочь. И более, кроме шума в ушах, она ничего не слышала, как, впрочем, и не видела, погружëнная в абсолютную темноту. Единственное — она чувствовала холодную твëрдую поверхность, на которой сейчас лежала, вместо тëплой и мягкой кровати, где совсем недавно проснулась из-за кошмара. Приоткрыв глаза, вокруг всë также оставался мрак и, даже оглядевшись, Мегистус не смогла сориентироваться в местности. Было сложно хоть что-то развидеть, как будто еë закрыли в комнате без окон и малейшего освещения. Резкая смена обстановки сопровождалась лëгким головокружением. И теперь она окончательно сбилась с толку, не осознавая всего происходящего, словно продолжение прошлого сна, но с другой атмосферой, не менее угнетающей. Мона поднялась, упираясь руками в землю, и покрутила головой, пытаясь привести себя в чувство, но она всë продолжала стоять на том же месте. Это ничуть не помогло ей проснуться. — Я понимаю, ты сейчас в замешательстве, но позволь мне всë объяснить. Из ниоткуда раздался детский ласковый голос. Мона недоверчиво нахмурилась, мысленно отметив, что он явно не принадлежал Люмин, которая и отправила еë сюда. У путешественницы никогда не было подобной способности, так каким образом у неë получилось такое провернуть? Быть такого не может, это точно не она, но логичного тому объяснения всë равно найти не получалось. — Кто ты такая? И как я здесь оказалась? Люмин в порядке? — вопросов была уйма, но озвучить Мегистус решила самые важные, на которые хотелось поскорее получить ответ. — Ох, Мона... — озадаченно протянул девичий голосок от такого потока слов. — Знаю, как сильно ты жаждешь распутать этот клубок, но, пожалуйста, наберись терпения. Я постараюсь ответить на некоторые твои вопросы, но со временем ты сама будешь должна во всëм разобраться. А с Люмин... с ней всë хорошо, не переживай. — Она коснулась меня, именно в тот момент я потеряла сознание, — несмотря на то, что Мона рассуждала шëпотом, в этой тишине еë было прекрасно слышно. — Ты как-то к этому причастна, верно? — Скажем так, я ненадолго одолжила еë тело. Но Люмин сама согласилась на это! — поспешно добавила девочка. — Она уже должна была очнуться, можешь не волноваться. И да, прости за... м-м... вторжение в твой разум. — Чего?! — встрепенулась Мегистус, резко подняв голову. — В мой разум? Превосходно! Мало ей было дурацкого сна с этим шляпником, так теперь ещё и в еë голову залезли. Даже думать не хотелось, чем смогут удивить в следующий раз. Ладно, если всë на самом деле так, как сказала эта девчонка, тогда, получается, это что-то вроде осознанного сна? Следовало подтвердить свои догадки, поэтому Мона сильно ущипнула себя за руку, тут же поморщившись и убедившись в том, что она чувствует боль. Мегистус покрутилась вокруг своей оси, пытаясь выследить собеседницу, будто вот-вот она выйдет из тени и тогда можно будет увидеть лицо этого всемогущего ребëнка. Или не совсем ребëнка? Но вот же напасть! Еë нигде не было видно. — Я не причиню тебе вреда, Мона. Я лишь хочу сдержать своë обещание. — Обещание? — недоумëнно вскинула брови Мона. — О каком обещании идëт речь? — Слышала когда-нибудь историю о солдатике и балерине? — О солдатике... и балерине? К сожалению, впервые слышу. — Эту легенду мне поведал один парень, переживший немало трудностей на своëм пути. К моему удивлению, он смог мне довериться, высказавшись обо всëм, что беспокоило его, но, возможно, я просто оказалась в нужном месте и в нужное время. Наверняка он сейчас жалеет, что проболтался о своих переживаниях, — девочка горько посмеялась, но, понимая, как далеко стала отходить от темы, вздохнула, продолжив: — Некогда жил солдатик, влюблëнный в одну прекрасную балерину, с которой он ни на секунду не желал расставаться. Ему казалось странным испытывать чувства, ведь в нëм никогда не билось сердце. Когда он оказался бесполезным для хозяина, его бросили в печь, но даже тогда все мысли солдатика были заполнены балериной. На следующий день люди, решившие открыть ту самую печь, обнаружили среди пепла крохотное сердце. Всë, что осталось от солдатика. — К чему мне это? — Прислушайся к своему сердцу, скоро ты всë сама поймëшь, — эти слова звучали настолько искренне, отчего Мона даже растерялась. Она не видела еë, но почему-то была уверена, что та улыбалась, произнося это. — Быть может, тот, кто сможет ответить на все твои вопросы, находится ближе, чем ты думаешь.

