Переплетëнные судьбы

— Расскажи ей. Люмин была напористой. Янтарные глаза ни на миг не переставали смотреть на Странника, отчего тот нервно сглотнул, хмуро прожигая взглядом в ответ. Путешественница не ставила его перед выбором, она уже всë решила за него. Отчего-то Мегистус стало тревожно: то ли от нагнетающей атмосферы в помещении, то ли от правды, которую от неë утаивают. Может, от всего сразу. Она даже на миг затаила дыхание, словно боясь спугнуть что-то или кого-то, сфокусировав всë внимание на Страннике. Астролог ждала, но сама не знала, чего именно. А он продолжал молчать. Время тянулось так мучительно долго, что хотелось взвыть и вцепиться руками в плечи, растормошив его и заставив говорить.

Чего он мнëтся?!

Но, будто прочувствов весь еë гнев и всë обдумав, Странник хмыкнул и, наконец, прервал тишину, выдав лаконичное: — Нет. — Не будь упрямым, — путешественница поднялась, обойдя диван. — Лучше она узнает всë от тебя. — Кажется, у тебя проблемы с восприятием информации. Я сказал: нет. — Кто-нибудь уже объяснит мне, что происходит? — вскипела Мона, схватившись пальцами в спинку дивана и смерив двоих горящим взглядом. Голова и без того шла кругом, а они своим идиотским спором лишь давили ей на уши. Все эти тайны уже порядком поднадоели: не только астрологу, но и всем здесь присутствующим. И, наверняка, даже Странник устал от этих недомолвок, но ничего не мог с собой поделать. Янтарные глаза вновь нацелились на него, отчего тот, почувствовав это, тяжело выдохнул и отвëл взгляд. И почему его вообще нужно уговаривать? — Оставь нас, — полушëпотом обратилась к Люмин Мона. Впрочем, им действительно следовало наедине обсудить всë. Люмин лишь надеялась, что он не оплошает и эта ситуация, наконец-то, разрешится, ведь каждый имеет право на правду. Ей ещё предстояло разобраться с другой проблемой в лице Предвестника, поэтому она молча развернулась, твëрдо кивнув Страннику, и направилась к выходу. Когда двери захлопнулись, тишина так и не развеялась. Странник не торопился еë вновь нарушать, а вот Мегистус его примеру не последовала. — С самой первой нашей встречи, — тихо проговорила Мона, опустив голову, — я пыталась понять, что с тобой не так. Ты часто старался держать дистанцию, о тебе едва ли что-то можно было узнать. Всегда вëл себя странно по отношению ко мне, в какой-то момент я перестала понимать, как нужно поступить... с тобой, — взор светло-зелëных глаз коснулся его. — Однажды мне даже приснился сон, в котором был ты. Вернее, человек, похожий на тебя. От него исходила одна лишь ненависть, будто бы он больше ничего не мог чувствовать и проявлять, — Странник ошеломлëнно посмотрел на неë, затаив дыхание. — Он нëс полный бред. Говорил, что убьëт любого, кто меня обидит; что нам суждено быть вместе, а ещё... назвал меня предательницей. В одно мгновение я оказалась на краю утëса, и единственной моей надеждой — была его рука, крепко держащая меня... И тогда мне стало по-настоящему страшно. Я просила, чтобы он не отпускал, но его пальцы всë равно разжались. Поднявшись с дивана, Мегистус подошла ближе, пока Странник внимательно следил за ней, и ведь даже не сдвинулся с места, когда к нему наклонились ближе. Она склонила голову, отмечая про себя, как незаметно меж тëмных бровей пролегла морщинка, а губы сжались в тонкую полоску. Женская рука аккуратно расположилась на его груди. Мегистус нахмурилась: — Твоë сердце... Оно не бьëтся. — Может, потому что его у меня — нет? — он хмыкнул, перехватывая чужую ладонь и отводя еë от себя. — Нет? — Мона неуклюже отшатнулась, вскинув брови. — Но как... — Я — не человек, — выдержав недолгую паузу, он продолжил: — Я — кукла, созданная электро Архонтом. Неожиданно, правда? Выдернув руку, она одарила его сомнительным взглядом. Ей, должно быть, действительно трудно поверить, кем он на самом деле являлся, и это можно понять. Явно не каждый день встречаешь на своëм пути Божественных марионеток. Да и сам Странник никогда не горел