Adagio

— Нет, вы не понимаете, о чем говорите! — Воспротивилась девушка, уперлась руками в плечи Элис и вывернулась из объятий. Выглядела она точно подстреленная птица, жалобно всхлипнула и отвела взгляд. — Она никогда никого не отпустит. Мы её собственность. Ни одна служанка ещё не увольнялась. — Как это, не увольнялась? — Элис отстранилась от дрожащего тела, чтобы не пугать девушку ещё больше. Всё-таки, объятия не всегда спасают ситуацию. — У вас же есть договор. Вы имеете право на… Ты подписывала какие-нибудь документы при трудоустройстве? — Нет… Мне ничего не давали. — Надо же, а Нэн от нас потребовала целую кипу бумаг, бедный дядя весь вечер печатал на машинке, заработал мозоли с непривычки. — Элис осеклась, когда осознала, что девушка понятия не имела, о ком шла речь. Скорее всего, она была родом из деревни, расположившейся неподалеку, а грамотностью жители, увы, не отличались. — Черт с ними, с бумажками. Но ты же хочешь покинуть это место? — Я… Да. То есть. Нет, я не могу. Не хочу. Это невозможно… Сердце обливалось кровью. Элис ещё не встречала людей, потерявших всякую веру в будущее, она всегда считала таковой лишь себя. Особенная, самая несчастная, плачущая по ночам, вспоминая о родителях. Всегда казалось, что она одинока в этом мире, что никто никогда не способен понять её утрату, её мучения и страх. Страх быть раскрытой перед всеми, оголенной выйти на сцену и ждать, пока в тебя не начнут бросаться дерьмом, пока не заклеймят убийцей. Как же глупо было так думать. Поэтому то девушка не понимала страдания соседок, которые приходили к Розетте и плакались о недостаточном внимании со стороны мужа. Разве это была боль?! — Хотела спросить она однажды, сжимая домашний халат в районе сердца мертвой хваткой. Никто из них не познал настоящего ужаса, их жизнь не состояла из бесконечных осечек, контроля за своими действиями и угрызений совести. Элис оторопело тряхнула головой, чтобы случайно не заплакать, и уставилась в раскрасневшееся лицо горничной. — Давно ты здесь работаешь? — Полгода. Моей семье нужны были деньги, поэтому я устроилась сюда. Больше некуда было. Для вашего города я слишком необразованна. — Полгода… — Элис коснулась пальцем нижней губы, дурная привычка с детства, раздумывая над дальнейшим планом. — Извините, но я больше не могу с вами разговаривать. — Неожиданно заключила девчонка. Всё это время она сжимала в руке скользкие корни растений, некогда ютившиеся в теперь уже разбитой банке, и неотрывно глядела на них, пугаясь пытливого взгляда гостьи. Элис на секунду показалось, что растение пошевелилось. — Мне необходимо доложить о том, что вы здесь были. Мне лестны ваши искренние намерения, но всё бестолку. — Постой… Почему? Зачем тебе это? Я же могу помочь. — Мисс, уверяю вас, вы мне ничем не поможете. — Она вновь заплакала, но уже не пряча лицо, не отводя глаз. Она сопротивлялась своей сущности, исполняя обязанности, точно машина. Из аккуратного светлого пучка на голове выбились редкие пряди, спутавшись меж собой, раны на руках кровили, а колени пульсировали от синяков — девчонка выглядела совсем слабой и хрупкой, её всеми силами хотелось защитить, спасти от монстра. Поэтому… — Меня зовут Элис. — …она предприняла ещё одну попытку. — Элис, а не мисс. — Что? — Элис Делорен. Я живу на окраине города, у нашей семьи хороший просторный двухэтажный дом, есть свой виноградник, куры, одна коровка, а ещё Нэн, наша нынешняя служанка, которая уже в возрасте. Кажется, она хотела уволиться где-то через неделю, и нам нужна будет новая. — Зачем вы…? — Её стойкость была разрушена в пух и прах. Она попятилась, на лице показалась паника, и служанка помотала