Переплетëнные судьбы

К словам Казухи, на удивление, Странник прислушался, да вот сделал всё наоборот, лишь ухудшив ситуацию. То, что он на самом деле больше всего хотел, отталкивал от себя с каждым днём всё дальше. И пусть делал он это не специально, иногда не контролируя ситуацию, вернуть всё на свои места казалось чем-то невозможным. Который раз он пытался с ней поговорить и объясниться? Уже сбился со счёту. Даже если бы появилась отличная возможность для разговора, что бы Странник сказал? Что он кретин, который однажды всё разрушил, а теперь ждёт прощения и желает всё вернуть? Вряд ли бы Мона приняла его извинения, ежели у неё есть хоть капелька гордости. Что было действительно страшно – её реакция. И тот момент, когда они столкнулись, не был случайностью. Он намеренно врезался в неё, наивно полагая, что у них появится повод поговорить. И всё, быть может, и получилось, если бы… если бы Странник не отреагировал настолько резко. Конечно, он подозревал, что всё затеяно не просто так, но как же неприятно принимать данный факт. В сердце до последнего таилась надежда, что Мона действительно хотела провести время в его компании. Лживая сука. Эти слова сами вырвались из его уст. Осознание сказанного пришло не сразу, лишь когда он смог более менее остыть, однако исправлять что-то было поздно. Благо у него появился шанс уйти, стоило путешественнице и её компаньону показаться на горизонте, – это единственно верное решение, пока тот не успел наговорить ещё больше гадостей на эмоциях. Всё вышло настолько абсурдным, что даже собственное отражение в зеркале насмехалось над ним. Застекленевшие тёмно-синие глаза, смотрящие из-под полуприкрытых век, и они точно так же улыбались. Несмотря ни на что, он остался тем, кто он есть на самом деле. О стекло громко ударилась рука, впоследствии оставляя трещины, разветвляющиеся из небольшой вмятины. На коже едва появилось пару порезов, из которых даже не выступила алая жидкость, – смертные называют это «кровью». Пустота, в очередной раз напоминающая, что он не человек. За пятьсот лет Странник испытывал много моральной боли, и он абсолютно уверен, что она в разы сильнее физической. Как, всё-таки, хорошо, что в комнату никто не сможет зайти, поскольку очень не хотелось, чтобы его видели таким – агрессивным и вымещающим всю злость на чëм попало. Уж Люмин явно не обрадуется, узнав об убытке в виде разбитого зеркала, купленного за её же мору.

Ты действуешь мне на нервы.

Раздражающая гримаса сменилась на более угрюмое выражение лица, расходящееся в отражении осколков. Закрыв глаза, Странник опустил голову, больше нет сил смотреть на самого себя. Тишина давила на уши, отчего каждая мысль, которую он усердно пытался заглушить, отчётливо прокручивалась в голове, словно поглощая. Действительно ли станет ему легче, когда они поговорят?

***

Весьма жаль было бы тратить время на поиски Моны, не зная даже приблизительное местоположение. К сожалению, пройдясь по всей местности Чайника, её нигде не оказалось, даже в собственной комнате, в которую Странник до последнего не собирался заглядывать. Она могла быть где угодно, – Тейват просто невероятно огромен, – и если сузить круги поисков до Мондштадта, – то и тут непросто, страна свободы тоже далеко не маленькая. Выйдя из последнего предполагаемого места, Странник закрыл дверь, оглядываясь по сторонам. А вдруг где-то покажутся знакомые хвостики? Но и в узком коридоре никого нет, как и в библиотеке, находящейся за его спиной. – Ты кого-то ищешь? Странник повернул голову, замечая перед собой откуда ни возьмись появившуюся Люмин, и будет странно спрашивать у владелицы Чайника, что она здесь делает. Должно быть, путешественница уже давно заметила, как он расхаживает не только по всему дому, но и по улице, что-то высматривая, поэтому, если сказать, что просто интересно осмотреться вокруг, ему ведь не поверят, так? – Мону. Ты давно её видела? – В последний раз около трёх часов назад, и она собиралась в Мондштадт, – очевидно, во все подробности Люмин решила не вдаваться. – Больше мы не пересекались. Значит, догадка оказалась верной. Однако от этого не легче, и, учитывая, что уже темнеет, стоит поискать в местах, где есть хороший вид на ночное небо. Она вполне может оказаться где-нибудь на склоне. – Я могу помочь? – Нет, – отрицательно покачал головой Странник. – Сам справлюсь. Путешественница не стала возражать и, скрестив руки на груди, лишь кивнула. И он очень благодарен, что та не начала расспрашивать о его мотивах, а просто ответила на вопрос. Врать Странник не любил, но и смысла в этом не было, потому как по чужим глазам можно заметить, что собеседница и сама всё понимает. – И не притворяйся, что ничего не знаешь, – не удостоив Люмин даже взгляда, он направился в сторону лестницы на первый этаж. – Не люблю лицемерие.

