Adagio

К середине ночи погода за окном разбушевалась, усилился ветер, а дождь хлынул как из ведра. В окно то и дело барабанил ливень, пугая Элис своим убийственным шквалом. Она сидела на кровати в полной темноте и глядела на ручку двери. Точно волк на охоте, она слышала каждый шорох по ту сторону стены, когда дядя или тётя ворочались во сне, каждый невесомый шаг в коридоре, когда прислуга проходила мимо, и в эти моменты внутри всё напрягалось до боли. Нюх старался уловить запах крови, но пахло лишь дождем. Она находилась в трансе, боялась задуматься, уйти в мысли и не заметить движение в темноте. Иногда девушка перебиралась на подоконник, наблюдая за качающимися деревьями, освещенными редкими уличными фонарями. У неё не было никакого плана побега, если к ним сейчас нагрянут гости, и это сводило с ума. Оставалось лишь ждать, надеяться и бояться, что дверь таки откроется, и в комнату войдет Леди Димитреску с ножом в руках. Или же кто-то из её сообщников, ибо вряд ли статная дама станет резать гостей направо и налево, когда в соседних комнатах спят другие. Она очень хотела разбудить Билла и рассказать обо всех переживаниях, о том, что увидела, о Миле. Дядя всегда отличался сдержанностью и трезвостью ума, он бы мог придумать план. Но такой расклад нельзя было допустить. Он начнет разбираться во всех мелочах, искать доказательства, сопоставлять факты. «Как ты нашла подвал?», «почему оказалась там?», «почему не ушла из лаборатории и почему винишь во всем гостеприимную хозяйку?». Ответ был только один — потому что она вампир и слышит запах смерти. У отца была лаборатория, о которой он никому не рассказывал, потому что его дочь кровожадный монстр, Элис не могла пройти мимо подвала, потому что оттуда несло кровью, и это чуть не свело с ума, а во всех варварствах она винила именно Леди Димитреску по той же причине. В чем был смысл спасать семью таким образом, если в итоге она всё равно её потеряет? Никто не захочет жить в одном доме с убийцей. Девушка тихонько вздохнула, подтягивая к груди колени и обхватывая их руками. Она неотрывно глядела в окно и мечтала поскорее оказаться за пределами замка. В обед за ними приедет экипаж, и она возьмет с собой Милу. Уж рассказ про служанку, над которой издеваются, придумать не сложно. Это довольно распространенное явление среди хозяев, дядя с тетей обязательно поверят. Многие, по слухам, злоупотребляли властью над покорными слугами и измывались как могли. Элис заранее приготовила для неё одежду и записку с инструкциями, которую она передаст за завтраком. Самое сложное и ответственное — пережить ночь. Убивать свидетелей было принято именно ночью, когда все остальные спят, а жертвы наиболее беззащитны. Днем же, на экскурсии, их будет окружать толпа других гостей, и никаких шансов для заметания следов не останется. Часы тянулись точно резина, девушка извелась от нетерпения и пыталась как-то себя занять. Бродила по комнате, заправляла постель, сидела у окна и опять бродила. Мысли ураганом метались в голове, но она старалась абстрагироваться от них, чтобы оставаться начеку. В какой-то момент скрипнула половица, и она чуть не разбудила Лэндона. Было решено сесть на подоконнике и терпеливо ждать рассвета. Внезапно кто-то постучал. Сердце замерло в напряжении, а дыхание сперло. Она дернула головой и устремила взор на дверь. Неужели пришли?! Паника ударила в голову, но она медленно сползла на пол и шагнула ближе, прислушиваясь. Тишина. Только размеренное сопение дяди и тети да дождь за окном, никаких посторонних звуков. Показалось? Снова раздался стук. Ровно три раза, с давлением. И девушка побелела на месте, когда поняла, что стучали в окно. — О, боже… Это же полный бред. — Шептала она себе, судорожно разворачиваясь. В голове промелькнула бредовая мысль о том, что в замке водились призраки, которую она тут же отмела подальше. — Я сошла с ума, наверное. Она