Переплетëнные судьбы

Сколько дней прошло с того момента, как Мегистус оказалась под замком в своëм же доме? Три, пять или, может, миновала целая неделя? Она не знала, просто-напросто потерялась во времени. Определить день или ночь получалось благодаря окну с выходом на город. Единственная возможность хоть немного наблюдать за кипящей жизнью вокруг. Скарамучча, этот паршивец, запретил астрологу покидать дом, а в силу недоверия к ней приставил «охрану» — того самого агента Фатуи, что не так давно пытался похитить еë. По просьбе Моны тот не сторожил в самом доме, а был где-то поблизости, не выпуская из поля зрения место заключения. На удивление, ей не отказали. Использовать Глаз Бога для телепортации Мегистус не могла: его у неë отобрали в тот же день, когда и заключили в «тюрьму» Побег — такой же бессмысленный вариант. Еë непременно найдут, особенно учитывая, что Скарамучча где-то поблизости. Нужно приберечь силы на случай чего-то более серьëзного. Вдруг еë захотят убить? Свою задержку в Мондштадте он объяснял тем, — если так можно было назвать его сухие ответы на вопросы, — что у него остались здесь ещё незавершённые дела, в которые Предвестник, конечно, не считал нужным посвящать Мону. Благо, он никак не ограничивал еë в действиях, кроме выхода на улицу, но хотя бы позволял спокойно расхаживать по дому, а не привязал к стулу, оставив без еды и воды. Как мило с его стороны. Периодически Скарамучча передавал через своих приспешников разные блюда из таверны: например, тушëное мясо с яблоками или пасту с томатным соусом. На голод Мегистус пока не жаловалась. И, так как свободного времени у неë было хоть отбавляй, она посвящала его книгам и статье. Хотя бы проведëт дни с пользой и отвлечëтся от насущных проблем. Что касается дневника, то он был в руках Скарамуччи, который напрочь отказывался его возвращать. Несомненно астролог была возмущена присвоением еë вещи. Но теперь она задавалась вопросом: а всë ли он прочитал? Если да, то Предвестник наверняка недоволен, что рылись в его, так сказать, «старом белье». Было бы любопытно увидеть выражение лица Скарамуччи во время чтения. Вот только Моне не сдобровать, если это его сильно рассердит. Дверь хлопнула, отчего Мегистус, вздрогнув, тут же вернулась на землю, рассеив пелену мыслей. Она поднялась и обернулась, замечая в проходе Скарамуччу, а затем прижалась к столу, вцепившись пальцами. Мона старалась не показывать свой страх перед ним, но хотя это так естественно — бояться того, кто сильнее тебя. Предвестник прошëл вперëд, осматривая беспорядок в комнате: совсем недавно эта ведьма устроила скандал из-за того, что еë держат взаперти. И, конечно, он мог бы отдать приказ, чтобы ей вкололи успокоительное, но решил поступить более гуманно: оставил еë наедине со своей необузданной злостью. Иногда нужно выпустить пар, иначе ненависть сожрëт изнутри. И поступил так Скарамучча не из-за какого-то там человеческого чувства под названием «сострадание», а лишь из-за нескрываемого любопытства, на что способна астролог. И результат его несколько удовлетворил: она крушила всë подряд, даже несчастному канделябру досталось, из-за чего всю ночь пришлось провести в темноте. Мона не плакала и не ползала в ногах, умоляя выпустить еë и давая клятву, что не попадëтся на глаза. Эта ведьма продолжала держаться гордо, и словом не обмолвившись за последние сутки с шестым Предвестником, который периодически пытался еë разговорить. Неужто мстит за его неразговорчивость ранее? Этакая забастовка. Терпение его доходило до предела и, если так всë продолжится, он не будет себя сдерживать. — Как поживаешь? Вопрос словно хлëсткая пощëчина: в нëм одновременно было столько безразличия по отношению к ситуации и издëвки, словно Скарамучча намеревался в очередной раз показать, какая Мона жалкая. Сам же Предвестник не выражал никаких эмоций, в упор глядя на астролога. Лишь слегка сощуренные глаза выдавали наслаждение происходящим. Ему ведь плевать на неë и подавно, вряд ли он от скуки пришëл поболтать. И сейчас Мегистус задавалась одним вопросом: когда это всë закончится? Мона вскинула подбородок, хмыкнув, и демонстративно села обратно за стол, беря в руки перо. Она