желанием рассказать о себе настоящем, но сейчас вынудили обстоятельства сделать это. Она действительно имеет право знать правду, а впоследствии поступить так, как ей заблагорассудится. Даже если после этого они больше не увидят друг друга... — Неудачная шутка, — сощурилась она. — А я и не смеюсь, — скрестив руки на груди, Странник покачал головой. — С чего мне тебе верить? — Потому что это единственное, что ты можешь сейчас сделать. Мона застыла на месте и, поубавив свой пыл, не сводила взгляд с фарфорового лица. Его кожа настолько чистая и гладкая, без единой неровности и изъяна... Она не впервые об этом думала, но теперь это приобрело новые краски. И ещё у него никогда не краснели щëки, однако и этому Мегистус не придавала внимание, ссылаясь на его нередкую безэмоциональность. Прокрутив в голове все воспоминания, так или иначе связанные с ним, Мегистус словно током прошибло, когда в подсознании пронеслись слова из очередной ссоры, в тот момент его терпение достигло точки кипения: «Тебе даже половины моего прошлого неизвестно. Так откуда ты можешь знать, как я живу?» Так и есть. Она ведь абсолютно ничего не знала о нëм, его происхождении, жизни... Странник, в силу своего характера, всегда был прямолинейным, — иногда даже казалось, что он не думал, прежде чем что-то сказать, — поэтому у него не было резона врать. Этот скрытный парень впервые решил поделиться сокровенным, а Мегистус имела совесть сомневаться. Но было ли это тайной? Намеренно ли он скрывал или просто не случалось повода поведать об этом? Ему, скорее, не хотелось привлекать лишнее внимание к своей персоне и получать уйму ненужных вопросов. Надоедливой компании он предпочитал одиночество. И, признаться честно, Мона, будь она на его месте, поступила бы также. — Предположим, — сдалась она, вздохнув. — Что ещё я о тебе не знаю? — астролог говорила настолько уверенно, будто он обязан отчитываться ей за каждую мелочь, после чего осеклась и, опустив взгляд, добавила: — То есть, я имею в виду, это всë, что ты хотел бы мне рассказать? Он хмыкнул: — А что ещё ты ожидаешь услышать? Вопрос на вопрос — нечестная игра. Но его слова попали в самое яблочко, заставив Мегистус нахмуриться, уставиться на ноги и застыть. И правда, а чего она ждëт от него? Жаждет узнать поближе Божественную куклу? Или поинтересуется его возрастом? А как он оказался здесь? В чëм его цель? Нет, это не самые важные вопросы. У неë ведь есть и другие темы для разговора с ним. Наиболее волнующие. — Я поражëн, — Мона косо глянула на Странника, а тот, в свою очередь, принял отрешëнный вид. — Ты так легко смирилась с фактом моей настоящей личности, словно для тебя это какая-то обыденность. — Я что, по-твоему, должна визжать от страха? Или упасть на колени и обцеловывать твои ноги? — вырвалось само собой изо рта Моны, и лишь затем она поняла, что теперь стоит быть поаккуратнее в словах. Мало ли что взбредëт в голову... кукле электро Архонта. Но, увы, язык был быстрее. На его лице едва ли промелькнула какая-то эмоция, — похоже, он ушëл с головой в мысли, — и лишь спустя минуту поднял глаза, наблюдая, как Мона неуютно ведëт плечами, рассматривая интерьер гостиной, словно видит еë в первый раз. — Даже вопросами не завалишь? Хм... — Странник коснулся пальцами подбородка. — И не боишься меня, но, — сапфировые глаза пробежались вдоль тела астролога, будто анализируя. — Ты испытываешь дискомфорт. — Ничего подобного. — Тогда прекрати сжимать и разжимать кулаки. Она глубоко вздохнула, прикрывая глаза, после чего посмотрела на всë ещё невозмутимого Странника. Всë походило на правду, но, очевидно, это лишь крохотная часть истины. И Мона, хотела она того или нет, стала вспоминать все произошедшие события за последний месяц, осознавая, что многое не сходилось между собой... Сердце отчаянно било тревогу с такой частотой, что ей просто-напросто становилось трудно дышать. Что-то на подкорке сознания подсказывало: всë это время еë жизнь была построена на лжи.