снова наступила на скрипучую половицу, отчего Лучик недовольно замычал и перевернулся на другой бок. Элис остановилась и вдохнула побольше воздуха, чтобы кислород привел мысли в порядок. Она подошла ближе к окну, недоверчиво глядя в ночную темноту и на брызги капель на стекле. Там точно никого быть не могло. Дрожащие руки потянулись к засову на раме окна, раздался легкий щелчок, и она приоткрыла створку, впуская в комнату резкий порыв ветра. Девушка обернулась на Лучика, но тот спал без задних ног, изредка посапывая. Она облокотилась на подоконник и высунулась наружу. Волосы и льняная ткань сразу же намокли, а кожа покрылась мурашками от холода. Дождь нещадно атаковал стену замка, ветер завывал волком, но ничего необычного. Она посмеялась от облегчения и от собственной глупости и схватилась за ручки створки, готовая закрыть окно. А потом возле уха зажужжало насекомое, и она разглядела в темноте несколько мух, которые влетели в комнату. Неужели это они так сильно долбились в окна? Девушка помахала рукой, отгоняя паразитов, и снова повернулась, чтобы закончить начатое. — Привет. И обомлела, увидев лицо в темноте, по ту сторону дома. Это была девушка, незнакомка с безумной улыбкой. Она зависла в воздухе, наклоняя голову, будто бы изучая реакцию Элис. Её светлые волосы развевались на ветру, иногда перекрывая бледное лицо, и создалось ощущение, что она эфемерна. Что это всё глюки. Элис потеряла дар речи, застыла с открытым ртом и широко вылупленными глазами. Она даже не закричала от ужаса, не дернулась назад, рассматривая удивительное явление. Призрак? Фантом? По лицу Элис стекали холодные капли дождя, длинные волосы начали неприятно прилипать к шее, а рубашка намокала всё сильнее, но она не могла оторвать взгляд. — Правильная реакция, — произнесла вдруг девушка, ещё больше скалясь. — Я уж думала, заорешь и разбудишь всю родню. Оцепенение вмиг исчезло, когда Элис поняла, что это то, к чему она должна была готовиться. Тот самый визит, которого она ждала и которого хотела избежать. Только вот визит кого именно? Миража? Она подалась назад, чтобы отбежать от окна, не веря в увиденное, но внезапно нечто преградило ей путь. Жужжание усилилось, и её окружило настоящее облако из мух. Теперь она готова была закричать, чтобы Билл и Розетта проснулись. Только ей не дали. Из воздуха, из этих самых мух возникла рука и сжала ей рот, царапая щеки до крови длинными ногтями. Нет, фантомы и призраки не осязаемы, а этот монстр только что её коснулся. Он был настоящим. Элис замычала изо всех сил, но пугающий рой именно в этот момент вытолкнул её из комнаты прямо в объятия холода и тьмы. Она полетела вниз. Всё произошло слишком быстро. Холод сменился вспышкой жара, а сердце в груди перевернулось, когда окно захлопнулось со стороны комнаты. Элис со слезами на глазах и в немом крике осознала мгновение небывалого ужаса. Её действительно вытолкнули из окна. Она приготовилась к хрусту собственных костей, к разряду боли от столкновения с землей, как только ощутила скорость, с которой отдалялась наружная стена. Скорее всего, она не умрет от такой высоты, потому что проклятая кровь не позволит, но её до онемения пугал момент перед болью. Боль она ощущала точно так же, как и человек. Но мухи вновь оказались возле лица, неведомая сила поймала её за руку, резко дёргая в воздухе, а затем отпустила. Элис грохнулась на мокрую землю, измазав ночнушку черной грязью. Сердце стучалось в висках, пока она быстро дышала и неверяще глядела на почву под ногами. Ей не дали разбиться. Непогода лишь добавляла масло в огонь, она не смогла расслышать смех сквозь шум дождя, чтобы попытаться защититься или убежать. Рядом возникла ещё одна фигура в черном платье, чем-то похожая на блондинку, только уже с темными волосами. Она также оскалилась, а затем наклонилась и схватила Элис за запястье. Первая девушка присоединилась к ней, но