прекрасно понимала, что не в том положении, чтобы показывать характер, но и прогибаться под напыщенного мерзавца не собиралась. — Мне нужно писать статью, — как бы намекнула, что не желает поддерживать разговор. За спиной послышался тихий вздох, затем шаги, сопровождаемые скрипом половиц, а потом мужская тень нависла над астрологом. Ухо защекотало чужое дыхание: — Кажется, ты не до конца осознаëшь, с кем разговариваешь. Рука Моны дëрнулась, из-за чего на бумаге образовалась чернильная клякса. Вытаращив глаза перед собой, она так и замерла: такая близость... пугала. — Я не стану уговаривать тебя и добиваться твоего расположения, но, если придëтся... — Скарамучча схватился за спинку стула, наклоняя его назад, тем самым встречаясь с немигающими зелëными глазами, и продолжил: — Я выбью из тебя всю спесь. Не испытывай мою благосклонность. — Чего ты добиваешься? — прошептала Мегистус, не смея сводить с него взгляд. Предвестник ответил не сразу, а спустя время поставил стул на место и сделал шаг в сторону, выхватывая исписанный лист. — У всех нас есть своя цель, только каждый добирается до неë по-разному. Мы избавляемся от препятствий на пути, иногда рискуя и жертвуя чем-то, — он смял бумагу, выбрасывая еë куда-то в сторону. Мегистус хмуро проследила за его действиями. — Чем выше цена, тем больше вероятность достижения желаемого. Я пойду по головам, но отомщу. И для того, чтобы скорее совершить задуманное, мне нужно избавиться от назойливой мухи в лице путешественницы. Я уверен, в будущем мы ещё столкнëмся, и мне очень не хотелось бы тратить время на бессмысленные препирательства с ней. — Я не позволю тебе и пальцем тронуть Люмин, слышишь? — Мона вложила в слова всю уверенность, на которую сейчас была способна. — Правда? — шестой Предвестник перехватил женский подбородок, заставляя посмотреть на себя. — И что же ты сделаешь? — Я... Я... — Мегистус не нашла, что сказать, растерянно бегая по точëному лицу. Уверенность испарилась, словно еë и не было. Скарамучча тихо рассмеялся, отпуская астролога. Его забавлял человеческий страх: в такие моменты люди выглядели беспомощным загнанным в угол скотом, который пустят на фарш. Вселять подобную эмоцию в них поистине воодушевляет. Но он пришëл сюда не за этим. — Ах да, совсем забыл, — в руке Предвестника тут же материализовался дневник, который он открыл и стал пролистывать каждую страницу. — Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются, — прежде чем Мона успела дотянуться, Скарамучча тут же вырвал ненужные записи, сминая. — Не знаю, откуда тебе известно моë прошлое, но клянусь: в следующий раз ты пожалеешь. Я тебе прощаю эту маленькую шалость лишь потому, что ты мне ещё пригодишься. Вы — все глупцы, если считаете, что можете одолеть кого-то, чьи силы сравнимы с божественными. — Или глупец тот, который считает, что может стать новым Архонтом... В ту же секунду Мегистус пожалела о своих словах, когда рядом с ней пролетел электрический разряд. Она взвизгнула, закрыв голову руками и пригнувшись. — Не смей так со мной разговаривать, — сапфировые глаза вспыхнули. — Я не буду вечно к тебе снисходителен. Держи язык за зубами. Отбросив дневник в сторону, Скарамучча скрестил руки на груди, свысока смотря на сжавшегося астролога. Поуняв свой пыл, он раздражëнно выдохнул, отводя взгляд. — Ты приведëшь путешественницу туда, куда я скажу. И без глупостей, — он вновь сверкнул глазами, интонационно выделяя последнюю фразу и возвращая всë внимание к Мегистус. Она исподтишка посмотрела на Предвестника, боязливо кивая. Препираться с ним действительно не стоило, себе же дороже. — Славно, — Скарамучча как-то по-хищному улыбнулся, облизывая засохшие губы. Уж было он собрался развернуться и уйти, как вырвавшийся вопрос из уст астролога его остановил: — Почему?.. — Что? — Скарамучча выгнул бровь, замерев на месте. — Почему я? — Ты об этом... Всë просто: ты — еë подруга и астролог в одном лице. Кандидатуры лучше не найти. — Но... — Я всë ещё не доверяю астрологии, но, если ты действительно умеешь заглядывать в судьбы, это будет весьма кстати. Решив, что на этом всë, Предвестник наконец покинул дом, оставляя Мегистус один на один со звенящей тишиной.

