Любовь с риском для жизни

      Летние экзамены наступают внезапно, Феликсу сложно поверить, что третий курс практически закончился. Он чувствует напряжение каждую минуту, плохо спит и мало ест, он терпеть не может стресс от годовых экзаменов. Ко всему этому добавляется еще и то, что они не виделись с Чаном почти две недели, потому что у Феликса нет сил и времени ходить на свидания и проводить время с любимым человеком. А Чан не хочет его отвлекать и дает время спокойно сдать экзамены и уйти на заслуженные каникулы.       Иногда они пересекаются в университете и Чан очень тихо говорит: «Потерпи, я хочу, чтобы ты сдал все экзамены на отлично и остался в здравом уме, скоро мы будем видеться, хоть каждый день». И Феликс верит ему, для него слова Чана — некое топливо, которое позволяет держать ситуацию под контролем.       Они вместе уже несколько месяцев, Феликс до сих пор не может к этому привыкнуть, потому что пресловутые бабочки в животе никуда не уходят, и каждый раз, когда он видит Чана, думает о нем — его сердце трепещет. Все вокруг заметили, как изменился Феликс и если родители знают причину, то вот лучшие друзья все еще не могут понять, что с ним происходит.       — Убери эту блаженную улыбку, — бурчит Джисон, поглощая пирог. Они готовятся к последнему экзамену у него дома, — нас заваливают экзаменами, курсовыми и контрольными, а ты лыбишься так, будто выиграл целое состояние.       Феликс в этот момент просто читает сообщение от Чана: «В честь твоего последнего экзамена встретимся завтра? Напиши, во сколько тебя забрать» и улыбка сама по себе ползет по его лицу. Наконец-то они увидятся, Феликс сможет его поцеловать и сделать еще много разных вещей. Голос Джисона слышится откуда-то издалека.       — Ты вообще слышишь меня? — Джисон машет рукой перед его лицом и Феликс отмирает, — что у тебя там такого?       — Ничего, — Ликс поспешно блокирует телефон и убирает в карман.       — Ага, так я тебе и поверил. Ты в последнее время жутко подозрительный. Сынмин думает, что ты влюбился.       — Чего? — Феликс делает слишком большой глоток чая и неприятно морщится, — с чего он так решил?       — Просто по тебе видно, что что-то происходит. Ты стал меньше времени с нами проводить, тебе кто-то периодически пишет и вообще, ты слишком счастливый для того Феликса, которого мы знаем. Я пока что не допытываю тебя, но уже на грани от того, чтобы отнять телефон и проверить сообщения.       — Эй, не перегибай палку. Мы хоть и друзья, но личное пространство у меня должно быть, — Ликс не знает, что еще сказать, он обходит осторожно тему, потому что совсем не умеет врать.       — Так это правда? Ты с кем-то замутил и ничего нам не говоришь?       — Конечно нет, — врет Феликс и его лицо покрывается красными пятнами от волнения.       — О нет! Ты точно нашел девчонку и молчишь, — громко говорит Джисон и толкает друга в плечо, — вообще-то я думал, что первым найду кого-то, потому что я самый красивый из нас троих, это же очевидно, но ты меня удивил. И кто она?       — Никто. Я не хочу об этом трепаться, — Ликс не знает, что еще говорить, он просто хочет уйти от неловкости, но друг подозрительно на него смотрит.       — Эй, с каких пор между нами секреты? Разве я не прибежал бы к тебе в первый же день, если бы начал с кем-то встречаться? У тебя нет причин скрывать ее от нас, только если она не страшненькая или типа того, — Джисон ехидно посмеивается, — но даже если она не очень, то это ничего.       — Ну почему ты такой? — стонет Феликс и кладет голову на стол с тяжелым вздохом. Его телефон снова вибрирует и он спешит достать его из кармана, что является огромной ошибкой.       Джисон выхватывает из его рук устройство и смотрит на экран, попутно отталкивая вскочившего на ноги Феликса.       Чани-хён: не забудь сказать родителям, что ты с ночевкой, с нетерпением жду завтра, я приготовлю кимбап.       — Кто такой Чани-хён? — сразу же спрашивает Джисон и, наконец, дает Феликсу вырвать телефон из рук.       — Ну что ты за скотина такая? — кричит Феликс. Негодование и злость переполняют его, — я сказал тебе не совать свой нос? Я сказал, что ты должен соблюдать личные границы?       — Феликс, успокойся, я ничего такого не сделал, — оправдывается Джисон.       — Ты буквально прочитал сообщение, которое адресовали не тебе. Напомни мне, почему я с тобой дружу? — Феликс бессильно валится обратно на стул и читает сообщение, чтобы понять, насколько оно неоднозначное.       — Мне просто не нравится, что ты стал очень скрытным, вот и все. Мы договорились друг другу доверять, но ты скрываешь что-то очень важное.       — Придурок, — бубнит Феликс и показательно отворачивается от него, чтобы написать Чану ответ.       — Так ты расскажешь мне, кто этот загадочный Чани-хён, к которому ты идешь с ночевкой и про которого знают твои родители, но не знаю я?       — Ты ведь не отстанешь, да? — спрашивает Феликс и Джисон отрицательно машет головой.       — Это Бан Чан, наш бывший преподаватель по Экономике, мы с ним подружились, потому что я хожу к нему на уроки изобразительного искусства. Ну это ты знаешь.       — Ты серьезно дружишь с преподом так тесно, что родители отпускают к нему на ночевку? Это очень странно. И почему ты сделал из этого такой секрет?       Феликс молчит. Он стоит на перепутье и не знает, как поступить. С одной стороны, он давно думал о том, чтобы рассказать лучшим друзьям о своей ориентации, потому что, Ликс уверен, с этим не будет проблем. Они иногда поднимали подобные темы и ни Джисон, ни Сынмин не высказывались гомофобно. С другой, он не знает, как отреагирует Чан, ведь это касается не только одного Феликса. В голове вспыхивает их разговор о том, что рассказать о них можно только тем, кому доверяешь беспрекословно, а Джисон как раз такой человек. Чан не должен разозлиться, потому что его собственные друзья знают об их отношениях, так чем друзья Феликса отличаются? Ликс, терзаемый этими мыслями, даже не замечает, что надолго уходит в себя и Джисон щелкает пальцами перед его лицом.       — Да что не так? — наконец доносится до него голос Джисона и Феликс отмирает.       — Мы с хёном встречаемся, — выпаливает Феликс, пока не передумал, и неотрывно смотрит на реакцию друга, лицо которого не выражает ничего.       Несколько секунд ничего не происходит, Феликс уже думает, что не произнес это вслух.       — Вы с Бан Чаном что? — вскрикивает Джисон и Феликс спешит заткнуть ему рот ладошкой.       — Джи, пожалуйста, — шипит Феликс, — будь тише.       — Прости, прости. Я просто в шоке? — не говорит, а спрашивает он, — ты замутил с преподом. Так он еще и старше, Ликс!       — Тебя только это смущает? — нервно смеется Феликс и пытается скрыть красное лицо за чашкой чая.       — Не понял.       — Ну, — протяжно говорит он, — например, что Чан тоже парень.       — О, это. Ты же никак не можешь это контролировать, верно? Если бы ты мог повлиять на свои чувства, думаю, ради своей безопасности ты бы выбрал даму. Но знаешь, если бы ты замутил с преподшей, которая старше, у меня была бы такая же реакция.       — Вау, не думал, что ты так легко воспримешь подобную новость, спасибо за это.       — Было бы за что, — говорит Джисон и продолжает задумчиво жевать пирог, — и давно вы вместе?       Феликс думает, что ему есть за что благодарить Джисона. Наверное, он просто не понимает, каково это — хранить такой секрет всю свою жизнь от всех, даже от самых близких. Этот год он считает поистине судьбоносным и значимым для себя, потому что он открылся родителям, открылся другу, нашел человека, которого полюбил всем сердцем, обрел новых друзей. И все происходящее вокруг уже не так сильно пугает. Он все еще считает, что они живут в клетке, без возможности быть собой, но без всего этого ему было бы во много раз хуже. Феликс думает, какой же невероятно неправильной его жизнь была до всего этого, как же сильно он терзался и страдал без возможности открыться близким людям. Но Чан показал ему другую жизнь: свободную, полную любви, заботы и понимания. Если бы он не встретил Чана, ничего из этого не произошло, он бы оставался в своем домике, прятался от реальности и боялся открыть правду, хотя его близкие люди готовы были ее принять. Чан изменил его жизнь и, кажется, все терзания закончились.       — Чуть больше четырех месяцев, — отвечает Ликс и подпирает подбородок рукой, смотря на жующего друга, — сначала он просто очень нравился мне и я позвал его погулять, чтобы понять, какой он человек. И оказалось, что многие наши взгляды на жизнь сходятся и он… Чан оказался таким правильным для меня, так что мы просто поняли друг друга без слов.       — Вау, ничего себе, ты смог так долго это скрывать, — бубнит Джисон и укоризненно качает головой.       — Годы тренировок, — смеется Феликс, — не так-то просто скрывать от близких свою ориентацию столько лет.       Джисон понимающе кивает, а потом до него что-то доходит.       — Так твои родители тоже все знают? — ахает он и его глаза расширяются, когда Феликс кивает.       — Я думал, что это будет самый сложный разговор и я, если честно, никогда бы не признался им сам, но мама все поняла и без меня. Так что она просто дала понять, что все хорошо и потом мы еще поговорили вечером с отцом. Он вроде как прочитал мне лекцию о безопасном сексе, — морщится Феликс.       — Ой, фу. Я бы прям там умер от стыда, — выпаливает Джисон и Феликс не может не рассмеяться.       — Честно говоря, я был близок к этому. Но это все равно далеко не самое худшее, что могло случиться, — Ликс энергично пожимает плечами, — знаешь, я бы хотел тебя позвать в одно место, там Чан собирается с друзьями по выходным. Они классные ребята и было бы здорово вас познакомить, но я сначала должен обсудить это с Чани-хёном. Я пока не знаю, как он отреагирует на то, что ты теперь все знаешь.       — Думаешь, он может разозлиться на тебя?       Феликс неопределенно качает головой и задумывается о том, что делать, если Чан будет зол на него. За все эти месяцы они ни разу не ссорились, у них даже не было недопониманий и Чан не выглядит так, будто способен по-настоящему поругать Феликса за что-то. Обычно он просто очень внимательный, всегда выслушивает целиком, дает какие-то советы и наставления, успокаивает и любую ситуацию делает гораздо проще. Но что, если он действительно будет недоволен тем, что Феликс, не посоветовавшись с ним, рассказал их общую тайну Джисону? Нотка волнения подступает к горлу, когда Феликс думает, что Чан может накричать на него или сказать что-то грубое, хотя подобное и сложно представить. Что-то же должно выводить его из себя? И если да, то вдруг это как раз такой случай?

***

      Феликс нервничает, когда ждет Чана на остановке, он обычно забирает его именно отсюда, так повелось с их первой поездки к Хёнджину, поэтому они называют это место «своим». Сегодня он плохо спал, потому что много раз прокручивал в голове их с Чаном разговор и представлял все возможные сценарии того, как сказать ему и что делать, если он будет зол. Ликс много раз пытался представить себе злого Чана, но его мозг не мог выдать такой образ, так что он просто вздыхал и пытался уснуть, пока снова не ловил себя на мысли, что придумывает новый сценарий. Это глупо, но тревожность обычно так и выглядит, а Феликс иногда бывает чрезмерно тревожным.       Чан не заставляет себя долго ждать, так что Феликс быстро садится в машину и ловит на себе теплый взгляд и искреннюю улыбку, такую настоящую, что плакать хочется. Они перебрасываются приветствиями и Ликсу хочется выть от того, что он не может поцеловать Чана прямо сейчас или, хотя бы обнять. Они хоть и в машине, но все равно на улице, так что такому просто нельзя позволить случиться. Поэтому он сжимает влажные от волнения и предвкушения ладошки между коленями и пытается быть непринужденным.       