«Не знаю, что изменилось за последние три месяца, но ты стала... другой»

На слова Альбедо был только один вопрос — а какой была раньше? Она и понятия не имела, о чëм он тогда говорил, ведь в еë памяти не всплывало ничего примечательного или необычного, из-за чего могло сложиться такое мнение. И это лишь первая несостыковка.

«Звëзды... правда могут поведать о человеке? Тогда почему ты до сих пор ничего не знаешь?»

Мона ни раз обдумывала тот разговор после нападения похитителями сокровищ, и приходила к разным выводам, но наиболее логичным было то, что их что-то связывало в прошлом, однако Мона до того момента была прочно уверена, что они друг друга не знали. От этого закрались сомнения — а нет ли у неë провалов в памяти? Что могло этому поспособствовать? И ещё тогда Странник нëс какую-то нелепицу, коим еë посчитала астролог в ту ночь, о том, что он мог оказаться Архонтом. И, к счастью или сожалению, им не являлся, а был лишь создан Божеством. Кроме того, во время недавней перепалки с Люмин он назвался еë «бывшим врагом», и этому, с одной стороны, есть объяснение: она — знаменитая путешественница, которая на своëм пути повидала немало людей, заведя себе не только друзей, но и противников. Наверняка между ними завязался какой-то конфликт, который та смогла уладить, как и зачастую бывает, впрочем. Но с другой стороны — как с этим связана Мегистус? И теперь ей представилась отличная возможность, наконец-то, во всëм разобраться. Глупо было бы упустить такой шанс.

Сейчас или никогда.

— Мы давно знакомы? Такой, казалось бы, лëгкий вопрос, на который он затруднялся дать ответ. И не по той причине, что не знал, а потому что чего-то боялся. И из-за того, что Странник молчал, не прерывая зрительного контакта, стало и так ясно. — Ты... стëр мне память? — отрывисто спросила Мона, шëпотом добавив: — Иначе как объяснить, что я ничего не помню? — Всë сложнее, чем кажется. — Я не понимаю... — Для начала, — он вздохнул, оглядываясь по сторонам. — Давай найдëм более укромное место, — и это был не вопрос.