***

Мона нервно расхаживала по кругу, растоптав под ногами всю траву. Ей очень не нравилось происходящее, но пришлось повиноваться и плясать под чужую дудку. Она была одна, если не считать спрятавшихся неподалëку Фатуи, чьи взгляды Мегистус хорошо чувствовала, отчего было ещё более некомфортно. Оповестить путешественницу о желании встретиться и назначить место и время получилось только через Катерину. Скарамучча запретил искать еë и как-либо контактировать с ней без его участия, потому что был уверен, что они могли сговориться. Он — предусмотрительный или просто параноик? Настолько тот сильно не доверял людям. Весь план Предвестника состоял в том, чтобы загнать в ловушку путешественницу и убить. Сделать это всë с помощью астролога, окропив еë руки кровью. И плевать он хотел на чужие чувства. «Ты жалок, Скарамучча» — Мона едва заметно нахмурилась, посмотрев на закатное небо. Скоро стемнеет. Почувствовав на плече чужую руку, она резко развернулась. — Мона... — Люмин, — астролог аккуратно накрыла ладонью руку путешественницы, крепко сжимая. — Спасибо, что пришла. И... прости. Последнее слово она произнесла шëпотом, чтобы слышала только подруга. От внимания Мегистус не ускользнуло, как светлые брови едва дëрнулись, а янтарные глаза всë никак не отнимались от еë лица. — Я позвала тебя, чтобы... — отдалëнно послышался шелест. — ты мне помогла... — опустив голову, астролог сжала руки в кулаки. — И хотела сказать... — Мона сглотнула, замечая остановившуюся рядом тень. — Ты проиграл, Скарамучча! Бледно-зелёные глаза тут же устремились на Предвестника позади, когда Люмин мгновенно обернулась, сжимая в ладони материализовавшийся одноручный меч. Путешественница сделала выпад: от неожиданности тело Скарамуччи чуть не пронзило лезвие, но он успел вовремя отскочить. Предвестник пару секунд растерянно моргал, пытаясь понять, что произошло, и в его голове сложился пазл. — Так легко меня провели... — он нервно усмехнулся, устремляя злой взгляд на астролога, отчего ей стало как-то не по себе. — Ты сделала свой выбор. — И ни о чëм не жалею, — процедила Мона. — Это был мой единственный шанс связаться с Люмин и предупредить еë об опасности. Спасибо, что предоставил его мне. Прищур сапфировых глаз явно не сулил ничего хорошего, но каково же Моне понравилось наблюдать за его поражением. Совсем недавно он держал еë взаперти и мог лишить головы по своему желанию, а теперь стоял весь насупившийся из-за того, что обвели вокруг пальца. Вероятно, Скарамучча не ожидал, что Мегистус осмелиться предупредить подругу об опасности через Катерину. Наверняка думал, что всë под контролем. Так и есть. Вот только не под его контролем. Вместе с просьбой о желании встретиться астролог попросила передать: «Не доверяй никому и держи меч при себе» Этот поступок был более чем рискованным, но оставить путешественницу в неведении и потерять подругу — ещё больше не хотелось. А шестой Предвестник — чëртов идиот, если считал, что своим запугиванием заставит пойти на предательство ради сохранения жизни. Люмин не стала дожидаться какой-либо речи или действий, поэтому пошла в наступление: за два прыжка настигнув Скарамуччу, она занесла меч над головой и стремительно опустила его. На удивление, удар успели отразить два клинка Фатуи, что в ту же секунду оказались рядом. Скарамуччи и след простыл. Не успела путешественница опомниться, как еë атаковали с двух сторон, из-за чего пришлось отбиваться. Одна ошибка может стоить жизни. Внезапное исчезновение