***

После непонятного разговора Мона не могла уснуть до самого восхода солнца, обдумывая всю сложившуюся ситуацию. Путешественницы уже не было рядом, когда она разлепила глаза, поэтому и еë расспросить не получилось. Тот, кто сможет ответить на все вопросы, находится очень близко... Что она этим хотела сказать? Сколько бы Мона ни думала, не было ни единого предположения. Может, у неë поднялась температура и она бредит, а это всë было не больше, чем просто богатое воображение? В конце концов, Мегистус решила узнать ответ у звëзд, они могли дать ей подсказку. Возможно, она что-то упустила из виду. И именно это Мона первым делом и сделала, поднявшись с кровати ранним утром, особо не зацикливаясь на растрëпанных длинных волосах, торчащих во все стороны. Внешний вид — последнее, что еë тогда волновало. Гадание прошло более-менее успешно, и одно она поняла точно — еë беспокойство насчëт Странника было не зря. — И долго в молчанку играть будем? Чужой голос вывел из раздумий, заставляя поднять взгляд на скучающего Странника, что с неким раздражением вглядывался в неë. Чëрт, она всë это время молча стояла и смотрела себе под ноги, увлëкшись своими мыслями. Нужно что-нибудь уже сказать, пока он не ушëл! — Я хотела извиниться за своë... неподобающее поведение в первый день, — процедила сквозь зубы Мегистус, натянуто улыбаясь, что не ушло от внимания Странника, оскалившегося в ответ. — Очень тронут твоим искренним извинением. Если ты не против, я подумаю над этим позже, — он с наслаждением наблюдал, как Мона изо всех сил пыталась скрыть недовольство напускной вежливостью. — Это всë? Как же глупо, наверное, это выглядит — караулить возле сада и возмутиться из-за долгого ожидания, чтобы в итоге просто попросить прощения за свои слова. Может, он посчитал еë ненормальной? И она бы с ним определëнно согласилась, сама себе не веря, что творила. Однако это было первое, что пришло в голову. И также Мона сделала для себя вывод, что актриса из неë явно никудышная, потому как Странник, судя по его поведению, не совсем-то и поверил еë извинениям. И, если он сейчас уйдëт, все старания пойдут коту под хвост, этого нельзя допустить. Терять уже нечего, поэтому придëтся идти на жертвы. — Да. То есть нет! — Мегистус тут же замотала головой. — Мне бы хотелось в качестве извинения угостить тебя отменной выпивкой Мондштадта. — Правда? Ты не похожа на ту, у которой есть мора. — Ну, знаешь ли, — возмутилась Мона, оскорблëнно скрестив руки на груди. — Если не хочешь, заставлять не буду. — Нет, что ты, — развëл руки Странник, не сводя глаз от собеседницы. — Я буду только рад испробовать алкоголь за твой счëт, если, конечно, ты не решила меня отравить, а затем утопить в ближайшем озере. — Вот ты и раскрыл мой коварный план. Пошли. Когда он недоверчиво покосился, Мона закатила глаза, хватая того за предплечье и затаскивая вместе с собой в портал, который только что образовала. Всë ещё в голове не укладывалось, что тот так легко согласился на предложение, словно тоже что-то задумал. Или, может, Альбедо был прав, назвав Мону параноиком? Наверняка ей просто причудилось. Странник ведь тоже человек, у которого есть свои потребности. Предательскую улыбку кое-как получилось сдержать, продолжая строить саму серьëзность. Всë идëт как по маслу, это и поднимало настроение.

