Любовь с риском для жизни

      Феликс признается себе, что нервничает, когда одну белую футболку меняет на другую, точно такую же, и пристально смотрит в зеркало. Через полчаса Чан будет ждать его недалеко от дома, чтобы отвезти… куда? Это кажется Ликсу глупостью, потому что он до сих пор до конца не знает, что его будет ждать сегодня вечером. Чан скинул только адрес, где будет ждать его и ничего больше, они договорились, что по телефону и через СМС не будут обсуждать ничего подозрительного, потому что это небезопасно.       Ликсу хочется верить, что это будет что-то вроде свидания, потому что Чан нравится ему и от него у Феликса тепло в душе, но сам Чан не подает никаких признаков того, что заинтересован в нем, как в партнере. Но даже сама мысль, что Чан так сильно доверяет ему, потому что зовет к своим друзьям на закрытое мероприятие говорит о многом. Даже если это не свидание и Чан просто хочет дружить, это неплохо, потому что у Феликса все равно есть возможность с ним общаться.       Последний раз сменив футболку и бросив взгляд в зеркало, Феликс хватает рюкзак и выходит из комнаты, столкнувшись с матерью возле кухни.       — Ты же помнишь, что комендантский час через, — она смотрит на часы, — пятьдесят минут? Мне же не стоит беспокоиться за тебя и звонить родителям Джисона, чтобы они за вами присмотрели?       — Все в порядке, мам, я достаточно ответственный, чтобы в комендантский час быть в помещении. Мы немного поиграем в настолки и ляжем спать. План такой, — Феликс чувствует, как щеки от волнения начинают пылать, благо освещение в коридоре тусклое и госпожа Ли не может увидеть его пунцовое лицо.       — Хорошо, я тебе доверяю, Ликси, и верю, что ты не подведешь меня. Завтра во сколько вернешься? — спрашивает она и помогает Феликсу застегнуть куртку.       — Пока не знаю, думаю, что я захочу выспаться, так что точно не с утра, — ему немного стыдно, потому что он старается не обманывать родителей, тем более сейчас он действительно подвергает себя риску, — я пойду, чтобы успеть добежать до Джисона, поцелуй папу от меня, когда он вернется.       На улице прохладно, Феликс надевает капюшон поверх шапки и убирает руки в карманы. Он все еще чувствует укол совести из-за вранья, но предвкушение и чувство неизвестности захлестывают его с головой. Он практически бежит к назначенному месту, потому что точно знает, что Чан уже там и ему правда хочется верить, что все пройдет гладко и он не несет себя на собственных ногах в ловушку.       Чан выглядит прекрасно, Феликс замечает это, когда садится к нему в машину и здоровается. На нем черная водолазка с высоким горлом и такого же цвета кожаная куртка. Серые джинсы выгодно подчеркивают спортивные бедра, но его улыбка затмевает вообще всё. Таким Феликс его еще не видел, обычно он был строго одет, потому что в университете существует дресс-код, как для преподавателей, так и для студентов, поэтому видеть его так неформально — очень неожиданно.       — Привет, Ликс, — весело здоровается он, — у тебя есть еще шанс передумать, потому что назад пути не будет, ты готов?       — Ты как будто ведешь меня на эшафот, — недовольно бурчит Феликс, — конечно готов, я же пришел.       — Хорошо, нам ехать минут двадцать, пристегнись, пожалуйста.       Они едут не быстро, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания, Феликс изредка бросает взгляд на Чана и подмечает, насколько тот сосредоточен за рулем. Он ненадолго позволяет себе залюбоваться его профилем, красивым носом, идеально ровной кожей, но сразу же отворачивается, как только Чан смотрит в ответ. Странное чувство, что Чан догадывается о мыслях Феликса, покалывает на кончиках пальцев, это не особо тревожит Ликса, потому что если Чан замечает эти взгляды и может их интерпретировать, он все еще общается с Феликсом, значит не имеет ничего против. Это расслабляет Ликса и он, улыбаясь, смотрит в окно и думает о том, что же его ждет этим вечером.       — Сколько будет людей? — спрашивает Феликс, когда они поднимаются по лестнице на седьмой этаж многоквартирного дома.       — Думаю, человек пятнадцать. Это вечеринка для своих и эм… Феликс, мой друг немного специфичный, так что ты сильно не удивляйся, — говорит Чан и нажимает на кнопку звонка.       Феликс хочет спросить, что именно он имеет в виду, но дверь открывается и Чан быстро проталкивает его внутрь, за считанные секунды закрывая за ними прочную металлическую дверь. В квартире негромко играет музыка, свет немного приглушенный, но Феликс отлично видит этого человека.       — Вау, у тебя розовые волосы? — он не успевает себя остановить, прежде чем вопрос слетает с его губ. Становится жутко стыдно смотреть на хозяина квартиры, но тот улыбается.       — И тебе привет, — смеется он, — это всего лишь хороший парик, меня бы убили, если бы я выкрасился в такой цвет. Ты должно быть Феликс? Мой непутевый друг прожужжал мне все уши. Я Хёнджин, — он дружелюбно тянет ладонь для приветствия и Феликс пожимает ее, все еще смущаясь.       — Джини, у тебя генетически заложено смущать людей? — возмущается Чан и помогает Ликсу снять верхнюю одежду.       — А что я такого сказал? Ты болтаешь о нем без умолку, но ни разу не сказал, что Феликс такой милашка.       Что ж, это приятно и неожиданно, Феликс смотрит на Чана, который действительно немного смущен. Он подталкивает Ликса вглубь квартиры, и они оказываются в большой комнате с огромным количеством мебели.       — Если что, мебель из соседней комнаты пришлось перетащить сюда, чтобы освободить ее под выставку, — говорит Хёнджин, когда видит удивленный взгляд, — вы пока располагайтесь тут, мне надо кое что там доделать. И, Чани, познакомь Феликса с остальными.       Хёнджин уходит и Феликс невольно подмечает, что слишком сильно зацепился за ласковое обращение к Чану, это немного царапает его изнутри, но он все равно пытается расслабиться. В комнате действительно оказывается чуть больше десяти человек, в основном это парни, за исключением двух низеньких девушек, которые громко смеются и что-то обсуждают.       Чан представляет его всем и они кажутся очень приветливыми, Феликсу снова стыдно, потому что он не запомнил ни одного имени, кроме Ли Минхо, чей кошачий взгляд оценивающе осматривал его с ног до головы несколько мучительных секунд. Потом он улыбнулся и похлопал Ликса по плечу, что Феликс расценил, как хороший знак.       — Разве соседи не услышат музыку? — спрашивает он, когда Чан усаживает его на диван и наливает в бокал красное вино.       — Нет, у Хёнджина тут все продумано. В каждой комнате звукоизоляция, окна закрыты плотной тканью, чтобы снаружи не было видно свет. Он занимается этим лет пять и мы ни разу не попадали в неприятности, если бы тут было небезопасно, я бы тебя не привел.       — А как вы познакомились?       — Мы вместе учились в университете, Хёнджин сильно отличался от остальных, так что мы быстро подружились. Он очень интересный человек и его смелости можно только позавидовать.       Феликс очень хочет спросить, кем они приходятся друг другу. Они обращаются друг к другу ласковыми именами, давно дружат и Чан крайне лестно о нем отзывается. К тому же, Хёнджин очень красивый, чего невозможно не заметить мгновенно.       Они разговаривают с Чаном еще несколько минут, Феликс пьет вино и это не впервые, когда он пробует алкоголь, но, видимо, новая обстановка и немного адреналина дают о себе знать. Поэтому он максимально расслабляется и позволяет забыть о том, что его ждет завтра.       Хёнджин приглашает их в соседнюю комнату примерно через полчаса, помещение просторное, с ярко-красным освещением. Это выглядит необычно еще и потому, что стены светлые и на них висят черно-белые фотографии, размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров.       Феликс подходит к каждой фотографии и долго смотрит. На них изображены, по большей части, обнаженные люди, но это выглядит так эстетично и не пошло, что Феликс не может оторвать глаз. Их позы такие изящные и грациозные, что Ликсу хочется протянуть руку и провести пальцами по гладкой поверхности. Лиц у людей нет, потому что фотография начинается с подбородка, но это нисколько не портит снимки, а даже добавляет экстравагантности. В какой-то момент ему хочется крикнуть о том, почему вообще такое искусство могут называть порнографией, но он сдерживает себя.       Чан следует за ним по пятам, Феликс затылком чувствует, как он смотрит и размеренно дышит рядом с его ухом, это заставляет волоски на руках вставать дыбом. Ликс хочет развернуться и узнать, кто они друг другу, но эту мысль он тоже гонит, потому что это глупо.       Когда они подходят к последнему снимку, все вокруг как будто перестает существовать для Феликса.       — Это ты, — не спрашивает, а утверждает он, хотя лица на фотографии по-прежнему нет. В его голосе слышен восторг.       — Как ты узнал? — Чан подходит еще ближе и Феликс чувствует лопатками его грудную клетку и стук сердца.       — Здесь видно твой подбородок и линию челюсти. И твоя шея, она… узнаваемая, — он чувствует, как его голос дрожит. Ликсу хочется быть менее очевидным, но он не может.       