Предвестника насторожило астролога. Озираясь по сторонам, она попятилась и прижала руки к груди. Вряд ли Скарамучча решил отступить, но куда тогда он подевался? Неожиданно Мегистус потеряла опору под ногами и, зажмурив глаза, из девичьих уст вырвался хрип. Столкновение с землëй болью отозвалось в спине, поэтому, пока она приходила в себя, некто уже нависал над ней. — И потом меня называют жестоким, — Скарамучча усмехнулся, оценивая положение астролога. — Но разве можно считать таковым того, кто давал право на выбор? — Разве это — выбор? — прошипела сквозь зубы Мона. — Ты хотел с моей помощью убить мою подругу, грëбаный ты психопат! — Знаешь, в чëм мы с тобой не похожи? — стиснув пальцы на еë пухлых щеках, Предвестник не позволил отвернуться. — Что?.. — В приоритетах. Ты — печëшься о других, а я — о себе. Как думаешь, кто из нас дольше протянет? Мона попыталась ногой оттолкнуть от себя недоброжелателя, но он только сильнее сжал еë лицо. По коже пробежался едва ощутимый разряд, но его хватило, чтобы в ту же секунду усмирить эту злую натуру. Мегистус не хотела верить и не готова была мириться со своей участью, однако сейчас ей ничего не оставалось, кроме как смиренно лежать. Если она его разозлит, то явно этим лучше не сделает. — Но я не могу тебя винить. В конце концов, я и сам таким был, — тяжко выдохнул Скарамучча. — Это меня и погубило. — От... пусти... — Мы учимся на своих ошибках, верно? — хватка ослабла, но Мона не теряла бдительность, затаив дыхание. Знала, что он безнаказанной еë не оставит. — Но, даже если я предоставлю тебе возможность исправиться, ты всë равно поступишь так, как считаешь нужным. Я прав? Забавно, что я такой же, однако наши принципы и методы всë же различаются. На глаза наворачивались слëзы. Какой бы сильной она ни пыталась казаться, ей было чертовски страшно! Банальная боязнь смерти. — Ты могла бы принять мою сторону, и тогда... — Нет... Нет. Нет! Ни за что! — завопила Мона. — Я лучше умру, чем буду на стороне Фатуи! — схватив горстку земли, она бросила еë в лицо Предвестника и не медля пихнула его в сторону. Скарамучча утробно зарычал, вытирая глаза от пыли, после чего поднял взгляд, встречаясь с намокишими серо-зелëными глазами. Боится ведь его, но всë равно продолжает давать отпор. Словно от этого зависела еë честь и гордость. Хотя... Это так и было. К этим пунктам добавляется ещё один — жизнь. Бегать от него бессмысленно: найдëт и заставит пожалеть пропащего о том, что не сдался сразу. Но убивать еë... Нет, слишком просто. Он не хотел. Перед лицом пролетел меч, но Скарамучча даже не шелохнулся, продолжая сверлить глазами астролога перед собой. Тут же показалась и путешественница, вставшая между ними. Было заметно, как она выдохлась по еë тяжело вздымающейся груди. — Тебе конец, — на выдохе бросила Люмин. Шестой Предвестник прикрыл глаза, запрокинув голову назад, и стал массировать переносицу указательным и большим пальцами. Кажется, иного варианта у него не осталось. — Мы уходим, — он развернулся и как ни в чëм не бывало направился в противоположную сторону. За ним последовали ещё несколько Фатуи, некоторые из которых болезненно кряхтели. Бой обошëлся без жертв, однако наподдали друг другу достаточно. Люмин хотела броситься к нему, не собираясь заканчивать ничьей, но Мегистус вовремя еë задержала, схватив за предплечье. Он не даст к себе приблизиться. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, Мону не покидало предчувствие, что они ещё не раз встретятся.