***

Но радоваться, очевидно, было слишком рано. Мегистус убедилась в этом, просматривая цены на ассортимент в меню. Дорого же стоит правда, которую она хотела разузнать у Странника, желая споить его всевозможными видами напитков, будь он неладен! Из-за этого Моне придëтся сильно раскошелиться и потратить деньги, которые она так усердно откладывала. Приводить его в таверну «Доля ангелов» было не самым лучшим решением в еë жизни. И, пожалуй, Мегистус стоит воздержаться от заказов на себя, иначе всей суммы на это просто не хватит. Не очень-то и хотелось... Ей никогда не нравились пьянчуги, не быть же под стать им. А вот Странник же довольно основательно подошëл к выбору, внимательно осматривая содержимое меню таверны. Изредка Мона косилась на него, уже оплакивая все свои сбережения, потому что она уверена, что мелочиться тот не станет. — Слышал, как многие расхваливают вино из одуванчиков. Начну с него, — наконец, остановившись пока на одном, Странник отложил меню в сторону, переводя всë своë внимание на Мегистус. — Что-то не так? — Нет, всë так, — вздохнула она, тоже кладя листок на барную стойку. — Решила сегодня воздержаться от алкоголя. Вредно для печени. — От одного дня ничего не изменится, — поудобнее расположив руку на деревянной поверхности, Странник упëрся щекой о кулак. — Предлагаешь мне пить сегодня в одиночестве? Так не пойдëт, — повернувшись к бармену, он обратился уже к нему: — Нам бутылку вина из одуванчиков. Нет, две бутылки. И он еле сдержал смешок, заметив, как глаза Моны округлились, как пара монет моры. Раз уж предложили погулять за чужой счëт, то почему бы хорошенько не отдохнуть? Вполне здравая мысль. Даже если это предложила астролог, которая сама изо дня в день соскребала хоть что-то на пропитание. Всë своё негодование Мегистус пришлось сглотнуть большим комом, тихо фыркнув и отвернув голову. Что уж там, поголодать неделю-две можно, только перед этим она несколько раз проклянëт сегодняшний день и свою излишнюю любознательность. Жила себе спокойно, но нет же, надо самой всë испортить! Благо, что в таверне сейчас полно народа, иначе из-за этого тянущегося молчания было бы ещë больше не по себе сидеть. Хотя, если честно, у Моны уже голова гудела от вечных выкриков пьяных посетителей и песен барда, стоящего возле входной двери и напевающего одно и то же, но это куда лучше, чем давящая тишина в компании. — Тот блондин — твой парень? — Блондин? — Мона, не ожидавшая, что Странник начнëт разговор первым, вскинула брови. — Ты про Альбедо? Мы просто дружим. Он не раз меня выручал, за что я ему премного благодарна. Собеседник на такой ответ удовлетворительно промычал, на что Мегистус не могла не поинтересоваться: — А что? — Скучно, вот и спрашиваю, — пожал плечами он, принимая два бокала вина и пододвигая один Моне, после чего она согласно кивнула. — Вот оно что... — попробовать разговорить неразговорчивую личность — самая непростая, на взгляд Мегистус, задача. Стоило бы начать издалека. — Ты ведь странствуешь по миру. Во многих странах уже побывал? В ответ на вопрос отрицательно покачали головой, незаинтересованно болтая содержимое в бокале. По его виду и не скажешь, что он настроен рассказывать что-то о своей жизни. Казалось, уйди Мона отсюда, не предупредив его, он и не заметил бы еë отсутствия. И это, в общем-то, печалило. Хотя на что Мона рассчитывала? Что он за просто так начнëт с ней за жизнь говорить? Мысль, что затея изначально была провальной и глупой, вновь с новой силой прокручивалась в голове. Может, оставить всë как есть? Незачем пытаться вытянуть из кого-то какую-то информацию, потому что звëзды предсказали, что он — ключ к разгадке. И пусть даже прошлое его размыто, но, возможно, на то есть свои причины? И Моне