***

Утёс Звездолова – первое, о чём подумал Странник. Однако здесь он ошибся, не обнаружив ровным счётом никого, зря только время потратил. Была абсолютная уверенность в том, что она находилась именно тут, но, увы, предположение не подтвердилось, и это довольно странно. На месте, которое Мона любила в прошлом посещать, её не оказалось. Пройдя к самому краю, Странник взглянул вниз, оценивая высоту обрыва. Место поистине умиротворяющее: море здесь, как и всегда, спокойное, а порывистый ветер в меру разгонялся, да и вид хороший открывался. Это объясняло, почему Мегистус так нравился утёс Звездолова. Подняв взгляд, внимание привлёк замельтешивший где-то вдали силуэт, и первым делом на глаза попалась большая шляпа. Странник заинтересованно вглядывался в сторону пика Буревестника, пытаясь разглядеть знакомую фигуру, и не прогадал. Слабо мерцающий голубой свет, эти искусные движения, характерные для одной гадалки. И, если так посудить, кто ещё мог в такое время там находиться? С такого расстояния сложно что-либо хорошо разглядеть, даже Страннику, будучи Божественной Куклой, приходилось внимательно присматриваться, но он абсолютно был уверен, что это Мона.

***

Похитители сокровищ вряд ли когда-то бывали зваными гостями, поэтому и Странник пришёл к выводу, что не просто так они направлялись в сторону Мегистус. В тот момент он успел взобраться на дерево, усевшись на толщенную ветку, и остаться незамеченным, решив сыграть пока роль наблюдающего. Разгорелся интерес, что же она предпримет в подобной ситуации. Но, как и ожидалось, у неё не было шансов на победу изначально: хотя бы потому, что одна против пятерых – нечестная битва. Выждав подходящее время, Странник тут же, оттолкнувшись от дерева, подлетел к стрелку, впечатывая свою ногу в его лицо. Уж очень он надеялся, что останется след на память. За всё прошедшее время оторваться на кучке неудачников было настоящим наслаждением. Стоило краем глаза заметить, как на него замахиваются лопатой, он сразу отпрыгнул, и, когда мужчина промахнулся, Странник в мгновение ока оказался за его спиной и, сжав всю атмосферу в одной точке, создавая вакуум, ударил ветряным потоком. Не выдержав такого напора, похититель сокровищ не устоял на ногах и отлетел на пару метров. Попытку добраться до Моны пресёк ещё один их товарищ, не давая и шаг сделать в её сторону. Вперившиеся в него синие глаза всё равно не заставили того отступить, но и упрашивать его никто не собирался. Сам себе подписал смертный приговор. Расправиться с ними оказалось достаточно просто: то ли они слишком слабы и все их движения предсказуемы, то ли в Страннике сильно бурлила злость. Он действительно ненавидел, когда трогают то, что по праву им не принадлежит, – и речь идёт не об этой шкатулке, которую так ловко выудили из рук астролога. – Ты! Верни, а не то… Ему неизвестна ценность вещи, но раз уж Мона так о ней печётся… – А не то ты поплатишься своей головой. Взмахнув рукой, Странник со всей силы выпустил ветряной клинок, которого вполне хватило для того, чтобы недоумок потерял равновесие и, прижав шкатулку к себе, свалился на землю. Мужчина прокряхтел, впопыхах пытаясь подняться, но, к его огромного сожалению, все попытки не увенчались успехом. Тогда ему оставалось только отползать, пока к нему приближались размеренными шагами. – Не подходи!.. Что тебе… Что тебе нужно?! – Я же предупреждал, что ты поплатишься своей головой, – подойдя ближе, Странник поставил ногу на лицо мужчины, слегка надавливая. – Ты же не дал мне ответить… Ай! – Всего-навсего пожалел своё время. Ты бы всё равно не согласился. Похититель сокровищ зажмурился, когда к нему потянулась рука, и, стоило попытаться забрать шкатулку, хватка ослабла, пусть и не сразу. Вырвав её из чужих