***

      

Люди так восхваляют бессмертие, словно вместе с ним обеспеченно счастье, но как проживать день за днём, когда ты потерял всякий смысл? Это во стократ более невыносимо, чем смерть. Быть в одиночестве долгие годы и выживать самостоятельно — очередной плевок от судьбы. Но, как бы то ни было, Скарамучча к этому привык. Время не лечит, но помогает приспособиться к чему-либо и понять многие вещи для себя. С тех самых пор, как он стал Предвестником Фатуи, все его чувства, кроме всепоглощающей ненависти, притупились окончательно. Скарамучча выполнял каждое данное Царицей ему поручение. Пусть даже давала их Крио Архонт, к которой тëплых чувств тот не питал, как и ко всем Божествам Тейвата, но выполнял задания беспрекословно, потому что знал — рано или поздно он достигнет новых высот. Кучка бестолковых идиотов из Снежной — одна из ступеней к желаемому. Как же Скарамучча устал быть чьим-то инструментом; пешкой для достижения чужой преследуемой цели. Он волен сам вершить свою судьбу. И придëт время — докажет всем. В том числе и себе. План зародился после очередного собрания в Заполярном дворце, когда за окном бушевала сильная метель. Тогда он скучающе смотрел в окно, игнорируя пристальный взгляд. И некто наверняка продолжил бы сверлить спину, если бы Скарамучча, стоя неподвижно, не заговорил недовольным тоном: «Что тебе нужно, Дотторе?» — ...поэтому Еë Величество желает с Вами встретиться. Господин?.. — Я понял. Передай, что прибуду через две недели. У меня здесь есть ещё кое-какие дела. — Как прикажете, господин. — Свободен, — Скарамучча небрежно махнул рукой, прогоняя рядового Фатуи. Дождавшись, когда подчинëнный покинет палатку, Скарамучча прошëл к небольшому подобию стола и взял бумажку. Он вырвал еë из дневника той ведьмы, посчитав информацию несколько любопытной.

«Шестой Предвестник — заложник тяжëлой судьбы?»

Ниже изображëн якобы он с акцентом на большую шляпу и злое лицо. Скарамучча нервно усмехнулся, опуская взгляд на следующие строчки.

«Называет небо лживым...»

Дальше слова были зачëркнуты, потому у него не получилось разобрать, что там написано.

«Он легко смог пробудиться ото сна, в который погружал метеорит, в то время как у других людей не получалось это сделать самостоятельно...»

Следующие слова были обведены кругом:

«Точно ли этот Предвестник — человек?»

«Всë ли ему известно о своëм прошлом?»

«Случайно ли он попал в ряды Фатуи?»

Выходит, эта ведьма действительно умеет заглядывать в чужую судьбу? Посчитала его необычной личностью, которую можно изучить? Забавно, если они вдвоëм заинтересовались друг другом. И каждый в своих целях. Что ж, сможет ли она узнать у звëзд, предстоит ли им вновь встретиться? Скарамучче ответ не нужен, потому что он и так уже всë для себя решил.