необязательно в это лезть, ей нравилась еë жизнь такая, какая она есть. С каждой секундой она всë больше и больше сомневалась в своëм решении, даже не сразу заметив, что опустошила почти весь бокал, и тогда же ей подлили ещё, заполняя до краëв. По своей неаккуратности Мегистус немного вылила на стол, тут же извиняясь перед тяжко вздыхающии Чарльзом, для которого такое уже не впервые. Но, если она всë бросит, вдруг тот жуткий сон опять повторится? И будет повторяться до тех пор, пока правда в конечном итоге не раскроется? Всë верно, Мона должна разобраться со всем сейчас, чтобы продолжить спокойно изучать астрологию, вечерами играть с Фишль в «Священный призыв семерых» и периодически проводить время с Альбедо и Кли, насколько это возможно. Ведь именно по этой причине она тратит своë время на такого зануду. Раскисать из-за единственной провальной попытки и отказываться от своей цели под гнëтом тягостных мыслей — определëнно нельзя. Поэтому и Мона не должна позволять себе сдаваться, собрав всю волю в кулак. Желая испить ещё алкоголя, Мегистус обнаружила, что второй бокал, на удивление, уже был пуст, и для неë действительно осталось загадкой, почему вино так быстро заканчивается. — Тебе нравятся звëзды? — Нет, — сказал — как отрезал. — Но мне нравится на них смотреть, когда не получается заснуть. Они... успокаивают. Я странный, да? Странник повернулся лицом к Моне, давая ей возможность получше рассмотреть каждую маленькую морщинку в уголках глаз, густые тëмные ресницы, ровный нос, заострённые скулы, а ещё ниже... Святые Архонты! Мегистус начало заносить не в ту сторону, отчего на щеках проступил лëгкий румянец, который она сразу попыталась прикрыть тыльной стороной ладони. Возможно, он не обратил внимание, что его нагло разглядывали, — хотя смотрел прямо на неë! — но покрасневшее девичье лицо выдавало с потрохами. И то, что он коснулся рукой еë лба, лишь усугубляло положение Моны, щëки которой стали пуще прежнего красные. — Жара нет, — склонив голову и опустив руку обратно на стол, Странник изогнул бровь. — Неужели алкоголь так на тебя действует? — Я-я... Нет! А-алкоголь, ага!.. — еë заикания вызывали больше подозрений, поэтому она не придумала ничего лучше, как перевести тему. — У тебя шляпа такая классная! — Мона тыкнула пальцем в головной убор, лежащий на чужих коленях. — Где приобрëл? И Мегистус захотелось тут же провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть не только недоумëнное лицо собеседника, но и бармена, всë это время слушающего их и пытающегося оценить шляпу. Такими темпами она сможет только опозориться, что в следующий раз он наотрез будет против совместных посиделок или прогулок. Не сказать, что Моне так хотелось с ним встречаться в будущем, но, как минимум, странной в чьих-то глазах оказаться не было желания. — Шляпа как шляпа, — Странник начал крутить вещь в руках и внимательно еë осматривать, будто видел впервые. — Из Сумеру. На его ответ Мона только активно кивала головой, притворяясь, что ей действительно интересно. Погодите-ка... Он сказал: «Из Сумеру»? Это, конечно, ничего особо и не значило, но уже хоть что-то известно из его жизни. — Что, понравилась? — Мегистус почувствовала, как на еë голову положили шляпу. — Будь с ней аккуратна, иначе за всю жизнь не расплатишься. — Она такая дорогая? — Нет, — вскинув подбородок, Странник криво усмехнулся. — Просто мне нравится над тобой издеваться. Почему-то привычки и поведение этого заносчивого шляпника кого-то напоминали Моне, но, сколько бы она не напрягала свой мозг, у неë не получалось понять, где она его видела. Возможно, они пересекались когда-то? Словно Мегистус уже не впервые сидит с ним и болтает обо всякой ерунде. И это не похоже на обычное наваждение.