лап, Странник ударил в шею, намеренно задевая сонную артерию, – и чтобы не побежал за подмогой, пусть лучше поваляется пока без сознания. Не очень хотелось опять тратить на них своё время, когда цель изначально была другая. Мельком глянув на шкатулку, Странник развернулся и, сделав пару шагов в сторону астролога, протянул ей. Конечно, ни на какую благодарность или похвалу он не рассчитывал, особенного после недавнего инцидента, но уж точно не ожидал, что его ударят по щеке. Это было действительно несколько неожиданно и… отрезвляюще, – настолько, что тот немного отшатнулся. Прикоснувшись кончиками пальцев к скуле, Странник ошарашенно посмотрел на Мону: – За что? – И сам прекрасно знаешь, – вскинув подбородок, она продолжила: – Не думай, что я забыла те слова, как только ты решил меня спасти. И уж тем более не собираюсь вешаться тебе на шею и благодарить. – Вот оно что… А другого от Великого Астрологиста Моны Мегистус я и не ждал. Разговор вновь начал сворачивать не в нужную сторону. Порой кажется, что, если кто-то из них перестанет язвить в диалоге, Селестия упадёт на Тейват и всему живому придёт конец, и Странника подобная мысль одновременно раздражала и забавляла, отчего он, продолжая касаться щеки, нагло ухмыльнулся, щурясь в сторону Моны. Она всё такая же: не даст в обиду ни себя, ни астрологию. Но, признаться честно, пощёчина вполне заслуженная, от себя Странник добавил бы ещё. Да вот странно будет выглядеть со стороны, если некий парень в шляпе начнёт сам себя избивать. Но Мегистус его веселье ни капли не разделяла, скрещивая руки на груди и сверля недовольным взглядом. Само собой, её не радует, что какой-то поганец смеет насмехаться над ней. Может, стоило врезать ему посильнее? – Смешно? – Самую малость. – Ты странный. – Я знаю. Неужели не станет упираться и грубить в ответ? Видимо, луна сегодня не в той фазе, а на нём это очень сильно сказалось. Если раньше Мегистус старалась его понять, то теперь окончательно запуталась в поведении и поступках этого чудака. Однако больше всего её интересовал другой вопрос: – Что ты здесь забыл? – Искал тебя, – признался Странник, решив не ходить вокруг да около. Тёмные аккуратные брови взмыли вверх, пока Мона пыталась переварить сказанное. Зачем он пытался её найти? И как долго? Вряд ли пришёл извиниться за свои недавние слова, иначе она засомневается в действительности происходящего. Их прошлый разговор закончился не на самой хорошей ноте, и это после нескольких дней его избеганий, а он, как ни в чём не бывало, пришёл и помог. Неужели решил таким образом потешить своё самолюбие? – Мона, мне нужно с тобой поговорить, – твёрдо заявил Странник, явно не намеренный принимать отказ. Он огляделся вокруг и, покосившись на всё ещё валявшихся без сознания похитителей сокровищ, вновь обратился к Моне: – Не против прогуляться? – Я с тобой никуда не пойду. Мало ли что он выкинет в этот раз. Конечно же, с самого начала Мона хотела поближе узнать такую скрытную личность, как Странник, готова была пойти почти на любую авантюру, но вытирать об себя ноги она уж точно не даст. И если ему нужно что-то сказать, то пусть говорит прямо здесь и сейчас. Гулять с ним и вновь пытаться его понять Мона не собиралась, хотя бы не сегодня. Она до невозможного устала. – Ладно, – согласился Странник. На удивление, он стал слишком покладистым. – Но мы отойдём. Совсем недалеко, – Нет, он всë такой же упёртый и настаивающий на своём. Разговор для него был действительно важным, однако он не мог знать, выйдет ли из этого хоть что-либо вразумительное. Но попытаться стоит, верно? Ведь следующего раза может и не стать. Сдавшись, Мона нехотя последовала вслед за ним и, переступая лежащих людей, на секунду успела им посочувствовать, однако тут же