***

— Как давно путешественница покинула Мондштадт? — М-м, — задумчиво протянула Мона. — Дней пять назад. — Я не успел с ней попрощаться, но надеюсь, она ещё посетит наши края. — Непременно! — воскликнула Мегистус, подскакивая на месте. — Не двигайся, — Альбедо тяжело вздохнул. Астролог поспешно приняла прежнее сидячее положение, извиняясь, а затем продолжила: — Я в этом уверена. Такому астрологу, как я, не сложно это узнать. Альбедо в ответ только кивнул, делая очередной мазок на холсте. По правде говоря, сидеть в одной позе около часа было невыносимо: боль от затëкших конечностей отзывалась во всëм теле. Но Мона же не из слабых, чтобы сдаваться, верно? Да и, к тому же, не хотелось расстраивать друга. Теперь их пути с Люмин разошлись, но это временно. Мона чувствовала, как ни странно. В данный момент путешественница вместе с еë компаньоном, Паймон, находились в Ли Юэ. Должно быть, там очень красиво. Мегистус была бы не прочь когда-нибудь побывать в стране контрактов. В последнее время, к счастью, жизнь протекала неспеша и спокойно. С того самого дня, когда она в последний раз видела... его. Шестого Предвестника. Неприятные воспоминания заставили уголки губ опуститься, но, не дав волю чувствам, Мегистус натянула на лицо лëгкую улыбку. Всë было в прошлом, отныне она могла выдохнуть с облегчением и ни о чëм не волноваться. Кроме отсутствия моры... И каждый новый день уже не казался таким ненавистным: не было ни чувства преследования, ни раздражëнности, ни страха, ни усталости. В такие моменты даже радуешься, что никому задаром не нужна. — О чëм задумалась? Кажется, позитивный настрой астролога заразил и Альбедо, что улыбался и с нескрываемым интересом смотрел на неë; на светлое лицо, что озаряли лучи солнца, словно перед ним сидело само Божество. Мегистус опустила глаза, смущëнная таким вниманием. — О том, насколько же прекрасна жизнь. — Улыбайся чаще. Люди особенно красивы, когда улыбаются, — он вновь вернулся к холсту. — Но почему же так внезапно? — заметив непонимающее лицо Моны, объяснил: — Почему так внезапно задумалась о жизни? — Просто... мы не ценим жизнь в спокойные времена. И понимаем, что хотим жить только тогда, когда нам грозит опасность, — астролог огладила свою руку. — Это странно, не находишь? — Нет, ничего подобного, — покачал головой алхимик. — Совсем не плохо испытывать сильные эмоции в сложные времена. Это не значит, что до этого мы ничего не чувствовали, скорее не придавали этому значения. Плохо — это когда ты совсем ничего не чувствуешь. Даже не боишься умереть, — Альбедо выпрямился. — Готово. Переваривая слова друга, Мегистус оцепенела на несколько секунд, но затем проморгалась и поднялась с земли. Потом обдумает весь их разговор, а сейчас нужно полюбоваться новой картиной Альбедо. Изображëнная Мона на фоне великого дерева в долине Ветров выглядела очень утончëнно и эстетично. Она всегда восхищалась умением алхимика передать через краски всю красоту, каждую эмоцию и любое чувство. Не каждый так сумеет. — Очень красиво. — Надеюсь, ты сохранишь эту картину в память обо мне. — О святые Архонты, — посмеялась Мона, качнув бëдрами, тем самым легонько толкая алхимика. — Говоришь так, словно прощаешься. — Всë может быть, — он лишь улыбнулся, заглядывая в серо-зелëные глаза. — Нужно быть ко всему готовым. — Мыслишь пессимистично. — Точнее будет сказать — предусмотрительно. В словах Альбедо была своя правда. Никогда не знаешь, когда день может стать последним.