сжала уже вторую руку. Две тени потянули её вперед. Элис завопила на весь двор. Она поднялась на ноги и резко дернула руки на себя, высвобождая их из плена. Незнакомки удивленно переглянулись, а Элис со скоростью пули бросилась наутек. Нет, с ними ей точно не справиться, кем бы они ни были, но, может, получится убежать. Она ринулась в темноту, подальше от фонарей, гонимая смертельной дозой адреналина. Нужно было оказаться в чаще леса, где прятаться гораздо проще, а деревья ограничивают обзор. Острые капли дождя вонзались в лицо точно иглы, однако она упорно бежала во мглу на горизонте, прикрываясь от ветра рукой. Девушка завернула за угол башни, потому что оттуда можно было перебежать небольшую поляну и оказаться в лесу, и чуть не врезалась в дерево, поскользнувшись на мокрой земле. Грязь и вода плеснулись ей на лицо, а затем правую ногу в районе колена обожгло пламенем. Элис закричала от боли и снова рухнула. Перед глазами запетляли мухи, а позади из неоткуда выросли две фигуры с изогнутыми лезвиями в руках, одно из которых вонзилось ей в колено. Кровь брызнула из раны во все стороны, когда брюнетка надавила на своё орудие, проталкивая его глубже, а пламя в ноге сменилось яркой, оглушающей болью. — Так ты точно не убежишь, — девушка облизнула черные, будто бы измазанные засохшей кровью, губы. И они потянули Элис обратно к замку, наполовину обратившись в черное облако из насекомых, чтобы ускорить движение. Девушка кричала и пыталась схватиться за ногу, но эта тварь лишь сильнее притягивала серп, окатывая бедное тело новой волной боли. Элис скользила спиной по сырой земле, ударяясь головой о камни. Когда они миновали двор и оказались внутри, шум дождя мгновенно стих. Жужжание эхом раздалось в зале, а затем смешалось со смехом. Элис сжимала зубы до крови в деснах, крича от боли и стараясь ухватиться руками за дверные косяки. В какой-то момент она захватилась за порожек на полу, что было большой ошибкой. Лезвие в ноге потянулось вперед вслед за хозяйкой, из-за чего рана разорвалась, пуская по коже ещё больше крови. Элис взревела на весь замок, из глаз посыпались искры. — Вот идиотка, — усмехнулась блондинка, глядя на жертву сверху вниз сверкающими желтыми глазами. Они быстро продолжили свой путь, обратившись роем мух, пролетая бесконечные коридоры и комнаты, пока не оказались в темном помещении и не остановились. К концу пути Элис не чувствовала ногу, должно быть, из-за шока, а горло охрипло от криков. Перед глазами стояла пелена из слез и пота, и она не понимала, где оказалась. Не хотела понимать, не хотела ничего, кроме того, чтобы заглушить пульсацию в теле. — Ура! — Закричал незнакомый женский голос. — Наконец-то кровь, у меня уже зубы сводит от запаха. — Уймись, Даниэла, — огрызнулась блондинка. — Это мы бегали за ней под дождем, а не ты. Так что тебе повезет, если хоть что-то останется. — Первая, разумеется, буду я, — подала голос брюнетка, вытаскивая из ноги Элис лезвие с громким чавканьем и заставляя ту жалобно замычать, потому что на крик сил уже не осталось. — Не забываем, кто именно нашел её. — А кто помог тебе её поймать? Там было невыносимо холодно. — Не унималась блондинка. Для Элис все эти девушки были лишь разноцветными пятнами в глазах. Обзор застилала грязь и вода, капающая с волос. Она дрожала от холода, боли и ужаса, не в силах даже поднять голову. Губы упирались в шершавый пол, а кровь горячим потоком продолжала струиться по ноге. «Какого черта происходит?» — Вдруг всплыло в голове, на что она лишь звонко выдохнула. — «Разве я не была только что рядом с Лучиком?» — Нет, дочки, окажите любезность и уступите это право мне. — Громко раздалось где-то над головой. Элис распахнула глаза, поморгала несколько раз, чтобы сфокусироваться на одной точке. Это был голос Леди Димитреску, вне сомнений. Девушка с неимоверным усилием уперлась руками в пол и села, чтобы