Ехать им не очень далеко, так что двадцать минут они просто разговаривают о прошедшей сессии, Чан искренне поздравляет Феликса и даже быстро похлопывает по колену, чтобы приободрить и сказать, какой он молодец. Феликс улыбается, как сумасшедший, потому что думает, что даже такими маленькими прикосновениями Чан делает из него лужу.       Они поднимаются на лифте к знакомой квартире и Феликс весь съеживается изнутри от счастья, легкого эмоционального возбуждения и тревоги. Он скучал по Чану и так хочется скорее оказаться в его надежных руках. Кажется, Чан мыслит в ту же сторону, так что, как только за ними захлопывается входная дверь и он поворачивает в замке ключ, Чан бросается на Феликса с объятиями и немного поднимает над полом. Феликс мычит куда-то в район уха и слегка отстраняется, чтобы утянуть его в долгожданный поцелуй. За это продолжительное и мучительное время сессии он даже забыл, как приятно целовать Чана, как потрясающе находиться в его объятиях, чувствовать его руки повсюду, гладить его спину и шею, зарываться пальцами в пушистые волосы и слышать тихие вздохи. Ликс счастливый человек, потому что Чан так чертовски превосходен. Он подхватывает его под ягодицы, заставляя Феликса обвить его бедра ногами и несет в гостиную, где кладет на диван и нависает, восторженно глядя в блестящие карие глаза.       — Так безумно скучал по тебе, — шепчет он и расцеловывает пунцовое лицо Феликса, заставляя его хихикать и извиваться от ласковых прикосновений.       — Я тоже сильно-сильно скучал, — отвечает Феликс и запускает руки под футболку, чтобы прикоснуться, наконец, к горячей, мягкой коже, пробежаться пальцами по позвонкам и вырвать из уст Чана тихий вздох.       Они целуются целую вечность, Феликсу кажется, что однажды кислород закончится и он умрет самой сладкой смертью, но Чан такой потрясающий, такой внимательный и ласковый, что все мысли просто теряются на фоне происходящего.       — Я приготовил кимбап, как и обещал, — сквозь поцелуй говорит Чан и слегка отстраняется, чтобы боднуть лоб Феликса своим. Он тяжело дышит и Ликс думает, что любит этого человека больше жизни, — сначала нам надо тебя покормить, а потом я сам сожру тебя.       Феликс тихо пищит, в его животе вспыхивает волна возбуждения, скручивается чуть ниже пупка. Ему хочется наплевать на еду и остаться тут с Чаном, но он знает, что они сначала не смогут остановиться, будут любить друг друга, пока силы не закончатся, а потом уснут, оставшись голодными. Поэтому Феликс слегка сталкивает его с себя и скатывается с дивана, чуть не падая. Чан смеется с его неуклюжести, а Феликс думает, что сперва им надо поговорить.       Возможно, разговор стоит перенести на завтра, это эгоистично, Феликс знает, но все равно думает именно об этом. Это нечестно, если сегодня они будут так чертовски близки и счастливы, а после всего Феликс вывалит на Чана все свои переживания по поводу того, что проболтался другу. Поэтому он вздыхает и плетется за Чаном на кухню, желая, чтобы время закольцевалось и они остались в этом моменте, без необходимости дальнейшего разговора.       Кимбап оказывается очень вкусным, Феликс жует его восхищенно щурясь и Чан посмеивается, держа очередной кусочек палочками. Ликс обожает такие бытовые вещи с Чаном: сейчас они поедят, он привычно помоет посуду, Чан заберет тарелки, чтобы обтереть их полотенцем и убрать в шкаф, а потом обнимет сзади, положив подбородок на плечо Феликса. Все это уже знакомое, но такое желанное, что Феликс слегка ускоряется в поедании кимбапа.       Он действительно моет посуду и Чан привычно вытирает тарелки, ставит их в верхний шкафчик и обнимает Ликса, сцепив руки в замок на его животе. Феликс вздыхает и набирается смелости, чтобы развернуться к нему лицом и все рассказать.       — Я кое-что натворил, — быстро говорит он, пока не передумал, и утыкается лбом в крепкое плечо, пряча глаза.       