***

Из всего, что Мона за вечер узнала — он любит горький чай, скептически относится к астрологии и предпочитает одиночество вместо «бессмысленного» времяпрепровождения в компании. Однако сегодня сделал исключение, утверждая, что тоже собирался пойти в таверну. Конечно же, Мона сделала вид, что поверила. Но всë равно ничего из его прошлого; ничего из того, за что можно было зацепиться. Либо детектив из Моны очень плохой, либо из него слишком скрытная личность. А ещё Мегистус узнала, что не умеет пить. Совсем не умеет. И доказательством тому было то, что Страннику, который оказался трезвее всех трезвых, пришлось тащить еë тушу до самой кровати. И расплатился тоже он, сначала просто наблюдавший, как она рассеяно пересчитывала мору, которой не хватало, — в процессе она разбила бутылку вина, которую также добавили в сумму. Уставший от этого жалкого зрелища, Странник заплатил из того, что у него осталось после мелкой подработки в Сумеру. Мона не помнила, как добралась до своей комнаты, помнила лишь тепло чужого тела, что тащило еë всю дорогу, закинув руку на своë плечо и придерживая за талию, только бы она не свалилась. И иногда он очень смешно выругивался, стоило ей попытаться оттолкнуть, говоря, что она сама в состоянии идти, или громко возмущаться, твердя, что он во всëм виноват, а иногда даже хохотать, привлекая к ним внимание горожан. Один раз он даже успел заявить, что она очень тяжëлая, за что тут же получил каблуком от пьяной Мегистус. На неопределённое время она, на радость Странника, всë-таки заснула, но длилось его счастье не сильно долго, как хотелось бы, и ему на ухо опять начали что-то мямлить и ныть. И угроза в стиле: «Не шуми, иначе оставлю тебя на съедение волкам» — очень даже действенная, эффект моментален. Конечно, напиваться самой в планы не входило, так вышло случайно. Зато про Странника и не скажешь, что пил, хотя, как ей казалось, они в одинаковом количестве доливали себе. Вроде как. Она не помнила. Глаза открылись в тот момент, когда еë пытались уложить на кровать, но Мона стала отчаянно сопротивляться, потому что план так и не завершëн, спать было ещё рано, да и она не хотела. Разве что немного. — Не брыкайся, если не хочешь, чтобы я свалил тебя на пол. Но и эти слова не остановили бушующую Мону, которая успела схватить Странника за локоть, утягивая за собой. Удержать равновесие у него вышло с трудом, но, уперевшись руками по обе стороны еë головы, он смог не завалиться на неë сверху. А Мону, казалось, всë устраивало, без стыда принюхивающуюся к его запаху, будто это в порядке вещей. И Странник в долгу не останется, со следующего дня обязательно будет припоминать ей эту ситуацию, довольствуясь еë ругательствами. — Мона, прекрати, — попытавшись подняться, за него лишь крепче схватились худые руки. Кажутся такими хрупкими, но на деле весьма сильные. — Ты пожалеешь об этом. Не совершай ошибку. Но она и подавно его не слушала. Кто он такой, чтобы приказывать ей, что делать? Она всë равно не собиралась спать, так почему же не закончить начатое? Обхватив Странника за шею, Мона притянула его ближе, подаваясь вперëд. Их губы едва соприкоснулись, пока он с замиранием сердца выжидал дальнейшие действия, пьянея только от одного запаха алкоголя, исходящего от неë. Странник так давно этого желал, но держался до последнего. Особенно тогда, в таверне, ему очень хотелось прильнуть к пухлым губам, поцеловать одновременно родного и чужого человека. Он так скучал по ней. И раз уж она проявила инициативу, можно немного поддаться ей, совсем капельку. Он может пожалеть об этом, он точно пожалеет, но нет ничего плохого, чтобы дать себе слабину под действием алкоголя. И с этими мыслями Странник удобно расположил руки на стройной талии, сжимая бока кончиками пальцев. От сильного натиска Мона судорожно вздохнула, но, восприняв это как знак, припала к манящим губам, сминая их и не давая забрать инициативу. Она жадная, ей хотелось больше. А Странник и не пытался воровать чужую власть, пусть хоть так потешит себя. Ему нравился даже такой пьяный и совершенно нелепый поцелуй. И он готов был дальше наслаждаться этим невинным поступком, пока внезапно осознание не ударило в голову, как будто по затылку очень сильно врезали чем-то твëрдым.

Что я творю?

Зелëные глаза забегали по нему, когда он, пересилив сильное желание, прервал поцелуй. Поджав губы, Странник покачал головой, тут же поднимаясь и быстрым шагом направляясь к двери. — Ты слишком пьяна. Перед тем как он вышел из комнаты, оставляя Мону один на один в полном смятении, — это всë, что он посчитал нужным сказать. Какое-то время она пролежала, пытаясь сообразить, что только что произошло, но из-за нетрезвого ума мысли были совсем сумбурные. Прикоснувшись указательным и средним пальцами нижней губы, она смотрела перед собой из-под подрагивающих ресниц. Какое сильное чувство дежавю...