развернуться всем телом. Если её ждал конец, то она должна была видеть, каким именно образом. Четыре фигуры возвышались над ней точно титаны. Трое из них глядели на девушку, как на желанную добычу, хихикали и переглядывались друг с другом. А Леди Димитреску находилась в центре, в своей манере согнув правую руку в локте, и улыбалась. Ей нравилось смотреть на страдания людей, нравилась их слабость, и теперь Элис это осознала. — За что? — Только и сказала она, когда слезы потекли по щекам. — Что вам от меня надо?! — Птенчик, ты и сама прекрасно знаешь, — заговорила женщина, растягивая улыбку. А потом она вальяжно вытянула руку, указывая на пространство вокруг. — Не узнаешь? Элис перевела взгляд с неё на стены и на решетки. Запах крови и гнили, сырость на полу, темнота и безысходность. Это был подвал. Гребаный подвал, из-за которого вся её жизнь полетела под откос. — Я… Я никому не говорила. Даже своей семье. Мы просто хотим уехать! — В сердцах выкрикнула девушка, отползая назад к стене и оставляя после себя кровавый след. — О, охотно верю, — женщина усмехнулась и покачала головой. — Только риск в нашей ситуации непозволителен. Девушки стояли поодаль и шептались, изредка посмеиваясь. Леди Димитреску же любовалась страхом. Элис вспомнила её недавние ухмылки и поняла, что эта сумасшедшая игралась с ней, притворяясь, что ничего не знает, потому что ей нравилось загонять добычу в угол и наблюдать. Нравился момент обреченности в глазах. Момент осознания, что смерть дышит тебе в спину. — Ну, посмотрим, какова ты на вкус. — Разрушила она тишину, отошла на шаг назад и взмахнула руками, указывая вверх. — Заковать. Две девушки послушно подбежали к Элис и больно схватили за руки, чтобы закрепить на запястьях нечто холодное, напоминавшее кандалы. Послышался скрежет металла, это были цепи. Третья девушка надавила на какой-то рычаг, и цепи с шумом поползли вверх, скрываясь в потолке. Руки поддались тяге, Элис закряхтела от боли, когда кандалы потянулись ещё выше, и ей пришлось встать на здоровую ногу, пытаясь удержать равновесие. Запястья свело тупой болью, мышцы на плечах и на теле напряглись. Цепи поднимались до тех пор, пока Элис не повисла под потолком, а кровь не стала звонко капать на пол, собираясь в густую лужу. Правая нога запульсировала, и она громко задышала, не представляя, что творилось сейчас с раной. Леди Димитреску подошла ближе, вытянув голову, и заглянула в тусклые, чуть прикрытые от изнеможения, глаза. — Что будет с моей семьёй? — Почти прошептала девушка, неотрывно глядя в искрящиеся глаза дьявола. — От них мы избавимся чуть позже. — С убийственным спокойствием произнесла женщина. — Твоя невыносимо крикливая тетка каким-то образом понравилась одному моему знакомому. Не хотелось бы его расстраивать до отъезда. — Меня будут искать. Обязательно будут, и тогда… — Мы позаботимся, чтобы тебя не искали. — Она наклонила голову вбок, закрывая своей шляпой весь обзор, и наигранно удивилась, поднимая брови. — Мне казалось, ты умная девочка, и заметила, что мы успешно заметаем следы вот уже несколько десятилетий. — Нет, нет, вы же не можете… — бормотала Элис, мотая головой. Как ни парадоксально, но она понимала умом, что могут. Понимала, потому что ощущать дыхание смерти ей было не впервой. Но душа отказывалась верить разуму. Не может же всё закончиться вот так, прямо в замке, под носом у влиятельных гостей из города, которые проснутся утром и ни о чем не узнают, не догадаются и не поймут, что ночью проливалась кровь невинного человека. — Можем, Элис Делорен, и будем делать это столько, сколько захотим. — Женщина оскалилась, смакуя неподдельный ужас на лице ещё одной жертвы этого подвала. Элис скривилась от ощутимого каждой клеточкой организма безумия, заполнившего пространство между ними. Она поняла, что собственный страх забавляет этих монстров, они им наслаждаются. Не верилось, что такое