***

Он соврëт, если скажет, что ему не слабо всë рассказать. Ещё как. Странник не считал себя трусом, — будучи Предвестником, тот готов был пойти по головам ради отомщения, желая показать свою силу и могущественность, — пока в какой-то момент жизнь не преподнесла сюрприз. Чувство страха за кого-то, которое он ощутил впервые спустя пятьсот лет, весьма взбудоражило и насторожило нелюдимого Скарамуччу. И тогда он спихнул всë на колдовство, убеждëнный в том, что эта ведьма специально заворожила его, чтобы использовать да выбросить за ненадобностью. Поддаваться еë чарам он не был намерен. На протяжении долгого времени и отрицания Скарамучча, наконец-то, свыкся, что ему не безразлична она — высокомерная и помешанная на астрологии девушка. Но было уже поздно. Груз сожаления всë ещё оттяжелял душу за свой поступок, а перед глазами всплывал образ бездыханного тела. В этот самый момент рухнул и весь его мир. Поэтому он не был готов к правде, боялся увидеть в еë глазах презрение, хотя, в принципе, именно этого и заслуживал. Начать жизнь с чистого листа оказалось непосильной задачей, когда ты не можешь отпустить прошлое, сколько бы не старался убеждать себя в обратном и закрывать глаза. Он одновременно желал слиться с серой массой людей и остерегаться сближения с кем-либо из них, лишь бы не совершать ещё больше ошибок. И именно в этот момент его комната казалась настолько маленькой, она словно давила, но, очевидно, это всё было не более чем игра разума из-за накаленных до предела нервов. А вот Мона здесь впервые, поэтому еë глаза изучающе бегали от одного угла к другому: вместо кровати был футон, посередине стоял низкий столик, возле которого застыл Странник, и, на удивление, даже имелось на дальней стене зеркало... Разбитое. Если приглядеться, на полу можно заметить маленькие осколки. — Стоило ожидать, что рано или поздно мы придëм к этому разговору, — обойдя стол, он уселся на мягкий матрас, не придав значения тому, на что было обращено внимание астролога. — И, к несчастью, я всё ещё не готов к нему. Ты рассказывала о сне... Он был единственный? — Тот человек мне снился несколько раз, — почти сразу же ответила Мона, рассматривая узоры на фусуме. — Не в самых лучших обстоятельствах. Постоянно то пытался убить, то извинялся. А он и не знал, что сказать. Странник догадывался, чьих это рук дело, и ни капли не удивился, если бы в этом действительно была замешана малая властительница. Больше всего согревала мысль о том, что астролог видела его прошлого и нынешнего — как двух разных людей. Пусть она и показывала, как он еë раздражал, но Мона уж точно не считала его вселенским злом. В душе загорелось очередное пламя надежды. Похоже, Мегистус не готова принять, что тем парнем был Странник, и всячески отгоняла от себя такие мысли. Вот только — почему? — Ты так и не ответил на мой вопрос, — аквамариновые глаза тут же обратились к нему. Он вскинул бровь, не совсем понимая, о чëм конкретно шла речь, но спустя несколько секунд на него снизошло озарение, стоило вспомнить, в какой именно момент они решили скрыться от чужих глаз, — которых, к слову, поблизости и не было, однако лучше перестраховаться. Тогда Странник вздохнул, скрестив руки на груди: — Я не стирал тебе память. Я стëр все воспоминания о себе из Ирминсуля. — Ирминсуль? — Не слышала никогда о нëм? Это древо в Сумеру, хранящее информацию о Тейвате. Уж ему известно многое. — Ладно... Допустим, — покачала головой Мегистус. — Почему ты так поступил? И как... Как у тебя это вышло? — Не так важен метод, как результат, — уголки его губ дрогнули. Факт того, что он решился на подобное из-за жалости к невинным «муравьям», поражал. Если бы ему прошлому, шестому Предвестнику Фатуи, рассказали об этом, он бы ни за что не поверил, так ещё и мог лишить головы за клевету. — И даже я до некоторых пор забыл, кем являюсь. Но на деле мне всё равно не удалось достигнуть задуманного. Выходит, в моëм поступке не было нужды, ведь мëртвых людей уже не воскресить. Мои руки всë ещё по локоть в крови. Последние слова насторожили астролога, отчего она отступила на пару шагов и насупилась, но Странника никак не смутила еë реакция. Отвращение и страх — вполне адекватные эмоции для человека, только что узнавшего о злодеяниях своего собеседника. Будь он сейчас Куникудзуши, невинным и наивным юнцом, не менее бы перепугался, однако теперь существует только Странник, пытающийся понять устройство этого мира и его странных жителей. Ему не хотелось углубляться в прошлое и выкладывать свои мотивы, потому что в такие моменты он чувствовал себя уязвлëнным. Да и, к слову, Странник немного раскрыл свои планы, дав астрологу пищу для размышлений. Должно быть, в еë голове уже вырисовывался его окровавленный образ, а за спиной гора трупов, будто бы это ещё один сон с участием того чудака. — Ты когда-либо убивал? — выделив последнее слово, Мона испепеляюще смотрела на него, и лишь по чересчур серьёзному выражению лица и затянутому молчанию стало понятно. — Не могу поверить... Всë это время я общалась с убийцей! — Не суди о человеке, не побывав в его шкуре. — Это тебя не обеляет! — гаркнула Мегистус, продолжая вымещать ненависть и отторжение: — Никто не вправе распоряжаться чужими судьбами, даже если было тяжëлое прошлое. Спаси ты этих людей — всë равно не отмылся бы от всей грязи. А стирание о себе памяти никак не избавит твою совесть от тяжëлой ноши. Странник резко подскочил с места, заставив Мону вздрогнуть и тут же закрыть рот, и за небольшую дистанцию настиг астролога, наклонившись и заглянув в зелëные глаза. — Прекрати читать мне нотации, — он сощурился, а Мона тем временем вжала голову в плечи. — Мне больше четырëхсот лет. Я в разы старше тебя. Не нужно объяснять мне, как маленькому человеческому детëнышу, понятия добра и зла. Границы между ними уже давно размыты. Астролог была в корень с ним не согласна, но возразить, как ни странно, не смогла, так и застыв на одном месте. И даже думать не хотелось, что спровоцировало его на столь аморальные действия, да и вовсе не верилось, что он мог оказаться... таким деспотом. Но странная тяга к нему не утихала, а вдобавок появились какие-то смешанные чувства. Хотелось поскорее уйти от него, но Мегистус ещё не всё узнала. — И как мы с тобой связаны? — она отвернулась, не выдержав чужого напора. — Ты и меня хотел убить? Отшатнувшись, как ошпаренный, Странник распахнул глаза, зрачки его сузились, а руки неконтролируемо задрожали. Он выглядел потерянным, как будто его поймали с поличным за грязные дела. — Я бы никогда... — шептал Странник. — Я не хотел... А Мегистус лишь затаила дыхание, боясь услышать неприятный для неë ответ, его смятение вводило в ещё больший ступор.