Чан совсем немного напрягается, но все равно гладит его по макушке и дает время, чтобы сформулировать мысль. Наконец, Феликс отрывается от его плеча и смотрит в глаза.       — Я пойму, если ты разозлишься на меня, — говорит он и невесомо кладет ладошки на крепкую грудь Чана, чувствуя, как там размеренно бьется сердце, — в общем, я рассказал о нас Джисону.       Феликс разрывает зрительный контакт и опускает взгляд в пол раньше, чем заканчивает предложение, чтобы не видеть реакцию. Если лицо Чана станет хмурым, то он хотя бы не заметит эту мгновенную перемену.       Повисает тяжелая пауза.       — Но ты бы не рассказал ему, если бы полностью не доверял, так? — спрашивает Чан и его спокойный тембр голоса заставляет Ликса снова поднять на него взгляд и мгновенно кивнуть, — если ты уверен в этом человеке, как, например, я в своих друзьях, то почему переживаешь, что я разозлюсь?       — Просто я не посоветовался с тобой, а ведь это наш общий секрет, — отвечает Феликс и прячет лицо в изгиб шеи.       — Феликс, посмотри на меня, — говорит Чан и обхватывает ладонями голову Ликса, фиксируя так, чтобы он не смог разорвать зрительный контакт, — я доверяю тебе и знаю, что ты не подвергнешь себя опасности, да? Ты не станешь болтать об этом с теми людьми, в которых сомневаешься, поэтому у меня нет повода переживать и, тем более, злиться на тебя. Ты вправе принимать такие решения самостоятельно, потому что ты умный и взвешиваешь все свои поступки, именно поэтому мы с тобой сейчас в этой точке.       Феликс робко кивает и невесомо целует Чана в губы, как бы говоря «Спасибо».       — Ты такой замечательный, Чани, — шепчет он, прикрыв глаза, когда Чан считает губами его веснушки, — мне так повезло, что ты такой понимающий.       — Это мне повезло, солнышко. Что сказал твой друг?       — Он вообще как будто не удивился, что я встречаюсь с парнем, — восторженно отвечает Феликс, — его больше волновало, что ты препод.       Чан смеется, запрокинув голову назад и Феликс не может отказать себе в том, чтобы поцеловать его выступающий кадык. Приятно чувствовать, как Чан сглатывает и жадно смотрит на Феликса несколько секунд, прежде чем завлечь его в достаточно мокрый поцелуй. Ликс приходит в себя, когда Чан бросает его на кровать, пронеся до этого через всю квартиру, и стаскивает с него мешающую футболку. Теплый воздух обжигает гораздо сильнее в тех местах, где Чан целует мягкую кожу, Феликсу нужно выбросить все из головы и отдаться приятным ощущениям, но есть еще кое-что, что хочется спросить прямо сейчас.       — Я хочу пригласить его к Хёнджину, ты думаешь хён не будет против? — сквозь пелену удовольствия спрашивает он, и Чан поднимает на него блестящие глаза.       — Не будет. Он обожает новые знакомства, так что мы позовем Джисона на ближайшую посиделку.       — А ты сам хочешь, чтобы он пришел? — Феликс желает ударить себя за то, что собственноручно портит момент, его тело уже так сильно горит от возбуждения, а он все равно болтает о ерунде.       — Да, да, Ликси, хочу, — Чан целует его в солнечное сплетение, губами втягивая сладкую кожу, — для тебя все что угодно «да».       Феликс думает, что он в раю, потому что это происходит с ним прямо сейчас. Такой потрясающий и понимающий Чан целует везде, ласкает нежно, мнет бока, бережно подготавливает и мягко берёт его, вырывая тихий и сдержанный стон. Они двигаются и двигаются в унисон, катаются по кровати, меняют позы и все, что чувствует Феликс — всепоглощающую и бесконечную любовь к этому человеку. Хочется кричать и плакать от того, как сильно он любит Чана, вместо этого он шепчет сдавленно возле уха о своих чувствах и заставляет Чана двигаться быстрее, прижимать к себе теснее, мазать мокрыми губами по тонкой шее и тихо шептать слова любви в ответ.       Феликс считает, что спас вселенную в прошлой жизни, раз находится сейчас в этом месте, с этим человеком, зная, что его любят и, что все будет хорошо.