Он рассматривает фотографию и подмечает, насколько сильно она отличается от остальных, ее как будто сделали с большей любовью. Чан сидит на высоком стуле, откинувшись на спинку, в одних только джинсах, его спина ровная и расслабленная, правая рука лежит на груди в районе сердца, а левая опущена вниз. Его тело очень красивое, за строгими рубашками он скрывает рельефные мышцы, напряженный пресс и гладкую, бархатистую кожу. Феликс соврет, если скажет, что не хочет дотронуться рукой, провести кончиками пальцев по груди к животу, вызвать своими движениями мурашки на светлой коже и сбитое дыхание. У него голова кругом идет и он не может понять, это от вина, от фотографии или от того, как шумно дышит Чан позади него, опаляя шею и затылок теплым дыханием.       — Я до конца не был уверен, что Хёнджин выставит этот снимок, тебе нравится? — шепчет Чан на ухо Феликсу, чем вызывает легкую дрожь.       — Да, — так же шепотом отвечает Феликс, он не уверен, слышит ли Чан, пока тот не кладет руки на его плечи и не разворачивает к себе. Их взгляды встречаются, — я бы хотел тебя нарисовать с натуры, — кажется, это самое интимное, что когда-либо говорил кому-то Феликс. Это сродни признанию в любви, он только что оголил свою душу перед этим человеком.       — Ты можешь, — отвечает Чан, его глаза блестят, а расстояние между их лицами не больше десяти сантиметров. Феликс сглатывает и смотрит на пухлые губы, которые Чан периодически облизывает, чтобы снять сухость, — в любое время, Ликс, это будет честью для меня.       Феликсу кажется, что еще совсем чуть-чуть и Чан поцелует его, настолько близко они находятся друг к другу. Чан бегает глазами по его лицу, перемещает руки с плеч на шею, и Феликса совсем не волнует, что их видят все гости, потому что вряд ли кто-то из них их осудит, ведь они все так близки. Когда теплое дыхание Чана опаляет его губы и глаза Ликса закрываются сами собой, Хёнджин громко зовет их и Феликс испуганно дергается. Момент неумолимо испорчен, Чан отшатывается и убирает руки с его шеи, неловко улыбаясь.       — Эй, мы вообще-то только вас ждем, — снова кричит Хёнджин, который накрыл уже фуршетный стол. Если честно, Феликсу хочется что-то кинуть в него, но он сдерживается и они с Чаном присоединяются к фуршету.       Они веселятся еще несколько часов, рассказывая забавные истории, Феликс слушает их с открытым ртом, потому что сам никогда не жил так свободно и ничего подобного не делал, а ведь они родились и выросли в одних условиях. Просто есть люди, чьи сердца и души рвутся к свободе и все эти люди собраны в одном помещении. Когда они снова сидят в гостиной, Чан закидывает руку на его плечо и Феликс чувствует себя комфортно, что-то точно между ними происходит и это невозможно игнорировать.       Когда все достаточно напиваются, чтобы начать уставать от болтовни, они принимают решение ложиться спать. Как невольно замечает Феликс — спальных мест не так уж и много, так что кто-то ложится на полу, укрывшись теплым одеялом, а кому-то, как им, приходится по трое лечь на один разложенный диван. Феликс ложится у стены, предварительно сняв узкие джинсы и бросив на пол, рядом ложится Чан, расстояние между ними вполне приличное, чтобы ровно дышать, пока на диван не падает Минхо, который сдвигает Чана вплотную к Ликсу и они практически ударяются лбами.       — Прости за это, — хихикает Чан, он пытается удобно лечь, но им тесно, поэтому он закидывает руку на Феликса и приобнимает через одеяло.       — Ничего, это в разы лучше, чем спать на полу, — отвечает он, — спасибо за этот вечер, мне никогда не было так весело, я ни о чем не жалею.       — Рад, что ты остался доволен. И, знаешь, Феликс, ты всем понравился, так что тебя обязательно позовут на следующую вечеринку. Может даже Хёнджин организует твою выставку, — Чан пьяно улыбается и их носы практически сталкиваются друг с другом, Феликс задерживает дыхание, — когда ты хочешь начать писать картину со мной? Ты же не передумал?       — Нет, я ни за что не передумаю. Это займет несколько часов, но я не знаю, где мы могли бы это сделать, тебе ведь придется, ну знаешь, раздеться, — бубнит Феликс.       — Я догадался, — смеется Чан и прижимает Феликса чуть ближе, — мы можем пойти ко мне, я живу один, если тебя это не пугает.       — Совсем не пугает. Вау, так хорошо все складывается, спасибо тебе. Тогда договоримся о точном дне и времени на следующей неделе, хорошо?       — Как скажешь, я подстроюсь под тебя, — тихо отвечает Чан и мягко целует Феликса в лоб, чем вызывает тихий вздох, — а теперь спи.       Феликс не знает, как это работает, он хочет закрыть глаза и подумать о случившемся, ведь за сегодняшний вечер так много всего произошло и Чан настолько бережно обнимает его, даря свое тепло, но вместо этого Ликс закрывает глаза и мгновенно засыпает.