возможно в реальной жизни, что такие люди существовали на самом деле. И это приводило в ещё больший ужас. — Как вы можете так поступать? — Слезы уже высохли, а боль и слабость потихоньку утихали. Всё же регенерация у неё была сверхчеловеческая. Элис ощутила, как собственная кровь в районе колена начала сворачиваться. Но душа… Душа исцелиться так быстро не могла. — Что с вами не так? С вами всеми! Где ваша человечность?! — Закрой свой рот. — Раздраженно выплюнула женщина, отстраняясь. Ещё с секунду она гневно разглядывала Элис, а затем резко махнула рукой, и в уши ударил металлический лязг. Девушка дернулась, но вскоре поняла, что руки закованы, и она не может защититься или отойти. Это были лезвия. Чрезвычайно длинные и острые лезвия, каким-то образом торчавшие у той из руки. — Что…? Что за… — Элис вопреки логики всё равно пыталась отстраниться. Ужас охватил разум, потому что она поняла, что перед ней вовсе не люди, а чудовища. Самые настоящие монстры. Когда женщина снова усмехнулась одними уголками губ и слегка завела руку вбок, чтобы нанести порез, а может и вовсе проткнуть насквозь, одна из девушек её остановила: — Постой, мама. — Это была блондинка, которая в несколько шагов оказалась вплотную к жертве, а затем принюхалась, точно зверь, прикрывая глаза. — Бела, сколько раз повторять. Я терпеть не могу, когда меня отрывают от самого… — Посмотри на её кровь, — перебила она мать, которая чуть ли не зарычала от злости. — С ней что-то не так. Леди Димитреску коснулась ледяным лезвием оголенной кожи на ноге, и Элис вздрогнула от боли. Рана была свежая, хоть и затягивалась, поэтому продолжала гореть и пульсировать, и девушка попыталась прижать ноги друг к другу, за что получила небольшой порез чуть выше колена. Лезвие скользнуло к бедру, задирая платье, а сама женщина слегка наклонилась, разглядывая разбрызганную по ноге кровь. — Почему она черная? — Изумилась она, выпрямляясь и заглядывая в красные от слез глаза. — Ты чем-то больна? Но девушка не ответила. Она тяжело дышала, вцепившись холодными пальцами в цепи над руками, и едва контролировала мысли. Сейчас её волновал лишь один вопрос: как спасти свою семью? Элис больше жизни хотела разорвать цепи и наброситься на хозяйку замка, ошеломить своим резким выпадом, а затем вонзить острые клыки в шею, единственное открытое место на её теле, в котором сладостно пульсировала кровь. Но она с ужасом осознала, что не чувствовала зверя внутри, не ощущала прилив желанной силы. Её охватывало безумие лишь на грани голода и во время жажды, которую она очень некстати утолила около четырех часов назад. По-другому она действовать не умела, ведь её никто не учил контролировать силу. Да и вообще женщина была кем угодно, но только не человеком, раз могла обнажать длинные когти. Кто мог знать, как среагирует организм на подобную кровь. А её дочки так вообще могли рассыпаться на тысячи мух. Подумать только, настоящих, живых мух! Девушка даже позволила себе усмехнуться от идиотской мысли, что ей вдруг стало интересно, какова их природа, как такое можно было бы объяснить с точки зрения науки. — Ты что, хочешь, чтобы я засунула это обратно? — Оскалилась брюнетка, обнажая лезвие серпа. Колено вновь запульсировало, как только металл сверкнул подобно молнии. — Да… да, я болею. — Ответила Элис слабо и хрипло, и обратила внимание на женщину, которая всё это время разглядывала её рану. — У меня редкое заболевание крови. Оно передалось по наследству. На последнем слове Леди Димитреску, Элис могла поклясться, замерла, чуть расширив глаза, а затем переглянулась со своими дочерьми. Она уже не улыбалась, и даже больше, свела брови в раздражении, словно черная кровь испортила ей всё веселье. — Надо же, какой интересный экземпляр. — Прошептала она, шагнув ещё ближе и приблизив своё лицо к чужому. Элис отклонила голову назад, как могла, лишь бы не ощущать дыхание