головой. — Нет, ничего не выйдет! Не пытайтесь! — Не переживай, для служанки у нас выделена отдельная комната со всеми удобствами. Нэн ещё не жаловалась. Мы уважаем каждого, кто живет с нами под одной крышей. Просто помимо прислуги к нам заглядывают гости с ночевкой. Иногда тётя Роззи может перегнуть палку, но на самом деле она добрая. — Прекратите, мисс. Мне не нужна ваша помощь! — Помощь нужна всем. В особенности тому, чья жизнь висит на волоске. Порой, нужен небольшой толчок, чтобы человек разглядел шанс на лучшую жизнь. Так, прошу, раскрой глаза. — Элис выдохнула задержавшийся воздух, её щеки вдруг загорелись румянцем, а сердце забилось быстрее. Она никогда никого не отчитывала и не учила, и это было волнительно, но чертовски приятно. Было приятно дарить надежду. — Мила. — Служанка робко поправила спутанные волосы, убирая их за ухо. — Меня зовут Мила… — Во-от, видишь. У нас прогресс! Мила скромно улыбнулась, смахивая оставшуюся влагу со щек, но продолжила стоять как изваяние. Она боялась открыться и довериться, тем более незнакомке, которая была в этом замке впервые, поэтому Элис не давила на неё. — Я понимаю, что здесь опасно оставаться. И тем не менее не могу уйти вот так, бросив всё. Когда живешь всю жизнь на одном месте, переехать в другое с каждым годом становится всё сложнее. Это как… прыгнуть со скалы в густой туман в надежде, что там окажется море. — Ну, переезд ко мне в дом всё же не прыжок со смертельной высоты. — Невесело усмехнулась гостья. — Разве тебя не пугают, м-м, меры наказания вашей госпожи? Подумай о том, что она делает со своей прислугой! — Порой она бывает благосклонна… — Если казнь за разбитую банку — благосклонность, то я… даже не знаю, что сказать. Элис звучно выдохнула. Перед глазами всплыло лицо хозяйки, которая любезно приветствовала гостей, улыбалась и вгоняла в краску тётю Роззи. Хоть её руки и пахли кровью, но они казались слишком уж утонченными для той, кто ежедневно мучает людей. Быть может, палачом была не только она? Тогда это место становилось гораздо опаснее, чем казалось ранее. Нотки радости в атмосфере мигом сгинули в небытие, ибо девушки вернулись с неба на землю. В страшную реальность, в которой их жизни были под угрозой. Элис прекратила улыбаться, огляделась по сторонам, вспоминая, что находилась в человеческой мясорубке, а не у себя дома на теплой печке. Вонь сырости и гнили витала здесь уже слишком давно, чтобы рассказ служанки казался выдумкой. — Это варварство и преступление. За такое казнить должны не прислугу, а господ. Ты же понимаешь? — Мила едва заметно кивнула. — Тогда ты согласна бежать вместе со мной? — Слишком сложный вопрос… Как я могу сбежать прямо сейчас? Это же… Это не то же, что и пойти протереть пыль! Ах… — Тогда рассуди от обратного. Ты не можешь работать здесь вечно. — Девушка нахмурилась, подумала какое-то время и согласно кивнула. — И дело не в том, что тебя уволят, когда придет срок, а в том, что ты банально не доживешь до лета. У тебя наверняка есть мечты, так неужели ты хочешь, чтобы они сгинули в стенах этого замка? — На её многострадальные глаза вновь навернулись слезы, и она опять помотала головой. — Тогда, прошу, пойди со мной на риск. Девушка размышляла очень долго. Она хмурилась, затем опять плакала. Её щеки были исполосаны бесконечными мокрыми дорожками. Да, знатно здесь постарались над покорностью и верностью. Словно перед тем, как нанять на работу, всю прислугу полоскали в кипятке, вдалбливали в голову местные устои. Наконец, она кивнула и крепко сжала руку гостьи ледяными пальчиками. Её взгляд изменился, в нем родилось стремление, и Элис очень хотела верить, что не зря.