одумалась, отрицательно мотая головой. Они без толики жалости избавились бы от неё ради того, чтобы просто немного озолотиться на шкатулке, и почти так и сделали, если бы не… Мегистус поджала губы и свела брови к переносице, не желая признавать сей факт. Отойдя на приличное расстояние, они остановились возле смотровой башни, которую периодически любили присваивать хиличурлы, благо в последнее время они попадались редко. – О чём ты хочешь поговорить? – сверля мужскую спину, Мона прошлась взглядом от заострённых плеч, скрытых белой суцузкакэ, поверх которой с левой стороны надета синяя накидка, до длинных рукавов, плавно поднимающихся в ритм ветра. – Звёзды… – подняв голову, Странник задумчиво протянул слово, делая небольшую паузу. – …правда могут поведать о человеке? Тогда почему ты до сих пор ничего не знаешь? – Я не понимаю, – изогнув бровь, Мегистус бегала глазами из стороны в сторону, будто ответ скрывался где-то здесь. – К чему ты клонишь? Странник вздохнул, опустив голову: – Если ты уверена в звёздах, в том, что они всегда рассказывают истину, почему же тогда у тебя не получилось ничего обо мне узнать? – слабо улыбнувшись, он развернулся. – Устраиваешь спектакли, зовёшь в таверну за свой счёт, якобы извиняясь, а после… после всё стоит на месте. – В чаше ничего не было видно. Должно быть, это просто… ошибка, – оправдывалась Мона, не беря во внимание намёки о «ложном» небе. – Неудачная попытка… Вот и всё. Пусть Мегистус и не договаривала, но после разговора с той самой незнакомкой во сне она повторно пробовала узнать о нём у звёзд, однако всё, что смогла узреть, – переплетение их судеб. Кроме того, его постоянно что-то тревожило, но больше ничего увидеть так и не вышло. – А знаешь почему? За несколько шагов оказавшись вплотную к ней, Странник пальцами приподнял края фиолетовой шляпы, заглядывая в светло-зелёные глаза, что внимательно следили за каждым его действием. – Астрология ещё более бесполезна, чем я предполагал. И будь это не так, ты бы не тратила время на нелепые попытки что-то выведать, узнав в самом начале всё, что нужно. – Да что ты об этом знаешь? – Моне до жути захотелось одним только взглядом прожечь в нём дыру. Жаль, что это не в её силах. – У меня запросто получится узнать о судьбе человека, но если уж звёзды не дают такой возможности, – это значит, что на то есть причины. – Конечно, причины. Вдруг я – Архонт, – делая медленные шаги вперёд, едва не наступая на чужие ноги, Странник заставлял отступать Мону, в конечном итоге прижав её к стволу одного из деревьев. – Или же почти им стал. Не успела она опомниться, как к лицу непозволительно близко приблизились и, склонив голову набок, её губы накрыли чужие – слегка обветренные, шершавые. Всё произошло настолько быстро, что Мегистус, пребывая в ступоре, безвольно подалась напористому поцелую, приоткрыв рот. Чувствуя, как кончиком языка неторопливо прошлись по нижней губе, затем проталкиваясь глубже, осознание происходящего пришло сразу, словно только что окатили ледяной водой. Уперевшись руками в плечи Странника и надавив, она вынудила его отступить и, тяжело дыша, покачала головой. Затуманенные тёмно-синие глаза открылись, устремившись на неё. Предпринимать попытки вновь поцеловать он уже не стал, но от пронзительного взгляда тянущая боль понемногу скручивала низ живота Моны, будто кто-то завязывал там узлы. – Что ты себе… позволяешь? – Тебе не понравилось? – Нет, это... это лишнее, – толкнув того в грудь и освободив себе проход, Мегистус поспешила в сторону города, от стыда сильнее натягивая шляпу. – Мне пора. Страннику оставалось провожать взглядом удаляющуюся фигуру, сминая собственные губы, на которых всё ещё оставался привкус недавнего поцелуя. И отныне его планы поменялись.