этой женщины на своих губах. Это было омерзительно. — И что нам с ней делать, милые мои? Не хочется рисковать и пробовать эту гниль. Вопрос был адресован девушкам, которые уже заметно поумерили пыл. Видимо, они тоже хотели развлечься, но больная кровь их по каким-то причинам отпугивала. — Предлагаю испытать на ней некоторые наши игрушки, — усмехнулась брюнетка, пробегаясь по подвешенному телу своими пытливыми глазками. — А для ритуала она не подойдет? — Без энтузиазма предложила Бела, а затем указала рукой на пустые клетки. — Чем больше у нас в замке гостей, тем меньше шанс затащить сюда какую-нибудь служанку. Сейчас здесь вообще никого нет, а время то поджимает. — Весомый аргумент, — согласилась женщина, развернувшись. Она поправила свою шляпу и чуть наклонилась, чтобы не задеть головой свисающие древние люстры, которые, судя по всему, не зажигали как минимум полвека. — Однако для ритуала нужна красная кровь. Не переживай, дорогая, уж я найду, чье горло перерезать. — Да черт возьми! — Выкрикнула Даниэла, бросая куда-то на пол свой серп и сжимая кулаки до белых костяшек. — Я думала, что мы сможем позавтракать хотя бы сейчас. Я хочу крови! Уже сил терпеть нет, сколько мы не ели? Два дня из-за этих приёмов? — А ну-ка тише, дитя, — грозно протянула Леди Димитреску, тягостно вздыхая. Она стояла к Элис спиной, не замечая, с каким гневом карий взгляд прожигал дыру в её плоти. Девушка очень сильно жалела, что не могла разорвать оковы и наброситься на неё. — Соглашусь с Кассандрой. Можно будет немного поразвлекаться. Но только после ритуала, иначе на утро её крики кто-нибудь да услышит, а нам ни к чему грязные слухи о благородном доме Димитреску. Девушки нехотя согласились, продолжая обсуждать свои планы, пока Элис с каждой минутой чувствовала себя более уверенно, а силы потихоньку восстанавливались. Она вслушивалась в их разговоры, стараясь ухватиться за невесомую ниточку, способную вытащить её отсюда. Она впитывала информацию, однако вопросов становилось лишь больше. Неужели они тоже питаются кровью? Вампиры? Тогда почему они совсем не похожи на Элис? Или, быть может, Элис тоже со временем превратится в стаю тараканов? Последнюю мысль она проигнорировала и тряхнула головой. Нужно было что-то делать. Голод наступит лишь через двенадцать часов из-за того, что она приняла повторную дозу. Отец не рекомендовал так делать, накладывать друг на друга эффект сытости, это могло привести к непредсказуемым последствиям, которые он ещё не успел изучить. Да и вообще, сомнительно было доверять ситуацию безумному желанию сожрать кого-нибудь, чтобы спасти свою семью. Все четверо, вдоволь наговорившись, двинулись к выходу, оставляя Элис одну в темном подвале с единственной горящей свечой на столе. Её охватил озноб от мысли, что она ничего не может сделать, что всем близким людям завтра же перережут глотки. Этим тварям нужна была только Элис, как свидетель творящихся в замке ужасов, а семья стала вынужденной жертвой, поскольку обязательно будет её искать и поднимет шумиху, расспрашивая гостей. Нужно было срочно что-то предпринять, пока они ещё не ушли. Губы задрожали от страха, от вины перед дядей и тетей, которые всю неделю радовались предстоящему приёму, и перед маленьким Лучиком, который только-только начинал жить. — Постойте! — Крикнула она им вслед, и все четверо, к удивлению, остановились. — Леди Димитреску! Не убивайте мою семью. Они же ничего не знают, а Лэндон совсем ещё малыш, он даже умножает с горем пополам. — Сердце кровью обливается, — издевательски протянула женщина. — Вы можете… Можете убить меня, а их не трогать. Сказать, что это несчастный… Случай. — Каждое слово давалось с неимоверным трудом, потому что это была ложь. Странная мысль, случайно пришедшая на ум, будто бы её героизм мог растопить ледяные сердца этой семейки. Элис не хотела умирать, и тюремщики это поняли в каждом