***

Громоздкие подвесные люстры в главной зале ослепляли своей красотой и яркостью. Они царствовали под высоким потолком над тремя длинными столами, наполненными всевозможными яствами. Люди безмятежно разговаривали или жарко спорили, рассматривали интерьер, отдыхали после долгого пути. Пока Элис отсутствовала, для гостей открылись и другие двери, ведущие в различные комнаты и залы. Торжественность приёма после произошедшего уже не казалась таковой. Складывалось ощущение, что всех гостей околдовали неведением и глупостью. Но большей глупостью было думать, что что-то изменится. Ведь весь ужас пережила одна только Элис, остальные же приятно проводили время и знакомились друг с другом, продолжая жить. Девушки медленно переходили из одного зала в другой, пока Элис глазами искала свою семью. Людей стало вдвое больше. Не было ни малейшего свободного островка, где можно было бы перевести дух, всюду докучали разговорчивые торговцы, нахваливая свой товар и восхищаясь товарами других. Несколько раз её останавливали, чтобы познакомиться, но она лишь отмахивалась, вежливо отказывалась или не замечала вовсе. У Элис замерло сердце, когда они, обойдя половину первого этажа, вновь вернулись к главному входу, не обнаружив никого из родных. — Спокойствие, мисс Делорен. — Мила выхватила у какой-то служанки бокал с вином и протянула девушке. — Быть может, вам лучше выпить? Sanguis Virginis очень хорошо успокаивает нервы. — Вино? — Элис подозрительно уставилась на протянутый дар и помотала головой. — Я в этом замке ничего пить не собираюсь. — Ой, да, простите мне мою глупость. Это банальная привычка. — Девушка оглянулась назад, что-то рассматривая в толпе. Её глаза быстро забегали по лицам, а затем по стенам. — Сейчас около двенадцати ночи, многие гости приезжают к этому времени, поэтому здесь так многолюдно. Давайте ещё раз обойдем все залы? Мы просто не разглядели их в такой пёстрой толпе. Элис сорвалась с места и ускорила шаг, привлекая лишнее внимание, но ей было все равно на окружающие взгляды. Она случайно толкнула одного джентльмена и даже не извинилась, ведомая животным страхом. Элис вертелась во все стороны, стараясь как можно дольше сдерживать панику. А затем она поймала себя на том, что подсознательно ищет хозяйку замка. Черную шляпу с широкими полями нельзя было пропустить в толпе. Поэтому Элис напугалась ещё больше, когда не обнаружила и её. — Элис, наконец-то! — Вдруг прозвучало откуда-то сбоку, и на девушку тут же налетела тётя Роззи. — Господи, тебя не было целый час! Мы волновались! — Тетя Роззи, слава богу с тобой все в порядке. Дядя Билл, Лучик! — Девушка заулыбалась во все зубы от облегчения, рассматривая свою семью. — Конечно, а что со мной будет. Не я же бросила свою семью в разгар празднества. — Послушайте, дядя, тетя. Нам нужно… Точнее мне, я хотела сказать кое-что… — Элис запуталась в собственных мыслях и словах, не понимая, с какой стороны начать свою историю, из-за чего сердитая Розетта тут же её перебила. — Нет, Элис. Это ты послушай. — Тетя мертвой хваткой вцепилась ей в плечо. — Я хотела вытащить тебя в люди, чтобы ты познакомилась с кем-нибудь, а не болталась в одиночестве по тёмному замку. На что ты потратила драгоценный час? Оглянись вокруг, здесь столько чудесных семей. Вон там, у фонтанчика стоит семейство Денгстерров, у них очень учтивый сын, кстати твоего возраста. А позади нас очень милые Брайаны, и ты могла бы заобщаться с их дочерьми. — Тётя Роззи, дело в… — В чем тут может быть дело? — Вновь перебила она племянницу. — Ты упускаешь свой шанс, игнорируешь