Пожалуйста.

И сама не знала, к кому обратилась. Может, к своей судьбе, или к звëздам, или к целому небосводу. Но вслух свои мольбы не стала озвучивать. — Раз ты жива, — перевëл дыхание он. — Значит, всë обошлось. — Но мысли были? — Я избавлялся от людей, вставших на моëм пути. К сожалению, — поджал губы Странник. — ты была в их числе. Это было сравнимо с хлëсткой пощëчиной — неожиданной и больной, оставляющей след, но не на теле, а на душе. Очень хотелось думать, что он говорил не всерьёз, просто решив поиздеваться, однако шутка слишком затянулась. — Чем же я могла насолить? — голос дрогнул. — Если это правда, то я ни о чëм не жалею. Слышишь? Я не жалею! — Знаю. Ты нисколько не поменялась. — А сам? Еë язык всë больше источал яд, но остановиться никак не получалось. Она грезила о том, чтобы каждое слово причинила ему столько же боли, которую чувствовала сама Мона. По неизвестным для неë причинам казалось, что ей воспользовались и бросили. Дело в прошлом? Мегистус не помнила, но было стойкое чувство дежавю, словно похожее они уже переживали. Сапфировые глаза помрачнели, а скрытые от света они и вовсе походили на два уголька, словно сейчас в Странника кто-то вселился. Он вскинул подбородок, но Мона и не шелохнулась, игнорируя мурашки, пробежавшие по всему телу. Никто ей ничего не сделает, точно не сейчас, потому что, когда путешественница узнает, она сама лично его прикончит. Мегистус вздрогнула, когда ушей коснулся тихий смешок, а затем перевела взгляд на ухмыляющегося Странника. Что за чертовщина творится в его голове? — Не трясись. Ты просто сдаëшь свой страх с потрохами, — он пригладил волосы, выдыхая. — У меня нет цели встать на путь исправления и стать добрым. Я всего лишь понял для себя некоторые вещи... А знаешь, впрочем, не твоего ума дело. Развернувшись, Странник направился к столику, хватая книгу, а затем приземлился на пол, поджав под себя ноги. Астролог опешила от перемены его поведения, после чего опустила глаза на чужие руки. — Это же... Это моя книга! — Правда? — показательно вглядевшись в обложку и название, он пожал плечами. — Ох, видимо, я забыл тебя предупредить, что одолжил эту книжку. Большего бреда я ещё не читал! — весело ухмыльнулся Странник. — Мерзавец... — прошептала Мона, фыркнув. Она втянула воздух ноздрями, стараясь не терять последние крупицы самообладания. — Мы ещё не договорили. Расскажи мне всë о наших взаимодействиях в прошлом. — Я занят. Посреди важного, — по крайней мере, для Моны, — разговора развернуться и уйти заниматься другими делами? Поразительно! Интересно, он всегда так делает? Или это Мегистус настолько особенная, что у него ограниченное время на неë? Как бы то ни было, Мегистус такое терпеть не станет. Не в характере великого Астрологиста. За считанные секунды она оказалась подле него, тут же отбирая книгу у ничуть не удивлëнного Странника, поднявшего голову. — Что ты делаешь? — кисло отозвался он. — Ты всегда избегаешь серьëзных тем? — нахмурилась Мона. Странник прикрыл глаза, отвечая в тон вопроса: — Если так хочешь узнать, тогда будет лучше, если ты увидишь всë своими глазами. — Каким образом? — Помнится мне, ты хотела встретиться с малой властительницей Кусанали, — он поднялся. — Как бы сильно я этого не хотел, но я могу организовать вам встречу. А взамен... Мона была решительна как никогда, поэтому к любому его условию она была готова. Наверное. — ...это будет считаться твоим желанием.