незначительном жесте, в каждой мимике. Им, похоже, надоел скучный спектакль, и они быстро потеряли интерес к её персоне, разворачиваясь. Их разговоры, твердила себе Элис, зажмурившись. Они слишком много болтали о себе, нужно было зацепиться за какую-то информацию. А информации было хоть отбавляй, попробуй успеть за незримые мгновения разобраться в таком количестве вопросов. Но Элис промотала все недавние события, стараясь выстроить мало-мальски логичную цепочку, и ухватилась за самый первый день, а если быть точным, вечер, чтобы вновь спуститься по ступеням в проклятый подвал. «Там было невыносимо холодно» — раздалось в голове. Именно так сказала Бела. Ей было очень холодно на улице. Формулы в тетради, перечеркнутые карандашом, вспыхнули в сознании и озарили. Она писала это для них… — Я могу помочь вам излечить дочек! — Вдруг выпалила Элис, широко раскрыв глаза и надеясь, молясь всем известным Богам, чтобы это сработало. Леди Димитреску мигом помрачнела, как если бы её застали врасплох, замерев с протянутой к двери рукой, а девочки ошарашенно переглянулись меж собой. Женщина потеряла последнее терпение и быстро подошла к висевшей на цепях фигуре, чтобы схватить нахалку за волосы и как следует потянуть назад. Элис взвизгнула, когда кожа на лбу натянулась. — Как смеешь ты, мерзкое, слабое создание, бросаться такими словами? Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься?! — Леди Димитреску почти кричала в лицо перепуганной девушки, обдавая её кожу пламенем своей ярости. Дочери заметно напряглись, внимательно следя за своей матерью. Судя по их лицам, они не часто видели мать в безудержном и настоящем гневе, привыкшие к жеманному и к притворному во время истязания жертв. — Нет, послушайте… — Не смей мне указывать. Как же противно, что вы так отчаянно хватаетесь за свою бессмысленную, скоротечную человеческую жизнь. Настолько дешевую и незримую, что мне каждый раз смешно смотреть на ваши попытки выжить и сказать последнее слово. — Глаза женщины пылали пламенем из самих низов. Она будто потеряла контроль от одной лишь случайной фразы. — Знай своё место. — Они замерзают. Замерзают при температуре ниже десяти градусов, — осторожно прошептала Элис чуть ли не в губы разъяренной женщины. Нужно было перейти к сути. Впрочем, после этих слов Леди слегка ослабила хватку, а её глаза вновь заискрились золотом. — Это… это фаза анабиоза, характерная для некоторых насекомых и простейших, я о таком читала когда-то. Метаболизм замедляется, и тело не способно функционировать в полной мере… Это можно исправить с помощью дополнительной энергии, извне, а не внутренне, как вы писали. Иначе лишние вещества навредят организму, могут попасть в кровь и пиши пропало. При анабиозе, — Элис замычала от боли в голове. Оказывается, напрягать мозги сейчас было физически неприятно, — активность химических процессов снижается из-за недостатка энергии. Возможно, следует рассмотреть поближе кобаламин и какой-нибудь дополнительный кофермент, не знаю. Если вы дадите мне время… — Женщина хмуро оглядела Элис, отдаляясь, наконец, на расстояние вытянутой руки. — Я могла бы помочь вам с этим, просто мне необходимо слегка освежить знания, почитать пару книг. Взамен… отпустите мою семью. Воцарилась гудящая тишина. Напряжение между Элис и Леди Димитреску усилилось вдвое, пока та, сощурив глаза, глядела на девушку, раздумывая над её словами. Её пальцы всё ещё сжимали мокрые волосы, но уже не так хватко, не причиняя боль. Они плавно распрямились, скользя по ноющей коже головы, а затем женщина убрала руку, стряхивая с неё уличную грязь, и горько усмехнулась, приглушенно фыркая. — С чего ты взяла, что мне нужна помощь? — Я… — Дыхание снова замедлилось. Она действительно об этом не подумала! Зачем ей помощь какой-то неизвестной малолетки, когда у неё полный дом взрослых и умных гостей. Элис прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она