людей вокруг, когда как мы познакомились уже с двумя семьями, живущими неподалеку от нашего дома. Почему ты противишься…? Или ты решила вместо этого подружиться с прислугой? Розетта указала рукой на скромную Милу, которая сразу же опустила взгляд и отвернулась. Иногда тётя переходила все границы. Это было напускное, ведь женщина уважала собственную горничную. Элис частенько заставала их утром за совместным чаепитием, сопровождаемым городскими сплетнями. — Тётя Роззи… — Девушка скинула с себя чужую руку, поддаваясь злости. Это место меняло женщину не в лучшую сторону, и она не поскупилась бы перейти на крик, чтобы быть услышанной, если бы Роззи не произнесла следующие слова. — … но с хозяйкой замка они, конечно, не сравнятся. Нам очень повезло, что она на тебя не разозлилась. Уверила, что многие юнцы теряют голову при виде подобной роскоши. — Что? — Элис обменялась взглядами с молчаливой Милой, которая ответила взаимным беспокойством. — А… что она сказала? — Поведала немного о своем ремесле. Новый сорт вина она открыла своими собственными руками, до чего же удивительно! О, даже успела спросить о тебе. На последнем слове девушка задышала чаще, поддаваясь легкой панике. Разум уверял, что это обыкновенное совпадение или вежливость, ведь они не обменялись и парой фраз. Вряд ли интерес был искренним, ведь Элис успела оскорбить хозяйку, так толком и не представившись. — Нам выделили огро-омную комнату! — Завопил Лучик, раздвигая руки в стороны. — А еще нам обещали незабываемый завтрак с мороженым. — Комнату?! — Элис испуганно посмотрела на самого адекватного человека и безмолвно взмолилась, требуя ответов одними только глазами. — Эли, на дворе уже ночь, наша лошадь едва дышит, если уже не того, да и погода не радует. — Билл указал широкой рукой на большие окна с бордовыми шторами, сквозь которые проглядывала тьма вперемешку с частыми каплями дождя. — Кто живет в деревне, успеет добраться до дома, остальным разрешено было остаться. Это очень великодушно со стороны хозяйки. — Нет! — Элис ошарашенными глазами металась по лицам родственников, не веря в их слова. — Мы не можем остаться. Нам нужно уехать сейчас же! — О чем ты вообще? Мы только прибыли, — Роззи закатила глаза, уже не удивляясь очередному срыву племянницы. — Кому-то не терпится упорхнуть обратно в гнёздышко? Все звуки мгновенно заглушились гулким ударом в груди. Элис в ужасе замерла, даже не закрыв до конца рот. По коже пробежались мурашки, она ощутила тепло в районе спины, как если бы к ней вплотную прижались. Билл и Розетта переглянулись и, не капли не скрывая своих эмоций, удивились, когда женщина позади наклонилась, чтобы прошептать на ухо, обдавая щёку горячим дыханием: — Вот ты и нашлась. Элис проглотила ком страха и быстро обернулась, чуть не уткнувшись лбом в пышную грудь. Она поспешно отступила назад и подняла глаза, дрожа и дергаясь, едва ли контролируя свои движения. Леди Димитреску заслонила широкой шляпой свет люстр, из-за чего сделалась ещё более пугающей и величественной. В её руке дымился длинный мундштук, а сама она с убийственным спокойствием изучала Элис. Учитывая, как плавно вздымалась её грудь при дыхании, как размеренно пульсировала кровь внутри, никакого волнения та не испытывала. — Эли, ты опять ведешь себя… странно, — буркнула Розетта, пихая свою племянницу под бок, чтобы та очнулась. — Снова здравствуйте, Леди Димитреску. Вот и наша блудная дочь. Она отлучалась ненадолго и, должно быть, заплутала в незнакомом месте. — Вполне вероятно. Когда каждый день ходишь по этим безжизненным