не могла ляпнуть такое просто так, её взгляд тогда, в подвале, за что-то зацепился, а выводы сами собой сорвались с языка. — Я заметила, что формулы были перечеркнуты по меньшей мере три-четыре раза. Должно быть, вы были в гневе. А затем… вы оставили два пустых листа на случай, если удастся закончить записи. Но так и не закончили. И мне кажется, я могла бы вам в этом помочь… — Кассандра, сколько времени она пробыла в темнице? — Леди оглянулась на дочь, полностью проигнорировав сказанное. Голос уже не был ровным, а взгляд готов был испепелить. Элис удалось задеть её самолюбие, и она не знала, хорошо это или плохо. — Думаю, где-то минут пять-десять. — Подала голос брюнетка, подозрительно косясь на пленницу. — Я ведь там не караулила, просто заметила, что она что-то вынюхивает. Но, учитывая время на дорогу до зала… — Жалкие мгновения в моей лаборатории, и вы только посмотрите, успела раскрыть все тайны мироздания. — Женщина медленно повернула голову обратно, вздергивая бровь в немом вопросе. Она не могла поверить. — Дело в том, что несколько лет назад я увлекалась некоторыми исследованиями. — Быстро выпалила Элис. Её голос осел, она устала подбирать правильные слова, чтобы не разозлить женщину, а всё тело пульсировало в напряжении и чесалось из-за засохшей крови и испаряющихся капель дождя. — Отец пытался меня вылечить, он изучал мою кровь, читал много книг по фармакологии и экспериментальным терапиям. Я повторяла за ним и… Мне нравилось, оно как-то само вышло. Понимаете? Мы даже изобрели… — На последнем слове Элис осеклась. Нельзя было говорить о деятельности отца, а именно о сыворотке на основе животной крови, они начнут задавать много вопросов, и в итоге узнают, что Элис тоже не человек. Наверное, в данном случае это было её единственным преимуществом. — Изобрели несколько лекарств. — Что ж, — Леди Димитреску поджала губы в задумчивости, глядя куда-то на стену. Она насупилась и помрачнела, а затем отошла к противоположной стене. — Это было весьма занятно. И быстрым шагом вышла из помещения, подтолкнув своих девочек к выходу и захлопывая дверь с противным скрежетом. Элис пораженно уставилась им вслед, сердце опять замерло, но уже не от страха, а от осознания проигрыша. — Стойте! — Закричала она, напрасно дергая цепи в разные стороны в надежде освободиться. — Я ведь говорю правду. Я ведь… Не трогайте их! Она заплакала, не выдерживая непосильную тяжесть гнева и беспомощности. Заплакала во весь голос. Ярость воспылала в теле, волной поднимаясь от ног и ударяя в голову. Элис со всей оставшейся силой дернула руками, стараясь сконцентрировать это обжигающее чувство в мышцах. Цепи натянулись, зазвенели, но безрезультатно. Она обессиленно повисла, переводя дыхание и глядя на черную лужицу крови под ней. Самое мерзкое из чувств на свете, когда у тебя есть возможности, но нет ресурсов. Из-за собственного незнания и глупости. Надо было не книжки с отцом зубрить, а учиться скалиться в зеркало и выпускать когти. Она уткнулась носом в предплечье, роняя тяжелую голову от усталости. Слезы стекали редкими каплями, кажется, это была последняя вода в организме. Элис столько сил вложила в последнюю попытку, что больше не осталось ничего. Пустота в сознании. Впервые за этот день ни единой мысли. Душа её была вывернута наизнанку, а тело истерзано ссадинами и болью от открытой раны. Хотелось просто-напросто провалиться в глубокий сон без сновидений. Но организм отказывался помогать своей хозяйке, и в таком отрешенном состоянии она провисела ещё около трех часов. Без единого шанса размять затекшее тело, испить воды или хотя бы подумать. Всё, что она могла, это считать капанье воды где-то в недрах темницы, чтобы не сойти с ума, глядя в мерцающую темноту. — Четыре тысячи восемьсот… Или восемьсот один… а может девятьсот один… — раздавалось тихим эхом в подвале. А затем скрипнула дверь.