коридорам, забываешь, насколько легко в них потеряться. — Женщина плавно проскользила золотыми глазами от Розетты к племяннице. — Но ещё легче забрести не туда. «Она точно знает!» — В нашем случае, куда бы мы не забрели, нам понравится абсолютно всё, — продолжала восхищаться тётя. — Очень ждем завтрашнюю прогулку. Лэндон тоже вдохновился, хочет разгадать тайны большого замка… Тётя продолжала заполнять неуютное молчание между остальными членами беседы, и почему-то, именно сейчас, её крикливые нотки в голосе раздражали до скрежета зубов. Элис терпела этот спектакль из последних сил, ведь хозяйке замка было совершенно наплевать на истории миссис Делорен. Она пожирала глазами девчонку, изредка переключая внимание на её тетю. Болтовня длилась довольно долго, пока Леди Димитреску, вдоволь налюбовавшись нетерпением племянницы, не усмехнулась, обнажая белые зубы. Улыбка вышла обворожительной и в тоже время кровожадной — одна из тех, которым нельзя было верить. — А что скажете вы, мисс Делорен? — Вопрос Леди был адресован Элис, которая последние минуты ушла в транс и никого не слушала. — А? Что? — Она дернулась, когда тяжелая рука Билла легла ей на плечо, и переключила внимание на хозяйку замка. — Что я скажу? Эм… я… — Рядом послышался гневный вздох Розетты. — Не переживай, я помогу, — Леди Димитреску двинулась с места, из-за чего Элис напряглась каждой клеточкой тела, отбрасывая все свои мысли подальше на задворки сознания. Женщина манерно приблизилась, обошла сбоку, случайно задев подолом платья и встала позади. Спину обожгло пламенем, как только она слегка наклонилась. Элис каждым волоском на макушке чувствовала мерное дыхание, а потом Леди накрыла своими руками, обтянутыми белыми атласными перчатками, плечи, чтобы развернуть податливое тело в сторону винтовой мраморной лестницы. — Ты ведь пришла оттуда? — Да… Я… Я вернулась из той приоткрытой двери, справа от лестницы. — Мысли путались и не хотели выстраиваться в связный ответ из-за столь конфузного положения. — О, очевидно, ты прогулялась по двум галереям и прошла мимо гостевой комнаты с камином. Поэтому, — губы почти прильнули к розовому уху, — повторю свой вопрос. Что ты скажешь об увиденном? Наконец, её освободили из плена. Леди Димитреску отошла подальше, и Элис вдохнула спасительный воздух. Кажется, во время вопроса она забыла дышать. Билл и Розетта глядели то на племянницу, то на хозяйку торжества с изумленными лицами, хотя тетю это больше восхищало, нежели наоборот. Элис чувствовала себя как на расстреле. Какие галереи, какие камины, когда она в страхе бегала по коридорам в попытках найти выход? Либо женщина играла с ней, изображая неведение, либо же это было действительно так. Элис должна подыгрывать. Ведь, если задуматься, тогда, в коридорах и в подвале, не было ни единой души, которая могла бы доложить о проникновении на запретную территорию. Кроме Милы. Но девчонка последние полчаса не отходила ни на шаг. — Что же, незабываемо. — Решилась-таки Элис, неотрывно глядя вглубь черного коридора. А затем повернулась вполоборота и улыбнулась, отчего на щеках углубились ямочки. — Тетя Роззи, дядя Билл, вы будете впечатлены. Раз уж я в темноте поразилась небывалой красотой, что будет при дневном свете? — На рассвете замок преобразится. — Леди Димитреску ухмыльнулась, довольная похвалой, и затянулась через черный мундштук, выпуская в воздух белесый дым. — Буду с нетерпением ждать утра, мистер и миссис Делорен. С этими словами она ушла, оставляя за собой шлейф из запаха табака, парфюма и крови. А так же благодатное облегчение. Пока всё семейство болтало с хозяйкой, Мила то и дело отлучалась по поручениям проходящих мимо господ и леди. Но она хотя бы была в поле зрения, и это успокаивало еще больше. — Неужели моя Эли умеет производить впечатление? — Злость Розетты, как ветром сдуло, и она, радостная, схватила руки племянницы и как следует сжала в собственных. — Наверное, я была слишком резка с тобой, и… я приношу извинения. Тебе просто необходимо было освоиться, ведь сейчас ты взялась за ум и не выставила себя в дурном свете, хотя мне сначала и показалось, что ты витаешь в облаках. Нужно продолжать в том же духе, девочка! Например… Не хотела бы поговорить с тем мальчиком? — Женщина кивнула в сторону, указывая на юношу в черном пиджаке. Элис сама заметила, что он не спускал с неё глаз, но у неё и в мыслях не было вестись на подобные дешевые заманивания. — Давай, развейся! Однако с тётей находиться было стократ хуже. Обычно, когда взрослые уходили работать, Элис оставалась в полном одиночестве. В тишине пустого дома и в незримой печали, страшась собственных мыслей. После переезда Билл окунулся в предпринимательство, поскольку вино продавать на новой земле было затруднительно, иногда он работал до глубокой ночи. Розетта же ходила на встречи в пределах города, чтобы всюду рекламировать деятельность мужа и обещать в будущем отличный сорт горячительного. Лучик посещал занятия в академии, поскольку семейный бюджет не мог позволить ему гувернантку. А вечером всё семейство собиралось на кухне, чтобы отужинать, тогда Розетта без умолку рассказывала о своих походах, а Элис с воодушевлением слушала, и это была самая излюбленная часть дня. Кто бы мог подумать, что её болтовня когда-нибудь надоест. — Спасибо, Роззи, мне уже получше. Пойду попробую, эм, завести с кем-нибудь беседу. — Прекрасно, прекрасно, моя девочка. А мы сходим пока к той замечательной паре с алыми розами на одежде. Мне интересно узнать, настоящие ли они. Розетта посмеялась и ухватила Билла с сыном за собой. Бедный Лучик сопротивлялся, как мог, ведь ему это было совсем неинтересно, но потом Билл подкупил его шоколадным пряником, и они окончательно смешались с толпой. Элис тягостно вздохнула и осмотрелась. Нужно было найти Милу. Юноша из другой семьи всё же решил нарушить личное пространство Элис, преградив ей путь, когда она спустя минут двадцать с облегчением увидела заветную светлую макушку служанки. На недовольный взгляд незнакомки он примирительно поднял руки и представился Виллиамом Юханссоном. Беседа из пренебрежительной и нежеланной каким-то образом вылилась в интересную дискуссию о звёздах и планетах. Элис с удивлением подметила, что мальчишка, черноглазый блондин, покоривший, наверное, не одно девичье сердце, оказался приятным и добрым человеком, который так же, как и она, впервые оказался на приёме. Время пролетело незаметно, пока они разговаривали о научных книгах, о телескопах, спрятанных в его доме, немного о мистике и тайнах зловещего леса вокруг замка, но всё это время Элис не забывала следить за Милой. Виллиам помог ей немного расслабиться, но ответственность, которую она сама же возложила на свои плечи, не могла исчезнуть бесследно. Официальные часы приёма вскоре подошли к концу. Некоторые гости неспешно собирались, прощаясь друг с другом и договариваясь о следующих встречах. Леди Димитреску стояла возле главного выхода и провожала гостей. Подле неё находились три высокие фигуры в пышных темных платьях, с которыми люди обращались чересчур учтиво для таких же гостей, как они. Интересно, кто бы это мог быть? Элис попрощалась с Виллиамом, когда семья позвала его к себе. Юханссоны были городскими, как и Делорены, а это означало, что завтра они обязательно вновь пересекутся на утренней экскурсии. Юноша пообещал встретиться на завтраке. Пока вокруг кипела суета, Мила и Элис успели обменяться несколькими фразами, отойдя в тень комнаты, и служанка с абсолютной уверенностью заверила, что Леди Димитреску не знала об их совместной тайне. — И почему же ты уверена? — Изумилась Элис, глядя в сторону, чтобы следить за окружающими людьми. — Она вела себя максимально подозрительно со мной. — Меня позвали с поручением для одной гостьи и приказали находиться рядом всю ночь, потому что бедняжку мучают кошмары. Речь идет о Мадлен Фицалан, её дом является прямым поставщиком зерна и всякой разной провизии. Раз уж меня приставили к ней, значит, я останусь целой и невредимой до завтрашнего дня. — И это значит, что… Мы в безопасности? — Именно. Я слышала, что ваша лошадь сильно устала, и вам придется остаться на ночь, — Мила чуть приблизилась спиной, попутно складывая в аккуратную стопку подносы. — Пока что вам не о чем беспокоиться. Но… Я не уверена, что… Я хочу сказать, что в пылу ваших слов я сильно засмущалась и забыла выбросить стекло от банки… — Вот черт… Неужели она каждый вечер ходит в подвал? — Элис вновь ощутила укол страха от предстоящей ночи. — Сегодня наше преимущество. Она не ходит туда во время приёмов, ведь ей нужно держаться на людях. Но, мне кажется, что у нас есть только одна ночь для сна… Дальше, я не знаю, что произойдёт. Она рано или поздно заметит, что один из экспериментов пропал, и начнёт разбирательства. — Я тебя поняла. Завтра же нужно покинуть это место. — Девушка тяжело выдохнула, напрягаясь каждой нервной клеткой. Она обернулась, чтобы посмотреть на маленькую Милу, глаза которой горели авантюрой. — Завтра нам и другим семьям обещали экскурсию по замку. Ты ведь придешь? Я очень боюсь потерять тебя из виду. — Я буду с госпожой Фицалан, она пригласила на приём новую знакомую, которая ещё не видела замок, так что да, я приду, мисс Делорен. — Девушка слегка покраснела, отчего-то засмущавшись, и чуть тише добавила, — Элис. На лице сама собой расползлась улыбка. Как много нежности она вложила в чужое имя, Элис захотелось её обнять. И она уже почти протянула руки, но быстро осеклась. Не принято было гостям обниматься с прислугой, ни к чему им лишнее внимание. В скором времени погасли люстры и выгорели свечи, замок наполнился бледным освещением. Гостей провожали до их временных комнат, рассказывая о завтрашнем расписании. Одна из служанок довела Элис с семьей до помещения на втором этаже, недалеко от лестницы, оповестив, что подъем произойдет в четверть седьмого утра, и она постучит трижды, а потом и четырежды, прежде, чем войти в комнату. Внутри просторной гостевой комнаты с двумя колоннами в центре оказалось ещё две поменьше. Одна для взрослых, другая для детей, и в обеих большие окна с видом на лес. Конечно, Элис была далеко не ребенком, но уж лучше было спать вместе с Лучиком, чем с дядей и тётей. Всё равно она не сможет заснуть, слишком много эмоций она пережила за столь короткое время. Наверное, даже дома, за два года, впечатлений было вдвое меньше. Перед тем, как погасить все свечи, Элис уединилась в туалете, переодеваясь в ночную рубаху. Её рука замерла возле бинтов на правом бедре. Она долго думала, глядя на своё отражение и вспоминая проклятый подвал, и всё же решилась позволить себе ещё одну дозу. Не для утоления жажды, а для того, чтобы не спать всю ночь и быть начеку.